А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пособие для начинающей ведьмы" (страница 16)

   Привидение приблизилось, окинуло белую как смерть девушку взглядом. Потом вдруг согнуло спину в поклоне и отправилось дальше, оставив в душе травницы неизгладимый след.
   Призрак давно скрылся из виду, когда Ива наконец-то нашла в себе силы двинуться дальше. Значит, в замке живут привидения. Какой же замок без них? Ужас, конечно. Но, похоже, они – он? – настроены неагрессивно. Да и какой-то это… неправильный призрак. Как Ива узнала, копаясь в книжках о различных волшебных существах, основной чертой настоящего привидения может считаться способность вызывать страх у всего живого. И, пожалуй, еще холод. А от этого ничем подобным не веяло. Разве так ведут себя неупокоенные души? Было такое впечатление, что он просто движется куда-то по своим делам. Как положено всякому лакею. Или дворецкому… При жизни.
   Ива тряхнула головой. Он был похож на очень живого слугу. А что выглядел как призрак… так что еще можно ожидать от заколдованного замка? Знахарка ехидно улыбнулась. Да уж, дорассуждалась. Даже звучит глупо. Но… замок определенно жил. В нем не было людей, кроме двух случайных путников, не было даже домовых. Не фыркали лошади на конюшне, не клацали зубами собаки, ловя блох, не чудили конюшенные и банники, но замок жил несмотря ни на что. Он хватался за подобие жизни. Не хотел застывать под мантией пыли и забвения. Вот и бродят отражения прежней жизни по нему. Может, поэтому в нем и оказались два неосторожных странника? Попали в ловушку чужого эгоистичного, но такого человеческого желания не быть одному.
   Ведунья покачала головой и укорила себя за расшалившуюся фантазию.
   Коридор вывел ее на лестницу. Главная и парадная, широкая как не всякая улица. По улице должны ходить люди. Ведьмочка сделала один короткий шажок вперед. Ее ступня скользнула в пустоту – упоительное ощущение меньше, чем на миг, пока пальцы ног не почувствуют твердый камень. Интересно, кто-нибудь падал с этой лестницы? Наверняка. Такая удобная площадка для разыгрывания семейных сцен. Один хлесткий удар – и неверная супруга? Или, может, опротивевшая теща? Дочь, или сын-наследник от первого брака? – летит вниз, и акский мрамор прерывает хрупкую жизнь.
   Но с чего это такие грустные мысли? С этой лестницы хорошо спускаться во время светских приемов, ослепляя всех и каждого, – и особенно одного – неземной красотой. Или сбегать вниз, чтобы радостно повиснуть на шее вернувшегося из дальнего и, несомненно, опасного похода мужа… отца, брата, сына?
   Пальчики изящной кисти бегут по вычурным перилам. А может, у подножия этой лестницы играли дети… хозяев, слуг?
   Сражались на деревянных мечах сыновья лорда? А по ночам они с младшей сестренкой крались мимо портретов на кухню за сладостями? А лица предков смотрели из прошлого с улыбкой и тихой гордостью?
   Ведунья скользила по залам. Луна услужливо высвечивала их величественную красоту. Как грустно, что они одиноки. Здесь должен слышаться смех… нет, не смех, – музыка. Да, точно – музыка. И тихие вздохи влюбленных пар. А в смежных комнатах так удобно прятаться от неделикатных глаз. Первая влюбленность должна освещать память этих каменно-деревянных красавцев. Ива как наяву видела кружащуюся в своем счастье девушку в белом легком – летящем – платье.
   – Я тебе нравлюсь?! – звенит смехом ее голос.
   Что ему сказать? Как выразить то, от чего перехватывает дыхание и неизвестные ранее желания рождаются в теле?
   – Я тебе нравлюсь?!
   Музыка не могла бы быть более прекрасна, чем ты, чем твой голос, твои струящиеся волосы, манящие губы… Твое тело, от которого кружится голова. Мне даже касаться тебя боязно, ты – мое совершенство…
   Легкие шаги уносят волшебницу дальше. Ах, как прекрасна ночь. Пьянит аромат цветов. Такой пряный, такой изысканный. Так должна пахнуть только ночь любви. Любви, свободной от всего, от всех предрассудков, от всего, что сковывает. Здесь нет места стеснительности, целомудрию, нет места и разуму. В такие ночи рождаются… грехи. Иву как ведром холодной воды окатили.
   Она остановилась и растерянно оглянулась. Далеко же она забрела. Дальше начинаются подсобные помещения, кухня, кладовые. Что ей там делать? Это же не маленький домик в забытой богами деревушке, где кухонька – это средоточие жизни. В этом огромном роскошном замке кухня – это место, где прячут одни грехи и безжалостно срывают маску с других.
   Темные дыры открытых дверей смотрели на девушку провалами мертвых глаз. Она попятилась и тут же наткнулась на кого-то.
   Взвизгнув, она отскочила в сторону, пытаясь не столько защититься, сколько оказаться насколько возможно дальше.
   – Что ты тут делаешь? – грозно вопросил Торн.
   Ива облегченно выдохнула.
   – Я спросил, что это ты шляешься по ночам?!
   Мужчина сдвинул брови. Девушка открыла рот, чтобы что-то сказать в свое оправдание, но тут ее посетила вполне разумная мысль – а собственно, какого гоблина?
   – А какое твое дело?! – выкрикнула она. – Хочу и шляюсь! – И тут же перешла в наступление: – Тебе что, жалко?
   – Я отвечаю за твою безопасность. – Торн еще больше нахмурился. – А ты делаешь все, чтобы мне было как можно труднее это делать.
   – Я сама могу за себя постоять. – Резкость в ее голосе усилилась.
   Торн только хмыкнул:
   – Отправляйся лучше спать, девочка. Нечего по ночам бродить.
   Ива тоже нахмурилась и хотела возразить, но воин уже подхватил ее под локоток и поволок вверх. Злость почти захлестнула ведьму. Но что-то сдерживало лавину едких слов. Какое-то неизъяснимое чувство вины.
   Только оказавшись в своей комнате, знахарка, меряя шагами ее длину и постепенно успокаиваясь, поняла, что это самое чувство вины ей не принадлежало. Может, так же, как и все остальные чувства, посетившие ее этой ночью. Что, если это не просто мысли и образы, рожденные буйной фантазией? Может, это воспоминания замка?
   В сомнениях и раздумьях девушка наконец улеглась в постель. Сознание никак не хотело успокаиваться. Юркие мысли носились вскачь туда-сюда в ее прелестной головке. Но постепенно их бег замедлялся, и они разбредались по одному, как шумные гости по домам. Хозяин ночи пришел и накрыл своим плотным мягким плащом уставшее за день сознание, и она провалилась в сон под тихие звуки лютни, так и не задумавшись, откуда последняя появилась.

   Утром, когда знахарка соизволила появиться в библиотеке, Торн был уже там и, хмуро глянув на нее, тут же уткнулся в книгу. Ива была настолько возмущена подобным поведением, что даже не сразу сообразила, что он держит в руках ту самую книгу, к которой они раньше не могли даже притронуться.
   Она тут же подскочила к приятелю.
   – Как тебе удалось ее открыть? – прерывисто выдохнула она.
   Торн делано равнодушно пожал плечами.
   – Просто подошел и открыл.
   Глядя, как девушка недоуменно хлопает ресницами, решил уточнить:
   – Ничего другого не делал. Подумал, а вдруг что-то изменилось. Книга открылась как любая другая. Только все это без толку.
   Ива робко протянула руку и любовно коснулась пальцами кожаного переплета.
   – Это еще почему? – удивилась она.
   – Язык неизвестный. А картинки похожи на изображение черной кошки в темной комнате.
   – Дай посмотреть, – тут же потребовала ведунья.
   – Да пожалуйста, – скривился рыцарь.
   Ива едва не уронила тяжеленный том, но все-таки кое-как устроила его на своем краешке специальной стойки. Открыла книгу и уставилась на первое «изображение черной кошки в темной комнате». Надо сказать, что до этого знахарка представляла себе это зрелище совсем по-другому. По ее мнению, рыцарь на поднявшемся на дыбы боевом коне, да к тому же с длиннющим копьем и щитом, на котором был изображен герб причудливой формы, мало походил на черную кошку.
   Торн, заглянувший через ее плечо, удивленно охнул:
   – Только что этой картинки не было.
   Ива скептически хмыкнула. Изображение было на редкость удачным: от воина так и веяло вызовом.
   На следующей странице было причудливой вязью выведено:
   – «История рода Фьелгов»?..– удивленно озвучил наемник.
   Стоило ли говорить, что ранее и эта надпись была для него недоступна.
   – …Потерявшихся? – не менее удивленно произнесла девушка. – Ведь так? Как в той балладе про влюбленных, уплывших в туман и не вернувшихся. Она называется «Фьелль’э» – «Потерявшиеся». Потерявшиеся в тумане, а на самом деле в любви.
   – Да. Я тоже слышал эту балладу. Только не знал, что она так называется. С какого это?
   Ива пожала плечами:
   – С какого-нибудь древнего.
   – Странное имя для рода, не находишь?
   – Странное. Но… красивое. Потерявшиеся. Какое-то чуточку безнадежное и прекрасное, как тоска эльфийских баллад.
   – Да ты у нас романтик!
   Чтобы не отвечать, знахарка вновь перевернула страницу. Они переглянулись.
   «История сего рода берет свой зачин во много раз раньше, чем ее описывают летописцы нынешних времен. Она не родилась в тот миг, когда первый из рода Фьелгов несмышленышем въехал во двор всемилостивейшего барона Каузака. Не началась она, и когда юный рыцарь одним ударом своего огромного двуручного меча рассек вождя воинственных брохов, что вполне справедливо считают первым из череды его подвигов, прославивших его по всей нашей стране. Нет, эта история не началась и в тот миг, когда был заложен первый камень сего славного замка. Эта прекрасная старинная и такая трагичная легенда началась задолго до этого. И мне, скромному летописцу, жаль, что ее никто так и не узнает, потому как наш замок стал для нас всех ловушкой, не выпуская нас и потихоньку исчезая со страниц истории нынешнего времени. И как только умрет наш властитель, исчезнем и мы. Но мой долг летописца заполнить чистые страницы. Не должно летописям быть без легенд. Пусть даже никому и не придется их читать».
   Молодые люди переглянулись и снова уставились в труд неизвестного сочинителя.
   «С чего же началась эта история? – спросите вы, неведомые читатели. Увы, точно это знает только тот, кто покоится в фамильном склепе на самом почетном месте. Я же могу только предполагать. И только стоя перед лицом скорого забвения, если не смерти, позволю себе предать свои предположения бумаге. А по моему разумению, было так…
   Жил когда-то, в далекие времена какой-то рыцарь, или барон, или лорд, или князь, а может, еще какой высокородный, и был у него сын. Наверное, при нем и обретался, потому как потом выяснилось, что у мальца неплохая выучка. А знамо, военному делу он учился с малых лет и у кого-то из благородных, судя по стилю, каким он это самое военное дело проявлял на практике. Но самое сильное оружие, каким он повергал сверстников, а позже и всех остальных, было заложено намного глубже, чем любая выучка. Намного, намного глубже. Там, где у людей сердце. Но об этом позже.
   Так вот, рос у некого неизвестного господина сын. И был он, видно, то ли от той, что не была женой сему господину, или может, от первой жены, которую вспоминать не было ему сил, или от неизвестной, что по какой причине не могла назваться его супругой. Без толку теперь гадать для нас и истории – важно то, что мальчонка не был признан законным и наследовать за отцом не мог. Немного лет прошло, и нежеланного отпрыска отослали с глаз подальше и больше не принимали участия в его судьбе. Что уж пришлось перенести мальцу, теперь никто не знает, – но, видать, немало. Ибо когда прибился ко двору барона Каузака тот, кто однажды станет самым знаменитым воином своего времени, основателем нового славного рода, всесильным властителем – будучи тогда еще чумазым мальчишкой, – он имел при себе самое страшное оружие, которым когда-либо владел человек – ненависть.
   Он нес свою ненависть как знамя победителя вперед и вперед. Она дала ему силы выбиться из дворовых мальчишек сначала в оруженосцы, а потом и воины, которые имели право держать меч в руках и умели это делать. Но этого было мало. У ненависти была цель. И охладить ее не могли годы, лишения, бои, смерти врагов и соратников. Пока он воевал против врагов своего сюзерена, ненависть не находила себе выхода. Она росла вместе с мужчиной, его мастерством, его силой, его влиянием. Она дала ему власть над людьми. Как много людей мечутся по жизни в поисках своего пути по бескрайнему океану жизни. А он стоял в нем как непоколебимая скала, и рядом с ним люди обретали опору и цель. И вот настал момент, когда он собрал около себя многих соратников. А тут очень кстати подоспел бунт против короля, и пошел тот, кто будет первым из Фьелгов, по стране с каленым железом, – никому не было от него спасения, никто в той бойне не уцелел. Множество голов врагов короля полетело тогда. Кто знает, какая из них принадлежала тому, кому герой сей истории стремился отомстить и ради этого выжил. Так или иначе, король не забыл оказанной услуги. И вот грамота дана, и нежилые, кишащие чуждыми племенами и разными темными и какими-то другими тварями земли, принадлежат тому, кто отныне носит имя Фьелг. Никто не знает, что за разговор был тогда у сурового воина и короля и отчего последний дал ему такое имя для основания рода. Но никто в то время не посмел пошутить по поводу „женского“ звучания этого имени. А кто посмел, того и земля уже не помнит.
   И вновь дружина в седле. И вот земли, по которым и ходить-то было опасно, уже потихоньку заселяются людьми. И на месте, где ранее плясали на шабаше ведьмы, заложен первый камень замка, что взлетит под небеса и будет поражать современников и потомков роскошью убранства и отделки…»
   На этом месте Торн оторвался от чтения и с каким-то новым интересом посмотрел на знахарку.
   – Что? – не выдержала она.
   – А вот мне вдруг стало интересно, – мужчина с трудом удерживался от хохота, явно что-то себе веселое навоображав, – а ты тоже плясала на шабашах?
   Ива застыла с открытым ртом, потому как память услужливо подсунула самые компрометирующие моменты из прошлой ее жизни в деревне, когда она обучалась у тетушки-ведьмы.
   – А сам-то как думаешь? – наконец выдала она.
   Торн немного нервно от сдерживаемого смеха дернул плечом.
   – Тогда что спрашиваешь? – хмуро буркнула девушка, опуская взгляд в книгу, чтобы не видеть этой ухмыляющейся физиономии.
   – Мне просто интересно – ты тоже плясала голая под луной? – Смех в голосе все-таки прорвался наружу, и рыцарь, совсем не по кодексу, заржал над собственной шуткой.
   Ива некоторое время пялилась на это безобразие. Однако веселье было слишком заразительно. Рассмеявшись, она все-таки ответила:
   – Да.
   – Что – да? – Воин с трудом смог прийти в себя от хохота.
   – Я плясала голая под луной. На шабаше.
   Они согнулись в истерике снова.
   – Слушай, так – это… у тебя, может, и хвостик есть? – через слово всхлипывая, смог-таки произнести Торн и тут же полез щупать. Получив по наглой лапе, он повторил вопрос: – Нет, правда, скажи, у ведьм есть хвосты?
   Ива чуть не лопнула от смеха, представив коровий хвост у тетушки:
   – Это смотря у кого.
   Торн снова зашелся в хохоте. А знахарка скривилась:
   – Нашли место, где поставить замок.
   «…Ненависть не такой уж плохой учитель. Но это только на первый взгляд. Потому что во всем хороша мера. В свой срок у замка появился новый хозяин – первый из сыновей. Но боги не дали тому большого ума, а отец мог научить только жестокости. А ведь чтобы сохранить то, что завоевали предки, одной ее мало. И боевой удали тоже. Даже преданности отцовской дружины. И вот уже жена милорда в объятиях друга детства, и ребенок, что такой умный и смышленый, рожден вовсе не от тебя, Фьелг. А ты все носишься по чужим лугам и лесам. И нет тебя в поместье, которое завоевывал твой отец. Никто уж и не помнит, как ты выглядишь, и ничего хорошего от тебя не ждет. Так что когда найдут тело в одном из ближних лесов, никто тебя не опознает, а кто опознает, тот промолчит и никогда не поинтересуется, отчего твой выросший сын отводит глаза при разговорах о пропавшем отце. Всем известно ведь, что новый молодой хозяин позаботится о каждом из своих людей лучше, чем тот, кому суждено гнить вдали от земли фамильного кладбища.
   Говорят, что он и правда неплохо правил. Кто знает теперь.
   А вот четвертый попался в ту же ловушку, что и второй. Нельзя надолго покидать молодых жен. Или нужно хотя бы жениться по любви. Тогда, может, жены и не будут прыгать в постель к другим, как только осядет пыль за мужниной дружиной. Только в отличие от второго Фьелга этот прознал про все. И жена с младенцем были изгнаны из поместья. Только спустя два-три десятка лет они вернулись. Огнем и железом возвратив себе это право».
   – Вот сука! – выпалил Торн.
   Ива в немом ужасе воззрилась на спутника:
   – Ты это о ком?
   – Об этой бабе! Это же надо!
   – А что ты хотел?
   – Ничего я не хотел! – злился воин. – Ишь! Отомстила! Получила по заслугам и обиженной себя посчитала! И какие-то претензии предъявляет!
   – Интересно как ты рассуждаешь! Можно подумать, что она должна была верность хранить, если его не любила! Сам виноват – нечего было на нелюбящей жениться. Ведь заранее знал! Да еще и выгнал как собаку на улицу вместе с ребенком!
   – А какая ему разница! Ведь не его ребенок-то!
   Ива чуть не задохнулась от такой наглости:
   – Как у вас, мужчин, все легко и просто! Вы все отчего-то думаете, что только вам и решать, как должно жить и поступать. А если кто-то отступает от этих правил – всё! Он предатель и негодяй! То, что он взял в жены ту, что не хотела за него идти, – это нормально. Наверняка изменял ей направо и налево в своих походах, драл селянских девок как хотел. Это тоже нормально. А стоило жене налево пойти – всё, тут же вон со двора. Хотя и считается, что имущество у мужа и жены общее.
   – А ты что же хотела, чтобы он этой блудливой девке родовой замок отдал?!
   – Необязательно замок. Не хочешь с ней жить – будь добр, содержи, сам же прекрасно понимаешь, что никто ее более замуж не возьмет.
   – Вот еще! Сама виновата!
   – Вот поэтому я и не вышла замуж! Вечно быть зависимой от какого-нибудь мужлана! И всегда быть во всем виноватой! Чтобы он всегда мог упрекнуть, что живу за его счет! Никто ведь домашнюю работу за труд не считает!
   – Тебя послушать, так всех женщин обманом и силой вовлекают в брак, чтобы потом всячески издеваться! Да сами же рвутся, дуры! Только все мысли о том, как какого-нибудь мужичка окрутить! И всю оставшуюся жизнь пьют его кровушку.
   – Ничего себе! Женщина и приготовь, и убери, и постирай, и детей роди, воспитай, и за скотиной, и в огороде. Да еще и будь всегда милой и приветливой. А если хоть слово скажешь отдыхающему от трудов праведных мужу – никогда не могла понять каких? – попросишь помочь чем-то или хоть ноги убрать с прохода, тут же оказывается, что ты его пилой пилишь, а он, бедный, молчит и терпит, но уже сил никаких нет!
   – А как воспринимать все эти бесчисленные вопросы: где ты был, а что делал, а что это от тебя женскими духами пахнет?!
   – А зачем женился, коли налево ходишь?!
   – А зачем замуж шла, если не доверяешь?
   – А зачем звал, коли не хочешь быть вместе с ней?
   – Потому как завлекли, заманили своими женскими прелестями! А потом уже и отступать некуда!
   – Боги смилостивитесь! Бедные, несчастные, да что вы, овцы, чтобы вас завлекать, помахав пучком травы перед носом?!
   – Большинство баб так и думают! Как вы о нас говорите? «Все мужики – козлы!» А чтобы жить с человеком хорошо, надо его уважать.
   – Уважение должно быть с обеих сторон.
   Оба насупились и молча вновь уткнулись в книгу.
   Повествование тем временем неторопливо текло дальше, и перед читателями разворачивались дела давно минувших дней: кровавые трагедии, торжество справедливости или зла, коварные измены, нежная любовь, дети, рожденные не от законных супругов, жестокость и робкая надежда.
   Торн оторвался от книги. Совместное чтение незаметно примирило спорщиков.
   – Есть хочу, – заявил мужчина.
   – Обжора, – рассеянно отозвалась Ива.
   Они с сожалением оставили книгу и отправились в обеденную залу, привычно не удивляясь накрытому столу.
   – Как-то неоптимистично все это, – завершив трапезу, высказался Торн по поводу повествования.
   – Не выражайся при даме, – сыто развалилась дева на стуле.
   – Это не ругательство. Слово такое. Мол, не весело, не радостно.
   – Ну почему? – лениво махнула Ива рукой. – Там есть и светлые моменты.
   – Ага, после того, как кто-нибудь кого-нибудь пристукнул.
   Знахарка промолчала. Отчего-то было грустно. Торн прав, невеселая история. Может, и правду говорят – построенное на зле добром не станет. Нет, все-таки не в этом дело, шепнуло ей чутье ведуньи. Не в этом? А в чем же?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация