А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Начало пути" (страница 24)

   «Какое воспитание, придурок, – зло подумал я, – арбалетную стрелу мне в грудь – вот и всё твоё воспитание».
   – Барон Максимильян, его величество мудро предлагает вам два варианта вашей дальнейшей судьбы. Какой из них выбрать – решать вам и только вам.
   Герцог озвучил то, что я уже знал от Валенсы, правда, в более пышных тонах и постоянно твердя при этом о мудрости короля. Все вокруг меня заохали и тоже стали говорить, как мудро поступает король, давая мальчику шанс стать настоящим дворянином.
   Я покосился на герцога. Тот хоть и выглядел невозмутимым, но некая смесь величия и восхищения от собственного ума, приведшего к такой победе, в нём угадывалась.
   «Наверное, сидишь и будущие дивиденды подсчитываешь?» – ухмыльнулся я про себя.
   – Благодарю его величество за столь милостивое отношение к простому барону, – постаравшись говорить без сарказма, начал я. – Великая честь для меня, что его величество нашёл время и силы для рассмотрения моего дела, поэтому я не могу не оправдать его ожиданий.
   Я поклонился королю и заметил, как довольный моими словами суверен ещё немного раздулся от важности.
   – Ваше величество, и вы, ваша светлость, я принял решение. Я готов принять права и обязанности совершеннолетнего дворянина королевства и готов дать клятву верности своему будущему сеньору. Я очень благодарен и постараюсь оправдать доверие, оказанное мне его королевским величеством.
   «Кашу маслом не испортить», – думал я, озвучивая дифирамбы королю.
   Прервав потоки похвалы, король сказал, обращаясь ко мне:
   – Рад видеть, что нынешняя молодёжь стремится к самостоятельности. Это весьма похвально.
   Вокруг меня снова раздались восхваления величию короля, но мне было уже побоку, теперь настала самая ответственная часть моего представления.
   – Ваше величество, разрешите обратиться к вам с небольшой просьбой, – как можно умоляюще сказал я, прикладывая руки к сердцу и склонив перед ним голову.
   Король довольно улыбнулся.
   – О чём же, барон?
   – Я хочу принести клятву верности сеньору здесь и сейчас, в вашем присутствии. Вы позволите мне это сделать? Хочется выйти из этого зала полноправным дворянином и вашим преданным слугой.
   Я увидел, как король скосился на Нарига, тот едва заметно кивнул. Вряд ли эту пантомиму заметил кто-либо, кроме меня и другого заинтересованного лица.
   – Мы всегда даём право быть дворянином, – с пафосом сказал король и милостиво кивнул мне, давая согласие.
   Герцог Нариг довольно улыбнулся и направился ко мне. Уверенный в том, что всё идёт как надо, он даже не заметил, что со своего кресла поднялся герцог Валенса и тоже подошёл к месту действия. Я подождал, пока он приблизится и встанет рядом с Наригом.
   Герцог Нариг удивлённо посмотрел на Валенсу, а я с огромным удовольствием протянул сложенные руки к герцогу Валенсе и произнёс:
   – Я, барон Максимильян, с этого мгновения присягаю в моей верности и преданности герцогу Валенсе и клянусь перед всеми по совести и без обмана исполнять по отношению к нему свой вассальный долг.
   Как только я завершил принесение клятвы верности, герцог Валенса положил свои руки на мои.
   – Я принимаю клятву и обязуюсь защищать тебя, как велит мне долг сюзерена, – ответил мне герцог и, сняв со своего пальца перстень, протянул его мне. – Пусть этот перстень будет залогом моего слова.
   Подняв меня на ноги, он пожал мне руку. Я надел перстень на палец, все вокруг радостно захлопали.
   Я скосил глаз на Нарига. Тот стоял с налитым кровью лицом и только учащённо дышал. Тем временем Валенса решил закончить этот фарс:
   – Я, герцог Валенса, забираю феод в виде земли и замка у своего вассала, барона Максимильяна, и даю ему временный феод в качестве денежного жалованья на посту чрезвычайного и полномочного посла королевства Шамор к Подгорному престолу. Вассалу даётся два месяца, чтобы прибыть на место несения своей службы.
   Тут окружающие дворяне сначала захлопали, но потом до некоторых дошёл весь смысл слов герцога. Практически это были опала и наказание, так как у меня забирался феод в виде земли, а взамен давалось незначительное жалованье. А уж о том, что меня в дополнение отправляли к гномам – и говорить не было нужды, и без того прекрасно знали, как кончали все послы к Подгорному народу.
   В общем, только для трёх человек: меня, Нарига и Валенсы – были понятны данные перестановки, все же остальные восприняли слова герцога как попытку избавиться от своего нового вассала.
   К чести окружающих дворян, довольных его поступком было мало, многие хмурились и недовольно шептались. Думаю, если бы герцог не был главой Тайной канцелярии, то ему пришлось бы выслушать много разных слов по этому поводу. Я просто ощущал на себе сочувствующие взгляды со стороны как мужчин, так и женщин.
   – Я принимаю феод и обязуюсь прибыть на место в течение двух месяцев, – ответил я и поклонился Валенсе, а потом – ещё ниже – королю.
   Валенса с прежней «маской» на лице вернулся к своему креслу, а я покосился на герцога Нарига. Тот – следовало отдать ему должное – уже отошёл от грандиозного облома своих планов и теперь, не мигая, смотрел на меня сощуренными глазами. Встретившись с ним взглядом, я похолодел, но глаза не отвёл.
   Нариг отвернулся от меня и, подойдя к Валенсе, наклонился и что-то ему сказал. Оба герцога попросили у короля разрешения удалиться и, сойдя с возвышения, скрылись с глаз.
   Тем временем распорядитель принялся вызывать следующих по очереди дворян, и я отошёл от помоста. Мне нужно было срочно уезжать из столицы, пока Нариг занят разговорами с Валенсой. Поэтому я намеревался незаметно исчезнуть с королевского бала, но мне не дали. Многие из тех, кто слышал последние слова герцога, подходили ко мне и выражали сожаление по поводу моей поездки, давали советы, как поступить, чтобы расторгнуть вассалитет с герцогом, дав клятву другому сеньору. Мне, конечно, необходимо было выражать благодарность за советы и доброе отношение, поэтому я задерживался с каждым доброхотом и терял минуту за минутой.
   Наконец, через слово извиняясь и уверяя, что тороплюсь, я нашёл слугу, разносящего еду, схватил его за шиворот и заставил проводить меня до выхода из дворца. Тот от страха немного растерял дар речи, но всё же послушно зашагал, выводя меня наружу.
   Во дворе никого – не считая гвардейцев из караула – не было, поэтому я ускорил шаг, быстро вышел наружу и понёсся в ту сторону, куда уехал Рон.
   «Хорошо ещё, что сейчас ранний вечер, а не ночь», – радостно думал я, быстро пробегая мимо удивлённых прохожих, которые сторонились от несущегося сломя голову дворянина. Несколько раз я останавливался, чтобы спросить дорогу, и уже через десять минут вбежал в трактир. Быстро оглядев его, я увидел Рона, который, похоже, оглядывал всех, кто входил внутрь.
   Увидев моё лицо, он быстро встал из-за стола и, бросив на него несколько монет, направился ко мне. Не произнося ни слова, мы вышли из трактира, забрали на конюшне лошадь и бричку и тронулись к постоялому двору Ортеги. По дороге я быстро, но подробно пересказал всё, что со мной случилось.
   – …!!..!!.!!!!.!!! – тихо выдохнул на нубийском Рон.
   Я задумался. «Если попробовать свернуть змею так и засунуть туда, как предложил Рон, выйдет забавное зрелище».
   – Могло быть хуже, задумай Валенса сыграть в эту игру без меня, – произнес я.
   – Да уж куда хуже-то? – возмутился Рон. – Землю отобрали, вассалитет навесили, сделали совершеннолетним на три года раньше – и ты ещё говоришь, могло быть хуже???
   – Могли утащить в пыточную, а потом, после подписания бумаг о передаче земли, устроить падение с лошади или ещё что-нибудь в этом же духе, – отозвался я. – Так что давай, Рон, к Ортеге, забираем вещи, просим его приготовить провизию и рано утром, прямо с открытием ворот, уезжаем. Обещание Валенсы об охране – одно, а жизнь – совершенно другое. Чем быстрее скроемся из города, тем лучше.
   Рон утвердительно угукнул и направил бричку к нашему постоялому двору.
   Я задумался. Хотя вроде бы всё и прошло вполне успешно и на переговорах с герцогом, и на балу, но всё равно было грустно. Не было никакого желания расставаться ни с феодом, ни с крестьянами, ведь за эти три месяца я столько сил и средств в них вложил. Если бы не проклятое месторождение, то я бы ещё посмотрел, кто из нас с Наригом выиграл в этой войне.
   Когда мы приехали на постоялый двор и Рон ушёл раздавать все необходимые к отъезду распоряжения, я поднялся к себе наверх и, переодевшись в тренировочный костюм, завалился на кровать. Делать ничего не хотелось.

   – Ворота откроются через десять минут, – зевая, сказал Рон, когда мы подъехали рано утром к Южным воротам.
   – Странно, но я не вижу обещанной герцогом охраны, – сказал я, крутя головой по сторонам.
   Кроме пары повозок, рядом с нами никого не было.
   – Посмотрим, может, нас ждут за воротами, рядом с постоялым двором, – ответил зевающий нубиец, вчера напоследок хорошо погулявший с друзьями.
   Нубиец оказался прав. Едва мы минули ворота и проехали мимо постоялого двора, как из него выехал отряд воинов численностью в десять человек и пристроился к нам в арьергард. От отряда отделился один из воинов, который поравнялся с нами. Я поднял на него глаза. Закутанный в плащ, с накинутым капюшоном, он был для меня безличен. Единственное, что я рассмотрел, так это проблескивающие в складках плаща доспехи. Из-под капюшона до меня глухо донеслись слова:
   – Барон Максимильян, я Карог. С этого момента и до того времени, пока вы не пересечёте границу с гномьими землями, я отвечаю за вашу безопасность. Прошу не исчезать никуда внезапно и координировать со мной все изменения в маршруте движения, чтобы не подвергать вашу жизнь опасности.
   Я с уважением посмотрел на него.
   – Конечно, командир, я ведь в этом самый заинтересованный человек и не хочу рисковать, – улыбнулся я ему.
   – Отлично, – удовлетворённо кивнул головой командир. – Герцог передал со мной все бумаги, необходимые вам для представления у короля гномов. Вот возьмите и ознакомьтесь.
   С этими словами Карог достал из-под плаща запечатанный в тонкую кожу пакет и передал его мне. Затем он сделал едва заметное движение рукой, и от отряда воинов отделилось три всадника, которые ускорили ход лошадей и вскоре скрылись впереди. Ещё два поехали перед нами, а остальные остались сзади.
   Рон с интересом посмотрел на командира.
   Я повертел в руках пакет, сломал печать и аккуратно стал доставать из него по одному свитку и знакомиться с ними. Копия указа короля о назначении меня чрезвычайным послом к Подгорному престолу, затем рекомендательное письмо от герцога Валенсы к королю Торгидору с перечнем моих заслуг и причиной назначения послом именно меня, копия договора между мной и герцогом на получение мною жалованья посла, которое будет раз в три месяца высылаться мне с посыльным. «Ого, – увидел я сумму своего жалованья, назначенного герцогом, – сорок два кесария в месяц, герцог не поскупился». А также список дел, которые я должен был выполнить, находясь на своём посту.
   Я показал свиток с жалованьем Рону, тот посмотрел цифру и хмыкнул:
   – Я уже думал, забесплатно на тебя работать буду.
   – Да, кстати, Рон, мы это не обсуждали, и я не спросил тебя… Ты поедешь со мной? – задал я вопрос, ответ на который боялся услышать.
   Я так привязался к нубийцу, что просто не мыслил себе, что будет, если он откажется.
   – Теперь, когда у тебя есть деньги, поеду, – нагло ухмыльнулся он.
   У меня отлегло от сердца, теперь осталось уговорить только Дарина.
   – Спасибо, Рон, – улыбнулся я ему, – я знал, что могу на тебя положиться.
   Сложив все документы снова в пакет, я засунул его за пазуху. Чтобы их досконально изучить, время у меня ещё будет.

   Снова однообразно потекли дни нашего путешествия, даже присутствие воинов никак не скрашивало его. Они просто отказывались с нами разговаривать, ссылаясь на своего командира, который один вступал с нами в беседу.
   Даже на привалах воины были максимально собраны, не снимали доспехов, практически не разговаривали между собой, ограничиваясь короткими командами или просто жестами.
   Мы с Роном, поддавшись общему настроению, тоже молчали, размышляя каждый о своём.

   – Проедем до постоялого двора или заночуем здесь? – спросил меня командир отряда на второй день, когда мы въехали в Гостонь.
   За сегодняшний день мы проехали меньше обычного, так как королевская дорога на подъезде к небольшому городку была буквально битком забита телегами и повозками, прибывшими на проходившую в нём ярмарку, да ещё и не обычную, а большую королевскую.
   Поэтому мы, вместо того чтобы спокойно ехать, вынуждены были расчищать себе дорогу в этой толчее. Даже пять вооруженных воинов не могли ничего поделать, так как, пока они пытались освободить дорогу от одной повозки, впереди собиралось ещё пять. Да и не хотел я, чтобы крестьян слишком уж гоняли, и частенько просто ждал, когда проедут их тяжелогруженые телеги.
   Именно поэтому мы не добрались вовремя до постоялого двора, а торчали сейчас посреди дороги почти в полной темноте. Луны были скрыты в тучах, и их и без того тусклый свет не достигал земли, оставляя её в кромешной тьме.
   – Вы командир, вы и решайте, – спокойно ответил я.
   – Лучше заночуем, с вашего разрешения. У меня нет желания идти в полной темноте ещё несколько часов, – отозвался командир.
   – В таких ситуациях даже не спрашивайте меня, вы у нас отвечаете за безопасность, вот и делайте всё, как считаете нужным, – улыбнулся я ему.
   Кивнув, командир растворился в темноте.
   Через двадцать минут он вернулся и сказал, что нашёл подходящее место для ночлега, недалеко от дороги, на поляне выступающего из замерзшего болота леса. «Хорошо, что сейчас зима, а то бы нас на этом болоте мошкара заела», – вздохнул я, доезжая до показанного командиром поворота и сворачивая бричку на тонкий слой лежалого снега.
   К нашему приезду небольшой походный лагерь был уже оборудован, жарко горели три костра. Командир подошел к нам и молча подал четыре толстых одеяла.
   Мы с Роном с благодарностью их приняли. Я пошёл к костру, а Рон занялся бричкой и лошадью. Меня он к ней не подпускал и правильно делал, умения ухаживать за лошадьми у меня не было никакого, и нубиец об этом прекрасно знал. Я, конечно, хотел бы научиться и этому, но всё как-то времени не хватало.
   Я сидел, грелся у костра и, выложив из мешков еды себе и Рону, ждал, когда он освободится, чтобы поужинать вместе. У нас с ним это стало уже почти ритуалом, я всегда дожидался, пока он закончит с лошадью, и есть начинал только вместе с ним.
   Внезапно из темноты донёсся стук копыт, и в свет костра влетел конник. Я вздрогнул, но потом рассмотрел его – им оказался один из наших воинов. Он соскочил с лошади, подошёл к командиру и о чём-то быстро ему сказал.
   Карог выслушал его и подошел ко мне.
   – Разведчик доложил, что впереди, недалеко от нас, идёт бой. На небольшой отряд напали неизвестные, и те от них едва отбиваются.
   – Нужно им помочь, – сразу же ответил я.
   – Вообще-то это не входит в наши обязанности, – мягко сказал Карог.
   – Если я поеду туда, то будет входить, – отрезал я.
   Командир едва слышно вздохнул и принял решение:
   – Барон, вы остаётесь здесь, под охраной нубийца и двух воинов, а мы поможем подвергшимся нападению. Я не могу рисковать вашей жизнью.
   Я кивнул и сказал, повернувшись к Рону:
   – Рон, помоги им, двух воинов для моей защиты будет более чем достаточно.
   Нубиец без слов встал и, подойдя к бричке, принёс своё копьё.
   Карог отошёл от нас и отдал приказы. Двое воинов остались со мной, а Рон вскочил на одну из лошадей, принадлежавших оставшимся со мной воинам, и уехал вслед за остальным отрядом, уже дружно сорвавшимся с места вслед за командиром.
   Я никак не мог спокойно усидеть на месте и постоянно вскакивал, вслушиваясь в темноту.
   – Не волнуйтесь, хозяин, наши не дадут себя убить, – заговорил, в первый раз за всю дорогу, один из моих охранников.
   Я тяжело вздохнул и пробормотал:
   – Надеюсь.
   Ждать пришлось долго. Прошло около получаса, прежде чем воины, охранявшие меня, сначала насторожились, но потом сразу расслабились, всем своим видом демонстрируя мне, что едут свои. Я вновь вскочил на ноги и пошёл навстречу конскому топоту и ржанию. Из темноты на свет ярко горевших костров выдвигались всадники. Я всматривался в них, пытаясь сосчитать, выходило, что вернувшихся больше, чем уехавших.
   Так и оказалось, за спинами многих виднелись ещё фигуры. Когда все въехали на свет, я увидел, что за спинами воинов сидели неизвестные мне люди, многие из которых, по-видимому, раненые, так как их камзолы были в красно-бурых пятнах.
   Ко мне направилось два всадника, оказавшиеся Карогом и Роном, у которых за спинами тоже кто-то сидел.
   – Рассказывайте, – сказал я командиру, когда тот слез с лошади и отдал её одному из тех воинов, что оставались со мной.
   – Нам повезло дважды. Первый раз – когда нападавшие втянули в бой с отрядом госпожи все силы, – быстро стал докладывать Карог. – Это позволило нам в полной мере использовать эффект внезапности и уничтожить их всех. А второе – и самое главное, господин барон. – Карог сделал паузу и вполголоса сказал: – Они ждали наш отряд, но их подвела жадность. У госпожи сломалась карета, и часть слуг в сопровождении двух рыцарей была отправлена в ближайшую деревню за кузнецом и материалами. Разбойники не смогли удержаться от соблазна и напали на богатую карету. К счастью, большую часть свиты госпожи составляли дворяне и их слуги, умеющие обращаться с оружием, поэтому им удалось продержаться до того времени, как подоспела помощь. Мы привезли с собой всех тяжелораненых и госпожу, все прочие остались охранять карету и вещи, а также дожидаться тех, кто уехал.
   – Потери? – задал я беспокоивший меня вопрос.
   – У нас один ранен тяжело и трое легко, – чуть изменившимся голосом ответил Карог, – потери у отряда госпожи значительно больше.
   – Почему вы решили, что ждали наш отряд? – спросил я.
   – Я расспросил одного из пленников, а вот это нашли у их убитого командира. – С этими словами Карог вытащил из-под плаща свернутый в трубочку кусок холста и передал его мне.
   Я развернул его и удивлённо замер: с холста на меня смотрел я, точнее, мой портрет, нарисованный с абсолютной чёткостью. Ниже портрета были перечислены мои отличительные признаки, например: передвигается на бричке, телохранитель нубиец и прочее.
   Я удивлённо посмотрел на Карога.
   – Если бы они напали на нас завтра, мы бы потерпели поражение, – глухо сказал командир. – Кто-то предупредил их о возможной охране, почти все имели луки, а у пятерых были даже гномьи арбалеты.
   – Весело, – хмуро сказал я, сворачивая свой портрет и засовывая его в карман, специально сделанный по моему заказу на внутренней стороне плаща.
   Карог неожиданно скинул с головы капюшон, и я с удивлением увидел перед собой лицо довольно молодого воина.
   – Хочу поблагодарить вас, господин, – покашляв, начал он. – Если бы не ваш приказ выступить на подмогу подвергнувшемуся нападению отряду госпожи, то завтра бы вас убили, а я если бы не умер, то оказался навеки опозоренным, не выполнив приказ герцога. И отдельное спасибо за вашего телохранителя, таких воинов я редко встречал и рад, что он был на моей стороне.
   Глаза воина от восхищения сверкнули в свете костров.
   – Я впервые видел, чтобы так умели обращаться с копьём. Большинство убитых наёмников пали именно от него.
   Я улыбнулся командиру и сказал:
   – Он недешево мне обходится, но деньги свои отрабатывает сполна.
   Вспомнив о раненых, я отвязал с пояса кошель, вытащил из него пятнадцать кесариев и протянул их Карогу. Тот недоумённо на меня посмотрел.
   – Шесть тяжелораненому, остальные – легкораненым, – сказал я. – Как бы то ни было, они пострадали вследствие исполнения моего приказа.
   Лицо командира застыло, а потом слегка дрогнуло.
   – Спасибо, господин, мы не забудем этого, – сказал он, взяв деньги и впервые поклонившись мне.
   – Ну а теперь расскажи, что за госпожа, ради которой мы так старались? – поинтересовался я у него, когда все важные вопросы были решены.
   – Не знаю точно, но судя по карете, количеству вещей и численности сопровождавших её людей – знатная дама. Ею сейчас занимается Рон, у неё рана на ноге и сломана правая рука в результате падения с подножки кареты, – ответил Карог, кивая в сторону одного из костров.
   Я поблагодарил командира и пошёл туда, куда он показал. Подойдя к девушке, лежавшей в бричке на наших с Роном одеялах и укрытой одним из них, я стал смотреть, как нубиец перевязывает ей ногу, что-то успокаивающе приговаривая, когда она вскрикивала от боли. Рядом с ними сидел старик, который, с благодарностью глядя на нубийца, держал в своих руках вторую руку девушки и тоже что-то ласково бормотал.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация