А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Девушка, которая играла с огнем" (страница 49)

   Глава 26

   Среда, 6 апреля
   Около семи часов утра инспектор криминальной полиции Ян Бублански въехал на парковку перед сёдерской районной больницей и сразу увидел Соню Мудиг. Сегодня он проснулся от звонка Микаэля Блумквиста и теперь был в отвратительном настроении. Поняв наконец, что ночью произошло что-то из ряда вон выходящее, он, в свой черед, разбудил Соню. Встретившись в вестибюле с Блумквистом, они вместе с ним поднялись в палату, где лежал Паоло Роберто.
   Инспектору трудно было сразу разобраться во всех деталях, но в конце концов он понял, что Мириам Ву была похищена, а Паоло Роберто выследил похитителя. Да уж, при взгляде на лицо профессионального боксера сразу становилось ясно, кто кого выследил! Как понял инспектор Бублански, то осложнения прошедшей ночи вывели следствие совершенно на новый уровень. Похоже, что в этом распроклятом деле все идет не по-человечески!
   Соня Мудиг задала первый вопрос, имеющий существенное значение: каким образом Паоло Роберто оказался причастным к развитию событий?
   – Я по-дружески отношусь к Лисбет Саландер.
   Бублански и Соня озадаченно переглянулись:
   – И каким образом вы оказались с ней знакомы?
   – Лисбет Саландер – моя спарринг-партнерша.
   Бублански возвел глаза куда-то под потолок. Соня Мудиг неожиданно и невежливо захихикала. Действительно, в этом деле все, кажется, происходит не как в нормальной жизни, наоборот, все непросто и не так, как должно быть. Постепенно они выяснили все наиболее существенное.
   – Я хочу высказать несколько замечаний, – сухо заявил Микаэль Блумквист.
   Оба полицейских обернулись к нему.
   – Во-первых. Приметы водителя фургона совпадают с указанными мною приметами человека, который напал на Лисбет Саландер в том же месте на Лундагатан. Рослый блондин с конским хвостом и пивным животом. О'кей?
   Бублански кивнул.
   – Во-вторых. Цель похищения состояла в том, чтобы узнать от Мириам Ву, где скрывается Лисбет Саландер. Таким образом, эти два блондина охотились за Лисбет Саландер еще за неделю до того, как произошло убийство. Согласны?
   Мудиг кивнула.
   – В-третьих. Если в этой пьесе обнаружились новые действующие лица, значит, Лисбет Саландер уже не та «сумасшедшая одиночка», какой нам ее рисовали.
   Ни Бублански, ни Мудиг на это ничего не сказали.
   – Пожалуй, нелегко представить себе, что мужик с конским хвостом – это член лесбиянской лиги сатанисток!
   У Мудиг чуть дрогнули губы.
   – И наконец, в-четвертых. Я полагаю, что эта история как-то связана с человеком, которого называют Зала. В последние две недели интерес Дага Свенссона был сосредоточен на нем. Вся существенная информация по этому поводу имеется в его компьютере. Даг Свенссон связывал с ним совершенное в Сёдертелье убийство проститутки Ирины Петровой. Вскрытие показало, что ей были нанесены тяжкие телесные повреждения, настолько серьезные, что три из полученных ею увечий оказались смертельными. Из протокола вскрытия неясно, какое орудие применялось при ее убийстве. Но все повреждения очень напоминают те, какие получили Мириам Ву и Паоло. Таким образом, орудием могли быть просто кулаки некоего белокурого гиганта.
   – А Бьюрман? – спросил Бублански. – Допустим, что кому-то хотелось заткнуть рот Дагу Свенссону. Но у кого нашлись причины убивать опекуна Лисбет Саландер?
   – Не знаю. Пока еще не все части головоломки легли на место, но где-то существует связь между Бьюрманом и Залой. Это единственно логичный вывод. Не пора ли начать искать виновных в другом направлении? Если Лисбет Саландер не убийца, то, значит, убийство совершил кто-то другой. Мне представляется, что эти преступления каким-то образом связаны с торговлей секс-услугами. А Саландер скорее умрет, чем свяжется с чем-то подобным. Я же говорил, что она обладает твердыми моральными принципами.
   – И какова же в таком случае ее роль?
   – Не знаю. Свидетельницы? Противницы? Ведь она, может быть, явилась в Энскеде для того, чтобы предупредить Миа и Дага о том, что их жизнь в опасности. Не забывайте, что она замечательно умеет собирать информацию.

   Бублански задействовал весь полицейский аппарат. Он позвонил в Сёдертелье, передал туда описание дороги, полученное от Паоло Роберто, и попросил поискать заброшенные складские помещения, расположенные на юго-востоке вблизи озера Ингерн. Затем он позвонил инспектору криминальной полиции Йеркеру Хольмбергу (тот жил в Флемингберге и, следовательно, был ближе всех к центру событий) и поручил тому сейчас же присоединиться к полиции Сёдертелье и оказать ей помощь при осмотре.
   Через несколько часов раздался звонок Йеркера Хольмберга, прибывшего к месту преступления. Полиция Сёдертелье без труда нашла нужное складское строение. Это здание, а также два соседних поменьше только что сгорели, и пожарная команда сейчас занимается тушением догорающих остатков. О том, что в данном случае имел место поджог, свидетельствуют две брошенные канистры из-под бензина.
   Разочарование инспектора Бублански граничило с яростью.
   Да что же это, черт побери, происходит? Кто такой этот белокурый великан? Кто такая на самом деле Лисбет Саландер? И почему ее поиски оказываются безуспешными?
   Ситуация не стала лучше, когда в девять часов на собрание явился прокурор Рихард Экстрём. Бублански доложил о драматических событиях, развернувшихся утром, и предложил изменить направление следствия, учитывая те загадочные события, которые внесли путаницу в первоначальную рабочую гипотезу.
   Рассказ Паоло Роберто убедительно подтверждал историю Микаэля Блумквиста о нападении на Лисбет Саландер на Лундагатан. Теперь уже версия, что убийство было совершено в припадке безумия одинокой, психически больной женщиной, выглядела гораздо менее убедительной. Это не означало, что с Лисбет Саландер можно снять подозрение – для этого сперва нужно было найти разумное объяснение, почему на орудии убийства оказались ее отпечатки. Однако это означало, что следствие должно серьезно отнестись к возможности наличия других подозреваемых. В этом случае оставалась только одна актуальная гипотеза – идея Микаэля Блумквиста, согласно которой убийство имело отношение к задуманному Дагом Свенссоном разоблачению секс-мафии. Далее Бублански обозначил три первостепенных пункта.
   Важнейшей задачей следствия на сегодняшний день является установление личности высокорослого блондина и его товарища с конским хвостом, которые похитили и избили Мириам Ву. Внешность высокорослого блондина настолько уникальна, что его розыск не должен составить большой трудности.
   Курт Свенссон трезво заметил, что Лисбет Саландер тоже отличается приметной внешностью, но полиция вот уже три недели даже приблизительно не может установить, где она находится.
   Вторая задача следствия состоит в том, чтобы активно заняться так называемым списком клиентов из материалов Дага Свенссона. В компьютере Дага Свенссона, которым он пользовался на своем рабочем месте в «Миллениуме», и на дискетах, на которых сохранены копии файлов его исчезнувшего лэптопа, содержатся материалы исследований за несколько лет работы и буквально тысячи страниц текста, так что составить их полный каталог и разобраться в содержании – это дело, на которое уйдет много времени. Занимающуюся этим группу нужно будет усилить, и Бублански тотчас же назначил в руководители Соню Мудиг.
   Третья задача состояла в том, чтобы сосредоточить внимание на неизвестном лице по имени Зала. Для этой части работы следственная группа должна обратиться за помощью к Особому следственному отделу по борьбе с организованной преступностью, которому уже неоднократно встречалось это имя. Эту задачу он поручил Хансу Фасте.
   И наконец, Курту Свенссону надлежало сводить воедино действия по дальнейшим розыскам Лисбет Саландер.
   Доклад инспектора Бублански занял всего шесть минут, но его обсуждение длилось целый час. У Ханса Фасте план инспектора Бублански вызвал яростное неприятие, которого он даже не пытался скрывать. Инспектор Бублански удивился: сам он недолюбливал Ханса Фасте, но считал его толковым полицейским.
   Ханс Фасте утверждал, что главной задачей следствия, невзирая на привходящую информацию, должны оставаться поиски Лисбет Саландер. По его мнению, улики против нее были настолько весомы, что при нынешнем положении дел потеря времени на поиски еще каких-то виновников преступления была бы совершенно неоправданной.
   – Все это чепуха! Мы имеем психически больного человека, чей диагноз из года в год получал все новые подтверждения. Неужели ты действительно думаешь, что все выводы психиатров и заключения судебно-медицинской экспертизы ничего не стоят? Она связана с местом преступления. У нас есть данные, уличающие ее в проституции, а на ее банковском счету оказалась большая сумма денег неизвестного происхождения.
   – Все это мне известно.
   – Она входит в какую-то секту лесбиянок. И я готов на что угодно поспорить, что этой лесбиянке Силле Нурен известно больше, чем она говорит.
   Бублански повысил голос:
   – Довольно, Фасте! Кончай с этим! Ты совершенно одержим этими идеями. Это непрофессионально.
   Бублански тотчас же пожалел, что высказался так в присутствии всей группы, – лучше было поговорить с Фасте отдельно. Прокурор Экстрём положил конец возмущенному гудению голосов. Казалось, он был в нерешительности, не зная, чью сторону принять, но наконец согласился с инспектором Бублански – в противном случае он был бы вынужден отстранить его от руководства следствием.
   – Будем делать так, как решил Бублански.
   Инспектор повернулся к Сонни Боману и Никласу Эрикссону из «Милтон секьюрити»:
   – Как я понимаю, у нас осталось только три дня, и мы должны сделать все возможное. Боман, будь добр, помоги Курту Свенссону в поисках Лисбет Саландер. Ты, Эрикссон, можешь продолжать работу с Соней.
   Когда все уже собирались расходиться, Экстрём, сидевший с задумчивым видом, вдруг поднял руку.
   – Еще одно! То, что относится к Паоло Роберто, мы будем держать в секрете. В СМИ начнется новая свистопляска, если в деле всплывет имя еще одной знаменитости. Так что ни слова о новостях за этими стенами!

   Соня Мудиг зашла в кабинет к инспектору Бублански сразу после совещания.
   – Фасте вывел меня из себя. Я поступил непрофессионально, – сказал Бублански.
   – Понимаю, что ты чувствовал! – улыбнулась она. – Работать с компьютером Свенссона я начала еще в понедельник.
   – Я знаю. И что же ты успела сделать?
   – У него был десяток вариантов рукописи, колоссальное количество материалов, и мне пока трудно понять, что там существенно, а что нет. Для того чтобы просто открыть и просмотреть каждый документ, потребуется несколько дней.
   – А Никлас Эрикссон?
   Соня Мудиг поколебалась, затем повернулась и закрыла дверь кабинета.
   – Если честно сказать… Я не хочу говорить о нем плохо, но помощи от него не много.
   Бублански нахмурился.
   – Рассказывай все начистоту!
   – Не знаю… Но он не настоящий полицейский, каким был, например, Боман. Он говорит массу гадостей, относится к Мириам Ву приблизительно так же, как Ханс Фасте, и не проявляет никакого интереса к заданию. Я не могу точно определить, в чем дело, но у него какие-то проблемы в отношении Лисбет Саландер.
   – Почему?
   – У меня такое чувство, что там зарыта какая-то собака.
   Бублански медленно кивнул.
   – Жаль, конечно! Боман молодец, но вообще-то я не люблю, когда в следствии участвуют посторонние.
   Соня Мудиг согласно кивнула в ответ.
   – Что будем делать?
   – Придется тебе недельку его потерпеть. Арманский сказал, что они прекратят участвовать, если за неделю не появится никакого результата. Принимайся за дело, раскапывай что можешь и считай, что тебе придется обходиться своими силами.

   Раскопкам Сони Мудиг пришел конец через сорок пять минут по причине ее отстранения от следствия. Ее неожиданно вызвали в кабинет прокурора Экстрёма, где уже находился Бублански. Оба мужчины сидели красные. Независимый журналист Тони Скала только что опубликовал сенсационную новость, что Паоло Роберто спас от похитителя лесбиянку со склонностью к БДСМ Мириам Ву. В тексте имелось несколько деталей, которые могли быть известны только лицам, причастным к следствию, и содержался намек, будто полиция, возможно, выдвинет против Паоло Роберто обвинение в нанесении тяжких телесных повреждений.
   Экстрёму уже успели позвонить несколько журналистов, спрашивавших о том, какова была роль известного боксера. Он находился в состоянии, близком к аффекту, и обвинил Соню Мудиг в том, что она допустила утечку информации. Мудиг тотчас же отвергла это обвинение, но все было тщетно. Экстрём потребовал, чтобы ее отстранили от следствия. Бублански пришел в ярость и без колебаний встал на сторону Мудиг.
   – Соня сказала, что не допускала никаких утечек. Мне достаточно ее слова. Это же безумие – отстранять опытного следователя, работающего над расследованием с самого начала!
   Экстрём в ответ высказал открытое недоверие Соне Мудиг. Словно забаррикадировавшись за письменным столом, он засел за ним, продолжая злиться. Его решение было непоколебимо.
   – Мудиг! Я не могу доказать, что ты допускаешь утечки информации, но я не доверяю тебе в этом расследовании. Ты отстраняешься с настоящего момента. До конца недели можешь взять выходные. В понедельник получишь другое поручение.
   У Мудиг не оставалось выбора. Она кивнула и направилась к двери. Бублански остановил ее.
   – Соня! For the record[75]: я не верю ни на грош в это обвинение, и я полностью тебе доверяю. Но решаю не я. Загляни ко мне в кабинет, перед тем как пойдешь домой.
   Она кивнула. Экстрём пылал яростью. Лицо инспектора Бублански налилось болезненной краснотой.
   Соня Мудиг вернулась в кабинет, где они с Никласом Эрикссоном работали с компьютером Дага Свенссона. Ей было обидно и хотелось плакать. Эрикссон исподтишка покосился на нее и увидел, что с ней что-то не так, но ничего не сказал, она тоже делала вид, что не замечает его. Она села за свой письменный стол и устремила взгляд в пустоту. В комнате повисла тяжелая тишина.
   В конце концов Эрикссон извинился и сказал, что пойдет выпить кофе. Он спросил, не принести ли ей тоже, но она помотала головой.
   Когда он вышел, она встала из-за стола, надела куртку, взяла свою сумку и направилась в кабинет инспектора Бублански. Он предложил ей сесть в кресло для посетителей.
   – Соня, в этом деле я не уступлю, или пускай Экстрём и меня отстраняет от следствия. Я не потерплю этого и дойду до суда. Пока что ты остаешься в следственной группе по моему личному распоряжению. Поняла?
   Она кивнула.
   – Ты не пойдешь домой и не будешь брать выходные на конец недели, как сказал Экстрём. Я приказываю тебе съездить в редакцию «Миллениума» и еще раз поговорить с Микаэлем Блумквистом. Ты просто-напросто попросишь его, чтобы он помог тебе разобраться с жестким диском Дага Свенссона. В «Миллениуме» у них осталась копия. Мы сэкономим много времени, если нам поможет человек, который уже знаком с материалом и может отделить важное от неважного.
   Соня Мудиг вздохнула с облегчением.
   – Я ничего не сказала Никласу Эрикссону.
   – Я сам им займусь. Будет работать с Куртом Свенссоном. Ты видела Ханса Фасте?
   – Нет. Он ушел сразу же после утреннего совещания.
   Бублански тяжко вздохнул.

   Микаэль Блумквист вернулся домой из больницы около восьми часов утра. Он не выспался, а на предстоящую днем встречу с Гуннаром Бьёрком ему нужно будет прийти с ясной головой. Он разделся, поставил будильник на половину одиннадцатого и два часа поспал. Когда он, побрившись, приняв душ и надев чистую рубашку, вышел на Гулльмарсплан, позвонил мобильник. Это была Соня Мудиг, которая сказала, что ей нужно с ним поговорить. Он ответил, что сейчас ушел по делу и не может с ней встретиться. Она рассказала, зачем он ей понадобился, и он посоветовал ей обратиться к Эрике Бергер.
   Соня Мудиг поехала в редакцию «Миллениума». Она нашла Эрику Бергер на месте и почувствовала, что эта уверенная в себе и несколько властная женщина с ямочками на щеках и короткой светлой шевелюрой ей симпатична. Своей красотой она немного напоминала слегка постаревшую Лору Палмер из «Твин Пикс». Ей даже пришла в голову не относящаяся к делу мысль, не лесбиянка ли Бергер, потому что, на взгляд Ханса Фасте, все женщины, упоминаемые в нынешнем деле, относятся к этой сексуальной ориентации. Но тут же вспомнила, что сама где-то читала о браке Бергер с художником Грегером Бекманом. Эрика выслушала ее просьбу о помощи при просмотре жесткого диска Дага Свенссона, и на лице у нее появилось озабоченное выражение:
   – С этим есть одна проблема.
   – Объясните, пожалуйста, – попросила Соня Мудиг.
   – Дело не в том, что мы не хотели бы выяснить правду об этом убийстве или помочь полиции. К тому же у вас имеется весь материал в компьютере Дага Свенссона. Проблема этического плана: у средств массовой информации плохо получается сотрудничать с полицией.
   – Уж поверьте мне, я это и сама поняла сегодня утром, – с улыбкой сказала Соня Мудиг.
   – А что случилось?
   – Ничего особенного. Так, мои личные выводы.
   – О'кей. Для того чтобы сохранить доверие публики, средства массовой информации должны четко соблюдать дистанцию по отношению к власти. Журналисты, которые бегают в полицию и сотрудничают со следствием, в конце концов оказываются на побегушках у полицейских.
   – Мне приходилось встречать таких журналистов, – сказала Мудиг. – И если я правильно поняла, то бывает и наоборот: когда полиция оказывается на побегушках у некоторых газет.
   Эрика Бергер громко рассмеялась.
   – Ваша правда! К сожалению, вынуждена открыть вам тайну, что мы в «Миллениуме» просто не располагаем средствами, чтобы держать у себя таких карманных журналистов. Если бы вам нужно было допросить кого-то из сотрудников «Миллениума», это требование мы выполнили бы беспрекословно. Но сейчас речь идет о формальном требовании оказать полиции активную помощь, предоставив в ваше распоряжение наши журналистские материалы.
   Соня Мудиг кивнула.
   – На это возможны две точки зрения. С одной стороны, речь идет об убийстве одного из сотрудников журнала. В этом плане мы готовы оказать всяческую помощь. Но, с другой стороны, есть такие вещи, которые мы не можем выдавать полиции. Это касается наших источников.
   – Я способна проявить гибкость. Я могу обещать вам защиту ваших источников. Для меня они не представляют интереса.
   – Дело не в искренности ваших намерений и не в том, доверяем ли мы лично вам. Речь идет о том, что мы вообще никогда не выдаем свои источники, ни при каких обстоятельствах.
   – О'кей.
   – Далее есть и еще одно обстоятельство: мы у себя в «Миллениуме» ведем собственное расследование убийства, что является нашей журналистской работой. Относительно этого я готова сообщить полиции собранную информацию тогда, когда у нас появится готовый для публикации материал, но не раньше.
   Эрика Бергер в раздумье наморщила лоб. Наконец она кивнула, приняв решение.
   – Кроме того, у меня есть и собственные дела. Вот как мы поступим… Вы будете работать с нашей сотрудницей Малин Эрикссон. Она хорошо разбирается в этом материале и будет служить вашим проводником по книге Дага Свенссона. Копия у вас уже есть. И вашей задачей будет составить список лиц, которые могут обоснованно рассматриваться в качестве потенциальных подозреваемых.

   Ирене Нессер находилась в полном неведении о драматических событиях этой ночи, когда садилась на станции Сёдра в пригородный поезд до Сёдертелье. Она была одета в полудлинную кожаную куртку, темные брюки и нарядную вышитую красную кофточку. На лице у нее красовались сдвинутые на лоб очки.
   В Сёдертелье она отправилась на остановку автобусов, курсирующих по маршруту Сёдертелье – Стренгнес и купила билет до Сталлархольма. Она ждала на остановке, с которой видны были жилые дома, и мысленно рисовала себе карту. В нескольких километрах к северо-востоку находилось озеро Меларен, вокруг расположена дачная местность, застроенная летними домиками, среди которых встречались немногочисленные дома для круглогодичного проживания. Дача адвоката Нильса Бьюрмана затесалась среди летних домиков приблизительно в трех километрах от остановки автобуса. Она глотнула воды из пластиковой бутылки и отправилась туда пешком. Через сорок пять минут она была у цели.
   Для начала она сделала обход территории, изучая соседей. С правой стороны расстояние до ближайшего домика составляло приблизительно сто пятьдесят метров. Слева была ложбина. Миновав два летних домика, она вышла к небольшому поселку, где о присутствии человека говорило открытое окно и звуки радио. Но от дома Бьюрмана его отделяло целых триста метров, а следовательно, она могла поработать в относительно спокойных условиях.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 [49] 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация