А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Банальная история, или Измена.ru" (страница 1)

   Светлана Демидова
   Банальная история, или Измена.ru

   Но с тем, кого мы любим, мы никогда не будем…
Из песни группы «Винтаж»
   Чем измеряется любовь?
   Как вас любили, много или мало?
   Вам попадало в глаз иль в бровь?
   Хватало вам любви? Недоставало?

   Вас утомляло, если через край…
   Кому любовь нужна, когда в избытке?
   Кому он нужен, ежедневный рай,
   и настежь растворенные калитки,

   и души настежь? Затворяйте души!
   И, губы закусив, молчите о любви!
   И вот тогда, молчание нарушив,
   вам головы повинные свои

   любимые положат, как на плаху,
   на ваши руки, сложенные в крест,
   и снимут распоследнюю рубаху,
   и о любви споют. Прощальный жест

   куда весомей преданного взгляда.
   Что не дают, так хочется схватить.
   Тому, что есть, не молятся. Не надо.
   Теряя, говорят: так легче жить…

   Все написанное далее есть вымысел автора. Всякие совпадения случайны.

   Начало последней главы
   ВЕРА

   Дождь каким-то непостижимым образом забирался под зонт и хлестал по лицу, как бы Вера ни опускала его против ветра. В конце концов она это делать перестала. Так оно даже и лучше. Холодные капли смешивались с ее жгучими слезами, и горящее лицо остужалось. Кроме того, редким прохожим даже в ум не могло прийти, что Вера плачет. Она изо всех сил давила в себе всхлипы, но они все равно прорывались. Хорошо, что никому до этого не было дела. Насквозь промокшие люди спешили побыстрей юркнуть в распахивающиеся двери автобусов, троллейбусов, зайти в магазин или метро. Одна Вера не спешила укрыться от дождя. Пожалуй, она так и пойдет к дому через весь город пешком. Идти минут сорок. Может быть, за это время слезы иссякнут, и рыдания как-нибудь сами собой захлебнутся. Не может же человек рыдать сорок минут подряд. А то, что она вымокнет, тоже неплохо. Все-таки на дворе конец октября. Может, удастся капитально простудиться, заработать двустороннее воспаление легких и… умереть. О! Это был бы самый лучший выход из положения! Но ей вряд ли так повезет. Ей теперь вообще никогда и ни в чем не повезет. Кончилось ее время. Все кончилось.
   Вера шлепала прямо по лужам, потому что двустороннее воспаление за рубль двадцать не купишь. Надо хорошенько потрудиться, чтобы его заработать.
   Джинсы были мокры уже почти до колен, но она не чувствовала холода. Она чувствовала только тянущую, сосущую тоску в груди и гнетущее ощущение конца.
   Когда Вера видела в кинофильмах проход отчаявшейся героини по многолюдной или пустынной улице в солнечный или такой же, как сегодня, дождливый день, ей всегда хотелось оказаться на ее месте. Можно даже без зонта, как героиня, если, к примеру, дождь. Еще бы! Идет себе красавица с полными слез прекрасными глазами, что означает: у нее в сердце большая любовь, которую предали, обманули и растоптали. Во-первых, завидно тому, что у нее есть большая любовь. Во-вторых, ее переживания по поводу предавшего ее возлюбленного возвышенны и чисты. К тому же понятно, что этот возлюбленный мизинца ее не стоит и очень скоро найдется тот, кто эту женщину оценит наконец по достоинству и полюбит на всю оставшуюся жизнь. В-третьих, ее в меру молодое лицо, опутанное сеткой мокрых волос, прекрасно даже в струях дождя. Капли жемчужинками блестят на щеках и высоком умном лбу. Облепившее ее платье, промокшее насквозь, обрисовывает отменную фигуру с высокой грудью и идеальными бедрами. В-четвертых, ее проход непременно сопровождает красивая и одновременно надрывная мелодия, пробирающая до костей и вызывающая у зрителей ответную слезу сочувствия, сопричастности и даже личные интимные воспоминания. А если еще все это красиво снято оператором в необычных ракурсах и каких-нибудь косых лучах, то, глядя на несчастную женщину, Вере всегда хотелось воскликнуть: «Везет же людям!»
   И вот теперь можно снимать ее собственный проход по дождливому Питеру. Вряд ли кому захочется оказаться на ее месте. Во-первых, она с зонтом. Во-вторых, на ней не откровенное платье, а забрызганный плащ и прилипшие к ногам стандартные синие джинсы. На мокром лице наверняка потеки косметики, а не жемчужные капли. Да и само лицо оставляет желать лучшего. Ему, этому лицу, уже сорок пять. Конечно, сорок пять Вере никто не дает, но сама она помнит свой возраст абсолютно твердо и отчетливо видит в зеркале все его приметы и проявления. В-третьих, вместо музыки у Веры в ушах какая-то странная пульсация и шум. И не дождя. И не городской. Она и не слышит-то ничего, кроме этого странного, давящего на уши одной навязчивой нотой низкого звука. Он перекрывает даже ее сдавленные рыдания.
   Но самое главное, конечно, не в этом. Оно в том, что Вера потеряла все разом. Вообще все. У нее больше ничего нет. И никто не вернет. Нет такого сценариста, который переписал бы заново сценарий ее жизни. Нет такого режиссера, который поставил бы новые мизансцены. Нет оператора, который снял бы ее счастливый проход по этим же самым улицам Санкт-Петербурга. У нее вообще ничего нет. И никого. Она одна. Абсолютно. А начиналось все банально…

   Глава 1
   ВЕРА

   – Верочка, оставь ты, наконец, этот идиотский дебилизатор! Хуже телевизора, честное слово! – крикнул из кухни муж, и Вера с неохотой оторвалась от экрана компьютера.
   Она только что написала сообщение и ждала ответа. Впрочем, можно, пожалуй, пойти поужинать. Пусть ответное сообщение повисит нераскрытым, а ее визави потомится. Полезно.
   – Гляди, что я приготовил! – Андрей выставил на стол кастрюльку, в которой исходила душистым паром картошка с мясом, и добавил: – С укропчиком! С петрушечкой! Одним запахом только можно напитаться! Давай тарелки!
   Вера достала из сушилки две тарелки с красными ободками и поставила на стол. Пахло действительно очень аппетитно. Она положила дымящиеся горки мясной картошки себе и мужу, а он тут же посыпал их мелко нарезанным зеленым луком.
   – Может, тяпнем под картошечку винца? – предложил Андрей. – Еще осталось немного с твоего дня рождения. Давай?
   – Давай, – согласилась Вера. Почему бы под хорошую еду и не выпить чуть-чуть?
   – Итак… за нас! Скоро нам с тобой двадцать пять! Серебряные медалисты! Ты, надеюсь, помнишь?
   – Конечно.
   – Как будем отмечать?
   – Не знаю… Сходим в какой-нибудь ресторан. Вдвоем.
   – Ну ты даешь, Вер! Это ж, как ни крути, серьезный юбилей! Надо позвать друзей. Не простят! Про родственников уж и не говорю. Помнишь, как все ломились к нам на двадцатилетие свадьбы?
   – Конечно помню. А еще помню, как ты приволок домой кучу ненужного фарфора!
   – Ну дык… свадьба-то была фарфоровой!
   – Ну и подарил бы фарфоровую чашку!
   – Скажешь тоже – чашку… Двадцатилетие совместной жизни – это тебе не какой-то занюханный день рождения! Это ж понимать надо! Не все доживают!
   Вера расхохоталась.
   – Ага! Зато у нас теперь фарфоровых серви-и-изов… – протянула она и нежно потрепала мужа по щеке, – как грязи! Еще тот, самый первый, свадебный, до конца не добили! А ты приволок и синий, кобальтовый, потом белый с розами… Родственнички удружили двумя кофейными, совершенно одинаковыми…
   Андрей встал со своего места и, присев возле Веры на корточках, обнял ее за талию.
   – А что тогда тебе подарить на двадцать пять? – интимным шепотом спросил он. – Серебро – это само собой! А еще что? Хочешь какой-нибудь… например… пеньюар? Такой… весь в перьях…
   Вера рассмеялась еще громче и, продолжая улыбаться, спросила в ответ:
   – Ну и зачем нам, гагарам, пеньюары?
   – Почему вдруг гагарам?
   – Во-первых, потому, что в перьях, а во-вто рых, потому, что рифмуется: гагары – пеньюары! Вспоминай, как учил в школе: нам, гагарам, недоступно…
   – «…им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни…» – весело поправил ее муж. – Это ж я на всю жизнь запомнил! Горький. «Песня о Соколе». Классику надо знать, гражданка преподаватель русской литературы!
   – Ага! Знаю! Нам, гагарам, недоступно наслаждение пеньюарами! Ну скажи, зачем мне пеньюар на одну минуту в день?
   – Почему на одну?
   – А потому что стоит мне появиться перед тобой в обыкновенном халате на голое тело, как ты его с меня сдираешь! Двадцать пять лет подряд, между прочим!
   – Так это все потому, что я все двадцать пять лет преданно и верно тебя люблю! – ответил Андрей и принялся расстегивать на ней домашнюю блузку.
   – Андрюха, а как же картошка с укропчиком? – Вера, притворно рассердившись, оттолкнула руку мужа.
   – А-а-а… – отмахнулся он и вернулся к ее пуговицам. – Подогреем потом…
   – Таська придет!
   – Не придет! Когда она приходила раньше двенадцати?
   – Ой, Андрей, не нравится мне все это. – Вера уже без всякого притворства отстранилась от мужа. – Вляпается она куда-нибудь…
   – Давай поговорим об этом попозже… Должна же быть у нас и своя жизнь, а, Верочка?! Хоть сейчас, когда дети выросли, и сами, наверно, там…
   – Что сами?! Что там?!
   – Ну… не знаю… Таське уже двадцать! Самый детородный возраст! Про Милку вообще молчу.
   – Совсем с ума сошел, да?! – возмутилась Вера. – Таська… она еще совсем ребенок!
   – А сама ты была ребенком, когда Милку родила?
   – Именно что была! Иначе ни за что не сделала бы этого в двадцать один год! Гуляла бы еще свободной и гуляла!
   – То есть как это свободной?! Ты что, жалеешь, что вышла за меня замуж?!
   – Никогда не жалела! – искренне ответила Вера.
   – Если бы мы не встретились, это было бы ужасно, правда? – опять очень интимно спросил Андрей.
   Вера не могла не улыбнуться, что тут же и сделала, ответив:
   – Правда…
   И он поднял ее со стула и повел в комнату, где уже погас экран включенного в сеть компьютера. Там, в темноте, Андрей уже не стал тратить время на пуговицы, просто через голову стянул с Веры блузку. Потом спортивные бриджики. Белье она сняла сама, пока муж раздевался.
   Вера легла на диван, запрокинув голову и закрыв глаза. Ей нравилось все, что делал муж, но она никогда сама не проявляла инициативы. Так у них было принято: он дарил ей удовольствие, а она его царственно принимала. Андрею нравилось, что она всегда вначале лежала перед ним неподвижной и чуть холодноватой. Ему доставляло удовольствие, как он сам говорил, довести Снежную королеву до экстаза. И он доводил, и она билась в его руках и стонала. Он был счастлив этим и только тогда разряжался сам. Вере было все равно как. Она переживала свое чувственное удовольствие, а он – свое. Все у них было гармонично. Они всегда оставались довольны друг другом.
   – Ой, сообщение пришло, – сказала Вера, услышав характерный перелив компьютера, и попыталась встать с дивана. – Надо бы посмотреть.
   – Верка, ты скоро станешь зависимой от компа, как несмышленый подросток! – возмутился Андрей. – А ну, лежать! Хорошо еще, что это дурацкое сообщение не пришло пару минут назад! Представляю свое положение!
   Вера хихикнула, вообразив его положение, и опять опустила голову ему на плечо.
   – То-то… – буркнул он и прижал обнаженное тело жены к себе. – И кто там тебе все пишет, пишет… Взяться за перлюстрацию твоей переписки, что ли?!
   – А как же неприкосновенность частной жизни?
   – У тебя нет частной жизни! Она у тебя – се-мей-на-я!! То есть она у тебя со мной одна на двоих! И заруби себе это на своем хорошеньком носу!
   – То есть ты считаешь себя вправе лезть в мою личную переписку?
   – Так ты же берешь мой мобильник и отвечаешь вместо меня на звонки и эсэмэски!
   – Так они только от наших общих друзей и родственников!
   – А у тебя что за друзья в компе? Кого ты от меня скрываешь?
   Андрей говорил очень спокойно. Он ее не ревновал. За все двадцать пять лет совместной жизни она никогда не давала ему ни малейшего повода к ревности. Всегда любила его. Не бешено, до слез, как подружка Татьяна своего Валерика, а сдержанно и верно. Андрей тоже никогда не смотрел налево. Вера была уверена в его любви на все сто процентов. Они во всем были очень удачной парой. Им хорошо было сосуществовать вместе. Именно поэтому она решила рассказать мужу о том человеке, от которого последнее время ей очень часто приходили сообщения. Она устроила свою голову на плече Андрея поудобней и начала:
   – Ладно, так и быть, чтобы ты не лез в компьютер, я тебе лучше сама все расскажу в подробностях. А то ты всю систему снесешь! Знаю я тебя! Помнишь, пришлось мастера вызывать, когда ты решил разделить жесткий диск на два? В общем, лучше и не подходи к компу! Разбирай и собирай свою машину! У тебя это лучше получается!
   – Согласен, – отозвался Андрей и поцеловал ее в висок. – Рассказывай! Я весь – внимание!
   – Дело в том, что через сайт «Школьные товарищи» меня нашел одноклассник – Игорь Серебровский.
   – И что? Он тебе и шлет бесконечные сообщения?
   – Ну да! Так интересно читать о том, что с ним стало…
   – И что ж такое с ним удивительное стало? – с легким сарказмом спросил Андрей.
   – Удивительного, конечно, ничего… – пришлось сказать Вере. – Просто он был одним из самых умных парней в нашем классе, а сейчас, представь, работает водителем автобуса!
   – Прости, что повторяюсь, но что в этом удивительного, особенно в настоящее время? К сожалению, сейчас мало кто из нашего поколения работает по специальности. Наплодили в свое время инженеров, как сейчас экономистов. Куда ни плюнь, непременно попадешь в экономиста, если молодой, а если нашего возраста – то непременно в инженера-расстригу!
   – Но Игорь был не простым инженером! Он, между прочим, физик-ядерщик. Ему бы андронными коллайдерами заниматься, а он водит автобус!
   – Ну и что такого ужасного?! Нужен ли кому этот коллайдер, еще бабушка надвое сказала! А вот автобус – он всегда пригодится в мегаполисе! А пока есть автобусы, и на водителей есть спрос. Так что твой Игорек до пенсии без работы не останется. У него все хорошо. Не переживай за него.
   – Какой ты, однако, ядовитый, Андрюшка! – Вера приподнялась на локте и посмотрела на лицо мужа, которое оставалось совершенно безмятежным. – Вот бы тебе, адвокату, сесть на автобус!
   – А что! Это вариант! – Андрей выпучил глаза и поднял вверх указательный палец. – Надоели мне все эти разводы, наследства, завещания, обещания, усыновления и прочая хренотень! Хочу свободы за баранкой автобуса!
   – Какая же свобода у водителя, если автобус в день по нескольку раз должен ездить по одному и тому же маршруту?
   – Ну и что! А голова-то у шоферюги свободна! Хочешь – о чем-нибудь хорошем думай, хочешь – всунь в одно ухо наушник и слушай музыку или… например, учи вьетнамский язык…
   – Вьетнамский? А почему вьетнамский?
   – А для экзотики!
   – С этой экзотикой можно и в какой-нибудь трейлер нечаянно врезаться! Сколько душ загубишь!
   – Ладно, Верка, уговорила! Не пойду в шоферы! Останусь адвокатом! Вдруг наши дочурки решат с нами судиться из-за квартиры… ан нет, папенька-юрист их мигом на место поставит!
   – Андрюш, а ведь Таське не нравится, что Мила живет одна, а ей приходится с нами, – сменила тему Вера.
   – Подумаешь, какая нежная! Пацанка еще! Вот задумает выходить замуж, придется Милке сюда перебираться, а пока пусть Таська забудет про то, что ей нравится, а что не нравится, – ответил Андрей.
   – Суров ты, однако!
   – Да! Суров, но справедлив! С ними, с девками этими, иначе нельзя! А с тобой, Веруня… я… полон страсти нежной! Может, повторим забег?! – И он снова навис над женой.
   Компьютер опять пропиликал, оповещая о приходе очередного сообщения.
   – Ну погоди, шоферюга! Ты у меня допрыгаешься, если будешь так беспардонно лезть в мою интимную жизнь! – крикнул Андрей, погрозил компьютеру кулаком и приник к Вериным губам.
* * *
   Когда Вера наконец смогла сесть за компьютер, на ее странице сайта «Школьные товарищи» обозначилось уже четыре сообщения. Два были от подруги Татьяны, которая в очередной раз жаловалась на своего гулящего Валерика. В одно сообщение ее жалоба не поместилась, и Вере пришлось читать два о том, о чем она и так давно знала. Нет, что ни говори, а выходить замуж по горячей любви не стоит. Эта самая горячая любовь проходит. Если и не у обоих, то у одной половины – непременно. Татьяна до сих пор не может глядеть в глаза своего Валерика без выражения нечеловеческой преданности, которая тому давно обрыдла настолько, что он своих загулов ни от кого не скрывает. Вера много раз советовала Таньке развестись и по дыскать себе достойную партию из нормальных мужчин, например вдовцов без вредных привычек, но подруга яростно сопротивлялась. Твердила, что любит только Валерика и без него помрет в одночасье. И в результате такой ее влюбленности в собственного мужа Вера должна была либо часами выслушивать Танькины бесконечные жалобы по телефону, либо читать одно и то же в компьютерных сообщениях.
   Прочитав Татьянины писульки по диагонали, Вера ответила дежурной фразой: «Терпи, раз любишь, или разводись» – и посмотрела на два других сообщения. Оба были от Серебровского. В одном он отвечал на Верины вопросы о семье и детях. Игорь уже раньше написал, что имеет двоих сыновей. Вера спрашивала его об их возрасте, потому что матери двух девчонок на выданье всегда интересно, не завалялись ли где подходящие, приличные во всех отношениях женихи. Парняги Серебровского подходили по всем статьям. Старшему было двадцать четыре, как Милке, а второму – двадцать один, и он вполне годился для Таси. Игорь прислал и фотографии. Оба молодца были хоть куда и, к счастью, совершенно не женаты. Старший был здорово похож на Игоря: такой же смуглый, черноволосый и кареглазый. Младший, русоволосый и с серыми глазами, видимо, был в мамашу, которую, как выяснилось, тоже звали Верой.
   Вера задала Серебровскому очередные вопросы о том, нет ли у его сыновей постоянных девушек, а если есть, то не желают ли они их сменить, поскольку однообразие приедается. В общем, если чуть переиначить известную поговорку, то она писала что-то вроде того: у нас – товар, у вас – купцы. Отправив это сообщение, она раскрыла следующее. В нем Серебровский предлагал ей встретиться в какой-нибудь кафешке. В качестве аргумента «за» приводил такой: все-таки письма письмами, а посмотреть друг другу в глаза после стольких прошедших лет – дело совершенно иное.
   Вера откинулась на спинку компьютерного кресла и задумалась. В школе Серебровский был в нее безнадежно влюблен. Она не чувствовала перед ним никакой вины, потому что в нее тогда влюблены были парни не только их школы скопом, но и, пожалуй, всего микрорайона. Она не могла ответить взаимностью всем сразу. Вера никогда не была красавицей в полном смысле этого слова, но в ней присутствовал какой-то особый шарм, который до сих пор привлекал к ней мужчин любого возраста, несмотря на ее сорок пять.
   Встретиться с Игорем ей хотелось. Во-первых, чтобы он удостоверился, что она и в сорок пять – такая ягодка, что у него снова потекут слюнки. Во-вторых, хотелось посмотреть, что безжалостное время сделало с одноклассником. Впрочем, к мужчинам оно всегда относится снисходительнее, чем к женщинам, а потому Серебровский вполне мог выглядеть прекрасно. Разве сорок пять – возраст для мужчины? Самый расцвет! В-третьих, свидание со школьным товарищем в кафе каким-то странным образом будоражило Верино воображение. За все двадцать пять лет совместной жизни она ни по каким кафе или ресторанам без Андрея не ходила. Ей подумалось, что здорово было бы наконец от него оторваться и хоть на пару часов почувствовать себя снова свободной и… юной. В общем, все говорило за то, что на свидание пойти стоит. Конечно, слегка потягивало кинематографической банальщиной: встреча одноклассников, реанимированные чувства Серебровского, от которых потом не будешь знать, куда деваться. Потянется эдакий отечественный сериал про любофф. Но все-таки свежая, живая струя в размеренной, навечно отлаженной жизни! Понятно, что своего мужа Вера не променяет не только на Серебровского, а и вообще ни на кого, а потому эта встреча ничем не угрожает ни лично ей, ни Андрею, ни всей их семье в целом.
   Конечно же Игорю понравилась Верина фотография, которую он увидел на сайте «Школьные товарищи». На ней Вера улыбалась во всю ширь своей обаятельной улыбки, и видно было, что в сорок пять лет у нее очень гладкое, почти без морщин лицо, свежая кожа, прекрасные зубы и не менее хорошие волосы. Наверняка Серебровский решил, что фотография прилично «отшопирована», и теперь хочет посмотреть на реальную старушку Веру, чтобы уж окончательно перестать сожалеть о том, что любовь с ней в юности не удалась. А Вера возьмет да и явится к нему на встречу во всем своем сорокапятилетнем блеске. Вот он ахнет! Да, ради одного только этого стоило с ним встретиться. Остается решить: говорить об этом Андрею или нет.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация