А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Неземная девочка" (страница 24)

   Ей никто не ответил.
   Когда она ушла, с подругами началась истерика, сдерживаемая до сей минуты с великим трудом. Марьяшка нервно и возбужденно засмеялась.
   – А вот если бы эта пара предпочла штрафу все-таки покупку твоей квартиры, то продолжала бы она работать с той же Вероникой?
   – Конечно, раз уж начали с ней.
   – А если Вероника решила бы умереть?! – И Марианна покосилась на Дусю. – Ева хочет спать, а Вероника хочет умереть. У нее, этой девицы, трусы из джинсов вылезают… Фу! – И Марьяшка брезгливо сморщилась.
   – Ну, тогда другую нашли бы. Девочки, а вы знаете… Я нехорошо поступила, нечестно… не сказала вам сразу, кто такой мой покупатель. Боялась вас испугать, а вот подставить не побоялась. – Нина нервно кусала губы. – Мне Вероника рассказала… Но я вообще-то еще раньше отследила этого богатея по Интернету. Он крупная шишка в ФСБ.
   Вероника гордилась своим высокопоставленным клиентом. И однажды доверительно поделилась с Ниной:
   – Ваш Томилин Белобоку очень не понравился. А уж он людей насквозь видит! Сколько лет в органах!
   Нина была тогда потрясена. Этот робкий, трепещущий перед своей женой Александр – из ФСБ?! Быть того не может! Оказалось – правда…
   – Ой, напугала! – презрительно скривилась Марьяшка. – Сейчас прямо умрем от страха! ФСБ!.. Да плевать мне на нее, если моя подруга в беде!
   Дуся сосредоточенно кивнула:
   – Ты права. Иду недавно по улице и вижу огромную вывеску на офисе того самого агентства по недвижимости, где трудится этот Томилин, братец нашего Фильки. И невольно подумала, ну просто-таки само собой пришло в голову: «Ох, нечистое тут, знать, место»…
   – Спасибо, девочки, – прошептала Нина и снова заплакала.

   Глава 24

   С Вероникой Земцовой, по прозвищу Зёма, Борька жил в одной квартире года два, пока Акселевичи не получили отдельную. И, болтая с ней от нечего делать, присматривался к подрастающей юной леди, хотя родители этой дружбы отнюдь не одобряли. Но Борису нравилось их поддразнивать, а потом сделать все в точности так, как они хотели. И показать им, что он всегда подчиняется их мнению, прислушивается к их желаниям. Наивные, доверчивые родители не понимали его игр и забав. А Зёмка… Она была, в сущности, совершенно не нужна Борису, как не были нужны ни Маргаритка, ни Марьяшка, ни Дуся… Борька просто утверждал свое мужское начало, с наслаждением пробовал свою силу, свое могущество – и сильно преуспел в этом.
   Кобельки, юные и зрелые, нередко оправдываются вполне справедливым фактом: а ведь бабы сами бегают за нами! И они правы. Да и змий, тот самый, библейский, тоже был прав: только Господь знал правду о реальных последствиях вкушения запретного плода с того самого дерева… А Ева… А что Ева?… Обычная любопытная баба, которой все хочется самой узнать, разведать и выследить.
   – Наверное, лучшими разведчиками на земле были бы все-таки женщины, – посмеивался Борис. – Эта их страсть к раскрытию всяческих тайн… Если бы женщины еще научились хоть как-то владеть собой… Властвовать собой, как поучал Онегин Татьяну. Но так и не научились.
   Темноглазая девочка, глядящая в упор и всегда с упоением слушавшая Борьку – а как часто именно за этот восторг и благоговение мужчины выбирают себе женщин! – исчезла вместе со своими родителями из жизни Бориса после переезда Акселевичей на новую квартиру.
   Но Вероника не забыла Бориса. И постоянно вспоминала его рассуждения.
   – Интересно сравнить поведение современных женщин с поступками женщин Средневековья. Вот типичная картина того времени: рыцари сшиблись на турнире, и один другого насквозь проткнул копьем. Но наблюдающие поединок дамы, вместо того чтобы заорать от ужаса или упасть в обморок, восхищенно визжат и хлопают в ладоши.
   А как объяснишь такой парадокс? Великие древнеримские поэты – поэты, оставившие след в мировой культуре на века! – спокойно, вместе с другой тамошней публикой, ходили в древнеримский театр любоваться на кровавые бои гладиаторов и на то, как христиан отдают на съедение хищным зверям.
   Вопрос можно? Вот претенциозные девицы пишут в объявлениях: «Ищу молодого человека с личным автомобилем». Любопытно, а если у него «Ока» – это считается автомобиль или нет?
   Зёма отвечать не отвечала, не знала как, да плюс ко всему тогда еще очень робела, смущалась… Но внимала, стараясь не пропустить ни слова. Все в пространных Борькиных речах казалось ей крайне важным, значительным.
   – А вот тебе еще одна небольшая историйка. Байка, так сказать… Ребят из пионерской почетной дружины, которые несли почетный караул, когда младших принимали в пионеры, даже зимой заставляли стоять в одних рубашках и брюках или юбках. Мне мать одного приятеля рассказывала, что была барабанщицей, и однажды стоял ее отряд в декабре, белея на морозе рубашками, алея галстуками и темнея брюками-юбками. А прикол в том, что стояли они возле памятника Карбышеву.
   Зёма улыбалась.
   – Знаешь, почему олень в брачный период сбрасывает рога? В такой период он хочет показать, что не рогоносец. Пардон…
   Потом Акселевичи уехали, байки прекратились. Вероника не раз порывалась найти Борьку, но к отцу с этой просьбой обратиться было нельзя, а пойти в адресное бюро Зёмка постеснялась. Там ведь сразу поймут, что она разыскивает своего парня, и начнут хихикать, переглядываться, шушукаться, смеяться над ней… Нет, это невозможно.
   Так все и осталось по-прежнему.
   Но Москва – город маленький. И они встретились. Только немного позже.
   У каждого – своя дорога…

   Борька решил отметить свой день рождения. Все-таки юбилей – тридцатилетие. И созвал всех. Родители и сестра уехали на целый день к дальним родственникам, предварительно все приготовив. Ожидался огромный съезд гостей. Пришли Олег с Марьяшкой, Нина, Дуся, Ленька… Маргаритка позвонила, что не может – увы, дети. Извини, поздравляю, желаю…
   Праздновали весело, но расходиться стали рано – Борис был еще слаб после очередного недавнего сердечного приступа.
   На завершающем этапе переселились на кухню и остались лишь самые стойкие: Нина, как придворный врач, и Дуся. Она уже встала, чтобы уходить, но Борька начал снова рассказывать и мимоходом затронул следующую тему, прикольно и весьма деловито:
   – Я вот тут на днях как-то флиртовал с Марианной… До чего только не додумаешься от безделья! А каждая дурная мысль настойчиво требует своего воплощения.
   Не успевшая уйти Дуся, краем уха услышав о Марианне, тотчас бросилась обратно с яростно пылающими глазами:
   – Ну-у?! А я хотела уйти как раз на самом интересном месте!.. – И – вся внимание – уселась на табуретку слушать дальше.
   Нина махнула рукой:
   – Боб, уймись! Не сочиняй! Не морочь нам голову, как ты любишь и умеешь. У Марьяшки есть законный муж. Да и ваш роман давно выгорел, как бревна на пожаре. Слишком много было огня…
   – Да, как же Олег? – присоединилась к ней Дуся.
   – Законный, – хмыкнул Борис. – Они, эти законные, всегда относятся с презрением к своим свободным братьям. А впрочем, где-то они правы… Зато сама Марьяшка явно стремится к тому, чтобы быть безупречной женой одного, идеальной любовницей другого и, возможно, даже безукоризненной матерью третьего одновременно. И решение существует – это поксибол… «Чем нелепее пункт отправной, тем вывод сильней отдает новизной». Пер Гюнт.
   – Тьфу! Идиот! – разозлилась Дуся и снова встала. – Нина, пошли! Пусть он и дальше плетет свои байки и рассказывает сказки дурацкому телевизору! Храни нас, Господь, от глупых дураков, но еще сильнее храни нас от дураков умных!
   Они ушли, и тогда вдруг объявился Филипп.
   – Прости, опоздал, – виновато замялся он в дверях.
   – И опоздал крепко! – хмыкнул Борис. – Гости уже разбрелись и рассосались по домам. Но это даже неплохо. Будет второй акт торжества. Заходи! «Коли я веселюсь, значит, я молодой!» Пер Гюнт.
   Филя продолжал глупо мяться.
   – Я не один…
   – Так заходи вдвоем! И они вошли.
   – Вот тебе и вот! – обрадовался Борька. – Старая знакомая! Но пока что совсем не старая.
   Растерявшаяся от неожиданности Вероника тоже затопталась на месте.
   – Да что же с вами такое?! – заорал Борис. – Вы пришли или уходите?!
   – Пришли, пришли, – заторопился Филипп.
   Он как раз в тот момент находился на грани развода, метался, мучился, чего-то искал… Кого-то… И кажется, нашел…
   Он еще не подозревал, чем грозит ему сегодняшний день рождения…

   Дуся и Марианна договорились поехать в агентство к Веронике, где та заведовала отделом, чтобы посмотреть ей в глаза, как объявила Марьяшка.
   – И разберемся там с ней тет-а-тет! – злобно заключила она. – Девка из молодых, да ранних.
   – Разберемся – это значит убьем или поколотим? – практично уточнила Дуся. – Что брать из оружия?
   – На Руси всегда был особенно популярен топор, – пропела Марианна.
   – А булыжник – орудие пролетариата? Про него ты забыла?
   Марьяшка призадумалась.
   – А что? Неплохо… Можно побить ее камнями. Только камней надо много. Целый мешок. Зато после нашего ухода в агентстве недвижимости останется сад камней! Роскошь! Вообще, знаешь, очень надоело жать руки тем, кого хочется отлупить!
   – Ты права, – пробурчала Дуся. – Но с такими настроениями надо бороться. А то сядешь! Закон защищает всех. И мерзавцев прежде всего. Ты берешь с собой газовый баллончик?
   – Джигит бэз аружия на улицу нэ выходит! – отчеканила Марианна.
   Они по-прежнему с трудом переносили друг друга, но Нина… Защитить ее было необходимо. Да и кто же, если не они? «Нас осталось мало…» А также: «Иных уж нет, а те – далече…» И подружились они на время против третьей.
   – Мы этой мымре устроим РОДы! – мстительно сказала Марианна.
   – Что?! – изумилась Дуся.
   – РОДы – разговор, объяснение, драка! – объяснила Марьяшка. – Новая аббревиатура. Не слыхала еще?

   Они вошли прямо в кабинет Вероники, не без труда пробившись сквозь охрану. Но уже поднаторевшая в жизненных баталиях и перипетиях Марианна умело вновь распорядилась фамилией мужа, чем ошеломила малость дубоватого охранника, заставив его долго ломать свою тупую голову над загадкой: кто же такой этот всесильный Митрошин? И протащила за собой Дусю.
   Вероника, увидев их, побледнела и в упор уставилась неподвижными рыбьими глазами.
   – Зёма, привет! – сказала Марианна, усаживаясь без всякого приглашения. – Это ведь тебя так прозвали? Ну, Зёма ты и есть! Самая настоящая!
   Дуся взглянула на Марьяшку удивленно. Откуда она выкопала эти сведения?
   А Марианна, гордясь собой, продолжала начатую игру:
   – Так зачем ты, Зёмка, нашу Нину так подставила? Ведь это твоих рук дело! Ну и еще Фильки, конечно. Но с ним Олег сам разберется.
   – А затем! – вдруг крикнула покрасневшая Вероника и вскочила. – Затем! Он любил ее! Ее одну! И вы это прекрасно знаете!
   Дуся машинально опустилась на стул и посмотрела на сжавшуюся, как папиросная бумага в кулаке, Марианну.
   – Его уже нет… – прошептала Дуся.
   – Да, нет! – с вызовом ответила Вероника. – А что это меняет?
   Марианна и Дуся молчали. Слишком долго для тех, кто мог дать ответ. И Вероника уже почти торжествовала. Пришли! Заступницы! Сами с ума сходили по Борису… А не знали даже того, что он всегда любил только одну – эту Нину…
   – Верно, любил… Все-то ты знаешь… Ну и что? – наконец медленно отозвалась Марианна. – А мы любили его… И ты правильно заметила: это ничего не меняет в наших отношениях. Тебе не понять… Говорят, что женщина всю жизнь любит первого мужчину, но памятью, а не плотью. Память – это наш самый страшный судья, наш бич и наше спасение. Три в одном… А жизнью мы все давно ошпарены… И ты, и она, и я… Ну и что? Что из этого?! У каждого человека есть долг. Тем человек и отличается от животного. И если мы не желаем иметь никаких обязанностей ни перед кем, то сами превращаемся в зверье. А кого он там любил… Не твое это дело, Зёмка, копаться и ковыряться в чужом грязном белье! У тебя в башке с детства неурожай!
   – Я хочу задать вам один вопрос… – еле слышно сказала Вероника.
   – Задать вопрос, разумеется, можно, но на него, разумеется, можно и не ответить. Знаешь, Борис часто повторял: «Ненависть ненависти рождает любовь, а сомнение сомнения – познание». И еще: «Превосходная должность – быть на земле человеком». Дошло? А жизнь… Она должна быть построена по типу оркестра: пусть каждый честно играет свою партию, и тогда все будет хорошо. И еще… Насчет этих твоих вывертов с Нинкиной квартирой… Отомстить надумала? Ты запомни на будущее, мстительница: никогда не бросай копье, если у тебя не хватит сил отразить ответный удар. А то, что устраивают люди, часто расстраивают обстоятельства. Или другие люди. Поправь трусы, боевитая! Опять вылезли из-под брюк!
   Марианна встала – худая, длинная, напряженно вытянувшаяся вверх. Вслед за ней поднялась и Дуся. Вероника, покраснев, смущенно заталкивала край трусиков под джинсы.
   – Странное дело, – монотонно заметила Дуся, – самые естественные вещи вгоняют человека в краску, а подлость – никогда! И во всяком звании всегда обязательно найдется своя сукина дочь!
   – И сукин сын тоже, – добавила Марианна.

   Юлия Ивановна, толком не понимая всего случившегося – да ей всего и не рассказывали, опасались за ее сердце, – чувствовала нехорошее.
   – Звездочка моя… – тревожно бормотала она, – какая-то беда у тебя… Я же вижу…
   – Нет, бабушка, – бодро отзывалась Нина. – Тебе кажется. У меня все в порядке.
   Но старое, измученное жизнью сердце Юлии Ивановны не выдержало. Ей снова стало плохо.
   Нина в полуистерическом состоянии колола в вену, никак не могла попасть и нервничала все сильнее. Тамара Дмитриевна помогала, как умела, и твердила:
   – Не волнуйся… Ничего… Все обойдется…
   – Нет, не могу! – закричала наконец Нина. – Мама, вызывай «скорую»!
   До приезда врача Нина начала плакать.
   – Это я во всем виновата, мама… Это я вас втравила в эту историю с квартирой! Вы не хотели и не собирались!
   – Не казнись, доченька, не надо! – повторяла Тамара Дмитриевна. – Забудь об этом! Как вышло – так вышло. Ни в чем ты не виновата…
   – Мама, я постригусь, – неожиданно прошептала Нина.
   Тамара Дмитриевна удивилась. Это желание было явно несвоевременным.
   – Зачем? Такие волосы… Жалко. – И погладила дочь по голове.
   – Ты не поняла… Я в монастырь хочу уйти. Эта жизнь… Она не по мне…
   Мать бессильно опустилась на табуретку.
   – А как же мы с бабушкой, доченька?… В дверь позвонили.
   Приехавшего молодого врача зареванная Нина буквально за руку втащила в квартиру.
   – Скорее, доктор! Бабушка умирает!
   Он неторопливо прошел в комнату и осмотрел забросанный ампулами стол.
   – Вы медсестра?
   – Врач я! – закричала Нина. – Терапевт! Только сделать уже ничего не могу! Помогите!
   Врач присел на стул возле диванчика Юлии Ивановны…
   Через полчаса Нина провожала его, не переставая плакать уже от благодарности.
   – Спасибо, доктор, – непрерывно повторяла она. – Спасибо…
   Рядом точно так же растроганно плакала Тамара Дмитриевна.
   Врач взглянул на Нину:
   – Меня зовут Алексей.
   Алексей Демьянович, вспомнила Нина. Как он там? Алексей – человек Божий…
   – А я Нина…
   Он улыбнулся:
   – Нина… А когда у вас выходной? Небось вызовов миллионы?
   – Нет, я теперь в клинике… Недавно перешла. В Первую градскую.
   Алексей просиял:
   – С бабушкой будет все хорошо… Я загляну через три дня, в свое дежурство. А что вы делаете в субботу?
   Нина недоуменно и внимательно всмотрелась в его лицо. На высоких скулах, очевидно неловко расцарапанных бритвой, остались кровавые бороздки, светлые длинные пряди нежно прильнули к худым щекам… Узкие усталые глаза переполняло тревожное ожидание ответа.
   – В субботу? В субботу я свободна……Над Николо-Архангельским метался холодный ветер…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация