А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тупапау , или Сказка о злой жене" (страница 6)

   19

   – Нет! Ни за что! – вскрикнула Наталья. – Вы меня не заставите!
   Бесспорно, медная проволока с вывихнутым на сто восемьдесят два градуса витком, установленная на заякоренном плотике, напоминала авангардистскую скульптуру из вторсырья и доверия не внушала ни малейшего. Другое дело, что над ней возились вот уже около недели, а Наталья вела себя так, словно видит ее впервые.
   – Вы меня не заставите! – выкрикнула эта удивительная женщина в лицо растерявшемуся Леве, как будто тот силком собирался тащить ее в каноэ.
   Мглистая туча уже наваливалась на остров. Гроза не торопилась, у нее все было впереди. Как-то профессионально, одним порывом, она растрепала пальмы и сделала паузу.
   – Фанатик! Самоубийца! – летело с берега в адрес Валентина. – Ради своих формул ты готов жертвовать даже мной!
   Возможно, этот скандал под занавес был продуман заранее, хотя не исключено, что вдохновение снизошло на Наталью в последний миг. Но так или иначе, а с этим пора было кончать. Толик встал, покачнув дюральку.
   – Дура! – гаркнул он изо всех сил.
   Наталья удивилась и замолчала. С одной стороны, ослышаться она не могла. С другой стороны, еще ни один мужчина на такое не осмеливался. Оставалось предположить, что вождь приказал ей что-то по-полинезийски. А что? «Рура», «таро», «дура»… Очень даже похоже.
   – Никто тебя не заставляет, – сказал Толик. – Не хочешь – не надо. Лева, отчаливай.
   Чувствуя себя крайне неловко, Лева оттолкнулся веслом от берега, и узкий «Гонорар» заскользил по сумрачной предгрозовой воде, неохотно теряя скорость, пока не клюнул носом в борт яхты.
   В полном молчании все смотрели на оставшуюся на берегу Наталью.
   – Это подло! – хрипло выговорила она, и губы ее дрогнули.
   Толик хладнокровно пожал плечами.
   – Валентин! – взвыла Наталья. – Неужели ты допустишь?..
   – Сидеть! – тихо и грозно сказал Толик дернувшемуся Валентину.
   А пустой «Гонорар» уже скользил в обратном направлении. Его оттолкнул Лева – просто так, без всякой задней мысли, но Наталья почему-то восприняла этот поступок как пощечину.
   – Мне не нужны ваши подачки! – И порожнее каноэ снова устремилось к яхте. Лева поймал его за нос и вопросительно поглядел на Толика.
   – А не нужны – так не нужны, – все так же невозмутимо проговорил вождь. – Счастливо оставаться.
   Но тут потемнело, заворчало, пальмы на склонах зашевелились, как бы приседая, и Наталья поняла, что шутки кончились.
   – Это подло! – беспомощно повторила она.
   – Лева… – сжалился Толик, и Лева опять послал каноэ к берегу.
   На этот раз Наталья не ломалась. Неумело орудуя веслом, она подгребла к латаному борту «Пенелопа» – и в этот миг вода в бухте шумно вскипела от первого удара тропического ливня.
   Толик мельком глянул на Валентина и поразился, прочтя в его глазах огромное облегчение.
   «Все-таки, наверное, Валька очень хороший человек, – подумал Толик. – Я бы на его месте расстроился».

   20

   На втором часу ожидания Федор Сидоров прокричал с борта «Пенелопа», что если хоть еще одна капля упадет на его полотна, он немедля высаживается на берег. Но в этот момент брезентовый тент захлопал так громко, что Федора на дюральке не поняли.
   – Сиди уж, – буркнул Лева. – Вплавь, что ли, будешь высаживаться?
   Гроза бесчинствовала и мародерствовала. В роще трещали, отламываясь, пальмовые ветви. Объякоренный по корме и по носу «Пенелоп» то и дело норовил лечь бортом на истоптанную ветром воду. Вдобавок он был перегружен и протекал немилосердно.
   Страха или какого-нибудь там особенного замирания давно уже ни в ком не было. Была досада. На Валентина, на Толика, на самих себя. «Господи! – отчетливо читалось на лицах. – Сколько еще будет продолжаться гроза? Когда же, наконец этот идиотизм кончится?»
   Не защищенный от ливня «Гонорар» наполнился водой и, притонув, плавал поблизости. Толик хмуро наблюдал за ним из дюральки.
   – Зря мы его так бросили, – заметил он наконец. – И берег за собой не убрали. Черт его знает, что теперь Таароа о нас подумает, – пришли, намусорили…
   Пожалуй, если не считать Валентина, вождь был единственным, кто еще делал вид, что верит в успех предприятия.
   – Ну, каноэ-то мы так или иначе прихватим, – сказал Валентин. – Оно в радиусе действия установки.
   Толик мысленно очертил полукруг, взяв плотик с проволокой за центр, а «Гонорар» – за дальнюю точку радиуса, и получилось, что они прихватят не только каноэ, но и часть берега.
   В роще что-то оглушительно выстрелило. Гроза, окончательно распоясавшись, выломила целую пальму.
   – Вот-вот! – прокричал Толик, приподнимаясь. – Не хватало нам еще, чтобы громоотвод разнесло!
   Последовал хлесткий и точный удар мокрого ветра, и вождь, потеряв равновесие, сел. На «Пенелопе» взвизгнули.
   – Валька, – позвал Толик.
   – Да.
   – А ты заметил, в прошлый раз, ну, когда нас сюда забросило, молния-то была без грома…
   – Гром был, – сказал Валентин.
   – Как же был? Я не слышал, Лева не слышал…
   – А мы и не могли его слышать. Гром остался там, на реке. Мы как раз попали в промежуток между светом и звуком…
   За последнюю неделю вождь задал Валентину массу подобных вопросов – пытался поймать на противоречии. Но конкурент колдуна ни разу не сбился, все у него объяснялось, на все у него был ответ, и эта гладкость беспокоила Толика сильнее всего.
   – Валька.
   – Да.
   – Слушай, а мы там, на той стороне, в берег не врежемся?
   – Нет, Толик, исключено. Я же объяснял: грубо говоря, произойдет обмен масс…
   – А если по времени промахнемся? Выскочим, да не туда…
   – Ну, знаешь! – с достоинством сказал Валентин. – Если такое случится, можешь считать меня круглым идиотом!
   Толика посетила хмурая мысль, что если такое случится, то идиотом, скорее всего, считать будет некого, да и некому.
   Ну, допустим, что Валентинова самоделка не расплавится, не взорвется, а именно сработает. Что тогда? В берег они, допустим, тоже не врежутся. А уровень океана? В прошлый раз он был ниже уровня реки метра на полтора. Не оказаться бы под водой… Хотя в это время плотина обычно приостанавливает сброс воды, река мелеет. А прилив? Ах, черт, надо же еще учесть прилив!.. И в который раз Толик пришел в ужас от огромного количества мелочей, каждая из которых грозила обернуться катастрофой.
   Многое не нравилось Толику. Вчера он собственноручно свалил четыре пальмы, и та, крайняя, на которой был установлен штырь громоотвода, стала самой высокой в роще. Но что толку, если еще ни одна молния не ударила в эту часть острова! Вот если бы вынести штырь на вершину горы… А где взять металл?
   А еще не нравилось Толику, что он давно уже не слышит голоса Тупапау. Наталья молчала второй час. Молчала и накапливала отрицательные эмоции. Как лейденская банка. Бедный Валька. Что его ждет после грозы!
   «Ну нет! – свирепея, подумал Таура Ракау. – Пусть только попробует!»
   – Мужики, это хороший пейзаж, – доносилось из-под тента яхты. – Это сильный пейзаж. Кроме шуток, он сделан по большому счету…
   Толик прислушался. Да, стало заметно тише. Дождь почти перестал, а ветер как бы колебался: хлестнуть напоследок этих ненормальных в лодках или же все-таки не стоит? Гроза явно шла на убыль.
   Валентин пригорюнился. Он лучше кого бы то ни было понимал, что означает молчание Тупапау и чем оно кончится.
   – Эй, на «Пенелопе»! – громко позвал Толик. – Ну что? Я думаю, все на сегодня?
   И словно в подтверждение его слов тучи на юго-западе разомкнулись и солнце осветило остров – мокрый, сверкающий и удивительно красивый.
   – Ну и кто мне теперь ответит, – немедленно раздался зловещий голос, – ради чего мы здесь мокли?
   «Началось!» – подумал Толик.
   – Наташка, имей совесть! – крикнул он. – В конце концов это все из-за тебя было затеяно. По твоему же требованию!
   Это ее не смутило.
   – Насколько я помню, – великолепно парировала она, – устраивать мне воспаление легких я не требовала.
   – Ну, что делать, – хладнокровно отозвался Толик. – Первый блин, сама понимаешь…
   – Иными словами, – страшным прокурорским голосом произнесла Наталья, – предполагается, что будет еще и второй?
   На «Пенелопе» взвыли от возмущения. Первого блина было всем более чем достаточно.
   Толик, не реагируя на обидные замечания в свой адрес, стал выбирать носовой якорь. Якоря были полинезийские – каменные, на кокосовых веревках. Тросы, как и щегольские поручни яхты, пошли на протянутый до первой пальмы громоотвод.
   Невозмутимость вождя произвела должное впечатление. На «Пенелопе» поворчали немного и тоже принялись выбирать якоря и снимать тент. Не унималась одна Наталья.
   – Валентин! – мрачно декламировала она, держась за мачту и поджимая то одну, то другую мокрую ногу. – Запомни: я тебе этого никогда не прощу! Так и знай! Ни-ког-да!
   Толик швырнул свернутый брезент на дно дюральки и в бешенстве шагнул на корму.
   «Ох, и выскажу я ей сейчас!» – сладострастно подумал он, но высказать ничего не успел, потому что в следующий миг вода вокруг словно взорвалась. Все стало ослепительно-белым, потом – негативно-черным. Корма дюральки и яхта ощетинились лучистым игольчатым сиянием.
   «Ну, твое счастье!» – успел еще подумать Толик.
   Дальше мыслей не было. Дальше был страх.

   21

   Никто не заметил, когда подкралась эта запоздалая и, видимо, последняя молния, – все следили за развитием конфликта.
   Дюралька вырвалась из беззвучного мира черных, обведенных ореолами предметов и, получив крепкий толчок в дно, подпрыгнула, как пробковый поплавок. Толик удачно повалился на брезент. Но, еще падая, он успел сообразить главное: «Жив!.. Живы!»
   Толик и Валентин вскочили, и кто-то напротив, как в зеркале, повторил их движение. Там покачивалась легкая лодка с мощным подвесным мотором, а в ней, чуть присев, смотрели на них во все глаза двое серых от загара молодых людей, одетых странно и одинаково: просторные трусы до колен и вязаные шапочки с помпонами. Оба несомненно были потрясены появлением несуразного судна, судя по всему, выскочившего прямо из-под воды.
   – Кол! Скурмы[16]! – ахнул кто-то из них, и молодые люди осмысленно метнулись в разные стороны: один уже рвал тросик стартера, другой перепиливал ножом капроновый шнур уходящей в воду снасти.
   Лодка взревела, встала на корму и с неправдоподобной скоростью покрыла в несколько секунд расстояние, на которое «Пуа Ту Тахи Море Ареа» при попутном ветре потратил бы не менее получаса.
   – Стой! – опомнившись, закричал Толик. – Мы не рыбнадзор! У нас авария!
   Лодка вильнула и скрылась в какой-то протоке.
   – Могли ведь на буксир взять! – крикнул он, поворачиваясь к Валентину. – Или бензина отлить!..
   Тут он вспомнил, что мотора у него нет, что за два месяца мотор целиком разошелся на мелкие хозяйские нужды, вспомнил – и захохотал. Потом кинулся к Валентину, свалил его на брезент и начал колошматить от избытка чувств.
   – Валька! – ликующе ревел вождь. – Умница! Лопух! Вернулись, Валька!..
   Потом снова вскочил.
   – А где «Пенелоп»? Где яхта? Опять потеряли?.. Ах, вон он где, черт латаный! Вон он, глянь, возле косы…
   Толик бросался от одного борта к другому – никак не мог наглядеться. Вдоль обрывистого берега зеленели пыльные тополя. Мелкая зыбь шевелила клок мыльной пены, сброшенный, видать, в реку химзаводом. А над металлургическим комбинатом вдали вставало отвратительное рыжее облако. Да, это был их мир.
   Валентин все еще сидел на брезенте, бледный и растерянный.
   – Этого не может быть, – слабо проговорил он.
   – Может! – изо всех сил рявкнул счастливый Толик. – Может, Валька!
   – Не может быть… – запинаясь, повторил Валентин. – Тростинкой! На песке! А потом взял кусок обыкновенной проволоки…
   Он ужаснулся и умолк.
   – Что же это выходит… я – гений? – выговорил он, покрываясь холодным потом. – Толик!!!
   Толик не слушал.
   – Мы дома! – орал Толик. – Эй, на «Пенелопе»! Дома!..
   «Пенелоп» шел к ним под парусом. Судя по счастливой физиономии Федора Сидорова, картины не пострадали, и мировая известность была ему таким образом обеспечена.
   Справедливости ради следует заметить, что мировую известность, которой Федор в итоге достиг, принесли ему вовсе не полотна, а небольшая книга мемуарного характера «Как это было», хотя читатель, наверное, не раз уже имел возможность убедиться, что было-то оно было, да не совсем так.
   На носу яхты стояла Наталья и всем своим видом извещала заранее, что ничего из случившегося она прощать не намерена. Ее большие прекрасные глаза напоминали лазерную установку в действии.
   И вот тут произошло самое невероятное во всей этой истории. Валентин, на которого столь неожиданно свалилось сознание собственной гениальностми, вскинул голову и ответил супруге твердым, исполненным достоинства взглядом.
   Наталья удивилась и приподняла бровь, что должно было бросить Валентина в трепет. Вместо этого Валентин нахмурился, отчего взгляд его стал несколько угрожающим.
   Определенно, в мире творилось что-то неслыханное. Наталья нацепила очки и уставилась на мужа выпуклыми радужными зыркалами тупапау.
   Полинезийцы бы, конечно, бросились врассыпную, но гениальный Валентин только усмехнулся – и Наталья растерялась окончательно.
   Впрочем, дальнейшая судьба этой удивительной четы интересовать нас не должна. Открытие было сделано, и как бы теперь они там ни переглядывались – на дальнейший ход истории человечества это уже никак повлиять не могло.

   1981
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация