А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "День свалившихся с луны" (страница 1)

   Наталья Труш
   День свалившихся с луны

   Самого главного глазами не увидишь.
Антуан де Сент-Экзюпери
   Даша Светлова торопливо просмотрела электронную почту. Снова письмо от Поля Лежье! С ним, французом русского происхождения, Даша познакомилась в Интернете. Она собиралась в Париж и планировала наконец-то посетить Сен-Женевьев-де-Буа. В Париже Даша уже бывала, а вот до кладбища, где упокоились сотни русских, нашедших после революции приют во Франции, добраться никак не могла. Все руки не доходили. Вернее, ноги.
   Вот и искала она в Интернете людей с похожими интересами. А нашла Поля Лежье. Он прилично говорил и писал по-русски. Еще бы! У него, как выяснилось, русская бабушка. Но самое главное – он жил в Сен-Женевьев-де-Буа!
   «В том самом?!» – с удивлением спросила Даша. «Именно! И я Вам непременно его покажу, если Вы приедете в Париж!» – написал ей Поль.
   Так в программе Дашиной поездки кроме выставок, музеев, презентаций, встреч и конечно же магазинов появился знаменитый парижский пригород и знакомство с симпатичным французом Полем Лежье, которого воспитывала русская бабушка.
   Надо сказать, бабушкино русское воспитание в этом французском мужчине очень чувствовалось. Он сумел покорить Дашу своей галантностью и обходительностью в общении. К тому же Поль Лежье был очень симпатичным. И Дарья даже подумала, что при взаимной симпатии она, наверное, могла бы сорваться с насиженного места и уехать в Париж навсегда. Там у нее друзья, а теперь вот еще и воздыхатель Поль – мужчина с ослепительной улыбкой и прозрачной голубизны глазами.
   И письма он ей пишет приятные. Не какие-то отписки «Привет! Как дела?», а обстоятельные и длинные, в которых рассказывает про работу в фирме по производству спортивного инвентаря, какие-то тонкости в различных спортивных снарядах и про то, что их мешки для кикбоксинга – лучшие в мире.
   Он не оставлял без внимания и Дашины письма, подробно отвечал на вопросы и расспрашивал ее о новых выставках. А еще о том, что сегодня модно коллекционировать. И особенно лирично – о дождливой осени в Петербурге, которая совсем не похожа на парижскую осень, сухую и теплую.
   «...Еще моя бабушка рассказывала, что это самое неприветливое время в ее русской жизни. Монотонные дожди, выстукивавшие свою музыку по жести крыш, приводили в трепет и особое творческое состояние поэтов и художников. Они часами могли стоять под зонтами на набережных, глядя, как длинные водяные стрелы легко входят в воду, растворяясь в ней и утекая по рукаву Фонтанки или Мойки. А им, детям, в дождь запрещалось гулять. Потому что было холодно и зябко, и в лужах мгновенно промокали боты, и за всем этим следовали кашель и насморк и визит доктора, который ставил страшные банки на спину.
   А Вы любите осень?..»
* * *
   Даша не любила осень. Безрадостный пейзаж за окном навевал тоску и уныние. Природа то ли засыпала, то ли умирала. Время останавливалось.
   Все лето жирный мерзкий паук с желтым крестом на спине плел за Дашиным окном паутину. Едва заметные нити протянулись из угла карниза к форточной петле. Скрепленные между собой поперечными стяжками, липкие волокна были почти незаметны. И только после дождя четко прорисовывался за стеклом аккуратный и правильный чертеж. Он напоминал тонкую вышивку серыми нитками, с густо нанизанными на них прозрачными бусинами. На стеклярусное чудо можно было любоваться до тех пор, пока капли воды не высыхали на солнце.
   Все лето в паутину попадали заблудшие мухи. Приклеиваясь крыльями к липким невидимым ниткам, мухи отчаянно били лапками, но освободиться не могли. Зато колебания паутины улавливал ее хозяин. Он резво выскакивал из своего укрытия под карнизом, словно на коньках скользил к пленнице и убивал ее.
   Под осень паутина во многих местах оказалась порвана ветром, и паук постоянно штопал ее. Она уже не была так красива после дождя. В переплетениях запутались желтые листочки и сухие трупики мух, и даже бабочка с обтрепанными крыльями.
   С наступлением холодов паук забился в щель форточки, где и вознамерился найти себе покой, но был выцарапан из укрытия когтистой лапой огромного рыжего кота. Кот все лето наблюдал за беспокойной жизнью паука, скреб стекло, но не мог добыть насекомое. И только осенью ему повезло.
   Паук упал на подоконник и устало побрел, натыкаясь то на поддон цветочного горшка, то на угол оконной рамы. Кот выжидающе наблюдал за ним, иногда поправляя лапой серую живую горошину на тонких ножках-крючках. Он ухмылялся в усы, гоняя паука, а потом скатил его на пол. Паук уже не шевелился. Его скрюченные лапки плотно прижались к сухому тельцу. Может быть, он просто хотел обмануть кота, притворяясь мертвым, но кот не оставлял игрушку. Он подкидывал шарик, зашвыривал его под диван, а потом закатал паука в ворс ковра, откуда долго и упорно выкусывал насекомое. Пауку уже было все равно. Его уже не было. Кот вяло пожевал безвкусный комок и потерял к нему интерес. А паутину за окном унесло с первыми порывами сильного ветра...
* * *
   Даша закуталась в теплый халат и вышла на лоджию. Внизу гудела мусоросборочная машина. Рабочий в синем комбинезоне прицеплял к грязному борту сразу два контейнера, они опрокидывались с жутким грохотом и вываливали в крутящееся страшное нутро машины очередную порцию бутылок, коробок, смятых пакетов и прочей дряни.
   Несмотря на то что стеклопакет лоджии не пропускал запахи, да они и не долетали до двенадцатого этажа, Дарья недовольно сморщила симпатичный носик. Воздушное существо, каким была девушка Даша Светлова, было сродни бабочке, а от бабочки какая грязь?!
   Дашино существование на белом свете было почти стерильным. Она редко обедала дома, практически не готовила и мусор выносила раз в неделю – крошечный пакетик, в котором умещались баночки от полезных биойогуртов и шоколадные обертки.
   Впрочем, последние попадали в мусорное ведро крайне редко, да и то по рассеянности, свойственной творческим натурам: по детской привычке Даша аккуратно собирала фантики от конфет и обертки от шоколадок и складывала их в большую коробку. Привычка эта сохранилась с детства. Фантики были любимой Дарьиной игрой. У нее их было не так много, но зато какие!
   Летом, когда Дашка была маленькой, ее отправляли погостить к бабушке, которая жила в крошечном поселке Мурино. Ничего ровным счетом там не было, кроме сельсовета да маленькой железнодорожной станции. Поезда здесь останавливались только местные, а скорые проносились, как им и положено, очень быстро, без остановок.
   Летом в вагонах были открыты окна, и Дарья махала проезжающим рукой. А потом шла вдоль железки, выискивая на шпалах и в траве у рельсов яркие конфетные обертки. Главное, чтобы бабушка не прознала, что ее опять на дорогу носило, а то накажет – специально для этого случая у бабки на стене кухни висел старый ремень с пряжкой, которым она обещала драть Дашку как Сидорову козу.
   Дома девочка тщательно разглаживала мятые бумажки, рассматривала картинки, отмывала их от грязи, сушила и, наконец, складывала в большую коробку из-под зефира. Коробку выбросили из проходящего поезда, она долго катилась, гонимая ветром, и застряла в высокой траве, где ее и нашла Даша. В коробке было пусто, только бело-розовые крошки какой-то далекой вкусной жизни и запах...
   Ах, какой это был дивный запах! Позже Дарья, очень чувствительная к ароматам, научится легко распознавать любимый белый «Кензо» и запросто узнавать его среди всех остальных. И тонкий полет арабики и круассанов с шоколадной начинкой в кафе на Елисейских Полях ей тоже будет знаком. Но этот нежный запах навсегда останется в памяти запахом ее, Дашкиного, не очень радостного детства...
* * *
   По возвращении домой она хватала свою драгоценную коробку и бежала к лучшей подружке, живущей через две улицы в частном доме. Людку на лето никуда не отправляли, поэтому фантики у нее были только от конфет, которые продавались в местных магазинах.
   Людка с завистью смотрела на Дашины новые приобретения и тяжко вздыхала: у нее таких никогда не будет!
   Откуда ей было знать тогда, что пройдет не так много времени, и она сможет покупать самые дорогие на свете конфеты в самых красивых фантиках! Людка быстро выскочила замуж за незаметного и не очень успешного мальчика из их класса, а он вдруг, как по волшебству, но не без помощи влиятельного дяди в Москве, сделал стремительную карьеру и вскоре отбыл с семьей во Францию с дипломатическим паспортом в кармане.
   Подружки не потерялись в этой жизни и переписывались. Сначала Дашка получала письма в красивых конвертах со слюдяным окошечком, потом электронные письма.
   Несколько лет назад они встретились в Москве. Расплакались от радости. До глубокой ночи сидели в номере гостиницы и говорили, говорили... Дашка, смеясь, рассказала подруге, что до сих пор по старой привычке собирает фантики от конфет.
   – Счастливая, – грустно сказала Люда. – А у меня куда-то ушло. Просто сразу так много всего появилось, что не до бумажек стало. А помнишь, как я украла у тебя «Мишку на Севере», ты стала отнимать, и мы чуть не подрались?! Но самое страшное, фантик с белым мишкой порвали и потом обе над ним плакали. И даже склеили его, только он уже не был таким красивым.
   – Помню...
   Уезжая из Москвы, Дашка преподнесла подруге подарок: большой пакет с конфетами.
   – Неужели «Мишка»?! – спросила со смехом Людмила.
   – Он самый! – Дашка поцеловала подругу на прощание. – Отвези вашему Ванечке, он таких, наверное, не пробовал.
* * *
   Мусоровоз загреб последние отходы жизнедеятельности людей, проживавших в ее, Дашкином доме, и уехал. Дарья услышала, как характерно пискнул ноутбук, и подошла к столу: на мониторе компьютера вспыхивала оранжевым цветом короткая строчка – к ней в аську ломился кто-то неизвестный. Дарья присела на стул-вертушку и щелкнула мышкой.
   Его звали Франк. Голландец из Хелмонда предлагал Дарье пообщаться. Он писал на плохом русском, но вполне сносно. Он дотошно выяснял, когда Даша хочет поехать в Париж, в каком отеле планирует остановиться, какие достопримечательности хочет посмотреть.
   Попутно он сообщил, что не женат, но регулярно посещает свою подружку Сигрен в Бельгии, что работает два дня в неделю – возит детей из местной школы в бассейн и обратно, а остальное время посвящает себе: учит языки, путешествует, танцует аргентинское танго, воспитывает кота Томми и летает на параглайде; на фото эта штука выглядела вполне симпатично – разноцветное шелковое «крыло», парящее в небе.
   Сам Франк Даше не приглянулся: худенький, субтильный. Впрочем, он ведь предлагал подружиться, чтобы изучать русский язык и путешествовать вместе, поэтому внешность большой роли не играла. К тому же он тут же сообщил, что в Париж прихватит свою Сигрен, так что, считай, все точки где надо расставлены с первой минуты. Правда, кто их знает, этих голландцев, с их свободной любовью, с кварталом красных фонарей и прочими излишествами! Даша была хоть и современной девушкой, но придерживалась традиционных взглядов на взаимоотношения полов.
   Впрочем, может быть, она поспешила с выводами и голландец действительно предлагал «пообщаться по-дружески», и более ничего. Поживем – увидим.
* * *
   Вечером Даше позвонил Зиновьев:
   – Как ты, девочка? Как настроение?
   Его голос прозвучал на фоне уличных шумов, и Даша поняла, что ее благодетель отправился на прогулку со своим любимым бассетом Мамочкой. Он всегда гулял с ним сам и как-то признался Даше, что действительно любит только ее и Мамочку.
   Таким странным, совсем не собачьим именем бассета назвала дражайшая супруга Зиновьева, Кира Сергеевна: она ненавидела свою давно ушедшую в мир иной свекровь и всех собак на свете и потому отыгралась на ситуации, когда муж принес в дом беспомощного складчатошкурого щена с длинными ушами.
   – Ты сошел с ума! Собаку! В дом! У нас паркет из африканской сосны! Убирайтесь вон оба! – орала в запале жена Василия Михайловича, размахивая у него перед носом кухонным полотенцем.
   – Ты, похоже, забыла, что дом этот не совсем твой. А еще правильней – это мой дом, – жестко оборвал ее Зиновьев, больно перехватив руку с тряпкой.
   Щен, как и положено малышу, без устали наливал лужи на дорогущий паркет, Кира Сергеевна тыкала его мордой в мокрое и, вспоминая, как муж заботливо менял пеленки под умирающей свекровью, зло нарекла пса Мамочкой. Она не выносила его и называла «безногой собакой».
   На самом деле бассет был мужиком, и очень скоро свое мужское естество он с удовольствием демонстрировал не только пробегающим мимо сукам, но и хозяйке дома, как будто всем своим видом говоря: «Вот смотрите: кобель я, а не Мамочка!»
   Странно, но муж вдруг полюбил это имя и совсем забыл, что бассета зовут гордо и красиво – Луи-Гранд-Леколь-Бобби-Шарм... и дальше что-то еще «бла-бла-бла». На фига такое имя, если ни для выставок, ни для элитных случек псину не готовили?! Он был Мамочкой, для Васи Зиновьева нежнейшим существом на свете. Целуя пса в лобастую голову, хозяин закрывал глаза и вспоминал, как счастлив был в своем детстве, когда не стеснялся слез и прижимался нежно к женщине, пахнущей корицей и еще какими-то неведомыми ему пряностями.
   Зиновьев заметил за собой, что с годами стал сентиментальным, что очень часто ему приходится задирать голову в небо, дабы не дать пролиться каким-то предательским слезам.
   Он не печалился по этому поводу. Наоборот, ему приятно было сознавать, что у него есть душа. Она тепло ворочалась где-то между сердцем и желудком, устраиваясь поудобнее после произведенного ею переполоха. Он ощущал ее присутствие под слоем накопленного за последние годы жирка.
   Постепенно Кира Сергеевна Зиновьева осознала, что, дав имя Мамочка ушастой псине, она потрафила ненавистному супругу. Она специально выучила настоящее имя пса и орала на бассета в минуты раздражения, посылая на все титулы его коронованных родителей.
   Увы, бассет не очень на это реагировал, как будто и не желал понимать ту, которая с раннего детства возила его мордой по мокрому паркету. Кусаться Мамочка не мог, просто не умел. Зато он классно научился вытирать испачканную кашей морду о вещи хозяйки дома. Очень ловко это у него получалось проделывать с замшевыми сапогами горластой тетки.
   Ну а если она начинала заниматься рукоприкладством, то Мамочка поступал просто и сердито: он задирал лапу не только на ее сапоги, но и на ее ноги, обутые в изящные тапочки с пушистыми помпонами, причем старался проделать это в присутствии хозяина.
   Во-первых, тот заливался смехом и выговаривал супруге, что она сама виновата – пнула Мамочку утром в прихожей.
   Во-вторых, хозяин не давал Мамочку в обиду. Более того, он тут же находил время для внеплановой прогулки, нацеплял на пса поводок, и они уходили из дома. При этом Зиновьев не забывал кинуть на прощание женщине «Не кипи!», а когда захлопывалась за ними дверь, тихонечко добавлял: «...дура!»
   Она уже не заламывала руки и не просила его «унять безмозглого пса!». В этой войне Кира Сергеевна проиграла. Муж не только не поддерживал ее. Он сумел против нее объединиться с ненавистной ей животиной.
* * *
   – Ты гуляешь с Мамочкой? – спросила Даша.
   – Да. Хочешь, приезжай к нам, – ласково сказал Зиновьев.
   Он знал, что Дашка любит Мамочку, и вислоухий платит ей тем же. Во всяком случае, на Дашу Мамочка ни разу не задрал лапу. И морду свою слюнявую о подол ее модных платьев пес не вытирает. А когда она кладет ему на голову свою узкую ладошку, он блаженно закрывает глаза. И даже такую сомнительную вещь, как «самолет» – это когда длинные бассетовы уши растягивают в разные стороны, и морда становится похожей на авиалайнер с широко раскинутыми крыльями, – Дашке он позволяет с собой проделывать.
   – Вас обидели? – ласково спросила Дарья.
   – Как всегда, – грустно ответил Зиновьев. – Приезжай, а? Даш, мы тут долго будем гулять, а потом посидим где-нибудь. – Ему очень хотелось сейчас увидеть эту славную девушку, которая, как когда-то мама и как вот сейчас Мамочка, умеет понимать его.
   – Хорошо, я приеду, – решила мгновенно Даша.
   К Василию Михайловичу Зиновьеву у нее были чувства – целая гамма чувств. За те годы, что они были знакомы, они прошли все стадии отношений между мужчиной и женщиной, а разница в возрасте еще добавила красок в эти чувства. Главное, что они все эти годы оставались исключительно добрыми и светлыми.
   – Ну, мы ждем тебя, – повеселел Зиновьев. И сказал Мамочке: – Дашка едет!
   Мамочка радостно залаял: имя Дашкино он хорошо понимал.
   Даша быстро переоделась: вынырнула из теплого домашнего халата и влезла в родные всесезонные джинсы и теплый пушистый свитер. Потом посмотрела на термометр за окном и достала из шкафа в прихожей элегантную куртку – сверху кожа, внутри – норка. Кто бы мог подумать, что норку будут вот так носить – шиворот-навыворот! Были времена, когда женщины на норковую шапку целый год копили деньги, потом доставали через знакомых грубо сработанный, жесткий и смешной, как кастрюля, головной убор, носили по праздникам и гордились этим произведением искусства неизвестного мастера-скорняка.
   Потом она красиво подвела губы, прошлась мягкой кисточкой по щекам и подбородку, привычным движением руки собрала волосы в хвост и небрежно заколола их на затылке. Машинально надела на пальчики тонкие золотые колечки: у каждого было свое привычное место, и без них Даша чувствовала себя совсем неуютно, как голая.
   «Ну, вот вроде все», – подумала про себя, проверяя, на месте ли ключи от машины, документы, кошелек, перчатки, расческа.
* * *
   Черный «сузуки-гранд-витара» во дворе ласково «мяукнул», приветствуя Дарью, отключившую сигнализацию, и уже через минуту, шустро лавируя между беспорядочно припаркованными автомобилями, рвался на свободу.
   Зиновьева Даша увидела издалека. Они с Мамочкой просто стояли на газоне, где собак выгуливать строго запрещалось, и смотрели на дорогу, в ту сторону, откуда и могла появиться Дарья Светлова.
   Даша остановилась у обочины, подмигнула фарами Зиновьеву. Он дернул за поводок, что-то сказал собаке. Мамочка развернулся мордой навстречу Даше, которая уже выбиралась из машины, задрал голову и радостно залаял.
   – Ну, что ты так радуешься, дурашка? – Даша легко перебежала дорогу и ткнулась своим носом в щеку Зиновьева. – Мы вот сейчас с твоим хозяином куда-нибудь пойдем кофе пить, а тебя в машине оставим! Переживешь?
   – Переживет! Здравствуй, милая! – Глаза у Василия Михайловича заблестели от радости.
   Ему наплевать было на то, что в щелочку между плотно задернутыми шторами на них сейчас смотрит его жена. Она давно все знает и даже злорадствовать на эту тему не пытается. Если проделки Киры Сергеевны в отношении Мамочки вызывают у Зиновьева смех, то из-за Даши он вполне может устроить нелюбимой супруге небо с овчинку, и она это хорошо знает.
   – Если не замерзла, давай чуть-чуть погуляем. – Зиновьев взял Дашу за руку, увлекая ее за собой. В сквере он отстегнул поводок, и Мамочка потрусил по дорожке, задерживаясь у каждой скамейки, у каждого кустика. Он аккуратно задирал лапу через каждые три метра.
   – Смотри, Михалыч, ему писать уже нечем, а он все метит и метит! – смеялась Даша.
   – А знаешь, почему собаки поднимают лапу? – Зиновьев остановил Дашу, взял ее руки в свои и, глядя ей в глаза, сказал серьезно: – Однажды пес пристроился совершить свою малую надобность у забора, – тут Зиновьев сделал паузу, и Даша в нетерпении потрясла его за руки, но он специально тянул. – Ну, вот... а забор на него упал!
   Даша расхохоталась.
   – С тех пор собаки поднимают лапу – забор придерживают! – Зиновьев тоже засмеялся. – Дашка, ты такая красивая и так хорошо смеешься.
   Даша внимательно посмотрела на него.
   – Я очень старый? – грустно спросил Зиновьев.
   – Ты мудрый. – Даша поправила на его шее мягкий шарф и подтянула повыше «молнию» на куртке. – И добрый.
   – Ты не ответила...
   – Я не хочу отвечать на этот вопрос. – Даша поморщилась. – Зачем много раз говорить о том, что очевидно: человеку столько, сколько он сам себе начисляет. А если не начисляет, то вот тут и приходит старость. Ты всегда говорил, что рядом со мной молодеешь. Что изменилось?
   – Ты благородна, моя девочка. – Зиновьев погладил ее по щеке и заправил за розовое ухо выбившуюся из хвоста светлую прядку волос.
   – Я просто люблю тебя. – Дарья положила руки ему на плечи.
   – Любишь, как... как кого? – Зиновьев внутри сжался, боясь услышать от нее что-то, что ранит его.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация