А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Начало пути" (страница 11)

   – Крон, можно тебя на пару слов в шатёр? – услышал я слова толстяка, которые он едва слышно прошептал второму перекупщику.
   Я в это время лежал под одной из телег.
   Тот, которого назвали Кроном, осторожно оглянулся по сторонам и жестом показал – «следуй за мной». Я понял, что мне обязательно нужно услышать их разговор.
   Когда скупщики вошли в свой шатёр, я обогнул его и прислушался – к сожалению, ткань была слишком плотной, чтобы я что-нибудь услышал. Стрелой метнувшись к стоящим телегам, я схватил первый попавшийся железный предмет – им оказался обломок серпа – и, вернувшись назад, стал осторожно резать ткань внизу шатра.
   – … точно Строн сможет задержать скупщиков из другой гильдии? – услышал я обрывок фразы, когда немного расширил дыру и осторожно всунул ухо в шатёр.
   – Не переживай, если глава сказал, что у нас есть день, то, значит, так оно и есть, – спокойно ответил второй собеседник.
   У меня стало учащённо биться сердце. Вот оно, то, ради чего я весь день ползал на животе под телегами. Торговцы практически подтвердили мои предположения.
   – Но, Крон, а что, если крестьяне откажутся продавать по сестерцию за мешок и решат ждать ещё день, как тогда? – раздался голос толстяка.
   – Да не трясись ты так, – презрительно ответил долговязый, – крестьяне всегда продают свои товары до окончания ярмарки, я не первый год здесь покупаю. Никогда после окончания ярмарки крестьяне не оставались ещё на день, тем более на несколько.
   – Ну хорошо, тогда будем ждать главу, – тяжело вздохнул толстяк.
   Услышав то, что мне было нужно, я решил больше не рисковать и, пока меня никто не засёк, уйти оттуда. Сильнее натянув ткань шатра вниз, я спрятал дырку от невнимательных глаз и, осторожно отползя назад, вернул на место обломок серпа.
   Теперь, когда подтвердились мои предположения о хитроумной игре торговцев, можно было строить собственные планы.
   Я подумал и решил рискнуть: если я выиграю, то заработаю крупную сумму денег, а если проиграю, то что ж, лишусь всего зерна и денег за ближайшие оброки.
   На следующий день, ближе к полудню, я зашёл в лес и переоделся в баронскую одежду – хоть и выглядела она неказисто, так как была перешита из старых вещей барона, но всё же была одеждой дворянина. Умывшись и причесавшись как следует, я свернул крестьянскую одежду в узелок и зарыл под приметным деревом. Сумку я забрал с собой.
   Выйдя из леса, я с важным видом прошёл мимо кланяющихся крестьян к палатке ростовщика, который также присутствовал на ярмарке, чтобы ссужать деньги нуждающимся. Слуга у входа, увидев меня, сразу бросился навстречу и, кланяясь, за руку повёл к столу, стоящему у дальней стенки.
   Когда ростовщик вышел на свет, я рассмотрел его: это был очень худой человек невысокого роста, с невероятно бледным лицом и огромными мешками под глазами.
   – Зачем к нам пожаловал дорогой господин? – льстиво улыбаясь, спросил ростовщик, сначала усаживая за стол меня, а потом и сам садясь с противоположной стороны.
   Напустив металла и надменности в голос, я ответил:
   – Вы, верно, шутите, любезный? Зачем же ещё ходят к ростовщикам, как не для того, чтобы одалживать деньги?
   Ростовщик немного изменился в лице, услышав мою грубость, но долг профессии заставил его улыбаться.
   – Да-да, господин, конечно. Сколько же вам нужно? И под какой залог?
   Я прикинул в уме: всего крестьянских подвод осталось на ярмарке около сорока, в каждой в среднем по 20–25 мешков пшеницы, сейчас цена колебалась между двумя и тремя сестерциями за мешок. Если скупщики в сговоре и сделают так, как я предполагал, то цена упадёт ещё минимум на один сестерций. Так что если я собираюсь скупить всё, то мне нужно около ста пятидесяти золотых кесариев. Лучше взять сто восемьдесят, решил я про себя.
   – Сто восемьдесят кесариев, – спокойно объявил я гигантскую для меня сумму. – Сроком на один год, залог – весь мой урожай и деньги за оброк с деревни. С возможностью досрочного погашения.
   Ростовщик, глядя на меня расширившимися глазами, спросил:
   – А позволено ли будет поинтересоваться, зачем господину такая гигантская сумма?
   – Хочу всю свою пшеницу отвезти в столицу и там продать её в десять раз дороже, чем здесь, – не моргнув глазом, соврал я.
   – Деловой подход, – прочистив горло, смог ответить ростовщик, – а знает ли господин, под какие деньги я ссужаю?
   – Думаю, вы об этом мне скажете, – надменно улыбнувшись, ответил я.
   – Пятая часть суммы в месяц, – думая, что я не вижу его усмешки, ответил ростовщик.
   Сумма лихвы была ещё более астрономической, чем мой заём, но мне было всё равно, я не собирался задерживать выплату.
   – Думаю, можно составлять долговую расписку, – не моргнув и глазом, ответил я.
   Ростовщик закашлялся ещё сильнее и прошептал:
   – К сожалению, у меня нет с собой такой большой суммы денег.
   Я посмотрел на него, как на гадкую пиявку, и встал:
   – А что же вы тогда, любезный, мне голову тут морочите? Если нет денег, я пойду к другому ростовщику.
   Тот быстро вскочил из-за стола, подбежал ко мне и, кланяясь, стал усаживать обратно за стол.
   – Вы, верно, не так меня поняли, господин…
   – Я всё верно понял, – перебил я его, – это вы, любезный, не так выражаетесь.
   Ростовщик стушевался от моих слов и закивал:
   – Да-да, вы правы, господин, я действительно неправильно выразился. Просто я собирался вам сказать, что сейчас же обращусь к своим друзьям и соберу нужную вам сумму. Господин подождёт несколько минут?
   Я милостиво кивнул. Ростовщик со всех ног бросился из шатра.
   Появился он действительно через несколько минут в сопровождении Крона. Войдя в шатёр, они зашли за стол, встали лицом ко мне, и долговязый перекупщик спросил:
   – Шамот сказал мне, что вы, господин, хотите получить сто восемьдесят кесариев?
   – И до сих пор их не увидел, – спокойно ответил я, твёрдо посмотрев ему в глаза.
   Но скупщик, очевидно, был тёртым калачом и взгляд не отвёл.
   – Просто для начала хотелось бы удостовериться в вашей возможности вернуть подобную ссуду. У вас ведь есть бумаги, подтверждающие ваш статус? – твёрдо произнес он.
   Если бы такой вопрос мне задал дворянин, то по местным понятиям я обязан был бы вызвать его на дуэль, но вопрос задал торговец, и поэтому я решил до конца доиграть роль высокомерного сноба.
   Для приличия повозмущавшись, я показал бумаги, подтверждающие моё баронство, а также наличие у меня земель и замка. Мои бумаги полностью удовлетворили обоих, и мы сели писать долговую расписку. В неё я с видимым равнодушием попросил включить пункт о возможности досрочного погашения займа. Внутри же у меня всё бурлило, мне с трудом удавалось выглядеть спокойным. К счастью, ни тот, ни другой не заметили в этом условии подвоха и согласились вписать его в договор без всяких оговорок. Я внутренне выдохнул – попались на крючок. Когда два экземпляра были зачитаны вслух и подписаны всеми сторонами, мне был продемонстрирован небольшой сундучок, из которого и отсчитали деньги.
   Сложив все монеты в сразу потяжелевшую сумку, я поблагодарил обоих и вышел наружу. Мне нужен был гном, с такой суммой денег я не чувствовал себя в безопасности. Гном быстро нашёлся, он пил пиво вместе с крестьянами, уже продавшими свой товар. Быстро прошептав ему на ухо новость о появившейся денежной наличности и необходимости найти надёжных людей для моей охраны, я вызвал у мастера судорожный кашель, тот подавился своим пивом.
   Похлопав его по широчайшей спине, я за руку потащил гнома из-за стола.
   – Давай, Дарин, быстрее, – прошипел я ему в ухо, – мне не хочется, чтобы из-за тебя рухнул мой план.
   Гном пристально посмотрел мне в глаза и на минуту исчез, когда же вернулся, то его сопровождали двое крепких молодых парней. Те следовали за гномом, не задавая ни одного вопроса.
   Приказав гному и охранникам следовать за мной, я обошёл ряды. Цена на зерно упала, как я и предполагал, до двух сестерциев, больше уже никто не предлагал. Крестьяне, все до единого, были взбудоражены и ошарашены – труды целого года могли уйти за бесценок. А ведь это был не только их личный урожай, многие односельчане, не имевшие телег, доверили им для продажи своё зерно.
   До заката солнца, означавшего конец ярмарки, было четыре часа, и я решил выждать ещё час, прежде чем начать осуществлять свой план. Через час цены упали до одного сестерция, а единственные два скупщика зерна куда-то растворились – крестьяне были раздавлены и обескуражены. Уезжать домой с полными телегами зерна всем хотелось ещё меньше, чем продавать зерно за бесценок.
   Посмотрев вокруг, я решил – настало время для моего выхода. Подойдя к первой подводе, я сказал мужику, который нервно кусал верхушку кнута:
   – Покупаю всю твою пшеницу по два сестерция за мешок.
   Крестьянин сначала не понял моих слов, а потом, когда до него дошло, что я сказал, он упал на колени и закричал:
   – Господин, спаситель, я готов сам довезти всё зерно, куда вы скажете, но купите, пожалуйста, за два с половиной сестерция. Это всё зерно, которое мы деревней смогли собрать после уплаты оброка своему господину.
   Я задумался, в предложении был смысл. Внутренне улыбнувшись, я подправил слегка свой план и сказал ему:
   – Согласен, с одним условием.
   Крестьянин от радости заплакал:
   – Да, слушаю, господин.
   – Во-первых, сейчас оббежишь всех, кто продаёт зерно, и скажешь им, что я покупаю его на условиях, о которых мы с тобой сейчас договорились, а во-вторых, сам запомни и другим передай, что куплю я только при условии, если они никому не скажут, за сколько продали пшеницу, – ответил я, протягивая ему задаток за его двадцать мешков.
   Быстро схватив деньги, счастливый мужик растворился среди подвод. Вскоре ко мне стали подходить крестьяне и отводить к своим подводам, где мы с ними быстро пересчитывали мешки, я всё записывал и выплачивал задаток в размере половины общей суммы и с условием выплаты оставшейся части после доставки зерна в указанное мною место.
   Ровно через полчаса мне принадлежало всё зерно на ярмарке, а довольные крестьяне стали стягивать все подводы ближе к центру. Все знали, что именно я скупил всё имеющееся тут зерно.
   Теперь, когда все вокруг были довольны и подсчитывали барыши, пришло моё время нервничать – настала завершающая стадия моего плана, и если я окажусь не прав, то долго буду вспоминать свою аферу.
   Через час вдали показался небольшой конный отряд, который во весь опор несся в нашу сторону. От возбуждения у меня начали дрожать колени, гном, видимо, понявший мой план, встал рядом и успокаивающе положил руку на плечо. Под его тяжёлой рукой я стал успокаиваться и не так трястись.
   Через десять минут, когда всадники – пять человек – приблизились к ярмарке, все крестьяне разом выдохнули. Как сообщил мне ближайший сосед, это и были скупщики зерна. Быстро спешившись, они подошли к гружёным подводам. Я незаметно приблизился и, встав позади крестьян, услышал, как один из них сказал мужику:
   – Покупаю у тебя всё зерно по сестерцию за мешок.
   Крестьянин улыбнулся и ответил:
   – Сожалею, господин, но вся моя пшеница уже куплена, я жду, когда мне скажут, куда её везти.
   Скупщики переглянулись и пошли дальше. Всё дальнейшее действо, пока они обходили телеги, отчётливо напомнило мне сказку про «Кота в сапогах», когда на вопрос короля о землях, лугах и деревнях он получал один и тот же ответ – «Маркиза Карабаса».
   Стоя в рядах крестьян, я видел, как скупщики всё более спадали с лица при повторяющемся рефрене: «вся пшеница продана».
   Мы подошли уже к десятой или одиннадцатой телеге, а скупщики опять слышали один и тот же ответ, заставлявший их от раза к разу нервничать все сильнее.
   Я вышел из-за крестьянских спин. Увидев меня, один из крестьян радостно сообщил перекупщикам:
   – Так вот же господин, который скупил всю пшеницу на ярмарке.
   Когда на меня уставилось несколько пар удивлённых глаз, я только скромно улыбнулся.
   – Но как же так? – недоумённо спросил меня один из перекупщиков. – Вы к какой гильдии принадлежите, любезный?
   Я оскорбился, и всю добропорядочность с меня сдуло, как ветром.
   – Разуй глаза, почтенный, ты разговариваешь с дворянином! Барон Максимильян к вашим услугам!
   Мои слова оказались для них ушатом холодной воды, торговцы побледнели.
   – Но зачем уважаемому барону понадобилось скупить всю пшеницу? – задали они резонный вопрос.
   – Чтобы продать её, – улыбнулся я своей самой милой улыбкой.
   – И кому же?
   – Вам!
   – И за какую же цену вы хотите её продать? – осторожно спросил один из них.
   – Шесть сестерциев за мешок, – скромно ответил я и посмотрел на скупщиков.
   «Наверное, я в первый вижу наяву то, что неоднократно описывалось в литературе как «глаза, вылезающие из орбит», – удовлетворенно подумал я, любуясь ошарашенными лицами торговцев.
   – Ск-ко-лько, ск-ко-лько? – заикаясь, спросил самый низкий из них.
   – Шесть серебряных монет, – снова скромно ответил я.
   – Но ведь два часа назад цена была всего два сестерция, – возмущённо сказал мне самый молодой из них. На него тут же зашикали все остальные.
   Моё настроение улучшилось неимоверно, признание из первых рук – это круто.
   – Ну, так это когда было, – спокойно ответил ему я, – а сейчас зерно стоит шесть сестерциев.
   Торговцы зашумели и отошли к шатру ростовщика, оттуда показался мой знакомый скупщик, который ссудил мне деньги. Увидев своих товарищей, он обрадовался, но, приглядевшись, переменился в лице. Двадцать минут я стоял и ждал решения коллегии скупщиков. Невооружённым взглядом было видно, что они очень недовольны.
   Ещё через пять минут скупщики подошли ко мне, и самый пожилой из них сказал:
   – Господин барон, мы согласны купить у вас всё зерно по пять сестерциев за мешок.
   Я, не меняя выражения лица, ответил:
   – Уважаемые судари, я ведь назвал свою цену, разве она была пять монет?
   Говоривший со мной скупщик стиснул зубы и с угрозой в голосе сказал:
   – Нет, господин, мы прекрасно слышали цену, но мы ведь можем совсем ничего у вас не покупать, и вы останьтесь с кучей зерна, но без денег.
   – Ну что ж, попробую подождать тут несколько дней, может, удача мне улыбнется и появятся ещё желающие купить превосходную пшеницу, – спокойно ответил я.
   Конечно, я понимал некоторую двойственность этой угрозы, но был уверен, что перекупщики не пойдут на то, чтобы наши торги продолжились уже в присутствии конкурентов.
   Скупщики опять отошли посовещаться, и, когда они вернулись, тот же торговец сказал:
   – Мы согласны на пять с половиной сестерциев, и это наша последняя цена.
   Я задумался над их словами, заставляя скупщиков резко вспотеть. Цена меня, в принципе, полностью устраивала и была даже выше той, за которую я собирался продавать зерно в самом начале.
   – Договорились.
   Торговцы облегчённо вздохнули, и тогда я повернулся к стоящим вдалеке крестьянам, которые наблюдали за нашими переговорами.
   – Эй, мужики, сгружай все мешки по центру, – крикнул я им.
   Немая сцена, произошедшая после моих слов, быстро закончилась возмущёнными криками всех скупщиков:
   – Но как же так, а доставить зерно в наши амбары? Они же в полудне пути отсюда.
   – Но, судари, – улыбнулся я им уже становившейся фирменной улыбкой, – договор был только об оплате за зерно, доставка не включалась в эту цену.
   Натолкнувшись на мою улыбку, как волны натыкаются на волнорез, торговцы опешили.
   – Но… обычно… раньше всегда… – пролепетал один из них.
   – Я ведь уже говорил вам, что мне всё равно, что было до меня, – спокойно ответил я, – уговор касался только зерна, или я не прав?
   – Правы, – эхом откликнулись они, – но крестьяне всегда сами свозили своё зерно в амбары.
   – Я похож на крестьянина? – прошипел я.
   – Конечно же нет, господин, – ответили растерянные торговцы, переглядываясь между собой.
   – Могу предложить другой вариант, – после паузы задумчиво ответил я.
   – Какой? – был общий ответ.
   – Так и быть, я уступлю вам в этом вопросе и всё это зерно привезу в ваши амбары, но завтра и в несколько большем объёме. Вы за это время подготовите нужную сумму денег, а завтра я всё привезу. Сегодня же, извините, мне нужно ещё провести окончательный расчёт.
   Услышав такое предложение, торговцы единогласно согласились.
   – Ну что ж, тогда подпишем договор и расстанемся, – сказал я им.
   В договор я, понятное дело, внёс, кроме крестьянского зерна, ещё и всё своё, теперь общее количество продаваемого скупщикам зерна оказалось на сумму триста двадцать четыре с половиной кесария. Я, сам ещё до конца не осознавая, что заработал невероятные деньги, спокойно подписал свою часть договора и, раскланявшись со скупщиками, пошёл к крестьянам.
   – Завтра повезём всё в амбары перекупщиков, – сообщил я им. – Сегодня можете отдыхать, а с утра по моей команде выдвинемся в путь.
   Крестьяне, не знавшие, почём я продал зерно, и соблюдая наш договор, помолились за меня Единому Богу.
   Подойдя к Дарину, я отвёл его в сторону.
   – Остался последний штрих моего плана, – сказал я ему, – нужно быстро передать старосте, чтобы брал все свободные подводы и вёз сюда всё моё зерно. Рону же скажи, чтобы был тут как можно скорее.
   Гном, усмехнувшись, сказал, прежде чем уйти:
   – Кто бы мне раньше сказал, что Дарин, сын Дарта, будет на побегушках у человека, рассмеялся бы тому в лицо. Сейчас же бегаю туда-сюда вместо того, чтобы наслаждаться жизнью, попивая пиво.
   – Дарин, – нахмурился я, – ты что, против? Было бы лучше, если бы мы продали зерно за бесценок и потом весь год питались сыром и хлебом?
   Гном улыбнулся и легонько хлопнул меня рукой по спине, звякнул металл его протеза.
   – Купишь мне бочонок пива за труды?
   Я улыбнулся в ответ:
   – А ты научишь меня секретам гномов?
   Гном засмеялся и пошёл к крестьянам.
   Ночь я провёл рядом с крестьянами, которые праздновали окончание ярмарки и продажу зерна. Устроившись в одной из телег, я провалился в сон.

   Утром меня растолкали, и, проснувшись, я увидел над собой довольную, ухмыляющуюся рожу нубийца.
   – Сгинь, нечистая сила, – сказал я спросонья, делая рукой знак, отгоняющий злых духов.
   Рон засмеялся и вытряхнул меня из повозки.
   – Вставайте, ваше баронство, подводы прибудут через час.
   Пришлось вставать и идти умываться. Заодно я выкопал свою одежду и принёс её в лагерь.
   Когда я немного размялся и лагерь стал оживать, из-за поворота показались первые подводы моих крестьян. Лошади едва тащили тяжёлые телеги, доверху гружённые мешками. Во главе каравана шёл староста.
   Я подошёл, первые подводы остановились, и крестьяне поклонились мне.
   – Сейчас отвезём всё в амбары, а вскоре я устрою праздник в честь окончания дня урожая, – поведал я им. – Вся выпивка – за мой счёт.
   Староста поклонился, а довольные мужики принялись меня благословлять.
   Собрав гигантский обоз, я возглавил его, и мы отправились к амбарам перекупщиков. Куда ехать, знал каждый, кто хоть раз продавал зерно. Торговый пост – шесть больших домов, окружённых деревянным частоколом из толстых тёсаных брёвен, – обнаружился там, где ему и положено было быть, в четырёх часах конного хода от ярмарки, чуть дальше перекрестья пяти дорог.
   Как пояснил мне Рон, одна из них вела к столице, другая – в направлении соседнего королевства, третья – к замку известного мне виконта Ромуальда, четвёртая – во владения виконта Шиара и его старшего сына, барона Шаклю, ну а по пятой прибыли мы сами.
   Нас увидели и заранее открыли ворота. Я въехал на первой подводе – меня уже ждали.
   Слуги торговцев начали показывать крестьянам, куда сгружать зерно, а я в сопровождении Рона пошёл за скупщиками, пригласившими меня в дом. Там для нас был накрыт стол, и тот перекупщик, с которым я торговался, сказал:
   – Уважаемый барон, торговцы гильдии Строна приветствуют тебя и приглашают разделить с ними обед, пока разгружаются подводы.
   – С кем имею честь разговаривать? – спокойно спросил я, оставаясь пока на ногах.
   – Глава гильдии, господин Строн, – представился мой знакомец.
   – Приятно познакомиться с вами, господин Строн, – вежливо ответил я, – но мне хотелось бы сначала закончить расчёт, а уже потом приступить к обеду.
   – Конечно, – улыбнулся скупщик, делая знак слуге позади себя.
   Тот повернулся спиной, а когда развернулся, то в руках его оказалась небольшая шкатулка. Он передал её Строну, а тот поставил передо мной на стол.
   Я сел за стол и, открыв шкатулку, принялся выкладывать из неё золотые и серебряные монеты. Откладывая столбиками по десятку те и другие, я быстро считал. Почувствовав на себе пристальный взгляд, я поднял голову и столкнулся глазами со Строном, который, окруженный коллегами, удивлённо смотрел на меня.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация