А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Девушка, которая играла с огнем" (страница 27)

   Микаэль устало кивнул.
   – Я знаю, что вы еще ночью отвечали на вопросы дежурного следователя, но хотелось бы уточнить некоторые детали.
   – Что вас интересует?
   – Почему вы в такое позднее время приехали к Свенссону и Бергман?
   – Это уже не деталь, а целый роман, – устало усмехнулся Микаэль. – Я был в гостях у сестры на званом обеде, она живет в районе новостроек. Даг Свенссон позвонил мне на мобильник и сказал, что не сможет, как мы с ним договаривались, зайти в редакцию в Великий четверг, то есть сегодня. Он собирался занести туда фотографии для Кристера Мальма. Дело в том, что они с Миа решили съездить на пасхальные выходные к родителям Миа, для этого им нужно было выехать очень рано. Он спросил, нельзя ли ему вместо редакции заглянуть завтра утром ко мне домой. Я ответил, что нахожусь сейчас не так далеко и на обратном пути от сестры могу сам заехать к нему.
   – Значит, вы поехали в Энскеде за фотографиями?
   Микаэль кивнул.
   – Вы не представляете себе, какой мог быть мотив убийства Свенссона и Бергман?
   Микаэль и Эрика переглянулись, но промолчали.
   – Ну так как же?
   – Мы, конечно, обсуждали сегодня этот вопрос, но не пришли к единому мнению. Точнее, у нас нет уверенности. Поэтому нам не хотелось бы говорить о предположениях.
   – Рассказывайте!
   Микаэль объяснил, о чем идет речь в будущей книге Дага Свенссона и что они с Эрикой подозревают возможную связь убийства с ее содержанием. Бублански помолчал, переваривая полученную информацию.
   – Значит, Свенссон собирался разоблачить полицейских.
   Разговор принимал весьма неприятный оборот. Бублански живо представил себе, в каком контексте по средствам массовой информации пойдет гулять информация о «полицейском следе».
   – Нет, – возразил Микаэль. – Он собирался разоблачить преступников, среди которых, возможно, есть полицейские. Кстати, он также собирался упомянуть о нескольких представителях той профессиональной группы, к которой принадлежу я, то есть о журналистах.
   – И вы намерены сейчас предать гласности эту информацию?
   Микаэль взглянул на Эрику.
   – Нет, – ответила она. – Сегодня мы как раз занимались весь день тем, чтобы заменить содержание очередного номера. По всей вероятности, мы опубликуем книгу Дага Свенссона, но только если узнаем, что произошло. И при сложившихся обстоятельствах книгу придется значительно переработать. Могу вас успокоить: мы не намерены усложнять работу следствия по делу об убийстве двух наших друзей.
   – Мне нужно посмотреть рабочее место Дага Свенссона, а поскольку это редакция журнала, то, возможно, понадобится также произвести обыск в помещении.
   – Весь материал находится в настольном компьютере Дага Свенссона.
   – Понятно, – кивнул Бублански.
   – Я уже разбирал его письменный стол, – сказал Микаэль. – Я убрал из его материалов некоторые записи, в которых были указаны имена источников, пожелавших остаться анонимными. Все остальное в вашем распоряжении. Я положил на стол записку, чтобы там ничего не трогали и не перекладывали. Но проблема в том, что до выхода из печати содержание книги Дага Свенссона должно храниться в секрете. Поэтому нам бы очень не хотелось, чтобы рукопись распространялась в полиции, тем более что мы собираемся разоблачить нескольких полицейских.
   «Вот черт! – подумал Бублански. – И как же я раньше не сообразил послать сюда кого-нибудь еще утром». Однако он только кивнул и не стал развивать эту тему.
   – О'кей. Есть одно лицо, которое мы хотим допросить в связи с убийством. У меня есть основания полагать, что это лицо вам знакомо. Я хочу знать, что вам известно о женщине по имени Лисбет Саландер.
   В первый миг Микаэль Блумквист от неожиданности стал похож на живой вопросительный знак. Бублански отметил, что Эрика Бергер метнула на него пронзительный взгляд.
   – Я что-то не понимаю!
   – Вы знакомы с Лисбет Саландер?
   – Да, я знаком с Лисбет Саландер.
   – Какого рода это знакомство?
   – А почему вы спрашиваете?
   Бублански в досаде махнул рукой:
   – Я уже сказал, что мы хотим задать ей некоторые вопросы в связи с убийством. Так какого рода ваше знакомство?
   – Но это же… это же полная ерунда! Лисбет Саландер никак не связана с Дагом Свенссоном и Миа Бергман.
   – Вот мы и займемся тем, чтобы спокойно и не торопясь установить этот факт, – терпеливо ответил Бублански. – Но мой вопрос не отменяется: каким образом вы познакомились с Лисбет Саландер?
   Микаэль почесал щетину на подбородке, протер глаза, стараясь собраться с мыслями, и наконец встретился взглядом с Бублански.
   – Два года тому назад я нанимал Лисбет Саландер для сбора материала по совершенно другому делу.
   – Что это было за дело?
   – Очень сожалею, но этот вопрос нарушает конституционные гарантии, защиту частной жизни и тому подобное. Поверьте мне на слово, это не имело ни малейшего отношения к Дагу Свенссону и Миа Бергман. Это было совершенно другое расследование, которое давно закончено.
   Бублански взвесил услышанное. Ему не нравилось, когда ему заявляли, что есть секреты, которые нельзя раскрывать даже в связи с расследованием убийства, однако решил до поры до времени не настаивать.
   – Когда вы в последний раз видели Лисбет Саландер?
   Микаэль помолчал, обдумывая ответ:
   – Так вот: в последний раз я общался с Лисбет Саландер осенью позапрошлого года. В тот год к Рождеству все наши дела были закончены, и после этого она исчезла из города. Больше года я ее нигде не видел, и так было до прошлой недели.
   Эрика Бергер подняла брови, и Бублански сделал вывод, что для нее это новость.
   – Расскажите, как вы встретились.
   Набрав в грудь побольше воздуха, Микаэль вкратце описал то, что произошло возле ее дома на Лундагатан. Бублански слушал его со все возрастающим удивлением, пытаясь понять, правда ли это или Микаэль все сочинил.
   – Так вы с ней не разговаривали?
   – Нет, она скрылась за домами в верхнем конце Лундагатан. Я прождал довольно долго, но она больше не появлялась. Я написал ей письмо и попросил, чтобы она дала о себе знать.
   – И вам ничего не известно ни о каких связях между ней и парой из Энскеде?
   – Нет.
   – О'кей. Вы можете описать человека, который, по вашим словам, напал на нее?
   – Вряд ли. Он сразу набросился на нее, она защищалась, потом спаслась бегством. Я видел его примерно на расстоянии сорока или сорока пяти метров. Дело было ночью, на улице было темно.
   – Вы были пьяны?
   – Я был немного под хмельком, но не пьян в стельку. Это был блондин с волосами, собранными в конский хвост, с толстым пивным животом, одетый в короткую, по пояс, куртку. Поднимаясь по лестнице на Лундагатан, я видел его только со спины, но потом он обернулся, чтобы ударить меня. Мне кажется, у него было худое лицо и светлые, близко посаженные глаза.
   – Почему ты не рассказывал об этом раньше? – вмешалась Эрика Бергер.
   Микаэль Блумквист пожал плечами:
   – Сначала помешали праздники, и ты уехала в Гётеборг участвовать в этих проклятых дебатах. В понедельник тебя не было, а во вторник мы только мельком виделись. И это событие как-то отошло на задний план.
   – Но после того, что случилось в Энскеде… Вы ничего не сказали об этом в полиции, – уточнил Бублански.
   – А с какой стати мне было говорить об этом в полиции? С таким же успехом я мог бы рассказать о том, что поймал на месте преступления воришку, который месяц тому назад попробовал обворовать меня в метро на станции «Т-Сентрален». Между происшествием на Лундагатан и тем, что случилось в Энскеде, нет никакой связи.
   – Но вы не заявили в полицию о нападении?
   – Нет.
   Микаэль немного помолчал, не зная, на что решиться:
   – Лисбет Саландер очень дорожит неприкосновенностью своей частной жизни. У меня была мысль пойти в полицию, но затем я подумал, что она вправе сама решать, подавать ли ей заявление. В любом случае я хотел сперва поговорить с ней.
   – Но вы этого так и не сделали?
   – Я не разговаривал с Лисбет Саландер со второго дня Рождества прошлого года.
   – Почему ваши, если можно так сказать, отношения были прерваны?
   Микаэль помрачнел и ответил, тщательно выбирая слова:
   – Я этого не знаю. Она неожиданно прервала со мной все контакты.
   – Что-нибудь случилось?
   – Нет. То есть никаких ссор или скандалов, если вы это имеете в виду. Только что у нас были дружеские отношения, как вдруг она перестала отвечать на телефонные звонки. Так она ушла из моей жизни.
   Взвесив ответ Микаэля, Бублански решил, что, по-видимому, он говорит правду, тем более что это подкреплял и почти идентичный рассказ Драгана Арманского о том, как она вдруг перестала появляться в «Милтон секьюрити». Очевидно, прошлой зимой у Лисбет Саландер что-то случилось. Бублански обратился к Эрике Бергер:
   – Вы тоже знакомы с Лисбет Саландер?
   – Я видела ее только однажды. Вы не могли бы объяснить, почему в связи с тем, что произошло в Энскеде, вы задаете вопросы о Лисбет Саландер?
   Бублански отрицательно покачал головой.
   – Она имеет некоторое отношение к делу. Вот все, что я могу сказать. Но должен признаться, что чем больше я слышу о Лисбет Саландер, тем больше она меня удивляет. Что она представляет собой как личность?
   – В каком плане? – спросил Микаэль.
   – Ну, как бы вы, например, ее описали?
   – В профессиональном плане она один из лучших исследователей, каких я когда-либо встречал.
   Эрика Бергер покосилась на Микаэля Блумквиста и закусила губу. Бублански был убежден, что для целостной картины не хватает какой-то детали и что им, кажется, известно что-то такое, чего они не хотят ему говорить.
   – Ну а в личном плане?
   Молчание Микаэля продлилось довольно долго, прежде чем он ответил:
   – Она очень одинокий и необычный человек. Она очень необщительна и не любит рассказывать о себе. В то же время у нее очень сильная воля и твердые моральные принципы.
   – Моральные принципы?
   – Да. Свои собственные убеждения. Невозможно заставить ее поступить против своих убеждений. В ее мире все вещи делятся, так сказать, на правильные и неправильные.
   Бублански мысленно отметил, что, описывая Лисбет Саландер, Микаэль Блумквист опять употребил те же самые слова, что и Драган Арманский. Два знавших ее человека высказали о ней совершенно совпадающее мнение.
   – Вы знаете Драгана Арманского? – спросил Бублански.
   – Мы несколько раз встречались. В прошлом году, когда я пытался выяснить, куда подевалась Лисбет, мы с ним посидели вместе в пивной.
   – И вы говорите, что она прекрасный исследователь, – напомнил Бублански.
   – Лучше ее я никого не встречал, – повторил Микаэль.
   Некоторое время Бублански барабанил пальцами по столу, повернувшись к окну, из которого виден был движущийся по Гётгатан непрерывный людской поток. Его впечатления были слишком противоречивы. Из документов психиатрической экспертизы, добытых Хансом Фасте в опекунском совете, явствовало, что Лисбет Саландер страдает глубокими нарушениями психики, что она склонна к насилию и чуть ли не умственно отсталая. Из отзывов же Арманского и Блумквиста вырастал совершенно иной портрет, резко отличавшийся от заключения психиатров, основанного на многолетних наблюдениях. И Блумквист, и Арманский описывали ее как очень необычного человека, но в голосе обоих при этом звучало восхищение.
   Блумквист вдобавок сказал, что у них с Саландер «были отношения», что, по-видимому, указывало на связь сексуального характера. Бублански подумал, что интересно было бы узнать, какие правила действуют в отношении лиц, объявленных недееспособными. Может быть, Блумквист виновен в каких-то нарушениях, например безответственно воспользовался доверием недееспособного лица, находящегося в зависимом положении.
   – А как вы относились к ее ограниченным социальным возможностям? – спросил Бублански.
   – Ограниченные возможности? Что это значит?
   – К тому, что она находится под опекой, и к ее психиатрическим проблемам?
   – Под опекой? – изумленно повторил Микаэль.
   – Психиатрические проблемы? – спросила Эрика Бергер.
   Бублански в удивлении переводил взгляд с Микаэля Блумквиста на Эрику Бергер и обратно. Они ничего не знали. Они действительно ничего не знали! Внезапно Бублански почувствовал сильную досаду на Блумквиста и Арманского, а больше всего на Эрику Бергер с ее элегантным нарядом и роскошным кабинетом с видом на Гётгатан. Ишь ты! Сидит тут и поучает людей, что они должны думать о том или о другом! Однако свое раздражение он направил против Микаэля.
   – Не знаю, что случилось с вами и с Арманским! – заговорил он.
   – Извините?
   – Лисбет Саландер почти не выходила из психушки, когда была подростком. Опираясь на результаты психиатрического обследования, гражданский суд принял решение, что она не может сама управлять своими делами. Она была объявлена недееспособной. Документально подтверждено, что она страдает склонностью к насилию и у нее всю жизнь были недоразумения с властями. И сейчас она подозревается в… причастности к двойному убийству. А вы с Арманским говорите о ней так, словно она какая-то принцесса!
   Микаэль Блумквист сидел не шелохнувшись и не сводил глаз с Бублански.
   – С вашего позволения, я бы выразил это так, – продолжал инспектор. – Мы искали связь между Лисбет Саландер и убитой в Энскеде парой. Связующим звеном оказались вы – человек, который нашел обе жертвы. Вы хотите это как-то прокомментировать?
   Микаэль откинулся на спинку кресла. Закрыв глаза, он пытался разобраться в ситуации. Лисбет Саландер подозревается в убийстве Дага и Миа. Это неправильно. Этого не может быть. Разве она способна на убийство? Внезапно перед внутренним взором Микаэля встало ее лицо и то выражение, с каким она бросилась на Мартина Вангера с клюшкой для гольфа. Она, без сомнения, убила бы его. Она не сделала этого только потому, что ей надо было торопиться спасать его, Микаэля, жизнь. Он машинально потрогал шею в том месте, где ее сжимала удавка Мартина Вангера. Но Даг и Миа? Нет, в этом нет никакого смысла.
   Микаэль сознавал, что Бублански пристально наблюдает за ним. Так же как Драгану Арманскому, ему пришлось выбирать. Рано или поздно ему все равно предстоит решить, на чьей ему быть стороне, если Лисбет Саландер будет привлечена к суду по обвинению в убийстве. Так виновна она или невиновна?
   Прежде чем он успел открыть рот для ответа, на столе Эрики зазвонил телефон. Она сняла трубку, затем протянула ее инспектору Бублански.
   – Вас спрашивает человек, который представился как Ханс Фасте.
   Бублански взял трубку и внимательно выслушал, что ему говорили. Микаэль и Эрика заметили, как постепенно менялось выражение его лица.
   Они молча ждали.
   – Так какой ты говорил адрес? Лундагатан… О'кей. Я нахожусь поблизости и сейчас подъеду.
   Бублански торопливо поднялся с кресла:
   – Извините, я вынужден прервать нашу беседу. Нынешний опекун Лисбет Саландер только что найден застреленным. Теперь она объявлена в розыск как подозреваемая в трех убийствах.

   Взятие квартиры на Лундагатан в тактическом отношении большой трудности не представляло. Ханс Фасте и Курт Свенссон остались ждать, спрятавшись за капотом автомобиля, между тем как вооруженный до зубов полицейский пикет занял лестничную клетку и ворвался в дворовый флигель.
   Через две минуты вооруженные полицейские убедились в том, что Фасте и Свенссон и без того уже знали. В квартире никто не отзывался на звонки.
   От Цинкенсдамма до Хёгалидской церкви было установлено заграждение, к досаде пассажиров автобуса номер 66. Ханс Фасте оглядел улицу: один автобус застрял за линией заграждения на склоне и не мог двинуться ни взад ни вперед. В конце концов Фасте сам подошел и велел стоявшему там полицейскому отойти в сторону и пропустить автобус. Множество любопытных собрались на холме в верхней части Лундагатан и наблюдали оттуда за царившей внизу суматохой.
   – Наверное, можно было сделать это как-то попроще, – сказал Фасте.
   – Попроще, чем что? – спросил Свенссон.
   – Попроще, чем посылать штурмовой отряд, когда всего-то и надо, что арестовать какую-то девчонку.
   Курт Свенссон воздержался от комментариев.
   – Во всяком случае, насколько мне известно, речь идет о девчонке ростом в полтора метра и весом в сорок килограммов, – добавил Фасте.
   Решено было, что молотом выбивать дверь в квартиру нет необходимости. Бублански подоспел на место, когда слесарь высверливал замок, чтобы впустить в квартиру штурмовой отряд. Потребовалось всего лишь восемь секунд, чтобы невооруженным глазом осмотреть сорок пять метров жилой площади и убедиться, что Лисбет Саландер не прячется ни под кроватью, ни в ванной комнате, ни в одном из шкафов. После этого Бублански дал знак своим помощникам, что можно войти.
   Трое полицейских с любопытством огляделись в идеально прибранной и со вкусом обставленной квартирке. Вся мебель простая, кухонные табуретки покрашены в различные светлые пастельные цвета. На стенах комнаты висели вставленные в рамки черно-белые художественные фотографии. В углу прихожей располагалась полка с CD-проигрывателем и большой коллекцией дисков. Бублански убедился, что среди них имелось все, начиная от хард-рока и кончая оперой. Все выглядело весьма изысканно, стильно и со вкусом.
   Курт Свенссон обыскал кухню и не нашел там ничего примечательного. Он пролистал сложенные в кипу газеты и проверил содержимое посудного шкафа, духовки и морозильной камеры холодильника.
   Фасте осматривал шкафы и ящики письменного стола в спальне. Наткнувшись на наручники и разные игрушки из секс-шопа, он присвистнул. В одном из шкафов он обнаружил набор одежды из латекса, один вид которой уже смутил бы его матушку.
   – Тут весело проводили время, – произнес он, выставив перед собой лаковый наряд, созданный, если верить этикетке, дизайнерами какого-то неведомого ему «Домино фэшн».
   Бублански взглянул на столик в прихожей, где лежала целая кучка невскрытых писем, адресованных не кому иному, как Лисбет Саландер. Просмотрев всю пачку, он понял, что она состоит из счетов и банковских выписок, среди которых попалось только одно личное письмо – от Микаэля Блумквиста. Пока получалось, что последний говорил правду. Затем инспектор нагнулся и поднял с пола свежую почту, на которой отпечатались следы полицейских сапог. Корреспонденция состояла из журнала «Тай-про-боксинг», бесплатного журнала о новостях Сёдермальма и трех конвертов, на которых в качестве адресата значилась Мириам Ву.
   У Бублански возникло неприятное подозрение. Он зашел в ванную и открыл шкафчик. В нем он нашел картонку с альведоном и полупустой тюбик с цитодоном. При цитодоне находился соответствующий рецепт. Лекарство было выписано на имя Мириам Ву. В шкафчике имелась только одна зубная щетка.
   – Фасте, почему на двери написано «Саландер – Ву»? – спросил Бублански.
   – Не имею представления, – ответил Фасте.
   – О'кей. Еще я хотел бы спросить, почему на полу лежит почта, адресованная некоей Мириам Ву, а в ванной в шкафчике лежит тюбик цитодона с рецептом на имя Мириам Ву? И почему там только одна зубная щетка? И еще почему, если, согласно имеющимся данным, рост Лисбет Саландер от горшка два вершка, те кожаные брюки, которые ты как раз держишь в руках, подходят особе, рост которой должен быть не менее ста семидесяти пяти сантиметров?
   Ненадолго в квартире воцарилось смущенное молчание.
   Первым его прервал Курт Свенссон.
   – Тьфу ты! – только и сказал он.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация