А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смерть в наследство" (страница 9)

   – Значит ли это, что вы беретесь за мое дело? – ровно спросила Ника.
   – Да.
   – И сколько это будет стоить?
   – А это зависит от того, как глубоко мы во все это вляпаемся и чего нам будет стоить из этого вылезти.
   – То есть точную сумму вы назвать не можете?
   – Даже приблизительную. Сначала мне надо поговорить с вашим дедом, покопаться в архиве и понять, в каком направлении двигаться.
   Ника кивнула, помолчала и поднялась из-за стола, предложив Наталье помощь в уборке.
   – Да что вы, Вероника, не надо, мы сами быстро справимся! Идите в дом, погрейтесь.
   Ника послушно пошла в дом. Ей было не до рассматривания архитектуры и интерьера, она так устала, что еле передвигала ноги. Найдя в большой красивой гостиной с камином стоящее в дальнем углу кресло, она скинула туфли и, удобно устроившись на нем, подогнув под себя ноги, мгновенно уснула.
   – А девушка-то спит, – сказал Антон, когда они с Натой зашли в комнату.
   – Пойду постелю ей в угловой спальне.
   – Давай. – Он чмокнул жену в макушку.

   Ракетка рассекала воздух, издавая свистящий звук. В удар по мячу он вкладывал всю силу своей злости, ускоряя и ускоряя темп игры.
   Замах – удар, замах – удар.
   Как это могло случиться? Как эта овца решилась сбежать? Почему он не предусмотрел такую возможность?!
   Они просматривали всю ее квартиру, прослушивали телефон и каждый шорох в доме. Как она смогла выйти так, что они не услышали и не увидели?
   Прокол, это очень серьезный прокол!
   Замах – удар, замах – удар.
   Вот тебе и тихая сиротка. Черт, теперь придется начинать все сначала! Она единственная зацепка, единственная ниточка. Конечно, они могли сами поговорить со всеми подругами и знакомыми ее бабки, но это куча оперативного времени. Да и девчонке они скорее что-то расскажут, и главное – добровольно.
   Нет, ну какова сука!
   Как только он узнал, что она наследница, она стала нежильцом на этом свете, но теперь сама подписала себе не самый безболезненный и простой смертный приговор с пытками.
   «Кишки на кулак намотаю! Сам, лично!»
   Замах, удар!
   Гейм. Сет. Матч.
   Он подошел к сетке пожать руку противнику.
   – Ну, ты меня уделал сегодня, – протягивая руку для рукопожатия, сказал соперник.
   – Настроение такое, – ответил он, пожимая ему руку.
   Он кинул ракетку на скамью и, взяв полотенце, вытер пот с лица.
   «Ее надо найти как можно быстрее. Надо начать с ее подруги, но осторожно, мягко, у нее крутой и, что самое поганое, любящий братец. Если с девчонкой что-то произойдет, он начнет копать, и есть мизерный шанс, что может выйти на меня. Давать даже такой шанс я никому не намерен».
   Что-то он упустил.
   Да не что-то, а целых два момента! Первое – недооценил, не просчитал ее характер, поторопился, думал, она полностью под контролем!
   Второе – куда она могла отправиться? Это должно быть надежное место и надежные люди. Ведь ей надо не просто отсидеться, ей надо надолго залечь либо начать действовать.
   «А вот это хреново, если она начнет самостоятельные поиски. Хотя пусть начнет, мы ее быстрее вычислим».

   На трассе машин почти не было.
   Раннее утро, встающее солнце, ДДТ из магнитофона и тяжелое молчание в машине, густое какое-то. Когда надо, Сергей Викторович Кнуров умел молчать так, что человек чувствовал себя заранее во всем виноватым. Но эта девушка себя виноватой не чувствовала. Они ехали уже сорок минут и не сказали друг другу за это время ни слова.
   Вчера, когда, поднимаясь за Натой по лестнице на второй этаж, он нес ее на руках в спальню и чувствовал еле уловимый запах вишни, он сказал себе жесткое «нет».
   «Нет, дорогуша, никакие твои зеленые и мудрые глаза, никакие летящие ладони с тонкими аристократическими пальчиками, никакие маленькие ступни, которые хочется подержать в руке, и темные пряди волос ничего не изменят во мне и для меня».
   Она спала глубоким, похожим на смерть сном, не издавая ни одного звука, не реагируя на то, что ее поднимают, несут, укладывают, переворачивают. Не отдавая себе отчета, он прислушивался, а дышит ли она вообще.
   Сергей открыл окно и закурил. Чтобы заглушить едва уловимый запах вишни, даже не запах, а намек. Отвернувшись от него, она смотрела в окно.
   Ну конечно, молча!
   Он вдруг почему-то вспомнил свою бывшую жену.

   Она приехала к нему в госпиталь, где он лежал после перехода через зимние Афганские горы. У него было огнестрельное ранение ноги, ножевое в спину, невероятным образом не задевшее почку, перелом руки, легкое обморожение конечностей, усугубленное полной разбитостью о камни оных, и истощение всего организма. Жрать-то, извините, на третьи сутки было уже нечего, и свой паек он разделил между ребятами.
   Сергей, напичканный лекарствами, плохо соображал, что происходит вокруг, поэтому не сразу понял, что лицо жены, склонившейся над ним, реальность, а не сон, в котором он почти постоянно пребывал.
   – Сереженька, ты как? Мне сказали, тебе уже лучше.
   – Привет, – ответил он, – как тебя сюда пустили?
   – Я специально приехала.
   «Зачем?» – не понял он.
   Через две недели его отправят в Москву, в госпиталь, долечиваться. Не имело смысла тащиться сюда, в Узбекистан, через всю страну.
   Но она объяснила зачем.
   Она очень торопилась развестись с ним и специально прилетела, чтобы он подписал какие-то бумаги. Еще до конца не поняв, что происходит, не глядя поставил подпись.
   – И еще здесь, Сереженька, это на размен квартиры. Ты же понимаешь, ты здесь, и не известно еще, чем все закончится, ну, для тебя, – она старалась, подбирала слова, – ну, я имею в виду, война эта, и врач сказал, что через пару месяцев ты опять в строй. А нам надо где-то жить с мужем, он же не москвич, как и я, и ребенок скоро у нас будет. Понимаешь? Я Леню люблю.
   – Какого Леню?
   – Того, за которого замуж выхожу.
   – Когда выходишь? – Он все еще не мог до конца понять, о чем она говорит.
   – Как только нас с тобой разведут, я же объяснила. Я знаю, ты добрый, честный, ты бы все равно разменял квартиру, чтобы мне было где жить. Подпиши вот здесь.
   Он подписал, не интересуясь, что подписывает.
   – Спасибо, – она поцеловала его в щеку, – выздоравливай и не обижайся, ладно?
   Уже в Москве в госпиталь, где он долечивался, пришел хмурый и очень злой Антон. Они сели на скамейку госпитального парка, закурили. Антон протянул ему конверт с документами.
   – И что это? – спросил Сергей.
   – Свидетельство о твоем разводе и извещение о разделе имущества. Теперь ты живешь в коммуналке, правда в центре. – Ринк говорил зло, с досадой. – Почему ты мне не сказал, я хотя б не дал засунуть тебя в коммуналку!
   – А что говорить? У нее любовь, она беременна. Пусть живут, – равнодушно отмахнулся Кнуров.
   – Я с ней разговаривал, она мне ключи от твоей коммуналки отдала. На, держи.
   – Воспитывал? – спросил Сергей, забирая ключи.
   – Не воспитывал, а сказал ей и ее Лене кое-что. И кое-что пообещал. Они все твои вещи забрали, оставили тебе только кровать.
   Понятно. Как это у Симонова? «Не уважающие вас, погибшего однополчане!»
   Ну, он-то пока не погибший, а очень даже живой!
   – Пустое это, Ринк. – Сергей раздавил ногой, обутой в больничную тапочку, окурок.
   – Нет, Матерый, не пустое! Если ты о жизни не думаешь, если тебе безразлично, где и как жить, значит, настроился на смерть. Тогда тебе не место на войне! Хочешь умереть – иди и застрелись в уголке втихаря, а если ввязался в войну, то должен до одури хотеть жить, тем более когда ты людей за собой ведешь! Если командир не любит жизнь, то вся команда неминуемо погибнет! Через несколько дней тебя выписывают, так что, будь любезен, займись своими житейскими делами, пока у тебя отпуск. Обустрой новое жилье, бабу заведи, водки выпей, а мы поможем и водки выпить, и жилье обустроить, Дуб и твой Пират сейчас тоже в Москве.
   – Это всенепременно! – засмеялся Сергей.
   Как там еще у Симонова? «Ваш муж не получил письма, он не был ранен словом пошлым, не вздрогнул, не сошел с ума, не проклял все, что было в прошлом!»
   С ума он, конечно, не сошел, но был ранен пошлостью ситуации и проклял все, что было в прошлом.
   Он не проклял весь женский род и не страдал мужским шовинизмом, не презирал и не ненавидел женщин.
   Нет, конечно!
   Женщин Кнуров любил, уважал некоторых его, то есть женского, рода представительниц.
   У него замечательная мама, которую он нежно любил и преклонялся перед ее силой и мужеством. Она жила в Сочи. Отец сильно болел, он был ребенком, прошедшим концлагерь в войну, и мама увезла его жить к морю, к своей маме. У бабушки недалеко от Сочи имелся домик. Отец умер, и бабушка тоже, а мама так и живет там, отказываясь вернуться к нему в Москву.
   У него была хорошая, дружная семья.
   Но для себя он решил, что семейная жизнь – это обман, иллюзия счастья, до первого Лени и квартирного вопроса ребром. Видя, как его друзья и знакомые проходят измены, непонимание, ненависть в семьях, а что говорить про его клиентов – там вообще полный абзац. Чем больше денег, тем больше и грязнее, часто смертельнее в прямом смысле семейные дрязги! Впрочем, неистовые дрязги, пожалуй, на любом уровне достатка происходят, можно и кастрюлю до смертоубийства делить.
   Нет уж!
   Хватит с него одного развода! Кнурова вполне устраивала его жизнь, легкие, ни к чему не обязывающие отношения. У него было много женщин, разных, он умел сохранять дистанцию, отточив за годы это мастерство. И как только какая-то из них пыталась придать серьезности и постоянства их отношениям, он решительно пресекал эти попытки, разрывая всяческие отношения. Правда, старался не обидеть женщину, откупаясь дорогими подарками, присовокупив к этому объяснения, что это он такой козел, а она самая, самая, и таких он не встречал, и если что-то и могло у него получиться в жизни, то только с ней, и бла, бла, бла в том же духе.
   Удивительно, но с многими своими бывшими любовницами они становились потом друзьями. Ну, не задушевными, конечно, но все же!
   «Что это меня на воспоминания-рассуждения потянуло? Из-за этой, вишневой!»
   Ему казалось, что она его тихо ненавидит, ну, может, не ненавидит, но испытывает стойкую неприязнь точно.
   Вообще-то он зря всполошился. Она не делала никаких попыток понравиться и привлечь к себе внимание. Не строила глазки, не кокетничала, а очень не по-женски, прямо и жестко смотрела в глаза и отвечала на вопросы.
   Вот и славно!
   Чем меньше он ей нравится, тем лучше!

   Сергей увидел указатель с названием интересующего их поселка.
   Он сбавил скорость и стал присматриваться к местности. Они проехали мост через небольшую речушку. Он рассмотрел несколько машин, стоящих вдоль речки, и расположившиеся возле них компании, приехавшие на пикник по случаю выходного и необыкновенно теплой погоды.
   Кнуров съехал с моста и медленно катил по грунтовой колее, подыскивая место. Присмотрев небольшой пятачок возле реки, плавно поставил машину и заглушил мотор. Справа по берегу, ближе к трассе, метрах в двадцати, стояла черная «Волга», и веселая компания, установив недалеко мангал, разводила в нем огонь, жиденький кустик прикрывал от них машину Сергея. Слева, довольно далеко от места их стоянки, вниз по течению, пристроился тойотовский джип, и оттуда неслись веселые громкие голоса, перекрикивающие музыку.
   «То, что нужно».
   Он повернулся к Веронике:
   – Дальше пойдем пешком.
   Она кивнула и взялась за ручку дверцы, собираясь выходить.
   – Подождите. Вы знаете эти места?
   – Нет. – Зеленые глаза посмотрели на него в упор.
   – Как идти к дому, вы запомнили?
   – Да, но я шла от платформы, а до станции мы еще не доехали.
   – Ладно.
   Слегка задев ее локтем, он перегнулся и достал из бардачка блокнот с воткнутой за железную спиральку ручкой.
   – Вы сразу нашли улицу и дом?
   – Нет, я немного поплутала, два раза попадала не на ту улицу, но, когда шла назад, дедушка меня провожал по короткому пути к станции.
   – Нарисуйте план, что запомнили, и название улиц, хоть приблизительно.
   Она взяла блокнот, сосредоточилась и стала рисовать.
   «Странно, что никаких дополнительных вопросов. «А почему пешком?», «Зачем это нам нужно?» – что-нибудь в обычном женском стиле!»
   Нет. Вопросов не воспоследовало, она просто рисовала план.
   Это он сбился с ее волны, позволив себе, под шелест шин, воспоминания, рассуждения и настройку на обычную женскую логику.
   А эта Вероника совсем необычная, она другая.
   Надо вспомнить, как она вчера отвечала, рассказывала, реагировала на его вопросы, жесткий темп их разговора, ее точные ответы – никаких эмоций, никаких рассуждений – только факты. Холодно, четко, никакого дребезжа.
   Ни слез, ни сопель, ни страхов – жесткий контроль за тем, что говорит.
   Хотя это было трудно, даже ему на ее месте было бы трудно.
   Черт! Она ему нравилась!
   «Стоп, стоп, Кнуров! Тормози! Мне нравится ее поведение в трудной ситуации, ее сила воли, это очень облегчит работу. И все! Никаких «нравится»! Все!»
   Она передала ему блокнот.
   Рассмотрев рисунок, он улыбнулся про себя, в последний момент удержавшись, чтобы не улыбнуться открыто. С памятью у девушки все было в порядке и с топографией тоже. Рисунок оказался сбоку, а не по центру листа. Все-таки она была женщиной и, начав рисовать с центра, сместилась к боку.
   – У вас хорошая память, – похвалил он.
   Молчание. Ни спасибо, ничего.
   – Вот что, Вероника. Если вы действительно хотите благополучно вылезти из этой вашей странной ситуации, то должны быть готовы к тому, что я буду знать о вас все, абсолютно, о вас и ваших близких. И буду задавать нетактичные вопросы, вплоть до ваших критических дней и марки любимых прокладок, и вы будете мне на них отвечать, и мне придется читать ваши личные письма, и никаких обид или обвинений меня в нетактичности категорически не разрешается. Подумайте еще раз, готовы ли вы к этому.
   Зеленый выстрел!
   – Критические дни у меня должны быть через три недели, правда, мне кололи много лекарств, и график может сдвинуться. Меня задевает и мне неприятно, когда вы задаете очень личные вопросы, но это не вызывает во мне обиды или обвинений в ваш адрес. Я приняла решение и вашу помощь. Единственная просьба к вам – быть помягче с моим дедушкой.
   – Вот и хорошо, – отводя глаза и уходя из-под зеленого артобстрела, ответил он. – В заборе есть задняя калитка?
   – Я не знаю, я не осмотрела толком дом и участок.
   – Ладно, в крайнем случае полезем через забор.
   – Там Апельсин.
   – Значит, вы полезете первой, на вас он лаять не будет. – Кнуров быстро глянул на нее и, снизойдя, объяснил: – Надо попасть в дом так, чтобы никакие соседи, никто нас не видел и не знал, что мы там были.
   Все-таки женщины разбаловали мужчин!
   Мужчина говорит: делай так или будет эдак, и ждет неминуемых вопросов от женщины, а получив их, снисходительно поясняет «глупышке», что и почему.
   От этой вопросов не дождешься! Как же!
   Не несчастная потерпевшая, а прямо бойцовый петух какой-то!
   – И еще. Будете делать только то, что я скажу, и когда я скажу. Вы должны слушать меня, как Господа Бога.
   – Первого, – чуть улыбнулась она.
   – Что первого? – сбился с назидательно-снисходительного тона Кнуров.
   – Командир всегда первый после Бога. – Улыбка сошла с ее губ. – Я постараюсь, но не обещаю. Если я буду абсолютно уверена в неправильности ваших приказаний и буду видеть правильный выход, я, скорее всего, вам не подчинюсь.
   – Даже не думайте!
   Она пожала плечами и развела ладони в стороны, что означало: «Ну извини, хочешь – откажись от дела!» И в зеленых глазах-пулях сверкнуло лукавство.
   Она его тоже изучала и даже немного раскусила! Она видела, что он завелся на интригу: шерсть на холке дыбом, когти почти выпущены, зубы оскалены!
   Матерый взял след!
   Хочешь – откажись! На полном скаку, чуя запах добычи!
   Идиотки – это плохо и тошно. Умные, оказывается, еще хуже! А умные, мудрые и битые жизнью – вообще кранты!
   Он сдался! Вот черт!
   Но оставил последнее слово за собой.
   – Я вам не советую, – угрожающе, с напором, поставил он точку в их дискуссии.

   Она шла за ним и смотрела ему в спину. Они то останавливались, прячась и пережидая идущих людей, он прислушивался, как ей казалось, принюхивался, то бегом пересекали дорогу, обходили какие-то дома сзади. По честным правилам казаков-разбойников.
   «А я-то хороша! Улыбалась чему-то, радовалась, когда вспоминала его в больнице. Идиотка! Злой, жесткий сухарь! К тому же хам, ну не трамвайный, но хам! И не нравится он мне вовсе, глаза эти серые, волчьи! «Будете делать, что я вам скажу!» Ага! Сейчас! Может, еще с крыши прыгнуть? О чем я думаю?! Мне спасать надо себя и дедушку! И не важно, кто мне помогает, хоть этот Матерый, хоть сам Джеймс Бонд! Только пусть не смотрит на меня своими стальными глазами, а то у меня все замирает внутри, не то от злости, не то со страху! Вот и не смотри ему в глаза, Никуша, и все будет хорошо!»
   Они остановились у забора дедушкиного дома. Задняя калитка обнаружилась, но запертая на большой висячий замок, как и положено в справном хозяйстве.
   Кнуров достал что-то из одного из многочисленных карманов жилетки, которую надел в машине, скинув куртку, перед тем как идти. Придвинувшись вплотную к ажурной кованой калитке, что-то такое там сделал и через несколько секунд открыл дверь. Они быстро вошли на участок, он захлопнул за ними дверь и закрыл ее на замок.
   Из-за угла дома, предупреждающе рыча, обманчиво-ленивой трусцой вышел Апельсин.
   – Апельсин, это я! – почему-то шепотом позвала Ника.
   Пес перестал рычать, улыбнулся во всю собачью морду и резво потрусил к ним. Этот пес умел улыбаться! Ну надо же!
   Открылась задняя дверь дома, и вышел дедушка.
   – В дом, быстро! – приказал Сергей и слегка подтолкнул Нику в спину.
   – Дедушка, пошли в дом, – перехватив деда на середине дорожки и стараясь его не напугать, прошептала Ника.
   Василий Корнеевич был не просто стреляный воробей, мудрый, хитрый, видевший и понимавший го-о-ораздо лучше многих и многих орел, какой уж там воробей!
   Стрельнув глазами на ее спутника, он тихо свистнул Апельсину, который, подчиняясь приказу, первым влетел в дом, удивив Нику своей прытью.
   Дедушка вошел последним и запер за собой дверь. Ника кинулась к нему обниматься.
   – Дедушка!
   – Здравствуй, здравствуй, солнышко! Как ты себя чувствуешь, выздоровела? – Он поцеловал ее в макушку и погладил по голове.
   – Да, дедушка, все в порядке!
   – Ну, слава богу! А то я уж в Москву собрался, совсем места себе не находил!
   – Знакомься, дед, – это Сергей Викторович Кнуров.
   Мужчины пожали друг другу руки, приглядываясь и оценивая друг друга.
   – Василий Корнеевич, – представился дедушка.
   «Ничего себе!» – восхитился Сергей.
   Вероника очень точно описала его – большой, высокий, с могучим разворотом плеч, подтянутый, ни грамма лишнего веса или старческой немощи, большие, сильные руки, совершенно седая, но не поредевшая шевелюра и очень внимательные, цепкие, всевидящие глаза. Эдакий русский богатырь, постаревший, но от этого не переставший им быть. Не мужик – былина! Сколько ему лет-то вообще?
   А вот что она не рассказала, так это то, что не прост был этот Василий Корнеевич! Ой как не прост!
   «Сработаемся! – удовлетворенно и даже радостно подумал Кнуров. – То, что этот дедушка не менее матерый, а скорее всего, и более о-го-го как, это хорошо! Значит, быстрее раскопаем дело, и эту пигалицу меньше подставлять придется, сами справимся!»
   Он вздохнул с облегчением.
   Ну, слава богу! С мужиками оно проще работать, а с таким не работа, а праздник ума! Это он понял и прочувствовал в считаные секунды, пока они жали друг другу руки.
   – Давайте-ка стол организуем, – предложил Василий Корнеевич. – Вы с дороги, проголодались, наверное. Да и праздник отметить надо, рюмочку выпить.
   – Какой праздник, дедушка? – улыбалась, как светилась вся изнутри, Вероника.
   – Так твой приезд и выздоровление! Как, Сергей Викторович, рюмочку примем?
   – Почту за честь! – согласился, выказывая уважение, Сергей.
   – Тогда за дело!
   Решили устроиться на кухне, за большим круглым столом. Пока чистилась и варилась картошка, под нее были принесены из кладовой селедочка, соленые огурчики, квашеная капустка, маринованные в бочке помидорчики, а из морозилки холодильника достали заиндевевшую бутылку водки.
   Ни слова не сказав о цели их приезда, ни одного вопроса не было задано дедушкой – почему через заднюю калитку, почему тайно. Мужчины незаметно присматривались, отмечая детали поведения, характера, дополняя уже понятое ими друг о друге, прощелканное в первые же минуты.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация