А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Девушка, которая взрывала воздушные замки" (страница 32)

   Пока женщина стояла в очереди, Моника Фигуэрола ее разглядывала. Около 170 сантиметров ростом, на вид довольно спортивная. На ногах кроссовки. Когда она встала перед продавцом, надежно припечатав обе ступни к полу, у Моники вдруг возникло ощущение, что перед ней сотрудник полиции. Женщина купила коробочку жевательного табака, вышла обратно на площадь и свернула направо, перейдя через улицу Катаринавеген.
   Моника Фигуэрола двинулась следом. Она была почти уверена, что женщина ее не заметила. Та скрылась за углом, и Моника поспешила за ней, отставая метров на сорок.
   Завернув за угол, она обнаружила, что женщина бесследно исчезла. Моника Фигуэрола остановилась в полной растерянности. Дьявол. Она медленно пошла мимо ворот, потом ее взгляд упал на вывеску. «Милтон секьюрити».
   Моника Фигуэрола кивнула сама себе и вернулась обратно на Бельмансгатан.
   Она поехала на Гётгатан, где располагалась редакция «Миллениума», и следующие полчаса кружила по улицам вокруг редакции, но машины Мортенссона так и не увидела. К обеду Моника вернулась в полицейское управление и следующие полчаса провела в спортзале, занимаясь силовыми упражнениями.

   – У нас проблема, – сказал Хенри Кортес.
   Малин Эрикссон и Микаэль Блумквист оторвали взгляды от рукописи книги о Залаченко. Было половина второго дня.
   – Садись, – сказала Малин.
   – Это касается «Витавара АБ» – фирмы, которая производит унитазы во Вьетнаме и продает их по тысяче семьсот крон за штуку.
   – Вот как. В чем же состоит проблема? – поинтересовался Микаэль.
   – Фирма «Витавара АБ» оказалась дочерним предприятием компании «СвеаБюгг АБ».
   – Вот оно что. Это ведь довольно крупная компания.
   – Да. Председателя правления зовут Магнус Боргшё, и он председатель-профессионал. Он, в частности, является также председателем правления «Свенска моргонпостен» и владеет примерно десятью процентами акций «СМП».
   Микаэль пристально посмотрел на Хенри Кортеса.
   – Ты уверен?
   – Да. Шеф Эрики Бергер – отпетый мерзавец, использующий во Вьетнаме детский труд.
   – Опля, – произнесла Малин Эрикссон.

   Когда ответственный секретарь редакции Петер Фредрикссон около двух часов дня постучался в стеклянную клетку Эрики Бергер, он был явно чем-то расстроен.
   – В чем дело?
   – Мне немного неловко. Одна из сотрудниц редакции получила от вас сообщения.
   – От меня?
   – Да. Увы.
   – О чем вы говорите?
   Он протянул ей несколько листов формата А4 с распечаткой электронных сообщений, адресованных Эве Карлссон, двадцатишестилетней временной сотруднице отдела культуры. Отправителем значилась «erika.berger@smpost.se».
...
   Эва, любимая. Мне хочется ласкать тебя и целовать твою грудь. Я сгораю от желания и ничего не могу с собой поделать. Прошу тебя ответить на мои чувства. Мы можем встретиться? Эрика.
   Эва Карлссон не ответила на первое предложение, в результате чего в последующие дни ей пришло еще два мейла.

   Дорогая, любимая Эва. Прошу тебя, не отвергай меня. Я схожу с ума от желания. Хочу видеть тебя обнаженной. Ты должна быть моей. Тебе будет со мной хорошо. Ты не пожалеешь. Я покрою поцелуями каждый сантиметр твоей обнаженной кожи, твою прекрасную грудь, твою нежную пещеру. Эрика.
   Эва. Почему ты не отвечаешь? Не бойся меня. Не отталкивай меня. Ты ведь уже не невинна и понимаешь, о чем идет речь. Я хочу заниматься с тобой сексом и щедро тебя вознагражу. Если ты будешь добра ко мне, то и я отплачу тебе добром. Ты спрашивала о возможности продления работы в газете. В моей власти ее продлить и даже превратить временную ставку в постоянную. Давай встретимся сегодня вечером в 21.00 в гараже, около моей машины. Твоя Эрика.

   – Вот оно что, – сказала Эрика Бергер. – И теперь ее интересует, действительно ли я забрасываю ее грязными предложениями.
   – Не совсем… я хочу сказать…
   – Петер, говорите начистоту.
   – Она, похоже, не совсем поверила первому сообщению или, во всяком случае, оно ее очень удивило. Но потом она решила, что это полная чушь и не в вашем стиле, и теперь…
   – И теперь?
   – Ну, она считает ситуацию крайне неловкой и не знает, что ей делать. К тому же она вам симпатизирует, вы ей нравитесь… как руководитель. Поэтому она пришла ко мне за советом.
   – Понятно. И что вы ей сказали?
   – Я сказал, что кто-то подделал ваш адрес и теперь преследует ее. Или, возможно, вас обеих. И я обещал поговорить с вами.
   – Спасибо. Будьте добры, пришлите ее ко мне через десять минут.
   Эрика использовала время для составления текста совершенно особого сообщения.
...
   В связи с имевшим место инцидентом я вынуждена информировать вас о том, что один из сотрудников «СМП» получил по электронной почте несколько писем, якобы отправленных мной и содержащих грубые сексуальные домогательства. Я сама получила сообщения вульгарного содержания от отправителя, использующего адрес «СМП», который начинается на «centralred». В «СМП», как известно, такого адреса не существует.
   Я проконсультировалась с начальником технического отдела, который сообщил, что адрес отправителя легко подделать. Как именно это делается, я не знаю, но в Интернете явно имеются сайты, позволяющие осуществлять такие вещи. Я вынуждена с сожалением констатировать, что подобному занятию предается какой-то больной человек.
   Я хочу знать, не получал ли еще кто-нибудь из сотрудников странные электронные сообщения. В таком случае прошу незамедлительно обратиться к ответственному секретарю редакции Петеру Фредрикссону. Если подобные шутки будут продолжаться, нам придется подумать о заявлении в полицию.
   Эрика Бергер, главный редактор
   Она распечатала экземпляр мейла, а затем отослала разом всем сотрудникам концерна «СМП». В ту же минуту в дверь постучала Эва Карлссон.
   – Здравствуйте, садитесь, – сказала Эрика. – Я слышала, что вы получили от меня электронные сообщения.
   – Ой, я не думаю, что их посылали вы.
   – Тридцать секунд назад вы, во всяком случае, получили от меня письмо. Это сообщение я написала собственноручно и разослала всем сотрудникам.
   Она протянула Эве Карлссон распечатанную копию.
   – О'кей. Все понятно, – сказала Эва Карлссон.
   – Я сожалею, что кто-то избрал вас мишенью для этой отвратительной кампании.
   – Вы не должны просить прощения за выдумки какого-то психа.
   – Мне просто хочется убедиться в том, что вы больше не подозреваете, будто я имею отношение к этим письмам.
   – Я вовсе и не думала, что их посылаете вы.
   – О'кей, спасибо, – улыбнувшись, сказала Эрика.

   Вторую половину дня Моника Фигуэрола посвятила сбору информации. Для начала она заказала паспортную фотографию Ларса Фаульссона, чтобы убедиться, что именно этого человека видела в компании Йорана Мортенссона. Потом сделала по Интернету запрос в реестре осужденных за уголовные преступления и сразу получила интересный результат.
   Ларс Фаульссон, сорока семи лет, известный под кличкой Фалун, начал свою карьеру в семнадцатилетнем возрасте с угона автомобилей. В 70-х и 80-х годах его дважды арестовывали и осуждали за кражи со взломом и сбыт краденого. В первый раз его приговорили к небольшому тюремному заключению, а во второй – к трем годам тюрьмы. В то время его считали up and coming[42] элементом преступной среды, и он допрашивался по подозрению еще как минимум в трех преступлениях, одним из которых было довольно запутанное и получившее широкую огласку ограбление сейфа в универмаге Вестероса. По окончании срока тюремного заключения, в 1984 году, он взялся за ум – или, по крайней мере, не совершал больше преступлений, которые приводили бы к аресту и вынесению приговора. Как в легальной, так и в нелегальной профессии он переквалифицировался в слесаря-специалиста по замкам и в 1987 году основал собственную фирму «Ларс Фаульссон. Замки и ключи», зарегистрированную по адресу на площади Норртулль.
   Установить личность неизвестной женщины, фотографировавшей Мортенссона с Фаульссоном, оказалось проще, чем предполагала Моника. Она просто позвонила в службу информации «Милтон секьюрити» и объяснила, что ищет их сотрудницу, с которой какое-то время назад встречалась, но забыла, как ее зовут. Зато она могла ее подробно описать. Монике сообщили, что это похоже на Сусанн Линдер, и переключили телефон на нее. Когда Сусанн Линдер ответила, Моника Фигуэрола извинилась, сказав, что, вероятно, ошиблась номером.
   Она зашла в реестр записи актов гражданского состояния и выяснила, что в Стокгольмском лене имеется восемнадцать женщин по имени Сусанн Линдер. Три из них находились в возрасте тридцати пяти лет. Одна проживала в Норртелье, одна в Стокгольме и одна в Накке. Моника заказала их паспортные фотографии и сразу определила, что шла от Бельмансгатан по пятам за Сусанн Линдер, зарегистрированной в Накке.

   Она суммировала результаты работы за день в служебной записке и отправилась к Торстену Эдклинту.
   Около пяти часов Микаэль Блумквист с отвращением захлопнул папку с материалами Хенри Кортеса. Кристофер Мальм опустил распечатку статьи Хенри Кортеса, прочтя ее четыре раза. Сам автор сидел на диване в кабинете Малин Эрикссон с виноватым видом.
   – Кофе, – сказала Малин, вставая, и вскоре вернулась с четырьмя кружками и кофейником.
   Микаэль вздохнул.
   – Чертовски хорошая статья, – сказал он. – Первоклассное исследование, все подтверждено документами. Отличная драматургия, с bad guy[43], который всю дорогу надувает жильцов шведских домов – что вполне законно, но настолько жаден и туп, что размещает заказы во Вьетнаме на предприятии, использующем детский труд.
   – К тому же статья хорошо написана, – добавил Кристер Мальм. – На следующий день после того, как мы ее опубликуем, Боргшё станет в шведской экономике персоной нон грата. За этот текст ухватится телевидение, он займет у них место рядом с директорами «Скандии» и другими мошенниками. Настоящая горячая новость от «Миллениума». Хенри, ты молодец.
   Микаэль кивнул.
   – Но ситуация с Эрикой вносит в бочку с медом ложку дегтя, – сказал он.
   Кристер Мальм кивнул.
   – А в чем, собственно говоря, проблема? – спросила Малин. – Ведь не Эрика же занимается темными делами. Нам же не возбраняется изучать деятельность любого председателя правления, даже если он, по чистой случайности, является ее начальником.
   – Это жуткая проблема, – сказал Микаэль.
   – Эрика Бергер не ушла отсюда, – продолжил Кристер Мальм. – Она владеет тридцатью процентами «Миллениума» и сидит у нас в правлении. Она к тому же является его председателем до тех пор, пока мы не сможем на следующем собрании правления избрать Харриет Вангер, а это будет не раньше августа. Эрика работает в «СМП», где она тоже входит в правление, председателя которого мы собираемся предать позору.
   Повисла мрачная тишина.
   – Что же нам, черт возьми, делать? – спросил Хенри Кортес. – Снимать статью?
   Микаэль посмотрел Хенри Кортесу прямо в глаза.
   – Нет, Хенри. Снимать статью мы не будем. Такое не в правилах «Миллениума». Но придется заняться кое-какой черной работой. Мы не можем просто взять и обрушить это Эрике на голову с рекламных щитов.
   Кристер Мальм кивнул и помахал пальцем, привлекая к себе внимание.
   – Мы ставим Эрику в жуткое положение. Ей придется выбирать – либо она продает акции и немедленно уходит из правления «Миллениума», либо, при самом худшем раскладе, вылетает из «СМП». В любом случае она окажется перед неразрешимым конфликтом интересов. Честно говоря, Хенри… Я согласен с Микаэлем, что мы должны опубликовать статью, но, возможно, нам придется передвинуть ее в следующий номер.
   Микаэль кивнул.
   – Поскольку мы тоже оказались перед трудным выбором, – сказал он.
   – Хотите, я ей позвоню? – спросил Кристер Мальм.
   – Нет, – ответил Микаэль. – Ей позвоню я и договорюсь о встрече. Скажем, сегодня вечером.

   Торстен Эдклинт внимательно слушал Монику Фигуэролу, когда та описывала цирковое представление, происходившее вокруг дома Микаэля Блумквиста на Бельмансгатан, и чувствовал, что почва потихоньку начинает уходить у него из-под ног.
   – Значит, сотрудник ГПУ/Без вошел в парадную Микаэля Блумквиста вместе с бывшим взломщиком сейфов, который переквалифицировался в слесаря – специалиста по замкам.
   – Совершенно верно.
   – Что, ты думаешь, они делали на лестнице?
   – Не знаю. Но они отсутствовали в течение сорока девяти минут. Можно, разумеется, предположить, что Фаульссон вскрыл дверь и Мортенссон провел это время в квартире Блумквиста.
   – А что они там делали?
   – Едва ли они устанавливали подслушивающую аппаратуру, потому что на это требуется всего минута. Значит, Мортенссон, вероятно, рылся в бумагах Блумквиста или в других вещах, которые тот держит дома.
   – Но ведь Блумквист уже предупрежден… Они ведь украли у него из дома отчет Бьёрка.
   – Именно. Он знает, что за ним следят, и сам следит за своими преследователями. Он ведет себя очень хладнокровно.
   – Что ты имеешь в виду?
   – У него явно есть план. Он собирает информацию и намерен предать действия Йорана Мортенссона огласке. Это единственное разумное объяснение.
   – А потом появилась эта Линдер.
   – Сусанн Линдер, тридцать четыре года, проживает в Накке. Раньше работала в полиции.
   – В полиции?
   – Она закончила школу полиции и шесть лет работала в пикете Сёдермальма. Потом внезапно уволилась. Из ее бумаг не видно почему. Несколько месяцев оставалась безработной, а потом поступила в «Милтон секьюрити».
   – Драган Арманский, – задумчиво сказал Эдклинт. – Сколько времени она провела в доме?
   – Девять минут.
   – И чем занималась?
   – Поскольку она фотографировала Мортенссона с Фаульссоном, могу предположить, что она документирует их деятельность. Это означает, что охранное предприятие «Милтон секьюрити» сотрудничает с Блумквистом и установило камеры наблюдения у него в квартире или на лестнице. Она, вероятно, заходила, чтобы снять с камер информацию.
   Эдклинт вздохнул. История Залаченко становится запутанной сверх всякой меры.
   – Ладно. Спасибо. Иди домой. Мне надо это обдумать.
   Моника Фигуэрола пошла в зал на площади Сант-Эриксплан и занялась спортом.

   Для связи с Эрикой Бергер в «СМП» Микаэль Блумквист воспользовался синим резервным телефоном Т10. Его звонок прервал совещание, на котором Эрика обсуждала с редакторами, под каким углом следует подавать статью о международном терроризме.
   – О, привет… подожди секунду.
   Эрика прикрыла трубку рукой и огляделась.
   – Думаю, мы все обсудили, – сказала она, дав последние инструкции по поводу своей позиции. Оставшись в стеклянной клетке в одиночестве, она снова взялась за телефон.
   – Привет, Микаэль. Прости, что я пропала. Я просто совершенно завалена работой, необходимо вникнуть в тысячу вещей.
   – Я тоже, собственно, не сидел сложа руки, – сказал Микаэль.
   – Как дела с историей Саландер?
   – Нормально. Я звоню не поэтому. Мне необходимо с тобой встретиться. Сегодня вечером.
   – Я бы с удовольствием, но мне придется просидеть тут до восьми. И я смертельно устала. Я на ногах уже с шести утра.
   – Рикки… речь не о том, чтобы поддержать твою сексуальную жизнь. Мне необходимо с тобой поговорить. Это важно.
   Эрика секунду помолчала.
   – В чем дело?
   – Поговорим при встрече. Но дело не из приятных.
   – О'кей. Я буду у тебя дома около половины девятого.
   – Нет, не у меня дома. Это долгая история, но моя квартира еще какое-то время будет на карантине. Приходи в «Котелок Самира», выпьем пива.
   – Я за рулем.
   – Хорошо. Тогда выпьем легкого пива.

   Заходя в половине девятого в кафе, Эрика Бергер пребывала в легком раздражении. Ее мучила совесть, что она даже ни разу не позвонила Микаэлю с того дня, как ушла в «СМП». Но столько дел, как сейчас, у нее не было никогда.
   Микаэль Блумквист помахал рукой от столика в углу, возле окна. Эрика немного замялась в дверях. На секунду Микаэль показался ей чужим, и она почувствовала, что смотрит на него другими глазами. Кто это? Господи, как я устала. Потом он встал и поцеловал ее в щеку, и она с ужасом осознала, что несколько недель даже не думала о нем и безумно по нему соскучилась. Словно бы время в «СМП» было сном и она сейчас проснется на диване в «Миллениуме». Просто невероятно.
   – Привет, Микаэль.
   – Привет, главный редактор. Ты ела?
   – На часах половина девятого. У меня нет твоей отвратительной привычки наедаться на ночь.
   Но потом Эрика все же обнаружила, что смертельно голодна. Самир принес им меню, и она заказала легкое пиво, маленькую порцию кальмаров с ломтиками картошки. Микаэль заказал кус-кус и легкое пиво.
   – Как ты поживаешь? – спросила она.
   – Мы живем в интересное время. Я занят по уши.
   – Как дела с Саландер?
   – Она часть этого интересного времени.
   – Микке, я не собираюсь никому выдавать твой материал.
   – Прости… я не уклоняюсь от ответа. Сейчас все несколько запуталось. Я тебе с удовольствием расскажу, но это займет полночи. Как тебе живется в роли шефа «СМП»?
   – Не совсем как в «Миллениуме».
   Она немного помолчала.
   – Приходя домой, я засыпаю, как потушенная свечка, а когда просыпаюсь, у меня перед глазами стоят бюджетные калькуляции. Я соскучилась по тебе. Может, пойдем к тебе домой и поспим? На секс у меня нет сил, но я бы с удовольствием свернулась у тебя под боком.
   – Прости, Рикки. Моя квартира сейчас не лучшее место.
   – Почему? Что-нибудь случилось?
   – Ну… одна компания понаставила у меня в квартире жучков и прослушивает каждое мое слово. А я установил камеры скрытого наблюдения, показывающие, что происходит, когда меня нет дома. Думаю, нам не стоит демонстрировать миру твою голую задницу.
   – Ты шутишь?
   Он замотал головой.
   – Нет. Но встретиться с тобой мне было необходимо не из-за этого.
   – Что случилось? У тебя такой странный вид.
   – Ну… ты перешла в «СМП». А мы в «Миллениуме» наткнулись на материал, который потопит твоего председателя правления. Речь идет об использовании труда детей и политзаключенных во Вьетнаме. Думаю, мы угодили в конфликт интересов.
   Эрика опустила вилку и пристально посмотрела на Микаэля. Она сразу поняла, что он не шутит.
   – Дело обстоит так, – сказал он. – Боргшё является председателем правления и основным владельцем компании под названием «СвеаБюгг», которой, в свою очередь, полностью принадлежит дочерняя фирма «Витавара АБ». Они производят унитазы на предприятии во Вьетнаме, которое значится в ООН как использующее детский труд.
   – Повтори.
   Микаэль в деталях пересказал написанную Хенри Кортесом статью. Открыв портфель, он достал копии документов. Эрика медленно прочла статью Кортеса, потом подняла взгляд и посмотрела Микаэлю в глаза. В ней поднималась безрассудная паника, смешанная с недоверием.
   – Как получилось, что сразу после моего ухода «Миллениум» первым делом начал жесткую проверку членов правления «СМП»?
   – Рикки, это не так.
   Он объяснил, как выросла статья.
   – И как давно ты об этом знаешь?
   – С сегодняшнего дня. Мне все это страшно не по душе.
   – Что вы собираетесь делать?
   – Не знаю. Статью надо публиковать. Мы не можем сделать исключение только потому, что речь идет о твоем начальнике. Но никто из нас не хочет навредить тебе. – Он развел руками. – Мы в отчаянии. Особенно Хенри.
   – Я по-прежнему вхожу в правление «Миллениума». Я – совладелец… это будет воспринято как…
   – Мне ясно, как это будет воспринято. В «СМП» тебя смешают с грязью.
   Эрика почувствовала, как на нее навалилась усталость. Она сжала зубы и подавила желание попросить Микаэля замолчать эту историю.
   – Господи, проклятье, – произнесла она. – А материал действительно надежен?
   Микаэль кивнул.
   – Я целый вечер посвятил изучению документов Хенри. Боргшё точно не сносить головы.
   – Что вы намерены делать?
   – А что бы сделала ты, если бы мы обнаружили этот материал два месяца назад?
   Эрика Бергер внимательно посмотрела на своего друга и любовника с двадцатилетним стажем. Потом опустила глаза.
   – Ты прекрасно знаешь, что бы я сделала.
   – Это трагическая случайность. Здесь нет ничего, направленного против тебя. Я в страшном расстройстве. Поэтому я и настоял на немедленной встрече. Нам надо решить, как поступать.
   – Нам?
   – Дело обстоит так… Эта статья предназначалась в июньский номер. Я ее уже снял. Ее опубликуют не раньше августа, и, если тебе потребуется, можно будет перенести еще подальше.
   – Понятно, – с прорезавшимся ожесточением ответила она.
   – Я предлагаю сегодня ничего не решать. Возьми документы домой и подумай над ними. Ничего не предпринимай, пока мы не выработаем общей стратегии. Время у нас есть.
   – Общей стратегии?
   – Ты должна либо заблаговременно уйти из правления «Миллениума», либо уйти из «СМП». Усидеть на обоих стульях тебе не удастся.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация