А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Девушка, которая взрывала воздушные замки" (страница 33)

   Она кивнула.
   – Я настолько связана с «Миллениумом», что, сколько бы я ни уходила, никто все равно не поверит, что я не приложила к этому руку.
   – Существует альтернатива. Ты можешь взять статью в «СМП», выступить против Боргшё и потребовать его ухода. Я уверен, что Хенри Кортес на это согласится. Только абсолютно ничего не предпринимай, пока мы все не договоримся.
   – Я начну с того, что добьюсь увольнения человека, который нанял меня на работу.
   – Я сожалею.
   – Он совсем не плохой человек.
   Микаэль кивнул.
   – Я тебе верю. Но он жаден.
   Эрика кивнула и встала.
   – Поеду домой.
   – Рикки, я…
   Она не дала ему договорить.
   – Я просто смертельно устала. Спасибо, что предупредил меня. Мне необходимо обдумать, что все это означает.
   Микаэль кивнул.
   Она ушла, не поцеловав его в щеку и предоставив ему оплачивать счет самому.

   Машину Эрика Бергер оставила в двухстах метрах от «Котелка Самира», и на полпути туда почувствовала такое сильное сердцебиение, что была вынуждена остановиться и прислониться к стене возле какой-то парадной. Ее стало подташнивать.
   Эрика долго стояла, вдыхая прохладный майский воздух. Внезапно она осознала, что начиная с первого мая работала в среднем по пятнадцать часов в день. Уже почти три недели. Как же она будет чувствовать себя через три года? Как чувствовал себя Морандер, когда упал замертво прямо посреди редакции?
   Через десять минут она пошла обратно к «Котелку Самира» и столкнулась с Микаэлем, как раз выходившим из дверей. Он в изумлении остановился.
   – Эрика…
   – Ничего не говори, Микаэль. У нас с тобой дружба с таким стажем, что ничто не может ее разрушить. Ты мой лучший друг, и сейчас ситуация такая же, как два года назад, когда ты уехал в Хедестад, только наоборот. Я чувствую себя загнанной и несчастной.
   Он кивнул и заключил ее в объятия. Она вдруг почувствовала, что на глаза навернулись слезы.
   – Три недели в «СМП» меня уже сломили, – сказала она со смехом.
   – Ну-ну. Чтобы сломить Эрику Бергер, требуется нечто большее.
   – Твоя квартира в дерьме. Я слишком устала, чтобы ехать домой в Сальтшёбаден. Я засну за рулем и разобьюсь. Я только что приняла решение: дойду до гостиницы «Скандик Краун» и сниму номер. Пойдем со мной.
   Он кивнул.
   – Теперь она называется «Хилтон».
   – Все едино.

   В полном молчании они отправились в гостиницу. Микаэль обнимал Эрику за плечи. Покосившись на него, она отметила, что он устал не меньше ее.
   Они подошли прямо к рецепции, сняли двухместный номер и расплатились кредитной карточкой Эрики. Поднялись в номер, разделись, приняли душ и забрались в постель. У Эрики так болели мышцы, будто она пробежала марафонскую дистанцию. Они немного пообнимались и угасли, словно задутые свечки.
   Никто из них не почувствовал, что за ними следят, и они не обратили никакого внимания на мужчину, наблюдавшего за ними в холле гостиницы.

   Глава 15

   Четверг, 19 мая – воскресенье, 22 мая
   Большую часть ночи со среды на четверг Лисбет Саландер посвятила чтению статей Микаэля Блумквиста и тех глав его книги, которые были уже почти готовы. Поскольку прокурор Экстрём собирался провести суд в июле, Микаэль установил, что книга должна быть сдана в печать самое позднее двадцатого июня. Это означало, что у Чертова Калле Блумквиста оставался примерно месяц, чтобы закончить писать и заткнуть в тексте все дыры.
   Лисбет не понимала, как он сможет все успеть, но это была его проблема, а не ее. Ее проблема заключалась в том, чтобы определить свое отношение к заданным им вопросам.
   Она взяла компьютер, зашла на «Stolliga_Bordet» и проверила, не прислал ли он чего-нибудь нового за прошедшие сутки. Убедившись, что нет, Лисбет открыла документ, который он снабдил заголовком «Главные вопросы». Текст она знала уже почти наизусть, но на всякий случай прочла еще раз.
   Он обрисовал там стратегию, которую ей уже объясняла Анника Джаннини. Когда с ней разговаривала Анника, Лисбет слушала довольно рассеянно и отстраненно, словно бы это касалось кого-то другого. Но Микаэль Блумквист, в отличие от Анники Джаннини, знал ее тайны и потому имел возможность аргументировать стратегию более веско. Лисбет спустилась к четвертому абзацу.
...
   Твоя дальнейшая судьба целиком и полностью в твоих руках. Сколько бы ради тебя ни вкалывала Анника или как бы тебя ни поддерживали мы с Арманским, Пальмгреном и остальными, это не сыграет особой роли. Я не собираюсь пытаться тебя на что-то уговорить. Ты должна сама решить, как тебе поступить. Либо ты склонишь суд на свою сторону, либо позволишь им себя засудить. Но чтобы выиграть, тебе необходимо драться.
   Она выключила компьютер и посмотрела на потолок. Микаэль просил у нее разрешения рассказать в книге правду. Он собирался утаить то, что Бьюрман ее насиловал. Уже даже написал эту часть, прикрыв стыковку утверждением, что Бьюрман вступил в сотрудничество с Залаченко, которое лопнуло, когда он потерял самообладание, и Нидерману пришлось его убить. В мотивы Бьюрмана он не вдавался.
   Чертов Калле Блумквист усложнял ей жизнь.
   Лисбет надолго задумалась.
   В два часа ночи она взяла компьютер и открыла текстовый редактор. Потом кликнула на новый документ, достала стилус и начала набирать текст по буквам дигитальной клавиатуры.
...
   Меня зовут Лисбет Саландер. Я родилась 30 апреля 1978 года. Моя мать – Агнета София Саландер. Когда я родилась, ей было 17 лет. Мой отец – психопат, убийца и мучитель женщин по имени Александр Залаченко. Раньше он работал нелегальным агентом советской военной разведки ГРУ в Западной Европе.
   Дело продвигалось медленно, поскольку ей приходилось тыкать в каждую букву по отдельности.

   Прежде чем записать предложение, она формулировала его в голове и в написанный текст не вносила ни единого исправления. Лисбет работала до четырех часов утра, а потом выключила компьютер и поместила его на зарядку в углубление за прикроватной тумбочкой. К этому времени она успела написать текст, соответствующий двум страницам А4 с одним интервалом.

   Эрика Бергер проснулась в семь часов утра. Она совсем не чувствовала себя выспавшейся, хоть и проспала восемь часов подряд. Микаэль Блумквист по-прежнему крепко спал.
   Для начала Эрика включила мобильный телефон и проверила, не пришли ли ей какие-нибудь сообщения. Дисплей показал, что ей одиннадцать раз звонил муж, Грегер Бекман. Дьявол. Я забыла позвонить. Она набрала номер и объяснила, где находится и почему не приехала домой накануне вечером. Муж явно злился.
   – Эрика, никогда больше так не делай. Ты знаешь, что дело не в Микаэле, но я ночью чуть с ума не сошел. Я безумно боялся, что с тобой что-то случилось. Если не приезжаешь домой, ты обязана звонить и сообщать. О таких вещах не забывают.
   Грегер Бекман был в курсе того, что Микаэль Блумквист является любовником его жены, и против их связи абсолютно не возражал. Но раньше, решив остаться у Микаэля, она всегда сперва звонила мужу и объясняла ситуацию. На этот же раз она отправилась в «Хилтон» с единственной мыслью – поспать.
   – Прости, – сказала она. – Я вчера просто-напросто сломалась.
   Он немного поворчал.
   – Грегер, не сердись. У меня сейчас на это нет сил. Обругаешь меня вечером.
   Он несколько умерил ворчание, пообещав отругать ее, как только она попадется ему на глаза.
   – О'кей. Как там Блумквист?
   – Он спит. – Она вдруг рассмеялась. – Хочешь верь, хочешь нет, но мы уснули в течение пяти минут после того, как легли. Такого прежде не бывало.
   – Эрика, это серьезно. Может, тебе следует сходить к врачу?
   Закончив разговор с мужем, она позвонила в диспетчерскую службу «СМП» и оставила сообщение для ответственного секретаря редакции Петера Фредрикссона. В нем она объяснила, что у нее возникли особые обстоятельства и она придет позже обычного, а также попросила отменить запланированную встречу с сотрудниками отдела культуры.
   Потом Эрика нашла свою сумку, извлекла оттуда зубную щетку и отправилась в ванную. А затем вновь подошла к кровати и разбудила Микаэля.
   – Привет, – пробормотал он.
   – Привет, – ответила она. – Давай-ка быстренько в ванную, мыться и чистить зубы.
   – Че… чего?
   Он сел и стал оглядываться с таким растерянным видом, что Эрике пришлось объяснить ему, что он находится в гостинице «Хилтон», возле Шлюза. Микаэль кивнул.
   – Так вот. Отправляйся в ванную.
   – Почему?
   – Потому что когда ты оттуда выйдешь, я хочу заняться с тобой сексом.
   Он посмотрел на наручные часы.
   – И поторопись. У меня в одиннадцать совещание, и мне нужно по крайней мере полчаса, чтобы накраситься. И по пути на работу еще надо успеть купить чистую майку. У нас остается около двух часов, чтобы наверстать упущенное.
   Микаэль отправился в ванную.

   Йеркер Хольмберг припарковал «форд» отца перед домом бывшего премьер-министра Турбьёрна Фельдина в Осе, около местечка Рамвик, в муниципалитете Хернёсанд. Он вышел из машины и огляделся. Было утро четверга. Моросил дождь, поля уже основательно позеленели. В свои семьдесят девять Фельдин больше активно сельским хозяйством не занимался, и Хольмберга заинтересовало, кто же тогда тут сеет и жнет. Он знал, что за ним наблюдают из кухонного окна – в сельской местности это было правилом. Он сам вырос неподалеку от Рамвика, и от его дома было рукой подать до моста Сандёбрун – одного из красивейших мест в мире, как считал Йеркер Хольмберг.
   Он поднялся на крыльцо и позвонил.
   Бывший лидер Партии центра казался старым, но, похоже, по-прежнему был бодр и полон сил.
   – Здравствуйте, Турбьёрн. Меня зовут Йеркер Хольмберг. Мы с вами встречались, правда, в последний раз довольно давно. Я сын Густава Хольмберга, который был депутатом от Центра в семидесятых и восьмидесятых годах.
   – Здравствуй. Да, Йеркер, я тебя узнаю. Если не ошибаюсь, ты работаешь полицейским в Стокгольме. В последний раз мы виделись, должно быть, лет десять-пятнадцать назад.
   – Думаю, даже больше. Можно мне войти?
   Пока Турбьёрн Фельдин наливал кофе, Йеркер уселся за кухонный стол.
   – Надеюсь, с твоим отцом все в порядке. Ты не поэтому приехал?
   – Нет. Отец чувствует себя хорошо и в данный момент чинит крышу на доме.
   – Сколько ему сейчас лет?
   – Два месяца назад исполнилось семьдесят один.
   – Вот как, – сказал Фельдин, усаживаясь. – Тогда чем обязан визиту?
   Йеркер Хольмберг посмотрел в окно кухни. Около его машины появилась сорока и стала обследовать землю. Затем он обратился к Фельдину:
   – Я явился незваным и с большой проблемой. Не исключаю, что по окончании этого разговора я вылечу с работы. Иными словами, я здесь по работе, но мой начальник – руководитель отдела по борьбе с насильственными преступлениями, об этом визите не знает.
   – Звучит серьезно.
   – Но я боюсь, что мое бездействие может привести к совершению грубых противозаконных действий, и к тому же повторно.
   – Будет лучше, если ты все объяснишь.
   – Это касается мужчины по имени Александр Залаченко. Он был шпионом русского ГРУ и перебежал в Швецию в день выборов семьдесят шестого года. Здесь ему дали убежище и привлекли к работе на СЭПО. У меня есть основания полагать, что эта история вам знакома.
   Турбьёрн Фельдин пристально посмотрел на Йеркера Хольмберга.
   – Это долгая история, – сказал Хольмберг и начал рассказывать о предварительном следствии, в котором участвовал в последние месяцы.
   Эрика Бергер перевернулась на живот, сцепила руки в замок и оперлась о них головой. Внезапно она улыбнулась.
   – Микаэль, ты никогда не задумывался о том, что мы с тобой на самом деле законченные психи?
   – Это почему?
   – По крайней мере, я. Я все время тебя хочу. Прямо как обезумевшая школьница.
   – Вот как.
   – А потом мне хочется поехать домой и переспать с мужем.
   Микаэль засмеялся.
   – Я знаю хорошего врача, – сказал он.
   Она ткнула его пальцем в живот.
   – Микаэль, мне начинает казаться, что вся история с переходом в «СМП» – грандиозная ошибка.
   – Ерунда. Для тебя это великолепный шанс. Если кто и может вдохнуть жизнь в эту падаль, так только ты.
   – Да, возможно. Но в этом-то и проблема. «СМП» производит впечатление падали. А ты еще вчера вечером подбросил лакомый кусочек про Магнуса Боргшё. Просто не понимаю, что я там делаю.
   – Подожди, все утрясется.
   – Да. Но ситуация с Боргшё не из приятных. Представления не имею, как с ней разобраться.
   – Я тоже. Но мы что-нибудь придумаем.
   Она немного полежала молча.
   – Мне тебя не хватает.
   Он кивнул и посмотрел на нее.
   – Мне тебя тоже, – сказал он.
   – Что надо для того, чтобы ты перешел в «СМП» и стал там начальником информационного отдела?
   – Ни за что на свете. Да и разве этот, как его там, Хольм не начальник информационного отдела?
   – Да. Но он идиот.
   – В этом ты права.
   – Ты его знаешь?
   – Конечно. Я в восьмидесятых годах три месяца временно работал под его началом. Он – засранец, который любит сталкивать людей друг с другом. Кроме того…
   – Кроме того – что?
   – А, ничего. Не хочу разносить сплетни.
   – Расскажи.
   – Девушка по имени Улла, которая тоже сидела на временной ставке, утверждала, что он приставал к ней с сексуальными домогательствами. Что было правдой, а что нет, я не знаю, но профсоюзы и пальцем не пошевелили, а у нее как раз заканчивался контракт, и ей его не продлили.
   Эрика Бергер посмотрела на часы, вздохнула, спустила ноги с кровати и скрылась в душе. Пока она потом вытиралась и натягивала одежду, Микаэль не двигался с места.
   – Я еще немного полежу, – сказал он.
   Она поцеловала его в щеку, помахала рукой и исчезла.

   Моника Фигуэрола припарковалась в двадцати метрах от машины Йорана Мортенссона на Лунтмакаргатан, около самой улицы Улофа Пальме. Она видела, как Мортенссон прошел метров шестьдесят до автомата и оплатил стоянку машины, а потом двинулся в сторону Свеавеген.
   Моника Фигуэрола наплевала на оплату парковки – пока она будет платить, он уйдет. Она последовала за ним до Кунгсгатан, где он свернул налево и скрылся в высоком здании Кунгстурнет. Моника поворчала, но выбора не было, и, выждав три минуты, она пошла за ним в кафе. Он сидел на первом этаже и беседовал с мужчиной лет тридцати пяти, блондином, довольно спортивного вида. Из полиции, подумала Моника Фигуэрола.
   В собеседнике Мортенссона она узнала того мужчину, которого Кристер Мальм сфотографировал перед кафе «Копакабана» первого мая.
   Моника купила кофе, села в другом конце зала и открыла газету «Дагенс нюхетер». Свои дела Мортенссон с компаньоном обсуждали тихо, она не могла разобрать ни слова. Достав мобильный телефон, она притворилась, что разговаривает, хотя нужды в этом не было – никто из мужчин на нее не смотрел. При помощи телефона Моника сделала два снимка, понимая, что они будут иметь разрешение 72 и, следовательно, окажутся плохого качества, зато пригодятся для доказательства того, что встреча имела место.
   Примерно через пятнадцать минут блондин поднялся и покинул кафе. Моника Фигуэрола выругалась про себя. Почему она не осталась снаружи? Она бы узнала его, когда он выходил из здания. Ей хотелось встать и немедленно броситься в погоню, но Мортенссон спокойно сидел на месте, допивая кофе, и Моника предпочла не привлекать к себе внимание преследованием его неизвестного компаньона.
   Секунд через сорок Мортенссон встал и пошел в туалет. Как только за ним закрылась дверь, Моника Фигуэрола вскочила и твердым шагом вышла на Кунгсгатан. Она прошлась вперед и назад, но блондин уже успел скрыться.
   Она наугад побежала к перекрестку со Свеавеген, но нигде его не увидела и кинулась в метро. Бесполезно.
   Когда Моника вернулась обратно к Кунгстурнет, Мортенссон тоже исчез.
   Возвратившись в окрестности «Котелка Самира», где она накануне вечером оставила свою машину «БМВ», Эрика Бергер крепко выругалась.
   Машина была на месте, однако ночью кто-то проколол все четыре колеса. Сволочи проклятые, ругнулась она про себя, закипая от ярости.
   Особого выбора у нее не было. Эрика позвонила в службу эвакуации и объяснила положение дел. Ждать она не могла и поэтому засунула ключи от машины в выхлопную трубу, чтобы эвакуаторы могли попасть внутрь, потом дошла до площади Мариаторгет и остановила такси.
   Лисбет Саландер зашла на страницу Республики хакеров и, обнаружив, что Чума находится в Сети, кинула ему весточку. Он тут же отозвался.
...
   Привет, Оса. Как дела в больнице?
   Более или менее. Мне требуется твоя помощь.
   Господи!
   Никак не думала, что придется об этом просить.
   Должно быть, дело серьезное.
   Йоран Мортенссон, живет в Веллингбю. Мне нужен доступ к его компьютеру.
   О'кей.
   Весь материал надо пересылать Микаэлю Блумквисту из «Миллениума».
   Я это устрою.
   «Старший брат» контролирует телефон Калле Блумквиста и, вероятно, его электронную почту. Посылай материал на его адрес на hotmail.
   О'кей.
   Если я окажусь недоступна, Блумквисту потребуется твоя помощь. Надо, чтобы у него была возможность с тобой связаться.
   Хм.
   Он немного прямолинеен, но ты можешь на него полагаться.
   Хм.
   Сколько ты хочешь?
   Чума на несколько секунд замолчал.
...
   Это связано с твоей ситуацией?
   Да.
   Это может тебе помочь?
   Да.
   Тогда ничего не надо.
   Спасибо. Но не в моих правилах оставаться в долгу. Мне будет нужна твоя помощь вплоть до суда. Я заплачу 30 000.
   У тебя есть деньги?
   Есть.
   О'кей.
   Пожалуй, нам понадобится Троица. Думаешь, ты сможешь заманить его в Швецию?
   Для чего?
   Для того, на чем он собаку съел. Я заплачу ему стандартный гонорар + расходы.
   О'кей. Кого?
   Она объяснила, что требуется сделать.

   В пятницу утром явно озабоченный доктор Андерс Юнассон любезно посмотрел на явно раздраженного инспектора уголовной полиции Ханса Фасте, сидевшего по другую сторону письменного стола.
   – Сожалею, – сказал Андерс Юнассон.
   – Я ничего не понимаю. Я думал, что Саландер поправилась. Я приехал в Гётеборг, отчасти чтобы ее допросить, а отчасти чтобы подготовить ее перевод в камеру в Стокгольме, где ей самое место.
   – Сожалею, – повторил Андерс Юнассон. – Я бы с большим удовольствием от нее отделался, поскольку, честно говоря, лишних палат у нас нет. Но…
   – А может, она симулирует?
   Андерс Юнассон засмеялся.
   – Не думаю, что такое возможно. Вы должны понять следующее. Лисбет Саландер прострелили голову. Я извлек у нее из головного мозга пулю, и выживет она или нет, было тогда почти лотереей. Она выжила, и прогноз был исключительно благоприятным… настолько, что мы с коллегами уже подготовились ее выписывать. А вчера произошло явное ухудшение. Она жаловалась на сильную головную боль, и у нее внезапно поднялась температура, которая теперь скачет. Вчера у нее было тридцать восемь, и ее дважды тошнило. За ночь температура упала и стала почти нормальной, и я подумал, что это какая-то случайность. Однако когда я осматривал Саландер сегодня утром, у нее было почти тридцать девять, а это серьезно. Сейчас температура опять немного понизилась.
   – И в чем же дело?
   – Не знаю, но колебания температуры говорят о том, что это не грипп или нечто подобное. С чем именно это связано, я сказать не могу, но, возможно, у нее просто аллергия на какое-нибудь лекарство или на что-то другое, с чем она вступала в контакт.
   Он открыл на компьютере снимок и повернул экран к Хансу Фасте.
   – Я затребовал рентген головы. Как видите, непосредственно возле места ранения имеется затемнение. Я не могу определить его происхождение. Это может быть рубец, образовавшийся в процессе заживления, а может быть и небольшое кровоизлияние. Но пока мы не выясним, в чем дело, я ее не выпущу, как бы мне того ни хотелось.
   Ханс Фасте огорченно кивнул. Спорить с врачами не имело смысла, поскольку они властвуют над жизнью и смертью и являются чуть ли не главными представителями Бога на земле. Возможно, за исключением полицейских. Во всяком случае, чтобы определить, в насколько тяжелом состоянии пребывает Лисбет Саландер, ему не хватало компетентности.
   – И что теперь будет?
   – Я прописал ей полный покой и отмену физиотерапии – ей необходима лечебная гимнастика из-за пулевых ранений плеча и бедра.
   – О'кей… мне надо позвонить в Стокгольм, прокурору Экстрёму. Это явилось для нас некоторым сюрпризом. Что я могу ему сказать?
   – Два дня назад я был готов согласиться на ее перевод, например, в конце этой недели. При теперешних обстоятельствах придется еще немного повременить. Можете подготовить его к тому, что я едва ли смогу принять решение в течение следующей недели, и не исключено, что пройдет еще недели две, прежде чем вам позволят перевезти ее в тюрьму в Стокгольм. Все будет зависеть только от ее состояния.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация