А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смерть в наследство" (страница 10)

   Кнуров отметил, как преобразилась Вероника, она улыбалась, то и дело обнимала и целовала в щеку деда, гладила по руке, глаза светились любовью и радостью, смеялась, шутила.
   Стол накрыли по всем правилам – скатерть, салфетки, ножи-вилки, рюмки и бокалы к ним; в центре, в большой глиняной пузатой посудине с крышкой, картошечка; селедка в селедочнице, как и полагается, с маслом и лучком; огурчики, помидорчики и капуста в хрустальных салатницах. Ника спросила:
   – Дедушка, а где графин?
   – В буфете, справа, на второй полке.
   Сергей, принимавший в сервировке участие, хмыкнул про себя, добавляя штрихи к характерам деда и внучки.
   «Да, не дедок-шишок из леса, а боевой офицер еще старой закалки, гусар, умница! И внучка ему под стать!»
   Даже не глядя на него, Василий Корнеевич понял, о чем подумал Кнуров, и пояснил:
   – У нас так принято.
   Ника остановилась на полдороге с графином в руках, осмыслив свои действия.
   Она, не задумываясь, сервировала стол, как привыкла, как заведено было всегда в их семье, даже для завтрака легкая сервировка – салфетки, хлебница, нож, вилка, чашка с блюдцем, не говоря об обеде и ужине.
   А вдруг дедушка живет по-другому? Может, он совсем по-другому ест и стол накрывает?
   Нет, тут же успокоилась она. Его подтянутый вид, идеально выбритые щеки, безупречно чистые джинсы, наглаженная байковая рубашка, порядок в доме и то, что все эти вазочки-тарелочки, графинчики не пылились где-то на полке, ожидая гостей и праздничного застолья, а сверкали чисто вымытые и явно постоянно использовались. Да и, когда она приезжала в прошлый раз, дедушка машинально, как привык, сервировал стол именно так, это как-то сразу осозналось ею, изгоняя всю обеспокоенность.
   Это ведь был ее дедушка, значит, не могло быть иначе!
   Водочку перелили в графин, и, когда они сели за стол, дедушка наполнил им с Сергеем рюмки.
   – С приездом, Никуша! И за твое выздоровление! – сказал дед, и они, чокнувшись с Сергеем, выпили.
   Василий Корнеевич выдержал паузу, дав гостям утолить первый голод и все посматривая глазом вострым, присматриваясь к Кнурову. Они выпили с Сергеем еще по одной малюсенькой стопочке, за знакомство, закусили, и дедушка, добавив всем картошки в тарелки, сказал:
   – Рассказывайте!
   – Дедушка, ты только не волнуйся! – заторопилась Ника.
   – Не буду, девочка! – улыбнувшись, пообещал дедушка.
   – Может, лучше вы, Сергей Викторович? – спросила она у Кнурова.
   – Хорошо, – согласился он.
   И, положив вилку с ножом на тарелку в том порядке, который на ресторанном языке обозначал «прием пищи еще не закончен», откинулся на спинку стула и изложил факты.
   – Получается, по логике, что, скорее всего, искать концы этого дела надо у вас, – заключил Кнуров.
   Дедушка хмыкнул.
   – И много вы берете?
   – По результатам расследования. Договор с вашей внучкой мы не подписали, да и предмет договора весьма туманен пока. Неизвестно, о какой сумме и значимости документов идет речь.
   – А как вы обычно берете?
   – Как правило, известна сумма, вокруг которой закручена проблема. Беру с нее от пяти до десяти процентов, в зависимости от сложности задачи, плюс все оперативные расходы, отчет о которых прилагается, оплачивает клиент.
   – Недешево, – заметил дедушка.
   – Пока никто не жаловался, – ответил Сергей.
   – Ладно, внучка, расплатимся! – И, наклонившись к Нике, он поцеловал ее в висок.
   – Давайте сначала найдем это загадочное наследство, – сказал Кнуров.
   Почему-то ему был неприятен разговор о деньгах и оплате. Может, и на самом деле стареет, на сантименты ловиться стал?
   – Да уж, Игорь был загадочной личностью, – сказал Василий Корнеевич.
   – Какой Игорь? – живенько спросила Вероника.
   – Олег, брат Кирюши. Твой двоюродный дед. Он ведь жил по другим документам, и не по одним, а имя взял отца и нам велел забыть, что он Олег, – пояснил Василий Корнеевич.
   – А почему ты думаешь, что это его дела, может, бабулины, или родственников каких-то, или твои, но ты просто не помнишь?
   – Мои дела – это ты, да Кирюша, да твой отец, царствие им небесное, а вот об этих делах Игорь меня предупреждал.
   – Он рассказывал о слитках и бумагах? – сразу подобрался, включился в работу Кнуров.
   – Нет, конкретно ничего не говорил, он вообще помалкивал о своих делах, предупредил только, что могут прийти гости незваные и искать, а что искать, не сказал.
   – А о себе он рассказывал?
   – Да, о том, как смог уйти тогда, в сорок пятом, как провернул эту операцию, про работу свою, но без имен, названий городов и стран. Он был связным из центра – деньги, документы, сведения, задания возил для наших агентов. Это он рассказывал. И еще что многих, долго работавших в других странах, арестовали – кого расстреляли, кого в лагеря отправили.
   – Он часто уезжал, говорил куда, зачем, как с ним связаться?
   – Уезжал частенько, а вот куда и зачем, не объяснял никогда. А я и не любопытствовал, понимал, что дела у него непростые остались. Мы только договаривались, что делать в экстренной для него ситуации. Он должен был прислать мне телеграмму. На разные ситуации, разный текст, например: «Задержусь на три дня» или «Из больницы не выписывают», я должен был предпринимать действия.
   – И часто приходилось помогать?
   – Только один раз.
   – И что вы должны были делать? Закурить можно? – спросил Сергей.
   – Курите и мне дайте. Я не курю, так, иногда балуюсь.
   Василий Корнеевич встал, открыл форточку, поставил на стол пепельницу и сел на место. Он закурил, помолчал задумчиво и сказал:
   – Давайте-ка я вам все по порядку расскажу, с самого начала, чтобы вы поняли, что это был за человек. Мужик настоящий. Когда я здесь остался, маялся и, не выдержав, пожаловался ему. Я здоровый мужик, мне сидеть на чьей-то шее тошно, мне делом заниматься надо, зарабатывать, Кирюше с сыном помогать. Он меня успокоил. Деньги у нас, говорит, Вася, есть, я уже на всех заработал, и внукам, и правнукам хватит. Мне одному столько не надо, но у нас с тобой, Василий, как ты правильно заметил, семья, и о них мы обязаны заботиться, а хочешь делом заниматься, так давай с тобой домом и садом-огородом займемся. Ну, мы и занялись. Баньку добротную поставили, отдельно погреб вырыли, капитальный ремонт дома сделали, а потом стали прорывать два подземных хода к отступлению с выходами в лесу, в разных местах. – Василий Корнеевич лукаво усмехнулся, заметив потрясенное выражение лица Вероники и удивленно поднятые брови Кнурова. – Много чего мы с ним тут понастроили. Схронов всяких, один в лесу – землянка с запасом продуктов и воды. Да и дом получился у нас непростой, потом вам покажу. Я спросил его зачем, он объяснил, что есть очень серьезные поводы для грамотного отступления и есть люди, которые знают, кто он, и за ним, как и за мной, могут прийти. Скорее всего, не придут, но подстраховаться надо. Мы все думали, времена переменятся и здесь Андрей с семьей жить сможет, для них и пристройку к дому сделали. Вообще мы для семьи строили да копали, огород разводили, кроме схронов, разумеется, но они, слава тебе господи, не понадобились. Строили мы тайком, ясное дело, с предосторожностями всякими, чтобы соседи не видели. Здесь раньше все не так было – дома деревянные, сплошь летние дачи, во всем поселке на зиму оставалось три-четыре человека, те, у которых дома посолидней, на другом конце поселка. Мы с Игорем потихоньку наведывались, разведывали, что за люди, они нас, конечно, знали, но только как дальних соседей. Вот мы и строили с осени до весны, когда людей нет вокруг. Соседи летом приехали, «а у вас банька новая», говорят, а Игорь хвастается, что друзья-однополчане приезжали, как узнали, что врачи ему советуют париться, взялись и построили. Мы же его за больного выдавали, считалось, что он все по госпиталям лежит, раны фронтовые лечит. А про меня он вообще байку пустил по поселку, – Василий Корнеевич усмехнулся, озорно сверкнув глазами, – что, мол, оторвало мне миной мужское хозяйство, вот я и приехал друга досматривать, так как один остался, никому не нужный. Ну а Кирюша здесь спокойно жила, все соседи знали, что она сердобольная душа, брата мужниного, не жильца совсем, и друга его, калеку, пожалела, жильем обеспечила, считалось, что и деньгами нам помогает. Деньги всегда привозил Игорь. Много. На случай, если вдруг ему неожиданно надо уехать, чтобы у меня были, ему на дорогу и оперативные расходы и семье. Он всегда неожиданно уезжал. Мне же дал два ключа и два адреса, по которым надо приехать, если он пришлет телеграмму или если задержится больше трех месяцев. Там, по этим адресам, находятся инструкции, что надо делать, к кому обращаться, или будет для меня записка от него, где его искать и какая нужна помощь. Один раз он прислал телеграмму: «Из больницы не выписывают, буду лежать еще три недели», что значило – срочно нужна помощь. Я приехал по одному из адресов. Это была коммуналка, я сказал соседям, что Леонид Иванович дал мне ключ и разрешил переночевать здесь, – так Игорь велел говорить. В шкафу среди белья нашел пакет с инструкциями: позвонить по такому-то телефону и спросить Леонида Ивановича. Ну и остальное, как и что делать. Я позвонил, мне сказали, где он находится, я пошел по адресу. Это оказался пустой, разваленный дом, подготовленный к сносу, в квартире, которую мне назвали, я его и нашел, раненного в бок, хорошо еще, пуля ничего серьезного не задела. Я привез его домой. А случилось это в восемьдесят пятом. Выходил я его, да он и сам был молодцом. Но ничего не рассказывал, а я и не спрашивал. Больше моя помощь ни разу не понадобилась.
   – Инструкции, телеграммы, адреса остались? – спросил Сергей.
   – Да. Он велел уничтожить, но я сохранил почему-то.
   – Это хорошо, что сохранили, – порадовался Кнуров.
   – За полгода до смерти Игорь уезжал и привез много денег, доллары. Сказал, что этого надолго хватит и теперь он не скоро поедет. Сказал, что телевизор новый надо и спутниковую антенну, чтобы новости слушать. В те-то времена спутниковая антенна, это в девяностые-то годы! Но Кирюша достала через своих знакомых. Она у нас до сих пор стоит и ловит исправно любые каналы.
   – Сколько он привез? – спросил Сергей.
   – Сто двадцать тысяч, – спокойно ответил Василий Корнеевич.
   Сергей промолчал, а Ника и так зачарованно слушала, не прерывая, смотрела потрясенно на дедушку и никак не могла поверить, принять разумом реальность происходящего, больше похожую на киношный перебор, дурной вкус сценариста в паре с режиссером-постановщиком.
   – Перед самой смертью он, как чувствовал свой конец, посадил меня напротив, положил перед собой бумаги на стол и сказал: «Грядут, Василий, трудные времена. Есть две вещи, которые я давно храню, из-за них погибло несколько очень хороших людей. Они спрятаны. Надежно. Опасаюсь только, что один человек рассказал кое-кому об их существовании. И будет ли молчать тот, второй, когда грянут трудные времена, я не уверен. Если кто-то придет к нашим девочкам и будет задавать странные вопросы или пугать их, ты, Вася, найди это и отдай тем, кто за этими охотится, потому что каждая из этих вещей смертельно опасна, если искать их начнут дельцы расчетливые. Найти это сможешь только ты, для этого тебе надо подробно вспомнить наши с тобой разговоры и все, что ты обо мне знаешь. В этом конверте начало поиска, оно зашифровано, но ты поймешь. Если же вас никто не потревожит, то и не волнуйся, я устроил так, что эти вещи найдутся и попадут куда надо через двадцать лет».
   – Вы читали документы? – быстро спросил Кнуров.
   – Да.
   – Дедушка, а бабуля с Соней знали о деньгах?
   – Нет, Игорь не велел, я и не говорил. Игорь Кирюше всегда деньги давал, она отказывалась, говорила, что своих хватает, за нас переживала, но он ее отругал один раз, с тех пор и не спорила, она ведь все понимала про Игоря, про дела его непростые.
   А еще она привозила домой после так называемого дачного сезона целую машину солений-варений, заготовок всевозможных, картошки, лука, капусты, моркови и других овощей, которых хватало на всю зиму на два дома. С машиной, грузовиком, поясняла бабуля, она всегда «очень удачно договаривалась с соседом, и совсем дешево». Ника каждый раз, перетаскивая в сарайчик подвальный и квартиру эти дары природы, поражалась наивно и искренне: как две старушки, отдыхавшие на даче, могли заготовить столько всего? Бабуля смеялась весело, отмахивалась: кое-что купили у соседей, у тех, у которых машина, и загадочно посверкивала глазами.
   Теперь понятно, кто и что заготавливал и откуда у соседей так удачно и вовремя находились разные машины для перевозки.
   Ну не дедушка с бабушкой, а партизаны с делянки!
   – И что в бумагах? – спросил Сергей.
   – Ничего такого, что бы намекало на документы или слитки. Он же сказал: «С чего начинать», – хмыкнул дедушка.
   – Ну что ж, Василий Корнеевич, сейчас вы нам покажете все сюрпризы вашего «дворца», и мы займемся вашей «эвакуацией». Бумаги потом, – распорядился Кнуров.
   – Зачем эвакуация, если что, я в схроне отсижусь. Нехорошо дом бросать, и рассада у меня, сажать скоро, – не согласился дедушка.
   – Василий Корнеевич, – твердо пояснил Кнуров, – люди, которые напугали вашу внучку, судя по всему, весьма серьезные. Сбежала она вчера – сегодня, максимум завтра днем они узнают о доме и о том, что вы здесь живете. Простым обыском и милой беседой с вами не ограничатся, а оставят здесь людей наблюдать, поджидать Веронику, расспрашивать соседей. Нам надо подготовить дом и изменить обстановку в нем так, чтоб понятно стало, что живет здесь одинокий, больной, пожилой и небогатый человек, и ни намека, ни одной зацепки, связывающей вас с семьей, никто же не знает, что вы дедушка Вероники. Значит, необходимо какие-то вещи вывезти, какие-то добавить, может, что-нибудь в вашем схроне спрячем, если он надежный. А вот ваше отбытие обставим громко. Соседи уже приехали?
   – Дачники? Да. А кроме них здесь таких хором понастроили, и многие живут постоянно, есть и богатые, они вон и асфальт положили, на дальнем конце огородили территорию и охрану поставили.
   – А те, с которыми вы общаетесь?
   – Соседка уже здесь, и сосед через дорогу тоже.
   – То, что нужно. Кто-нибудь видел Веронику, когда она к вам приезжала в прошлый раз?
   – Нет, точно. Никого не было, да и я шмыгнул глазом, по привычке.
   – А вы, Ника, – первый раз назвав ее Никой, спросил Кнуров, – когда искали дом, спрашивали кого-нибудь, как пройти?
   – Нет, я никого не встретила, сама нашла.
   – Тогда еще холодно да слякотно было, из дачников в феврале–марте редко кто ездит, даже по выходным, – подтвердил дедушка.
   – Это очень хорошо.
   Кнуров достал телефон и, извинившись, вышел из кухни. Разговаривал долго, а когда вернулся и сел за стол, спросил:
   – Василий Корнеевич, у вас документы в порядке?
   – Да, Игорь сделал, конечно, не на мою настоящую фамилию, и прописан я здесь.
   – Значит, они быстро вас вычислят. Обыск проведут серьезный, уверен, что и по участку пройдутся с металлоискателем, и по дому.
   – Это сколько угодно, на участке они ничего не найдут, а в доме сами, Сергей Викторович, посмотрите, – усмехнулся загадочно Василий Корнеевич.
   – Тогда предлагаю по рюмочке и за дело. Сейчас подъедут мои ребята. Время поджимает. Да, Василий Корнеевич, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты», а то некомфортно как-то, и дела нам предстоят общие.
   – Договорились.

   Сергей был потрясен тем, что показывал хозяин.
   Конечно, делали здесь все не торопясь, на совесть, да и мужики сами по себе непростые, но основательность, продуманность каждой мелочи, с которыми были сделаны все «сюрпризы» этого дома, приводила в восхищение.
   Почему, думал Кнуров, каждому поколению кажется, что оно умнее, сильнее, информированнее старших, и мы позволяем себе пренебрежительную снисходительность к отцам и дедам, глубоко уверенные в своем превосходстве над старшим поколением.
   А оказывается, и строить они умели так, как нам и не научиться, и жить, и любить чище, глубже, и знали нечто такое, что уже утрачено и никогда не познать. И только с годами начинаешь осознавать, что предки-то мудрее, сильнее духом, что ли, и жалеешь, что вовремя не услышал, не понял, не перенял, не умел или не захотел расспросить, впитать в себя их мудрость, глубинные знания.

   Осмотр лесного схрона отложили на потом, и так переполненные впечатлениями и открытиями, а сейчас, вернувшись в кухню, за стол, детально обговорили отбытие хозяина.
   – Соседи бывали в доме, видели обстановку? – работал Кнуров.
   – Нет, в дом никто не входил, мы с Игорем стереглись от чужого любопытства, принимали всех на веранде да вон в беседке, рядом с летней кухней. Всегда держали сторожевых собак, таких, как Апельсин, так они ложились на пороге в дом, и никто не мог войти, даже при большом желании и жгучем любопытстве. Игорь же разведчик был от Бога и по призванию, он из предосторожности и стол накрывал скромно, по-деревенски для гостей.
   – Это хорошо! – порадовался Сергей, в очередной раз поражаясь профессионализму и уму хозяев. – Господа прибудут серьезные, начнут расспрашивать соседей, придумают легенду, почему поселились в доме, может, даже вашу рассаду посадят, чтобы прикрыть поиски.
   Апельсин, лежавший на полу, возле ног Ники, приподнял голову и негромко, утробно рыкнул. Василий Корнеевич вопросительно посмотрел на Сергея, Кнуров кивнул.
   – Свои! – сказал дедушка, встал со стула, тихо свистнул Апельсину и пошел встречать вновь прибывших к задней калитке.
   Через минуту в кухню вошел Пират.
   – Здравствуйте, Вероника!
   – Здравствуйте, – улыбнулась она приветливо.
   Пират протянул руку для рукопожатия дедушке и представился:
   – Алексей, а проще Пират.
   – Василий Корнеевич, – поздоровался с ним дедушка.
   – Какое задание? – бодренько поинтересовался Пират у Кнурова.
   – Дождемся Кнута с Юрой.
   Юра числился у Кнурова на фирме одним из специалистов по техническим средствам, никогда не расставался со своим ноутбуком и кучей прибамбасов к нему. Он производил впечатление потерянного для общества разбитного фаната-компьютерщика, на самом деле настолько не соответствовал данному постному определению и был скорее фокусником или магом каким во всем, что касалось технико-оперативной работы.
   Василий Корнеевич тут же усадил Алексея за стол, Вероника хозяйничала гостеприимно – разогрела картошку, освежила сервировку, а дедушка тем временем пошел исполнять первый акт спектакля с условным названием «Отъезд».
* * *
   – Наталья Ивановна! – позвал Василий Корнеевич через забор соседку, возившуюся в своем огороде.
   – Иду! – крикнула она в ответ и, положив лопату, на ходу снимая рукавицы, поспешила к забору. – Здравствуй, соседушка! – поздоровалась она.
   – И тебе доброго здоровья, – ответил Василий Корнеевич и пожаловался скорбно: – Тут такое дело, прихватило меня что-то сильно.
   – Ой, может, скорую вызвать, у меня мобильный есть? – обеспокоилась искренне Наталья Ивановна.
   – Да нет, без скорой обойдемся. Меня всю зиму гнуло, сердчишко шалило, и раны старые разболелись. Все думал, весна придет, солнышко пригреет, мне и полегчает, ан нет.
   – Так вам в больницу надо!
   – Я к тебе с этим и пришел. Я зимой в город к однополчанину ездил, ходил в больницу, прошел обследование. Меня тогда еще положить хотели, да как дом зимой бросишь?
   – Надо было остаться, – попеняла соседка.
   – Надо было. А тут уж третий день все гнет и гнет меня, сил нет терпеть. Я вот что решил, к вечеру соберусь да поеду к Ивану, это мой товарищ. Если через три дня не вернусь, так ты уж сделай милость, забери с веранды рассаду, посади у себя, не пропадать же ей!
   – Конечно, все сделаю, Василий Корнеевич! Вы, главное, лечитесь! А как же Апельсин?
   – Я его с собой заберу, сын Ивана к себе на дачу отвезет, пока я в больнице. Я вот тебе запасные ключи дам. – Он протянул ей через забор связку ключей. – Ты уж присмотри за домом хозяйским глазом, продукты из холодильника забери, ну и чтобы не шастал кто.
   – Не беспокойтесь, Василий Корнеевич, завтра Витя приедет, так мы уж капитально, на все лето, что нам, пенсионерам, в городе сидеть, мы присмотрим. Я вам сейчас номер моего телефона напишу, вы звоните, как там и что, когда выпишут. Сейчас! – сказала она и заторопилась в дом.

   Прибыл Игорь Весин, заместитель Кнурова, как он его представил, и Юрий, парень лет тридцати, постоянно улыбающийся, шумный, ужасно похожий на отвязного хакера с неизменным ноутбуком под мышкой. Они принесли две тяжелые коробки с какими-то вещами. Вчетвером мужчины сходили к машине, предусмотрительно оставленной так же далеко от дома, как и машина Сергея, и принесли еще какие-то коробки, коробочки, пакеты и сумки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация