А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Девушка, которая играла с огнем" (страница 16)

   Хольгер Пальмгрен весь покраснел, лицо его перекосилось от напрасного усилия произнести нужное слово. Лисбет положила ладонь на его руку и осторожно ее пожала:
   – Не… беспокойся за меня, Хольгер! У меня уже есть план, как в ближайшее время избавиться от статуса недееспособной. Это сейчас не твоя забота. Но вполне может быть, что мне еще понадобится твоя помощь. Хорошо? Ты согласишься быть моим адвокатом, если мне это понадобится?
   Он покачал головой:
   – Сишк стар! – Он постучал костяшками пальцев по столу. – Стары драк.
   – Конечно, ты чертов старый дурак, если так говоришь! Мне нужен адвокат. И я хочу, чтобы это был ты. Хоть ты и не сможешь выступать в суде как защитник и произносить длинные речи, но ты всегда сумеешь дать мне умный совет. О'кей?
   Он снова покачал головой. Затем кивнул.
   – Рыбтш?
   – Не поняла.
   – Деты рыбтш? Не Рмнски. – «Где ты работаешь? Не у Арманского?»
   Лисбет минутку помолчала, не зная, как сказать и как объяснить ему свое нынешнее положение. Вопрос был сложный.
   – Я больше не работаю у Арманского, Хольгер. Мне не нужно у него работать, чтобы зарабатывать себе на жизнь. У меня есть деньги, и дела мои обстоят хорошо.
   Пальмгрен снова приподнял брови.
   – Теперь я буду часто тебя навещать. Я все тебе расскажу, но давай не будем пока волноваться. Сейчас я хочу заняться другим.
   Она нагнулась, подняла с пола сумку и, поставив ее на стол, вынула оттуда шахматную доску.
   – Мы с тобой уже два года не резались в шахматишки!
   Он смирился с неизбежностью. Как видно, она затеяла какие-то интриги и не хочет об этом рассказывать. Наверняка он бы их не одобрил, но Хольгер достаточно верил в нее и знал: если она что-то затеяла, значит, это возможно. Сомнительно с юридической точки зрения, но не противоречит божеским законам. В отличие от большинства Хольгер Пальмгрен был убежден, что Лисбет Саландер – человек по природе порядочный. Проблема была лишь в том, что ее личная мораль не всегда совпадала с установлениями закона.
   Лисбет расставила перед ним шахматные фигуры, и потрясенный Пальмгрен узнал свою собственную доску. Очевидно, она стащила ее из квартиры, когда его положили в больницу. Лисбет предоставила ему играть белыми, и он вдруг обрадовался этому, как ребенок.

   Лисбет Саландер провела у Хольгера Пальмгрена два часа. Три раза она его обыграла, но тут в самый разгар схватки вошла сиделка и сказала, что ему пора на послеобеденное занятие лечебной физкультурой. Лисбет собрала фигуры и спрятала доску в сумку.
   – Не могли бы вы рассказать мне, как идут дела с лечебной физкультурой? – спросила она сиделку.
   – Мы делаем упражнения для развития силы и координации и уже достигли успехов, правда?
   Вопрос был обращен к Хольгеру Пальмгрену. Тот кивнул.
   – Ты уже можешь пройти несколько метров, а к лету начнешь самостоятельно гулять в парке. Она твоя дочь?
   Лисбет и Хольгер Пальмгрен переглянулись.
   – Прмм дочь. – «Приемная дочь».
   – Как хорошо, что ты пришла его навестить!
   Иными словами: «Где ты, черт возьми, до сих пор пропадала?» Лисбет сделала вид, что не заметила скрытого упрека. Она нагнулась к нему и поцеловала в щеку:
   – В пятницу я снова приду тебя навестить.
   Хольгер Пальмгрен с трудом встал с инвалидного кресла, она проводила его до лифта, и там они расстались. Как только двери лифта закрылись, Лисбет направилась к администратору и спросила, можно ли видеть лечащего врача.
   Ее направили к доктору А. Сиварнандану, которого она нашла в кабинете в конце коридора. Она представилась и сказала, что является приемной дочерью Пальмгрена.
   Доктор А. Сиварнандан, обладатель рябого лица и тоненьких усиков, открыл карточку Хольгера Пальмгрена и стал читать первые страницы. Лисбет ждала, все больше раздражаясь. Наконец он поднял голову и заговорил, к ее удивлению, с заметным финским акцентом:
   – В бумагах ничего не сказано о дочери или приемной дочери. Согласно записям, из ближайших родственников у него есть только восьмидесятишестилетняя двоюродная сестра, проживающая в Емтланде[43].
   – Он заботился обо мне с тех пор, как мне исполнилось тринадцать лет, и до того дня, как у него случился удар. Тогда мне было двадцать четыре.
   Она порылась во внутреннем кармане куртки и бросила на письменный стол доктора А. Сиварнандана ручку.
   – Меня зовут Лисбет Саландер. Запишите мое имя в его карточку. Я его самая близкая родственница на всем белом свете.
   – Возможно, – строго ответил А. Сиварнандан. – Но если вы его самая близкая родственница, то что-то уж очень долго вы собирались его посетить. До сих пор его лишь изредка навещал один человек, не являющийся его родственником, но записанный в качестве того лица, с которым следует связаться в случае ухудшения состояния больного или его смерти.
   – Должно быть, это Драган Арманский.
   Доктор А. Сиварнандан удивленно поднял брови и задумчиво покивал:
   – Правильно. Вижу, вы знаете его.
   – Вы можете позвонить ему и убедиться, что он тоже меня знает.
   – В этом нет надобности. Я верю вам. Мне сообщили, что вы два часа просидели с Хольгером Пальмгреном за шахматами. Однако я не могу обсуждать с вами его здоровье без его разрешения.
   – А такого разрешения этот упрямый черт ни за что не даст, потому что он вбил себе в голову бредовую идею, будто не должен обременять окружающих своими несчастьями, а еще будто по-прежнему он несет ответственность за меня, а не я за него. Вот как было дело: два года я была в уверенности, что Пальмгрен умер. Только вчера я узнала, что он жив. Если бы я знала, что он… Это трудно объяснить, но я хочу знать, каков прогноз и может ли он поправиться.
   Доктор А. Сиварнандан взял ручку и аккуратно вписал имя Лисбет Саландер в карточку Хольгера Пальмгрена, выяснив к тому же ее идентификационный номер и телефон.
   – О'кей. Теперь вы официально его приемная дочь. Возможно, я поступаю не совсем по правилам, но, принимая во внимание, что вы первый человек, навестивший его после Рождества, когда к нему приезжал господин Арманский… Вы видели его сегодня и сами наблюдали, что у него проблемы с координацией движений и неважно с речью. Он перенес удар.
   – Я знаю. Это я его тогда нашла и вызвала «скорую».
   – Вот как! В таком случае вы знаете, что он три месяца пролежал в больнице и долгое время был без сознания. Часто пациенты в таких случаях не выходят из комы, но иногда все-таки приходят в себя. Очевидно, его время еще не пришло. Сначала его перевели в отделение для хронических больных с нарушенной умственной деятельностью, совершенно не способных обходиться без посторонней помощи. Против ожидания у него вдруг стали появляться признаки улучшения, и тогда его девять месяцев тому назад перевели в реабилитационный центр.
   – Что ждет его в будущем?
   Доктор А. Сиварнандан развел руками:
   – Может быть, у вас есть магический кристалл посильнее моего? Я действительно не имею об этом никакого представления. Он может умереть от кровоизлияния в мозг хоть сегодня ночью. А может прожить еще двадцать лет в сравнительно хорошем состоянии. Не знаю. Тут, можно сказать, все от Бога зависит.
   – А если он проживет еще двадцать лет?
   – Реабилитация проходила у него трудно, и только в самые последние месяцы мы действительно смогли отметить заметные улучшения. Шесть месяцев назад он еще не мог есть без посторонней помощи. Всего лишь месяц назад он еле-еле мог встать с инвалидного кресла – отчасти из-за того, что его мышцы атрофировались от долгого лежания. Но теперь он, во всяком случае, немного может ходить.
   – Ему станет лучше?
   – Да. Причем даже намного лучше. Трудно было самое начало, а сейчас мы каждый день отмечаем новые успехи. Из его жизни выпало два года. Я надеюсь, через несколько месяцев, к началу лета, он сможет гулять у нас в парке.
   – А речь?
   – Его проблема состоит в том, что у него были поражены речевой и двигательные центры. Долгое время он был как мешок. С тех пор мы добились, что он опять научился управлять своим телом и разговаривать. Ему бывает трудно вспомнить нужное слово, и пришлось заново учиться говорить. Но в то же время он учился не как ребенок – он понимает значение слов и только не может их произнести. Подождите несколько месяцев, и вы увидите, что его речь по сравнению с сегодняшним днем стала лучше. То же относится и к способности ориентироваться. Девять месяцев назад он путал, где право, где лево, где верх и где низ.
   Лисбет задумчиво кивнула и две минуты размышляла. К ее удивлению, ей понравился доктор А. Сиварнандан с его индийской внешностью и финским произношением.
   – Что значит «А.»? – спросила она неожиданно.
   Он посмотрел на нее с подозрением, но ответил:
   – Андерс.
   – Андерс?
   – Я родился в Шри-Ланке, но меня усыновили и увезли в Турку, когда мне не было еще и года.
   – О'кей, Андерс! Чем я могу вам помочь?
   – Навещайте его. Ему нужны интеллектуальные стимулы.
   – Я могу приходить каждый день.
   – Мне не нужно, чтобы вы приходили каждый день. Раз он вас любит, то я хочу, чтобы он ждал ваших посещений и заранее радовался. Мне не надо, чтобы они ему надоели.
   – Нужна ли ему помощь каких-нибудь специалистов, чтобы он поскорее выздоровел? Я оплачу их, если это понадобится.
   Он быстро улыбнулся, но тотчас же снова стал серьезным:
   – Боюсь, что мы и есть эти специалисты. Конечно, мне хотелось бы иметь больше средств в своем распоряжении и чтобы нам не урезали обеспечение, но могу вас заверить, что он получает самое лучшее лечение.
   – А если бы вы не боялись сокращения средств, что бы вы тогда могли ему предложить?
   – Идеальным вариантом для таких пациентов, как Хольгер Пальмгрен, был бы, конечно, личный тренер на полный рабочий день. Однако такие возможности в Швеции давно уже никому не предоставляются.
   – Наймите ему тренера.
   – Что вы сказали?
   – Наймите персонального тренера для Хольгера Пальмгрена. И выберите самого лучшего из всех. Завтра же! И проследите за тем, чтобы у него было все необходимое оборудование и прочее, что там нужно. Я устрою так, чтобы уже к концу нынешней недели были выделены деньги на оплату тренера и покупку оборудования.
   – Вы шутите?
   Лисбет прямо и жестко посмотрела в глаза доктору Сиварнандану.

   Миа Бергман нажала на педаль тормоза и направила свой «фиат» к тротуару перед станцией метро «Гамла стан». Даг Свенссон открыл дверцу и на ходу сел в машину. Наклонившись, он поцеловал Миа в щеку – она в это время крепко держала руль, объезжая автобус.
   – Привет! – сказала она, не сводя глаз с идущего впереди транспорта. – У тебя был такой серьезный вид. Что-нибудь случилось?
   Даг Свенссон вздохнул и застегнул ремень безопасности.
   – Нет, ничего серьезного. Небольшая задержка с текстом.
   – А что такое?
   – Остался месяц до сдачи. Я провел девять из двадцати двух запланированных нами бесед. И тут вдруг проблемы с Бьёрком из Службы безопасности! Как назло, он взял больничный, засел дома и не подходит к телефону.
   – Может, он в больнице?
   – Не знаю. Ты пробовала когда-нибудь получить какую-нибудь информацию в Службе безопасности? Они даже не говорят, работает ли он у них.
   – Ты не пробовал звонить его родителям?
   – Они оба умерли. И жены у него нет. Есть брат, но тот живет в Испании. Просто не знаю, как мне до него добраться.
   Миа Бергман покосилась на своего друга. Она вела машину по Шлюзу, стараясь выбраться к туннелю, ведущему к Нюнесвеген.
   – В крайнем случае придется выкинуть кусок о Бьёрке. Блумквист требует, чтобы все, кого мы в чем-то обвиняем, получили шанс высказать свою точку зрения, прежде чем мы опубликуем их имена.
   – Было бы жалко пропустить представителя тайной полиции, который бегает по проституткам. Как ты поступишь?
   – Постараюсь его разыскать, конечно. Ты-то сама как? Не нервничаешь?
   – В общем, нет. Через месяц у меня защита докторской, а я спокойна, как простокваша.
   – Ты владеешь своей темой. Что же тебе нервничать?
   – Взгляни на заднее сиденье!
   Даг Свенссон обернулся и увидел там коробку.
   – Миа! Она напечатана! – воскликнул он.
   В его руках оказалась напечатанная диссертация под заголовком:
   From Russia with love.
   Нелегальные каналы поставки секс-рабынь, организованная преступность и ответные действия общества.
   Миа Бергман.
   – Я думал, она будет готова не раньше следующей недели. Ой, черт! Надо будет дома открыть бутылку вина. Поздравляю вас, доктор!
   Он потянулся к ней и снова поцеловал в щечку.
   – Тише! Доктором я буду еще только через три недели. И пожалуйста, убери руки, пока я веду машину.
   Даг Свенссон захохотал, но тут же опять стал серьезным:
   – Кстати, насчет ложки дегтя в бочке меда и так далее… Несколько лет назад ты ведь брала интервью у девушки, которую звали Ирина П.
   – Ирина П., двадцать два года, из Санкт-Петербурга. В первый раз приезжала сюда в девяносто девятом году, затем побывала еще несколько раз. А что?
   – Я сегодня встретил Гюльбрансена. Полицейского, который ликвидировал бордель в Сёдертелье[44]. Ты читала на прошлой неделе, что в канале Сёдертелье выловили утопленницу? Об этом писали в вечерних газетах. Она оказалась Ириной П.
   – Господи, какой ужас!
   Оба помолчали. В это время они проезжали Сканстулль.
   – Она упоминается в моей работе, – сказала наконец Миа Бергман. – Под псевдонимом Тамара.
   Даг Свенссон открыл «From Russia with love» на той части, в которой содержались различные интервью, отыскал там Тамару и углубился в чтение. Машина тем временем проехала площадь Гюллмарсплан и Глобен[45].
   – Ее привез в Швецию человек, которого ты называешь Антоном.
   – Я не могу называть настоящие имена. Меня уже предупредили, что на защите это может вызвать критические замечания, но я не могу выдавать девушек. Их могут за это убить. И поэтому я не могу называть имена клиентов, пользовавшихся их услугами, иначе можно будет вычислить, с кем из девушек я беседовала. Поэтому во всех конкретных примерах я привожу псевдонимы и убираю все детали, на основе которых можно было бы идентифицировать отдельных персонажей.
   – Кто такой Антон?
   – Предположительно его зовут Зала. Мне так и не удалось установить его личность, но думаю, что он поляк или югослав и на самом деле его зовут как-то иначе. Я беседовала с Ириной П. четыре или пять раз, и только при нашей последней встрече она его назвала. Она собиралась изменить жизнь и бросить свое занятие, но страшно его боялась.
   – Гмм, – отозвался Даг Свенссон.
   – Что ты хочешь сказать?
   – Да так… Недавно мне приходилось слышать это имя.
   – Каким образом?
   – У меня была встреча с Сандстрёмом, одним из тех самых клиентов. Он журналист. Редкостная дрянь, надо сказать!
   – Почему?
   – Вообще-то он и не журналист даже. Он делает рекламные брошюры для разных предприятий. Но он сдвинулся на фантазиях о насилии и осуществлял их с этой девушкой…
   – Знаю. Я же сама брала у нее интервью.
   – А ты отметила, что он сделал для Института здравоохранения макет информационного буклета о заразных болезнях, передаваемых половым путем?
   – Этого я не знала.
   – Я встречался с ним на прошлой неделе. Когда я выложил перед ним всю документацию и спросил, почему он пользуется несовершеннолетними проститутками из стран Восточного блока для осуществления своих сексуальных фантазий о насилии, он сначала был совершенно раздавлен.
   – И что же оказалось?
   – Сандстрём попал в такую ситуацию, когда ему пришлось быть не только клиентом, но и выполнять поручения мафии сексуальных услуг. Он назвал мне имена, которые были ему известны, в частности Зала. Никаких подробностей о нем он мне не рассказывал, но имя достаточно необычное.
   Миа покосилась на Дага.
   – И ты больше ничего о нем не знаешь? – спросил Даг.
   – Нет, мне так и не удалось выяснить ничего конкретного. Но его имя временами всплывает то тут, то там. Девушки, похоже, ужасно его боятся, и ни одна не согласилась хоть что-то о нем рассказать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация