А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Девушка, которая играла с огнем" (страница 29)

   Малин с сомнением подумала о том, каким образом им это удастся сделать, но ничего не сказала. Микаэль кивнул женщинам на прощание и исчез, не вдаваясь в объяснения.

   Пресс-конференция была назначена ровно на семь часов, но ее начало задержалось на пятнадцать минут. В четверть восьмого руководитель следственной группы Бублански неохотно поднялся вслед за начальником предварительного следствия Экстрёмом на подмостки полицейского пресс-центра. В отличие от Экстрёма Бублански вовсе не стремился покрасоваться в свете прожекторов перед дюжиной телекамер. Оказываясь в центре внимания, он почти терял голову от волнения, да и видеть самого себя на экране телевизора он не только не любил, но даже не смог привыкнуть к этому.
   Между тем Экстрём, исполненный серьезности, поправил очки и уселся за стол с приличествующим моменту значительным видом. Он подождал немного, давая фотокорреспондентам пощелкать камерами, потом наконец поднял руки, прося тишины в зале, и заговорил словно по писаному:
   – Рад приветствовать всех пожелавших присутствовать на нашей несколько поспешно созванной конференции, посвященной вчерашнему ночному убийству в Энскеде, на которой я хочу поделиться с вами информацией, имеющейся у нас на данный момент. Позвольте представиться: я – прокурор Рихард Экстрём, рядом со мной находится инспектор криминальной полиции Ян Бублански из отдела насильственных преступлений, он возглавляет следственную группу. Сначала я хочу зачитать вам свое сообщение, а затем у вас будет возможность задать нам вопросы.
   Экстрём молча оглядел ту часть журналистов, которые успели собраться на пресс-конференцию, объявленную полчаса назад. Убийство в Энскеде уже сейчас было большой сенсацией, а обещало стать сенсацией еще большей. Он с удовольствием отметил, что присутствовали представители программы «Актуэльт» и «Раппорт», а также канала ТВ-4, нашел знакомые лица репортеров из ТТ, вечерних и утренних газет. Кроме них он увидел большое число незнакомых журналистов. Всего в зале собралось не меньше двадцати пяти представителей различных средств массовой информации.
   – Как вам уже известно, вчера вечером, за несколько минут до полуночи, в Энскеде были обнаружены тела двух жестоко убитых людей. При осмотре места преступления было найдено также оружие – «Кольт-сорок пять Магнум». Государственная криминалистическая лаборатория сегодня подтвердила, что это и есть орудие убийства. Личность владельца револьвера была установлена, и были приняты меры к его отысканию.
   Тут Экстрём сделал выразительную паузу.
   – В семнадцать часов текущего дня владелец пистолета был найден убитым в своей квартире в районе площади Уденплан. Он был застрелен и предположительно уже мертв к тому времени, когда произошло убийство в Энскеде. Полиция, – тут Экстрём повел рукой в сторону Бублански, – имеет основания полагать, что убийцей в обоих случаях является одно и то же лицо, которое сейчас находится в розыске по подозрению в убийстве трех человек.
   В зале поднялся гул, многие из присутствующих репортеров одновременно принялись говорить по мобильным телефонам. Экстрём слегка повысил голос.
   – Имеется ли подозреваемый? – громко спросил один репортер с радио.
   – Если вы не будете меня прерывать, то скоро мы к этому подойдем. В настоящее время есть одно определенное лицо, которое полиция хочет допросить в связи с этими тремя убийствами.
   – Как его зовут?
   – Это не он, а она. Полиция разыскивает двадцатишестилетнюю женщину, которая была связана с владельцем револьвера и которая, как уже установлено нами, присутствовала на месте убийства в Энскеде.
   Бублански нахмурил брови, и выражение его лица сделалось напряженным. Они подошли к тому пункту, по которому у них с Экстрёмом имелись разногласия, а именно к вопросу о том, нужно ли открывать публике имя подозреваемого. Бублански считал, что с этим лучше бы подождать. Экстрём считал, что это нужно сделать безотлагательно.
   Аргументы Экстрёма казались бесспорными. Полиция разыскивает психически больную женщину, которая обоснованно подозревается в трех убийствах. Сегодня она уже была объявлена в розыск сначала по лену, в котором проживает, затем по всей стране. Экстрём подчеркивал, что Лисбет Саландер следует считать опасной, поэтому в интересах общества ее следует задержать как можно скорее.
   Аргументы Бублански были менее убедительны. Он считал, что нужно, по крайней мере, подождать результатов обследования квартиры адвоката Бьюрмана, прежде чем делать такие серьезные заявления.
   Экстрём утверждал, что, согласно всем официально документированным фактам, Лисбет Саландер – психически больной человек, склонный к насилию, которого что-то вывело из душевного равновесия и наделило маниакальной жаждой убийства. Никто не может гарантировать, что на этом она остановится.
   – Что мы будем делать, если завтра она ворвется еще в одну квартиру и поубивает еще несколько человек? – риторически вопрошал Экстрём.
   На это Бублански не мог ничего ответить, а прокурор тут же напомнил о том, что уже имеются прецеденты. Объявив по всей Швеции в розыск Юху Вальякалла из Умселе, убившего трех человек, полиция исходила из того, что он представляет опасность для всего общества. То же можно сказать и в отношении Лисбет Саландер, и потому Экстрём решил публично огласить ее имя.
   Экстрём поднял руку, чтобы прекратить поднявшийся среди журналистов гомон. Весть о том, что в убийстве трех человек подозревается женщина, должна была произвести впечатление разорвавшейся бомбы. Экстрём кивнул инспектору Бублански, предоставляя слово ему. Тот дважды кашлянул, поправил очки и принялся читать, не отрываясь от бумажки, на которой было написано сформулированное на совещании заявление.
   – Полиция разыскивает двадцатишестилетнюю женщину по имени Лисбет Саландер. Будет опубликован фотографический снимок из паспортного регистра. Нам неизвестно ее точное местонахождение на настоящий момент, но предположительно она находится на территории Стокгольма. Полиция обращается за помощью к гражданам, чтобы как можно скорее найти эту женщину. Рост Лисбет Саландер сто пятьдесят сантиметров, сложение худощавое.
   Бублански нервно перевел дыхание. Он вспотел и почувствовал, что рубаха под мышками взмокла.
   – Ранее Лисбет Саландер проходила лечение в психиатрической клинике, где считают, что она может представлять опасность для самой себя и для окружающих. Мы хотим заранее подчеркнуть, что не можем с уверенностью утверждать, что она является убийцей, но в связи с некоторыми обстоятельствами нам представляется необходимым выяснить в личной беседе, что ей известно об убийствах в Энскеде и в районе Уденплана.
   – Так не годится! – крикнул с места репортер из вечерней газеты. – Либо она у вас подозреваемая по делу об убийстве, либо нет – одно из двух!
   Бублански беспомощно взглянул на прокурора Экстрёма.
   – Полиция проводит широкое расследование по всем направлениям, мы, конечно, прорабатываем несколько сценариев. Но в настоящий момент появились подозрения в отношении поименованной женщины, и полиция считает первоочередной задачей найти ее. Подозрения основаны на технических данных, полученных в результате осмотра места происшествия.
   – И какого рода эти данные? – тотчас же спросили из зала.
   – В настоящий момент мы не можем вдаваться в подробности технического характера.
   В ответ на это, перебивая друг друга, заговорили сразу несколько журналистов. Экстрём поднял руку и указал на репортера из «Дагенс эко», с которым ему уже приходилось встречаться и которого он считал достаточно уравновешенным.
   – Инспектор уголовной полиции Бублански сказал, что она проходила лечение в психиатрической клинике. По какому поводу?
   – У этой женщины было… трудное детство и довольно часто возникали разные проблемы. Она находится под опекой, и владельцем оружия был ее опекун.
   – Кто он?
   – Это лицо, застреленное в собственной квартире в районе Уденплана. В настоящее время мы не хотим сообщать его имя по той причине, что его родственники еще не были извещены о происшествии.
   – Какой у нее был мотив для убийства?
   Бублански взял микрофон.
   – В настоящий момент мы не можем высказываться по поводу мотивов.
   – Привлекала ли она ранее внимание полиции?
   – Да.
   Следующий вопрос задал репортер с характерным звучным голосом, который прорезал общий гул:
   – Она представляет опасность для общества?
   Подумав секунду, Экстрём утвердительно кивнул.
   – Мы обладаем информацией, которая характеризует ее как человека, склонного в затруднительном положении прибегать к насилию. Мы решили публично заявить о ее розыске, потому что хотим как можно скорее войти с ней в контакт.
   Бублански кусал губы.

   В девять часов вечера инспектор уголовной полиции Соня Мудиг все еще находилась в квартире адвоката Бьюрмана. Позвонив домой, она объяснила мужу, почему задерживается – после одиннадцати лет супружеской жизни муж смирился с тем, что у нее никогда не будет нормального рабочего дня с девяти до пяти. Устроившись за письменным столом в кабинете Бьюрмана, она занималась разбором вынутых из ящиков бумаг, как вдруг в открытую дверь постучали и на пороге появился констебль Бубла с двумя чашками кофе и синим пакетиком, в котором лежали булочки с корицей, купленные в «Прессбюро». Она устало махнула рукой, приглашая его войти.
   – Чего нельзя трогать? – по привычке спросил Бубла.
   – Здесь в кабинете техники уже закончили. Сейчас они работают в спальне и в кухне. Остается еще тело.
   Бублански подвинул себе стул и сел напротив Сони. Она открыла пакет и достала булочку:
   – Спасибо! Я так хочу кофе, просто умираю!
   Оба молча принялись за еду.
   – Я слышала, что на Лундагатан все вышло не очень удачно, – сказала Соня, покончив с булочкой и облизав пальцы.
   – Там никого не застали. Нашлась непрочитанная почта на имя Саландер, но живет там некая Мириам Ву. Пока что мы ее не нашли.
   – Кто она такая?
   – Я толком не знаю. Фасте собирает о ней сведения. Она была вписана в контракт примерно месяц назад, но в квартире, похоже, живет только один человек. Мне кажется, Саландер съехала, не сообщив своего нового адреса.
   – Может быть, у нее это было заранее спланировано.
   – Что? Тройное убийство? – Бублански безнадежно покачал головой. – Эту кашу нам еще рахлебывать и расхлебывать. Экстрём добился своего и провел пресс-конференцию, так что в ближайшее время средства массовой информации устроят нам такую веселую жизнь, что только держись. Ты что-нибудь нашла?
   – Кроме Бьюрмана в спальне… нашла пустую коробку из-под «магнума». Револьвер сейчас в лаборатории на предмет отпечатков. У Бьюрмана тут лежала целая папка копий ежемесячных отчетов о делах Саландер, которые он отправлял в Опекунский совет. Если верить отчетам, то Саландер – ангел с крылышками.
   – Надо же – и он туда же! – воскликнул Бублански.
   – Куда – туда?
   – Еще один восторженный поклонник Лисбет Саландер!
   Бублански вкратце сообщил, что он услышал о ней от Драгана Арманского и Микаэля Блумквиста. Соня Мудиг молча выслушала его рассказ. Когда он закончил, она взъерошила себе волосы и протерла глаза.
   – Странно как-то! – сказала она.
   Бублански задумчиво кивнул, кусая губы. Соня Мудиг покосилась на него и с трудом удержалась от улыбки. У него было грубое, словно топором вырубленное, лицо, но когда он приходил в недоумение или чувствовал неуверенность, оно принимало обиженное выражение. Именно в такие минуты она мысленно называла его Констеблем Бублой. Она никогда не употребляла этого прозвища в разговоре с ним и не знала, откуда оно взялось, однако ему это необычайно шло.
   – О'кей! – сказала Соня. – Насколько надежна у нас почва под ногами?
   – Прокурор, похоже, уверен в себе. Сегодня вечером Саландер объявлена в розыск по всей стране. Последний год она провела за границей и, возможно, попытается выбраться за пределы страны.
   – Оснований для ареста достаточно?
   Он пожал плечами:
   – Нам случалось арестовывать людей даже с меньшими основаниями.
   – Ее отпечатки найдены на орудии убийства в Энскеде. Ее опекун также убит. Не предваряя событий, я все же смею предположить, что здесь у нас был использован тот же револьвер. Завтра узнаем: техники нашли под кроватью довольно хорошо сохранившийся фрагмент гильзы.
   – Это хорошо.
   – В нижнем ящике письменного стола осталось несколько револьверных патронов. Пули с урановым сердечником и золотистой никелевой оболочкой.
   – О'кей.
   – У нас есть целая пачка документов, подтверждающих, что Саландер сумасшедшая. Бьюрман был ее попечителем и хозяином оружия.
   – Ммм, – недовольно пробурчал Бубла.
   – В лице Микаэля Блумквиста мы имеем связующее звено между Саландер и парой в Энскеде.
   – Ммм, – снова пробурчал Бублански.
   – Ты, кажется, сомневаешься.
   – Я никак не могу составить себе портрет этой Саландер. Документы утверждают одно, а Арманский и Блумквист дружно говорят совсем другое. Согласно имеющейся документации, она чуть ли не отставшая в развитии психопатка. Эти же двое утверждают, что она способнейший исследователь. Больно уж велико расхождение между разными версиями. У нас нет мотива в отношении Бьюрмана и ни одного подтверждения, что она была знакома с парой из Энскеде.
   – А много ли надо мотивов умственно отсталой психопатке?
   – Я еще не осматривал спальню в этой квартире. Что мы здесь имеем?
   – Я нашла Бьюрмана, уткнувшегося головой в кровать, перед которой он стоял на коленях, словно собирался прочесть на ночь молитву. Он был голый. Выстрел произведен в затылок.
   – Убит одним выстрелом? В точности как в Энскеде.
   – Насколько я поняла, выстрел был один. Однако создается впечатление, что Саландер, если это сделала она, заставила его встать на колени перед кроватью, а потом уже выстрелила. Пуля вошла сверху в затылок и вышла через лицо.
   – Выстрел в затылок. То есть похоже на казнь.
   – Точно.
   – Знаешь, я подумал, что кто-то же должен был слышать выстрел.
   – Его спальня выходит на задний двор, а верхние и нижние соседи уехали на праздники из города. Окно было закрыто. Вдобавок она использовала подушку вместо глушителя.
   – Все продумано.
   В этот момент в дверь просунулась голова Гуннара Самуэльссона из технического отдела.
   – Привет, Бубла! – поздоровался он, а затем обратился к Соне. – Слушай, мы собирались вывозить тело и перевернули его. Там есть кое-что, на что тебе надо бы взглянуть.
   Они пошли в спальню. Тело Нильса Бьюрмана уже находилось на носилках и лежало лицом кверху, дожидаясь отправки к патологоанатому. Причина смерти была несомненна. Весь лоб представлял собой сплошную кровавую рану сантиметров десять шириной, с одной стороны свисал кусок черепной кости, удерживаемый лоскутом кожи. Пятна крови на кровати и на стене складывались в весьма выразительный рисунок.
   Бублански обиженно выпятил губы.
   – На что мы должны поглядеть? – спросила Соня.
   Гуннар Самуэльссон приподнял покрывало и обнажил живот Бьюрмана. Надев очки, Бублански вместе с Соней подошел поближе, и они, склонившись, прочитали надпись, вытатуированную на животе покойного. Неуклюжие и неровные буквы, очевидно, не были плодом работы профессионального татуировщика, но складывались в легко читаемую надпись: Я – САДИСТСКАЯ СВИНЬЯ, ПОДОНОК И НАСИЛЬНИК.
   Соня и Бублански с изумлением воззрились друг на друга.
   – Может быть, это и есть намек на какой-то мотив? – наконец проговорила она.

   По пути домой Микаэль Блумквист купил четырехсотграммовую упаковку макарон с соусом и поставил в микроволновку; пока еда готовилась, он разделся и за три минуты принял душ, а потом, вооружившись вилкой, стоя поел прямо из коробки. Все казалось невкусным, ему только хотелось по-быстрому приглушить чувство голода. Покончив с едой, он открыл бутылку пива «Вестфюнское народное» и выпил из горлышка.
   Не зажигая света, он подошел к окну, за которым открывался вид на Старый город, и простоял так двадцать минут, стараясь ни о чем не думать.
   Ровно двадцать четыре часа тому назад он находился в гостях у сестры и Даг Свенссон только что позвонил ему по мобильнику. Тогда Даг и Миа еще были живы.
   Он не спал уже тридцать шесть часов, а те годы, когда ему ничего не стоило провести бессонную ночь, уже остались позади. Однако он хорошо знал, что не сможет уснуть, потому что его мысли будут все время возвращаться к увиденному. У него было такое чувство, что картины, представшие перед ним в Энскеде, навсегда отпечатались у него на сетчатке глаз.
   Наконец он выключил мобильник и лег в постель, но к одиннадцати часам так и не смог заснуть. Тогда Микаэль встал, сварил себе кофе, включил CD-проигрыватель и стал слушать, как Дебби Харри поет про Марию. Завернувшись в плед, он сидел на диване в гостиной, пил кофе и размышлял о Лисбет Саландер.
   Что ему вообще-то про нее известно? Почти что ничего.
   Он знал, что у нее фотографическая память и что она потрясающий хакер. Он знал, что она – не похожая на других, замкнутая женщина, которая не любит рассказывать о себе и не питает доверия к властям.
   Он знал, что она способна применять грубое насилие. Благодаря этому он остался жив.
   Но он даже не подозревал о том, что она признана недееспособной и находится под опекой и что в юности она лежала в психушке.
   Надо было выбирать, на чьей он стороне.
   Просидев за полночь, он в конце концов решил, что вопреки мнению полиции отказывается верить в то, что Лисбет убила Дага и Миа. По крайней мере, он обязан выслушать ее, прежде чем осудить.
   Он и сам не знал, во сколько наконец ему удалось заснуть, но в половине пятого утра проснулся на диване. Перебравшись в спальню, он тотчас же заснул опять.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация