А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Девушка, которая взрывала воздушные замки" (страница 21)

   Тем не менее именно ее жизнь выворачивают наизнанку и ей приходится объясняться и просить прощения за то, что она себя защищала.
   Ей хотелось, чтобы ее оставили в покое. В конце концов, главное быть в ладу с собой. Она не ждала, что кто-нибудь станет ей другом. Чертова Анника Джаннини, вероятно, стоит на ее стороне, но тут дружба носит профессиональный характер, поскольку та ее адвокат. Где-то еще имеется Чертов Калле Блумквист – Анника о брате особенно не распространялась, а Лисбет никогда о нем не спрашивала. Она не рассчитывала, что он станет особенно надрываться после того, как убийство Дага Свенссона раскроют и у него появится желаемый материал.
   Ее интересовало, что думает о ней после всего произошедшего Драган Арманский.
   Было любопытно, как расценивает ситуацию Хольгер Пальмгрен.
   Анника Джаннини говорила, что они оба заняли место в ее углу ринга, но это ведь только слова. Они ничего не могут сделать, чтобы решить ее личные проблемы.
   Она задумалась о том, какие чувства испытывает к ней Мириам Ву.
   Задумалась над собственными чувствами по отношению к самой себе и пришла к выводу, что по большому счету собственная жизнь ей безразлична.
   Внезапно ее одиночество нарушили – охранник вставил ключ в замок и впустил к ней доктора Андерса Юнассона.
   – Добрый вечер, фрёкен Саландер. Как мы себя сегодня чувствуем?
   – О'кей, – ответила она.
   Он проверил ее журнал, чтобы убедиться в отсутствии высокой температуры. Лисбет привыкла к визитам, которые он наносил ей раза два в неделю, и из всех людей, занимавшихся ею и тыкавших в нее пальцами, только к нему она испытывала определенную долю доверия. Она ни разу не заметила, чтобы он на нее странно косился. Он заходил к ней в палату, немного с ней разговаривал и проверял, как себя чувствует ее тело. Не задавал вопросов о Рональде Нидермане или Александре Залаченко, не спрашивал, в своем ли она уме или почему полиция держит ее под замком. Его, похоже, интересовало лишь, как работают ее мышцы, как продвигается заживление раны мозга и как ее самочувствие в целом.
   Кроме того, ему доводилось копаться у нее в мозгу в самом прямом, физическом смысле. А она считала, что к человеку, копавшемуся в твоем мозгу, надо относиться с уважением. К своему удивлению, она обнаружила, что воспринимает визиты Андерса Юнассона как приятные, несмотря на то что он ее щупал и анализировал кривые ее температуры.
   – Ничего, если я в этом удостоверюсь?
   Он провел обычный осмотр – посмотрел ее зрачки, послушал дыхание, измерил пульс и проверил РОЭ.
   – Как мои дела?
   – Дело явно идет на поправку, но надо больше заниматься гимнастикой. И ты расчесываешь корочку раны на голове – прекрати это делать.
   Он сделал паузу.
   – Можно задать тебе личный вопрос?
   Она покосилась на него. Он дождался, чтобы она кивнула.
   – Этот дракон… я не видел татуировку целиком, но понимаю, что она огромная и покрывает большую часть спины. Зачем ты ее себе сделала?
   – Ты ее не видел?
   Он вдруг улыбнулся.
   – Я хочу сказать, что видел ее только мельком. Но когда ты находилась в моем обществе без одежды, я был целиком поглощен остановкой кровотечений, извлечением из тебя пуль и тому подобным.
   – Почему ты спросил?
   – Из чистого любопытства.
   Лисбет Саландер надолго задумалась. В конце концов она посмотрела на него.
   – Я сделала ее по личным соображениям, рассказывать о которых мне не хочется.
   Поразмыслив над ответом, Андерс Юнассон задумчиво кивнул.
   – О'кей. Извини, что я спросил.
   – Хочешь на нее посмотреть?
   Он явно удивился.
   – Ну, почему бы и нет.
   Лисбет повернулась к нему спиной и задрала рубашку на голову, встав так, чтобы свет от окна падал ей на спину. Андерс Юнассон констатировал, что дракон занимает существенную часть правой стороны спины. Он начинался высоко на плече и заканчивался, немного заходя хвостом на бедро. Татуировка была красивой и профессионально сделанной и выглядела как настоящее произведение искусства.
   Через некоторое время Лисбет повернула голову.
   – Удовлетворен?
   – Очень красиво. Но должно быть, тебе было чертовски больно.
   – Да, – призналась она. – Было больно.
   Андерс Юнассон покинул палату Лисбет Саландер в некоторой растерянности. Ее физическим состоянием он остался доволен, но он никак не мог понять эту странную девушку. Не требовалось сдать магистерский экзамен по психологии, чтобы прийти к выводу, что ее душевное состояние оставляет желать лучшего. Разговаривала она с ним любезно, но с откровенной подозрительностью. Ему было также известно, что она любезна и с остальным персоналом, но не произносит ни звука, когда ее посещают полицейские. Она проявляла исключительную, непробиваемую замкнутость, все время демонстративно держась от окружающих на расстоянии.
   Полиция содержала ее под замком, а прокурор намеревался обвинить в попытке убийства и нанесении тяжкого вреда здоровью. Андерса Юнассона озадачивало, откуда у такой маленькой хрупкой девушки взялась физическая сила, необходимая для подобных действий, сопряженных с грубым насилием, да еще по отношению к взрослому мужчине.
   О драконе он спросил в основном для того, чтобы нащупать какую-нибудь личную тему разговора. На самом деле его совсем не интересовало, зачем она так себя разукрасила, но он предполагал, что раз она решилась нанести на тело столь крупную татуировку, то это имело для нее какое-то особое значение. То есть тема казалась вполне подходящей для завязывания разговора.
   У него вошло в привычку посещать ее раза два в неделю. Вообще-то эти посещения в его рабочем графике не значились – ее лечащим врачом была доктор Хелена Эндрин. В то же время Андерс Юнассон являлся главным врачом отделения травматологии и был чрезвычайно доволен своими действиями в ту ночь, когда Лисбет Саландер привезли в больницу. Он принял правильное решение, когда предпочел извлечь пулю, и, судя по всему, после пулевого ранения у Саландер не возникло никаких осложнений вроде провалов в памяти, снижения физических функций и прочих признаков инвалидности. Если ее выздоровление пойдет так и дальше, то она покинет больницу с рубцом на голове, но без каких-либо других последствий. О том же, какие рубцы образовались у нее в душе, он судить не мог.
   Подходя к своему кабинету, он обнаружил, что возле двери, прислонившись к стене, стоит мужчина в темном пиджаке.
   – Доктор Юнассон?
   – Да.
   – Здравствуйте, меня зовут Петер Телеборьян. Я главный врач психиатрической клиники Святого Стефана в Упсале.
   – Конечно, я вас знаю.
   – Отлично. Если у вас найдется время, я хотел бы с вами поговорить.
   Андерс Юнассон отпер дверь кабинета.
   – Чем я могу быть вам полезен? – поинтересовался он.
   – Это касается одной из ваших пациенток. Лисбет Саландер. Мне нужно ее повидать.
   – Хм. В таком случае вам необходимо попросить разрешения у прокурора. Она находится под арестом, и пускать к ней посетителей запрещено. О посещениях надо также заранее предупреждать адвоката Саландер…
   – Да-да, я знаю. Я подумал, что в этом случае мы обойдемся без бюрократической волокиты. Поскольку я врач, вы можете пропустить меня к ней по чисто медицинским соображениям.
   – Ну, в принципе такая мотивировка возможна. Однако я не совсем понимаю, с чем это связано.
   – Когда Лисбет Саландер постоянно находилась на излечении в клинике Святого Стефана, я несколько лет был ее психиатром. Я вел ее до восемнадцати лет, когда по решению суда ее выпустили из интерната, правда, под присмотр опекуна. Следует заметить, что я, естественно, был против этого. С тех пор ей фактически предоставили делать, что она хочет, и сегодня мы наблюдаем результат.
   – Понимаю, – сказал Андерс Юнассон.
   – Я по-прежнему чувствую за нее большую ответственность и хотел бы иметь возможность оценить масштабы ухудшения, произошедшего за последние десять лет.
   – Ухудшения?
   – По сравнению с тем временем, когда она получала квалифицированную помощь. Я полагал, что, как коллеги, мы всегда сможем договориться и найти подобающее решение.
   – Пока я не забыл… Вероятно, как коллега коллеге, вы можете помочь мне разобраться в одном вопросе. Когда она поступила в Сальгренскую больницу, я принял все меры к тому, чтобы составить полную картину ее состояния здоровья. Один коллега запросил судебно-медицинское заключение по поводу Лисбет Саландер, написанное неким доктором Йеспером Х. Лёдерманом.
   – Совершенно верно. Я был у Йеспера руководителем докторской диссертации.
   – Понятно. Но я отметил, что судебно-медицинское заключение очень неопределенно.
   – Надо же.
   – Оно не содержит никакого диагноза и в основном производит впечатление академического изучения упорно молчащего пациента.
   Петер Телеборьян засмеялся.
   – Да, с ней нелегко. Как следует из заключения, она последовательно отказывалась разговаривать с Лёдерманом, в результате чему ему пришлось выражаться неопределенно. И он поступил совершенно правильно.
   – Понимаю. Однако рекомендация тем не менее заключалась в помещении ее в интернат.
   – В ее основе лежит предшествующая история Лисбет Саландер. За многие годы у нас ведь сложилась полная картина ее болезни.
   – Вот этого-то я никак и не могу понять. Когда она сюда поступила, мы пытались заказать из клиники Святого Стефана ее журнал, но до сих пор его не получили.
   – Сожалею, но по решению суда на нем стоит гриф секретности.
   – Понятно. А как же мы здесь можем обеспечить ей надлежащий уход, если нам не дают доступа к ее журналу? Ведь сейчас медицинскую ответственность за нее несем мы.
   – Я занимался ею с тех пор, как ей исполнилось двенадцать лет, и думаю, во всей Швеции нет врача, столь хорошо представляющего себе картину ее болезни.
   – Которая показывает?..
   – Лисбет Саландер страдает серьезными психическими отклонениями. Как вам известно, психиатрия не принадлежит к числу точных наук. Я бы не взялся поставить точный диагноз, но у нее имеются откровенно навязчивые идеи с явными чертами параноидальной шизофрении. Картину дополняют маниакально-депрессивные периоды плюс отсутствие эмпатии.
   Андерс Юнассон десять секунд всматривался в доктора Петера Телеборьяна, а потом развел руками.
   – Не мне предлагать диагнозы доктору Телеборьяну, но вы никогда не обдумывали куда более простую возможность?
   – То есть?
   – Например, синдром Аспергера. Я, разумеется, не проводил никакого психиатрического обследования Лисбет Саландер, но если бы мне пришлось высказывать спонтанное предположение, то напрашивается мысль о какой-то форме аутизма. Это бы объяснило ее неприспособляемость к общепринятым нормам поведения.
   – Сожалею, но пациенты с синдромом Аспергера обычно не поджигают своих родителей. Поверьте, я никогда прежде не встречал столь ярко выраженного социопата.
   – Мне она кажется замкнутой, но не параноидальным социопатом.
   – Она исключительно манипулятивна, – сказал Петер Телеборьян. – Она демонстрирует то, что, как ей кажется, вам хочется увидеть.
   Андерс Юнассон слегка нахмурил брови. Совершенно неожиданно слова Петера Телеборьяна вступили в противоречие с собственной комплексной оценкой Лисбет Саландер. Какой он ее уж точно не посчитал бы, так это манипулятивной. Напротив – она была человеком, твердо державшим дистанцию от окружающих, и не демонстрировала абсолютно никаких эмоций. Он попытался подстроить нарисованную Телеборьяном картину к собственному представлению о Лисбет Саландер.
   – Вы ведь наблюдали ее в течение короткого времени, в период вынужденной пассивности, вызванной ранениями. А я видел ее вспышки ярости и безрассудную ненависть. Я много лет потратил на попытки помочь Лисбет Саландер. И поэтому я здесь. Я предлагаю сотрудничество между Сальгренской больницей и клиникой Святого Стефана.
   – О какого рода сотрудничестве вы говорите?
   – Вы будете заниматься ее физическими проблемами, и я убежден, что лучшего ухода никто ей предоставить не сможет. Но меня очень беспокоит ее психическое состояние, и мне бы хотелось подключиться на ранней стадии. Со своей стороны я готов предоставить любую помощь.
   – Понимаю.
   – Мне нужно посетить ее для того, чтобы, в первую очередь, оценить ее состояние.
   – Я понимаю. Но, к сожалению, не смогу вам помочь.
   – Простите?
   – Как я уже сказал, она находится под арестом. Если вы хотите начать ее психиатрическое лечение, вам придется обратиться к прокурору Йервас, которая принимает решения по таким вопросам, и это должно происходить при участии адвоката Анники Джаннини. Если речь идет о судебно-психиатрической экспертизе, то вам это должен поручить суд.
   – Именно всех этих бюрократических проволочек я и хотел избежать.
   – Да, но я несу за Лисбет Саландер ответственность, и если ей вскоре предстоит предстать перед судом, то нам необходимо иметь четкие документальные обоснования всех принятых нами мер. Значит, мы вынуждены следовать всем бюрократическим правилам.
   – Я понимаю. Могу даже открыть, что я уже получил запрос от стокгольмского прокурора Рихарда Экстрёма по поводу судебно-психиатрической экспертизы. Она понадобится в связи с судебным процессом.
   – Ну и прекрасно. Тогда вы получите разрешение на посещение Лисбет Саландер безо всяких нарушений инструкций с нашей стороны.
   – Но есть риск, что пока мы станем заниматься бюрократической волокитой, ее состояние будет постоянно ухудшаться. Меня волнует только ее здоровье.
   – Меня тоже, – сказал Андерс Юнассон. – И, между нами говоря, я не вижу никаких признаков того, что она психически больна. У нее серьезные ранения и очень сложная жизненная ситуация. Но я абсолютно не ощущаю, чтобы она была шизофреничкой или страдала от параноидальных навязчивых идей.

   Доктор Петер Телеборьян потратил еще довольно много времени, пытаясь заставить Андерса Юнассона изменить свое решение. Поняв наконец, что все бесполезно, он резко встал и попрощался.
   После этого Андерс Юнассон долго сидел, задумчиво глядя на кресло, которое покинул Телеборьян. Конечно, и раньше бывало, что другие врачи связывались с ним, высказывали свои взгляды или давали советы по поводу лечения. Но почти всегда это делали специалисты, перед тем уже работавшие с данными пациентами и отвечавшие за ту или иную форму проводимого лечения. Но прежде никогда не случалось, чтобы перед ним, словно летающая тарелка, возникал психиатр и чуть ли не требовал допустить его, в обход нормальных бюрократических процедур, к пациенту, которого не видел на протяжении многих лет.
   Через некоторое время Андерс Юнассон покосился на часы и отметил, что уже почти семь. Он поднял трубку и позвонил Мартине Карлгрен, психологу Сальгренской больницы, при необходимости приглашавшемуся в травматологическое отделение.
   – Привет. Рабочий день у тебя, вероятно, уже закончился. Я тебя от чего-нибудь отрываю?
   – Ничего страшного. Я дома и ничем особенным не занята.
   – Я тут сижу в раздумьях. Ты ведь разговаривала с нашей пациенткой Лисбет Саландер. Не могла бы ты рассказать мне о своих впечатлениях?
   – Ну, я посещала ее трижды и предлагала ей поговорить. Она вежливо, но решительно отказалась.
   – Какое она произвела на тебя впечатление?
   – Что ты имеешь в виду?
   – Мартина, я знаю, что ты не психиатр, но ты разумный и понятливый человек. Какое у тебя создалось о ней впечатление?
   Мартина Карлгрен немного поколебалась.
   – Не знаю, как лучше ответить на твой вопрос. Я дважды встречалась с ней, когда она относительно недавно поступила и чувствовала себя настолько плохо, что мне толком не удалось установить с ней контакт. Потом я посетила ее примерно неделю назад по просьбе Хелены Эндрин.
   – Почему Хелена просила тебя к ней зайти?
   – Лисбет Саландер физически идет на поправку, но в основном лежит и смотрит в потолок. Доктор Эндрин хотела, чтобы я за ней понаблюдала.
   – И что из этого получилось?
   – Я представилась, мы пару минут поговорили. Я спросила, как она себя чувствует и нет ли у нее потребности в собеседнике. Она ответила, что нет. Я спросила, не могу ли я ей чем-нибудь помочь. Она попросила меня потихоньку принести ей пачку сигарет.
   – Она проявляла раздражение или враждебность?
   Мартина Карлгрен немного подумала.
   – Нет, этого утверждать я бы не стала. Она была спокойна, но держала большую дистанцию. Я восприняла ее мольбу о сигаретах скорее как шутку, чем как серьезную просьбу. Я спросила, не хочется ли ей что-нибудь почитать и не принести ли ей книг. Она поначалу отказалась, но потом спросила, нет ли у меня каких-нибудь научных журналов, где бы говорилось о генетике и исследованиях мозга.
   – О чем?
   – О генетике.
   – О генетике?
   – Да. Я ответила, что в нашей библиотеке имеются кое-какие научно-популярные книги по этой тематике. Это ее заинтересовало. Она сказала, что уже читала книги по данной теме, и назвала несколько базовых работ, о которых я никогда не слышала. То есть ее больше интересовали исследовательские статьи.
   – Вот как? – с изумлением произнес Андерс Юнассон.
   – Я сказала, что в библиотеке для пациентов таких специальных изданий, вероятно, нет – у нас ведь там больше «Филипа Марлоу»[23], чем научной литературы, – но обещала посмотреть, что мне удастся найти.
   – И ты что-нибудь нашла?
   – Я сходила в библиотеку и взяла несколько номеров журналов «Нью Ингленд джорнал оф медсин» и «Нейчур». Она осталась довольна и поблагодарила меня за приложенные усилия.
   – Но это же сложные журналы, в них в основном сугубо научные статьи.
   – Она читает их с большим интересом.
   Андерс Юнассон ненадолго утратил дар речи.
   – Как ты оцениваешь ее психическое состояние?
   – Замкнутая. Она не стала обсуждать со мной ничего личного.
   – Кажется ли она тебе психически больной, маниакально-депрессивной или страдающей паранойей?
   – Отнюдь нет. Иначе бы я подняла тревогу. Она, безусловно, своеобразна, имеет большие проблемы и пребывает в состоянии стресса. Но она спокойна, разумна и, похоже, справляется со своей ситуацией.
   – О'кей.
   – Но почему ты спрашиваешь? Что-нибудь случилось?
   – Нет, ничего не случилось. Я просто не могу в ней разобраться.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация