А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Начало пути" (страница 9)

   Теперь он стоял перед входом в замок и записывал количество товара, сданного каждой семьёй. Я подошел и незаметно для всех пошевелил кошелёк на его поясе – тот приятно брякнул металлом. Рон, отвлёкшись от очередного крестьянина, поклонившегося мне в пояс, незаметно мне подмигнул.
   В предвкушении вечера я решил поработать в кузне, тем более что в очереди к Дарину стояло целых три клиента. Для начала я зашёл к себе и переоделся в простую одежду, чтобы своим дворянским видом не распугать его заказчиков, а затем, испачкав сажей лицо и руки, подошёл к нему.
   – Мастер, а что вы тут делаете? – тягуче спросил я, с выражением лица деревенского дурачка.
   Дарин нахмурился, но, поняв мою задумку, прикрикнул:
   – Иди сюда, будешь работать со мной, дурак.
   Состроив испуганную физиономию, я принялся за работу.

   Солнце зашло за горизонт, и стало прохладно, осень вступала в свои права. «Мне стоит поторопиться с осуществлением своих замыслов», – подумал я, с трудом разгибая натруженную за день спину.
   Нужно приготовить к зиме свою комнату и комнаты слуг, а также запастись большим количеством дров. Стены комнат я собирался промазать раствором, подсказанным Дарином, – смешанной с соломой глиной. Замазывать следовало всё полностью, от пола до потолка, чтобы меньше тепла выходило из комнаты. Именно поэтому я выбрал себе комнату без окон, в ней хоть и нужно было постоянно жечь свечи, но зато ниоткуда не дуло. А когда я растапливал камин, то в комнате вообще становилось тепло, как в раю.
   Высказанное мной желание отштукатурить все жилые комнаты сначала не нашло живого отклика среди моих слуг, но после того, как от Рона досталось Герде, которая плохо промазала глиной мою комнату и кухню, трудовой порыв у всех поднялся на должную высоту. Стоило мне явиться принимать очередную комнату, как энтузиазм становился ещё кипучее, и больше наказанных не было.
   Дровник был уже давно готов, он широким навесом тянулся от одной замковой стены до другой, оставалось дождаться окончания работ по сбору урожая и послать крестьян в лес на заготовку дров.
   Закончив работу, мы с мастером вместе убрались, подмели кузню и, помывшись в ледяной воде, направились посмотреть, как обстояли дела у Рона. Тот принимал последнюю подводу и покрикивал на Шаста с Жаном, которые помогали крестьянам разгружать продукты в нашу кладовую.
   Проводив подводу, мы закрыли вход в замок опускающейся решёткой – единственным работающим приспособлением со времён былого величия замка.
   – Иди поешь, Рон, – сказал я нубийцу, забирая у него книгу прихода оброка и тяжёлый кошелёк с пояса.
   Негр с сожалением проводил его взглядом.
   – Заплачу, не переживай, – подбодрил я его.
   У меня даже мысли не мелькнуло, что этот (как я успел узнать его за такой короткий срок) гордый и сильный воин мог присвоить себе чужое.
   Забравшись к себе, я, потирая руки, расположился за столом и для начала выложил все деньги из кошеля на стол – нужно было определить, чего мне перепало.
   Разложив все монеты столбиком по их достоинству, я подвел итог: не густо, в переводе на золото получилось чуть больше семнадцати кесариев.
   – Ну что же, могло быть хуже, – философски заметил я, – ведь есть ещё продукты, которые привезли крестьяне. Сейчас распишу, что нужно будет оставить, чтобы прожить месяц, а что можно отправить в трактир. Раз денег лишних у меня нет, будем помогать продуктами. В общем, посмотрю по остаткам, если образуется какой избыток, буду продавать, деньги мне сейчас нужнее, – определился я.
   Кстати, завтра вместе с продуктами нужно будет съездить проверить, как идёт ремонт трактира. После сбора урожая я планировал отправить туда несколько мастеровых крестьян, чтобы пристроить к трактиру гостиницу, или, как это тут называлось, постоялый двор. Проезжающим по дороге путешественникам сейчас приходилось съезжать с дороги к постоялому двору, находящемуся на землях хорошо известного мне барона Шаклю, сына виконта Шиара. Мой постоялый двор отберёт большинство клиентов, и хотя бы так я щёлкну ему по носу, забрав часть денег.
   Почему я не хотел отвлекать крестьян сейчас на его строительство? Потому что я видел, как все мужики от рассвета до заката обрабатывали в поте лица мои наделы – данная мною возможность запастись зерном на всю зиму и иметь излишки для продажи оказалась для трудяг самым лучшим стимулом.
   «Больше и лучше соберут, больше и мне достанется», – подумал я тогда и оставил идеи по постройке постоялого двора на время после сбора урожая.
   Вздохнув, я перестал вспоминать и стал записывать доход в статью денежного гроссбуха «оброк деревни» – 17,5 кесария. Теперь осталось разобрать второй гроссбух, который заполнял Рон, – продуктовый.
   Открыв его, я порадовался, что заранее пролиновал страницы и сделал строки с именами семей, а колонки – с вносимыми продуктами. Рону пришлось долго объяснять, что всё, что от него требуется, – это отмечать количество поступлений, разнося их по нужным колонкам. К счастью, с таким простым заданием Рон справился, и теперь я только подсчитал общее количество полученных продуктов.
   Провозившись ещё час, я потянулся.
   – Завтра позову Марту и спрошу, сколько чего из продуктов мы обычно тратим в месяц. Все излишки отправлю, как и планировал, в трактир, иначе мыши в моём ненадёжном подвале всё сгрызут.
   Закончив с приходом, я с тяжёлым сердцем открыл первый гроссбух в статье расходов и записал на странице, обозначенной «Жалованье»:
...
   1) Марта – 15 сестерциев;
   2) Герда – 15 сестерциев;
   3) Дарин – 3 кесария.
   Зелёное пупырчатое земноводное придавило меня к земле, и я тяжело вздохнул, прежде чем написать следующую строку:
...
   4) Рон – 15 кесариев;
   5) Шаст – 10 сестерциев;
   6) Жан – 10 сестерциев;
   7) семья старосты – 45 сестерциев;
   8) староста – 15 сестерциев.
   Итого: 23,5 кесария».
   Я почесал в затылке.
   – Послезавтра ещё торговец принесёт шесть кесариев, так что проживём как-нибудь. Жалованье, главное, выплачу, и то ладно. Важнее, что дело налажено, и осталось ждать результатов. Тем более что от пятидесяти кесариев, доставшихся мне по наследству, у меня оставалось ещё шесть.

   Утром я проснулся в отвратительном настроении, всю ночь мне снились родители. Мама всё время плакала, сидя на кровати в моей комнате, а папа сидел рядом и утешал её:
   – Не плачь, Тань, раз тело не нашли, не стоит отчаиваться раньше времени.
   Сон повторялся несколько раз, и поэтому я не выспался, встал с гудящей головой и в плохом настроении. Утром тоска по родителям и дому нахлынула на меня ещё сильнее, и я долго не мог встать, валяясь в кровати.
   Хорошо хоть кровать я застелил матрасами, набитыми соломой, которую мне меняли раз в неделю, а простыни и прочие принадлежности мне стирали каждый день. Имея десять комплектов, я теперь мог не бояться клопов. Слуги удивлялись, конечно, такой моей, как они считали, странности, но кто мне мог что сказать?
   Ужасное утро обернулось таким же днём. Сегодня я решил устроить выдачу зарплаты трудящимся. Я вызывал в комнату слуг по одному и выдавал им жалованье. Самым потрясённым выглядел Рон, он, похоже, не ожидал, что я заплачу все по уговору.
   – Слушай, Макс, – замялся он на пороге, – я знаю, у тебя сейчас с деньгами не очень, может, временно уменьшим мне плату, а потом, как дела пойдут в гору, вернем обещанный полукесарий?
   Я удивился, впервые видел человека, который отказывался от денег, но всё же, скрепя сердце, отказался от предложения:
   – Нет, Рон, уговор дороже денег. Не спорю, деньги мне нужны, но никто не сможет сказать, что я не держу слова.
   Нубиец ещё более удивлённо посмотрел на меня и вышел из комнаты.
   – Неправильный барон, – донеслись до меня его слова.
   Раздав служащим замка жалованье, я, как и планировал, отправился к трактирщику посмотреть, как обстоят дела с ремонтом, и договориться о поставках продуктов в трактир.
   На время ремонта я решил трактир закрыть. Подойдя ближе, я с удовлетворением увидел, как по фасаду заведения ползают рабочие, меняя сгнившие доски и перекрашивая здание в серебристый цвет. Подойдя ближе, я спросил Рона:
   – Нравится тебе раскраска?
   – Теперь трактир будет виден издалека, – ухмыльнулся тот.
   – Это нам и нужно.
   Когда мы вошли внутрь, ко мне сразу бросились две фигуры, принявшиеся кланяться и желать мне всяких благ. Присмотревшись, я узнал Шумира и старосту. Поздоровавшись с ними, я предложил выйти наружу, поскольку внутри помещения было шумно из-за рабочих, которые что-то пилили, красили и таскали.
   Для начала я отвёл старосту в сторону и незаметно передал мешочек с монетами.
   – За сад и твою работу здесь, как условились.
   Накил вздрогнул и открыл мешочек, тускло блеснуло серебро в лучах солнца – староста испуганно затянул завязки и спрятал кошель за пазуху, ведь для него это были огромные деньги.
   – Ну как наш трактирщик? – перебил я его слова благодарности.
   Староста хитро улыбнулся:
   – Сначала пытался меня обмануть, но с рабочими я сам договаривался и плачу им по уговору. Тем более я рассказал ему, что вы сделали с солдатами в деревне, теперь трактирщик – ваш самый большой почитатель.
   Я улыбнулся:
   – Молодец. Отчёт о потраченном ведёшь?
   Староста усиленно закивал.
   – В конце работ отчитаешься, – напомнил я.
   – Да, хозяин.
   Я посмотрел на старосту, на лице нет ни капли испуга, может, и не ворует.
   Подозвав трактирщика, я спросил:
   – Когда думаешь закончить?
   – Самое большее – через две недели, хозяин, – льстиво улыбнулся Шумир, испуганно глядя на меня, видимо, рассказ старосты его действительно пронял.
   – Значит, так, вот тебе список продуктов, подумай, сколько чего тебе требуется, скажешь Накилу, их привезут. – Я отдал ему набросанный список того, что я мог выделить ему с оброка. – Так что на стороне не покупай.
   Трактирщик взял лист и пробежался по нему глазами.
   – Хорошо, господин.
   – Погреб сделай хороший, пока ремонт идёт, за каждый мешок ответишь. – Я кивнул старосте. – Проконтролируй, Накил.
   Староста поклонился мне в подтверждение, что всё понял.
   – Да, и последнее, как урожай будет собран, жди мужиков моих, будем постоялый двор пристраивать к трактиру, так что не медли, начинай искать каменщиков для фундамента, – вспомнил я свои планы.
   Глаза трактирщика расширились:
   – Давно мечтал об этом, господин, ведь основной доход конкурентам отдавал из-за его отсутствия. Постоялый двор – это действительно прибыль. – Его глаза заблестели.
   – Ну вроде у меня всё, будут проблемы – связывайся со мной через Накила, – закончил я и пошёл домой.
   Староста и трактирщик долго кланялись вслед, как сообщил мне вездесущий глазастый Рон.
   – Надо повозку какую купить, что ли, – пожаловался я нубийцу, – да коней нормальных, а то хожу пешком, как последний крестьянин.
   Рон мечтательно вздохнул:
   – Да уж, не помешало бы.
   – Ну ничего, заработают трактир и постоялый двор – будет неплохой доход, – успокоился я. «Нужно сегодня опять порыться в бумагах барона, может, ещё с чего удастся денег срубить», – вздохнул я про себя.
   Вечером я решил устроить небольшой пир, ведь теперь Марта будет готовить нормальную еду, а не одно мясо каждый день. Дав ей указания, какие блюда готовить для меня, я пошёл сполоснуться в ручье кузни.
   – Макс, можно тебя? – раздался голос Дарина, когда я уже отходил от кузни.
   – Да, мастер? – повернулся к гному.
   Тот, довольно улыбаясь, держал в руках арбалет.
   Радостно вскрикнув, я подбежал и, выхватив его из рук кузнеца, стал осматривать со всех сторон – мастер не только сделал всё по моим рисункам, но и внёс небольшие свои дополнения.
   – Хочу попробовать, – заявил я Дарину.
   Тот улыбнулся и, хитро блеснув глазами, сказал:
   – Я так и подумал. Вот тебе десяток болтов. – С этими словами он снял с ремня на поясе мешочек и протянул мне. – Только заряжать будешь сам!
   – Жан! – крикнул я пробегающему мимо с мешком парню, тот сразу подбежал и боязливо посмотрел на меня.
   После показательных порок все слуги стали исполнительными и быстрыми, теперь мне не было нужды долго звать кого-то из них, первый, кто слышал мой голос, бросался узнать, что нужно господину. Хоть мне и не нравилось устраивать порки, но, похоже, это было единственным средством, способным влиять на поведение этих людей.
   «Вот почему не все такие адекватные, как Дарин и Рон?» – думал я, глядя на испуганного парня старше меня на десяток лет.
   – Да, господин, слушаю.
   – Возьми ремень у мастера Дарина и надень на себя, – приказал я.
   Чего это я буду мучиться, заряжать арбалет, когда рядом есть более сильный?
   Показав Жану, как следует натягивать тетиву, я достал один из болтов: наконечник был боевой. Взяв заряженный арбалет у вспотевшего парня, я вложил болт в канавку и прижал фиксатором, теперь, как арбалет ни поворачивай – болт не выпадет. Осталось выбрать мишень.
   – Жан, поставь вон тот чурбан рядом со стеной, – определился я с местом и, дождавшись, когда полено будет установлено, а парень уйдёт с линии выстрела, прицелился и нажал на спуск: тихо тренькнула тетива, и из стены рядом с поленом выбило искру.
   – Чуть-чуть не попал, – расстроился я. – Жан, принеси болт.
   От удара об стену наконечник болта сильно расплющился, я показал его Дарину.
   – Пробные болты для нового арбалета, – пояснил тот, – ты первый выстрел из него сделал, завтра поправлю.
   Заставив Жана заряжать мне арбалет, я сделал ещё пять выстрелов, последним поразив наконец мишень. Осмотрев после выстрелов тетиву арбалета, я остался доволен – скрученная из сухожилий животных и вымоченная в особом составе, та ничуть не размочалилась, а ведь усилия, которые давали железные плечи арбалета, были больше, чем если бы они были из дерева.
   – Ты просто бесподобен, – обратился я к мастеру, – за такой короткий срок сделать первый образец – это нечто. Твой рейтинг у меня просто на десять пунктов взлетел.
   Гном остался серьёзен, но по едва скрываемой в бороде улыбке я понял, что он доволен.
   – Не знаю, что такое рейтинг и пункты, хозяин, опять ты непонятные слова вставляешь, но пора бы тебе настоящей работой заняться, а не кузню убирать.
   – Так ты сам меня заставляешь это делать, – возмутился я, – я сколько просил позволить тебе помогать, а у тебя одно на языке: подай то, подмети там, почисть тут.
   – Ну можешь считать, Макс, – гном улыбнулся и, видя, что Жан отошёл за пределы слышимости, сказал: – Что ты официально принят в помощники.
   – А до этого что было? – Моему возмущению не было предела, почти два месяца я работал в кузне как уборщица.
   – Проверка серьёзности твоих намерений, – твёрдо ответил гном.
   – Я тебе это припомню, – пригрозил я ему и, уходя от смеющегося мастера, проворчал: – Всем бы только меня испытывать, где этот Рон запропастился, пора начинать тренировки.
   Теперь, когда до сбора урожая оставались две свободные от дел недели, я решил начать тренировки с Роном.
   Нубиец предсказуемо обнаружился на кухне, уминающим пирог с курятиной, испеченный для меня Мартой. От такой наглости я даже не нашёлся что сказать, а нубиец, увидев меня, как ни в чём не бывало спокойно доел пирог, вытер руки о полотенце, которые я приказал развесить во всех комнатах над тазиками воды для умывания и периодически менять их, подошёл ко мне.
   – Не переживай, Макс, пирог тебе не понадобится, после моей тренировки он всё равно оказался бы на земле.
   Я посмотрел на нубийца, возвышавшегося надо мной с «доброй улыбкой», и мне захотелось оказаться далеко-далеко от этого места, лучше бы вообще дома.
   Рон полностью сдержал своё обещание – после сорока кругов вокруг замка, сотни отжиманий и других физических упражнений, которые телохранитель заставил меня сделать, на земле оказался не только мой завтрак, но и вчерашний ужин.
   Я чувствовал себя ужасно: кружилась голова, горло было пересушено, слюна вообще не выделялась, ног и рук я практически не чувствовал, а спина и живот были одним сплошным синяком.
   – Завтра заставлю этих двух оболтусов изготовить тебе тренажёры, на которых будем делать разминку, – пообещал мне Рон, с довольным видом стоя надо мной. – Сегодня ты размялся хуже пятнадцатилетнего мальчишки из моей деревни.
   – Мне и есть пятнадцать, – прохрипел я, лёжа на спине и пытаясь привести дыхание в норму.
   – Ну тогда хуже пятилетнего, – не моргнув глазом, поправился Рон и добавил: – На сегодня всё, я думаю, мастер Дарин сказал, что ждёт тебя вечером в кузне.
   Вспомнив данное мастеру обещание начать сегодня же вечером, я застонал – кто же знал, что проклятый Рон так меня загоняет?
   Встать на ноги я смог только после того, как мой учитель сходил за ведром ледяной воды в кузню и теперь, весело гогоча, поливал меня сверху.
   – Я тебе это припомню, – только и смог пригрозить я ему, направляясь к кузне и ощущая, что обоим моим обещаниям в ближайшее время не суждено сбыться.

   Очнулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Открыв глаза, я непонимающе уставился на Рона, стоящего рядом с кроватью со свечкой в руке.
   – Давай вставай, утро уже, – нагло заявил негр и, потянув одеяло, сбросил меня с кровати.
   Всё моё тело после вчерашнего было одним большим кровоподтеком: сначала нубиец вымотал меня до предела, а затем Дарин доконал меня в кузне, заставляя махать тяжеленным молотом. Когда я упал на пол, то оно быстро напомнило мне о перенесённых испытаниях, все мои нервные окончания ощутимо продемонстрировали, что значит издеваться над собственным организмом.
   С трудом поднявшись, я набросился на Рона: слушая мои ругательства, в которых я, не сдерживаясь, объяснил ему, кто он такой, кем являются его ближайшие родственники, куда он может пойти и с какими животными может заняться интимной связью, нубиец восхищённо цокал языком и внимательно слушал.
   Когда я выдохся, он сказал, ласково смотря на меня:
   – За ругательства ставлю тебе высшую отметку, а вот за оскорбления учителя ты мне сейчас ответишь.
   Схватив в охапку, он, несмотря на все мои угрозы и попытки вырваться, вынес голого меня наружу и бросил в выгребную яму, куда обычно сливали помои.
   – Вот тут тебе самое место, – закончил он, нагло мне улыбаясь.
   В нос мне ударила непереносимая вонь, и я сделал попытку пошевелиться. Странно, но боль во всём теле после соприкосновения с грязью немного притихла, поэтому я, дыша только ртом, спокойно улёгся на спину и, глядя в предутреннее небо, попытался заснуть. «Тут-то меня никто не тронет», – мелькнула у меня спокойная мысль.
   К сожалению, у учителя были относительно меня другие планы, и, видя, что я даже не пытаюсь подняться, он возмущённо сказал, что если я сейчас же оттуда не вылезу, то очень пожалею об этом. Лезть в такую клоаку ему явно не хотелось, поэтому он решил выманить меня с помощью угроз.
   Не пошевелив и ухом, я ногами протолкнул своё тело ещё дальше в вонючую жижу. «Как тут тепло и мягко», – шевельнулась у меня в голове мысль.
   Тем временем Рон от угроз перешёл к лести, говоря, что не будет на меня сердиться и забудет этот неприятный инцидент. Я послал его подальше.
   Взревев, он попытался уйти, но, поскольку я бросил вызов его учительской чести, то вскоре вернулся, но уже с ведром воды, чтобы облить строптивого ученика. Вода несколько побеспокоила меня, но на фоне всего ноющего тела это показалось сущим пустяком.
   Рыча и проклиная меня последними словами, нубиец полез в яму вслед за мной, пытаясь вытянуть меня за ногу, чтобы не заходить туда дальше. Я подтянул ноги к животу и одним глазом наблюдал, как кипящий возмущением учитель, проклиная меня, подбирается ближе.
   Когда он оказался совсем рядом, мне в голову пришла блестящая мысль: не думая о последствиях, я распрямил ноги и сделал учителю подсечку. Буквально на десять секунд над замком настала благословенная тишина, но не успел я обрадоваться наступившему затишью, как мир взорвался причудливыми ругательствами, о многих вариантах которых я даже не догадывался.
   Испачканный теперь не меньше меня, учитель схватил меня в охапку и бросился к ближайшему небольшому озерку, в пяти минутах ходьбы от замка. Купание продолжалось долго, причём преимущественно я находился под водой, а Рон пресекал мои отчаянные попытки вынырнуть и лишь изредка вытаскивал меня из воды только затем, чтобы с помощью всех красок своего богатейшего лексикона создать для меня картину издевательств над моим многострадальным организмом.
   Картину эту он незамедлительно начал воплощать в жизнь, как только мы вылезли из озера. Оставив меня на время на берегу, он пошёл стирать свою одежду. Поскольку я был голым, то меня такие мелочи не волновали. Учитель вернулся с палкой в руках и, больно стегая меня по спине и заднице, заставил подняться и бежать к замку. Под градом ударов пришлось подчиниться и бежать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация