А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Труженики Зазеркалья" (страница 5)

   Отражение # 8

   Дядя Семен и Леонид Витальевич Арчеда сидели у тронутого распадом стола вполоборота к павильону. Сумрачный дядя Семен крутил в пальцах отражение бубнового туза. Леонид Витальевич наблюдал за Егором, который в свою очередь наблюдал за тем, что творилось внутри серебристо-серого куба.
   Подглядывать за происходящим в павильоне не возбраняется, просто надо уметь это делать. Егор умел. В данный момент он стоял у задней или – как еще принято говорить – зеркальной стороны коробки, погрузив в нее физиономию по самые уши. Нам с вами заметить такого наблюдателя можно, лишь резко припав щекой к зеркалу и направив взгляд почти параллельно отражению стены, на которой оно висит. Но, во-первых, никому в реальном мире не придет в голову совершить столь странный поступок, а во-вторых, стоит вам приблизиться к стеклу, как соглядатай тут же отпрянет.
   Вот если бы он сунул свой любопытный нос в какую-либо из трех прочих стен – тогда, конечно, другое дело. Однако за подобные штучки, как было сказано выше, наказывают строго.
   – Колоду бы обновить… – молвил со вздохом дядя Семен.
   – А?.. – отвлекся Леонид Витальевич.
   – Карты, говорю, уже прозрачные… Масть сквозь рубашку просвечивает… – И дядя Семен предъявил ему бубновый туз.
   Действительно, масть просвечивала.
   – Да, скоро конец картишкам, – с сожалением согласился Арчеда. – Я уже к обслуге обращался…
   – И как?
   – Говорят, что без оригинала восстановить не смогут. А оригинал – в тумбочке…
   – Все они могут, – проворчал дядя Семен. – Вредничают просто…
   Многострадальную эту колоду добыл с благословения старших товарищей три месяца назад все тот же Егорка. Когда обмывали зеркало, Егоркиному двойнику вздумалось показать карточный фокус. Фокус не удался, колоду немедленно вернули в ящик, а отражение ее незаметно оказалось в кармане юного дарования. Однако с тех самых пор заветный ящичек больше не открывался.
   – Поет, что ли?.. – спросил вдруг недоверчиво Арчеда.
   Оба прислушались. В самом деле, из ртутно-серой коробки павильона доносился приглушенный, но бодрый голос Василия. Напевалось нечто бравурное, чуть ли не «Прощание славянки».
   Распорядитель молчал. Отражаловка, надо полагать, шла без сучка без задоринки: запуганная обслуга работала, как часы, и на всем лежал особый свет…
   Спустя некоторое время Егор отлип от стенки, явив сидящим у стола свою восторженно ухмыляющуюся физию.
   – Чего он там распелся? – полюбопытствовал дядя Семен.
   – Перековывается! – глумливо поделился Егорка. – Шторы снял, зеркало протер! Полы моет… – И снова сунулся мурлом в павильон.
   – Ты мне вот что скажи, – повернулся Леонид Витальевич к дяде Семену. Темные глаза его за стеклами очков беспокойно помаргивали. – Как же так вышло, а? Обмывали они зеркало. Предыдущее – разбито при загадочных обстоятельствах. Гостей – трое. Каждый о Василии знает всю подноготную… И хоть бы словом кто обмолвился о жене его или о той же Тамаре! Даже за упокой не выпили. Тебе это странным не кажется?
   – Нет… – буркнул дядя Семен, по-прежнему разглядывая отражение бубнового туза. – В доме повешенного о веревке не говорят…
   – Ладно. Допустим… А как тебе нравится поведение этой Томы? Вся в коже, в норке – при свидетелях, средь бела дня хватает прямо на улице грязного опустившегося типа и везет к себе!
   – Стало быть, любит…
   – Так любит, что за три месяца ни разу к нему не зашла?
   – Она женщина, Леня, – напомнил дядя Семен. – Ты что, последовательности от нее ждешь? Увидела, ахнула, мигом все простила…
   – Что простила?
   – Откуда я знаю! Меня другое беспокоит. Две Тамары… И с обеими он встречался полгода назад…
   – Что ж тут необыкновенного? – Леонид Витальевич привскинул плечи. – Отражал я, помню, одного присяжного поверенного – так тот сразу с тремя Жанеттами амурился…
   – Бывает, бывает… – со скрипом согласился дядя Семен. – Только тут ведь еще, сам говоришь, и развод, и похороны, и разбитое зеркало! Как-то все больно одно к одному… Нет, Леня, что-то с этими Тамарами не так. Нутром чую…
   Со стороны павильона подошел разочарованный Егорка.
   – А ну его! – объявил он, присаживаясь на свободное отражение табуретки. – Надоело. Моет, драит… А чего вы не играете?
   Дядя Семен молча показал ему карту. Егор всмотрелся – и, приуныв, поцокал языком. Вскоре тусклая боковина павильонной коробки разверзлась, и в глубокое зазеркалье ступило потное раскрасневшееся отражение Василия Полупалова – распокрытое, в пальто нараспашку и с полным мусорным ведром в руке.
   – Ты чего там пел? – насмешливо спросил Арчеда.
   – Разве я пел? – удивился вошедший. Вернее – вышедший.
   – Еще как! Мы аж заслушались…
   – Вась! – встрепенулся Егор, осененный блестящей идеей. – Картам-то – кранты приходят…
   – Ну… – отозвался тот.
   – Ты бы там… это… когда он до тумбочки доберется…
   – Попробую, – обнадежил Василий, вытряхивая отражение всевозможного домашнего сора прямо в серую неопределенность сумеречного мира.
   – Куда ж ты рядом с павильоном! – искренне возмутился Леонид Витальевич.
   Так уж вышло, что в своей творческой жизни он в основном отражал присяжных поверенных, студиозусов, нерепрессированных интеллигентов. Вот и поднабрался культурки.
   Василий – тот больше пролетариев ваял. Карьеру начал аж в октябре 1917-го. Если не врет, то участвовал в массовке взятия Зимнего. До сих пор те зеркала вспоминает…
   – Ничего! – отрубил он по-буденновски. – Обслуга уберет! А то совсем уже обленились… Да само распадется! Со временем… – Василий повернулся, но тут его окликнул дядя Семен:
   – Слышь, Васенька… А скажи-ка адрес.
   – Чей?
   – Ну, где ты вчера отражал?
   – А-а… Погоди, сейчас припомню… – Василий наморщил лоб. – Зеркало семь эр-ка пятьсот шестьдесят один восемьсот тридцать один… А зачем тебе?
   – Так… Интересовались…
   – Возращается! – недовольно известил распорядитель. – Открывает дверь… Пошел, Василий!..
   Василий пошел.
   Арчеда и Егорка с недоумением смотрели на ветерана.
   – Не понял, – сказал Егор. – Дядь Семен! Мы ж насчет его телок все уже перетерли… Это ж разные Тамары!
   Умудренный многовековым опытом ветеран бросил наконец на стол отражение бубнового туза и, поднявшись, огладил черные мешки под глазами.
   – Да я не для нее, я для себя… Ну что? – задумчиво промолвил он. – Думаю, вряд ли к нему сейчас вся орава нагрянет. А если один мой заявится – не сочти за труд, Леня, отсигналь по аукалке! Адрес ты слышал… Лады? Ну и славно! А я мигом… – И, пока Арчеда и Егорушка пытались собраться с мыслями, сгинул ветеран стремительным цветным бликом в серых размытых безднах – надо полагать, по только что выясненному адресу.
   – Чего это он? – озадаченно спросил Егор, все еще глядя вслед.
   – Хм… Может, и правильно… – пробормотал в сомнении Леонид Витальевич. – Глядишь, разузнает что-нибудь… Только зря он сам этим занялся! Мог бы и меня попросить – мой-то неизвестно где сейчас. Если и появится, то не скоро… – Расстроился, заморгал и, повернувшись к столу, принялся придирчиво рассматривать карту за картой, поворачивая каждую на свет.
   – Дядь Лень, – позвал Егор. – А если ночью из тумбочки колоду вынуть, а утром на место вернуть?
   – Зачем?
   – Или не возвращать… – торопливо поправился Егор.
   Отражение Леонида Витальевича Арчеды улыбнулось, огладило плешь, утвердило очки на переносице и, обернувшись, уставило на юного друга аккуратно подстриженную бородку.
   – Наивный ты, Егорушка, – произнесло оно чуть ли не с нежностью. – Видишь, что с этими картами стало? Вот и с той колодой то же самое… Она же все три месяца в ящике была. Нет, если бы за это время она хоть раз в зеркале обновилась, тогда, разумеется, другой коленкор… А так – сменяешь шило на мыло… Какой смысл?
   – Я видел, даже компьютер выносили…
   – Сравнил! Компьютер-то – с пылу, с жару, только-только из зеркала, десять минут назад вырубили… И все равно! Час-другой поиграл – и зависает, тащи обратно! В Интернет выйти – лучше и не пробовать… Отражение же!
   Из павильона вновь показался Василий с очередным ведром.
   – Ну?! – жаждуще спросил его Егорка.
   – Не до тумбочки пока… – буркнул тот. – Нестираного барахла навалом, и кровать укрепить надо, расшаталась… – Вывалив мусор, приостановился, покрутил головой. – Загонял – в доску! – пожаловался он с кривой усмешкой. – Лучше бы уж не перековывался. Интеллигент недорезанный! А куда Семена дели?
   – Ну, ты ж ему адрес – дал? Туда и отбыл…
   – Чего он там забыл? – Василий встревожился.
   – Уточнить хочет…
   Отражение с тяжким подозрением уставилось на Арчеду:
   – Что уточнить? Как я вчера облажался?!
   – Господь с тобой, Вась! Только насчет Тамары твоей.
   Побагровев, Василий со злобой шваркнул пустое ведро себе под ноги.
   – Нет, но зачем же за спиной-то козни строить? – заорал он. – Я ему – по-дружески, а этот…
   – Не въехал ты, Вась, – попробовал объяснить Егор. – Без тебя тут одна телка приходила, а зовут тоже Томой…
   – Ему что, на мое место захотелось? – не слушая, с пеной у рта гремел Василий. – Ну пусть попробует! Потаскает! Шкафы поворочает!.. Привык в своем Коринфе интриги плести?.. Эмпедокл долбаный! Здесь тебе не Коринф!..
   – Вася! – вскричал шокированный Леонид Витальевич. – Ты что несешь? Опомнись!..
   Василий стиснул зубы и подобрал ведро.
   – Слышь… – проскрежетал он, остывая. – Появится этот древний пластический грек – передай ему…
   Страшно даже помыслить, что бы сейчас такое выговорил для передачи дяде Семену уязвленный Василий, но в этот миг вновь послышался сердитый приглушенный голос распорядителя:
   – Полупалов, кончайте трепаться! Ваш выход…

   Отражение # 9

   Вернулся дядя Семен быстро, как и обещал. К тому времени Василий Полупалов, обессиленный долгим запоем, бурной ночью и чрезмерными физическими нагрузками, изнемог и уснул, упав поперек незастеленной кровати. Что же касается хмурого его отражения, то, покинув павильон, оно сидело теперь за тающим помаленьку столом и недоверчиво слушало сбивчивые объяснения коллег.
   При виде дяди Семена все смолкли.
   – Вот так-то, ребятки… – сказал он. – Чутье меня еще никогда не обманывало. Истрина ее фамилия. Истрина.
   Напряженная тишина сменилась оторопелым молчанием.
   – Ничего не п-понимаю… – заикаясь, выговорил наконец Арчеда. – К-как Истрина? А эта рыженькая тогда кого отражает?
   – Боюсь, уже никого, – покашливая и хмурясь, отозвался дядя Семен. – Внешность ее, конечно, я там обрисовал… в общих чертах… – Приостановился, вздохнул, посуровел. – Хотите верьте, хотите нет, но из всей этой бывшей компании так выглядела только вторая Васькина жена Ирочка. Рыжеватая, бледненькая, хрупкая…
   – Покойная? – гримасничая, спросил Леонид Витальевич.
   – Вот именно, – угрюмо отозвался дядя Семен. – Так что, выходит, самым догадливым из нас оказался Егор. Да уж, беда – откуда не ждали…
   – Оповестить по аукалке! – ахнул незримый распорядитель (он тоже принимал участие в разговоре).
   – И что это даст?
   – То есть как? – В голосе распорядителя звучал страх. – Семен! Очнись! Да если она проникнет в павильон, он же зеркало грохнет! Мы тогда все без работы останемся! Все! И я в том числе!
   – Почему в прошлый раз не проникла?
   – Да потому что там Василия не было! Неужели непонятно?
   Ветеран подумал.
   – Нет, оповестить, конечно, недолго… – молвил он. – А толку? Какие к ней могут быть претензии? Где вообще сказано, что персоналия имеет право принимать только облик живых людей?
   – А предыдущее зеркало? Само разбилось?
   Дядя Семен поморщился:
   – Да не горячись ты… Там тоже дело темное. Ну сам подумай: если бы эта рыженькая тогда незаконно в него влезла – духу бы ее сейчас не было в зазеркалье! А она здесь. Стало быть, ничего такого не натворила…
   – Ждать, пока натворит?.. – Конец фразы как-то смазался – распорядитель метнулся к серой коробке павильона. – Всем зеркалам серии тринадцать эр-ка!.. Всем зеркалам серии тринадцать эр-ка!.. – послышался оттуда его задыхающийся голос. – Объявилась покойница… Ирина Полупалова… Может также назваться Тамарой Истриной… Сообщаю приметы…
   – Эх! – сказал вдруг Егорка. – Зря мы тогда с тобой, дядя Семен, ее по тому адресу не направили! Пусть бы он там стеклышко грохнул…
   – Все равно не понимаю, – болезненно морщась, перебил Леонид Витальевич. – Истриной-то она зачем представилась? Что за глупость!
   – Глупость – как глупость, – проворчал дядя Семен.
   Василий молчал и лишь ошалело взглядывал на говорящих.
   – Хорошо, а характер? – не унимался Арчеда. – Чего от нее ждать? Что о ней говорят вообще?
   – О ком? – язвительно осведомился дядя Семен. – О покойной Ирине или об этой ее персоналии? С которой ты на бирже познакомился…
   Леонид Витальевич смущенно потрогал плешь. Действительно, характеры человека и его отражения могут подчас разительно не совпадать. Вообще становление личности в зазеркалье идет не менее сложно, чем в реальном мире. Взять хотя бы того же Егорку. Пришел из подвала – отморозок отморозком… Ну, что такое подвал в подъезде девятиэтажки, объяснять даже и не стоит. Трубы – текут, пол – с наклоном, в углу – мерзкая непросыхающая лужа. Можно себе представить, чего там Егорка наотражал и каких сцен насмотрелся. Думали, хлопот с ним не оберешься. А оказалось – славный паренек, куда приятнее своего оригинала. Сделаешь ему замечание – посопит, но выслушает… Побольше бы таких!
   – О самой Ирине, конечно, – буркнул наконец Арчеда.
   Дядя Семен уныло вздохнул, подсел к столу, пошевелил бровями, взял карту, бросил.
   – Ирочку, пока та была жива, Тамаркино отражение терпеть не могло, – нехотя сообщил он. – И до сих пор терпеть не может…
   – Погоди! – попросил Арчеда, берясь за лоб. – Опять все перепуталось! Кто Тамара, кто Ирина?
   – Рослая, в теле – Тамара Истрина, – терпеливо пояснил дядя Семен. – Живая. А хрупкая, рыженькая – Ирина Полупалова… Так вот Тамаркино отражение, с которым я сейчас говорил, до сих пор слышать не может спокойно про Ирину…
   – Про покойную? – не поверил Леонид Витальевич.
   – Вражда была, Леня, вражда… Ваську делили.
   – Ну интересно! – зловеще всхохотнул тот. – Значит, если я обул тебя в реальности, то мы с тобой и здесь тоже должны стрелку забить?
   – Персоналия-то – женская, – укоризненно напомнил дядя Семен. – Сорок с лишним лет одних баб отражала. Вот и нахваталась от них. Короче, ничего доброго об Ирочке этой я от нее так и не услышал… – Усмехнулся и продолжал сварливо: – Во всем она только одна и виновата: стерва, алкоголичка, жизнь Васькину сгубила, а потом еще и умерла – чуть ли не назло. Мужа не понимала, не ценила, талант он из-за нее в землю зарыл. Ну и так далее…
   – Талант? – туповато переспросил Егор. – Какой талант?
   Ему не ответили. Егорушка хмыкнул и недоверчиво тряхнул головой. Юному отражению и вправду трудно было уразуметь, о чем вообще речь. Ну, в зазеркалье – понятно: без таланта никого как следует не отразишь. А в жизни-то какой может быть талант? Живи – и все… Делов-то!
   – Так-перетак в три створки трельяжа мать! – взорвался вдруг Василий, до сей поры не проронивший ни слова. – Чтоб их, гадов, навыворот поотражало! Только-только на человека стал похож, с бухлом завязал, в дому прибрался… Да что ж там за суки такие, в этой реальности! Мало того, что друг другу жизнь исковеркают, им еще и зеркала расколотить надо! Не склока – так революция! Зла не хватает…
   Судя по всему, возмущался бы он долго, но тут в разговор опять влез незримый распорядитель.
   – Внимание!.. – послышался его напряженный голос. – Заворочался! Просыпается… Полупалов, ваш выход! Малахову и Арчеде – приготовиться…
   Все были настолько поражены последней фразой, что даже не сразу опомнились. Затем отражение Василия стремглав кинулось к павильону. Дядя Семен победно и многозначительно покосился на юного коллегу:
   – Вот так-то, Егорка! Что я тебе говорил? Посмотрелся в осколок – и готово дело… Видишь? Явился мой соколик.
   – А мо-ой? – разочарованно протянул тот.
   – А у тебя, стало быть, не вышло. Я ж говорю: раз на раз не приходится…
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация