А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тупапау , или Сказка о злой жене" (страница 4)

   11

   Около четырех часов пополудни в бухту на веслах ворвался двухкорпусный красавец «Пуа Ту Тахи Море Ареа», ведя на буксире груженный циновками гонорар. Смуглые воины, вскинув сверкающие гребные лопасти, прокричали что-то грозно-торжественное. На правом носу катамарана высился Таароа, опираясь на трофейную резную дубину «Рапапарапа те уира».
   На берегу к тому времени все уже было готово к приему гостей. Наталью и Галку с обычным в таких случаях скандалом загнали в хижину. Толика обернули куском желтой тапы. Валентин держал пальмовую ветку. Закрытый циновкой портрет был установлен Федором на бамбуковом треножнике. Лева изображал стечение народа.
   Гребцы развернули катамаран и погнали его кормой вперед, ибо только богам дано причаливать носом к берегу. Трое атлетически сложенных молодых воинов бережно перенесли Таароа на песок, и вожди двинулись навстречу друг другу.
   Вблизи Таароа вызывал оторопь: если взять Толика, Федора, Валентина и Леву, то из них четверых как раз получился бы он один. Когда-то славный вождь был покрыт татуировкой сплошь, однако с накоплением дородности отдельные фрагменты на его животе разъехались, как материки по земному шару, открыв свободные участки кожи, на которые точили акульи зубы местные татуировщики.
   Так что Федор ничего не придумал: Таароа действительно щеголял в новой наколке. Справа от пупа втиснулась известная формула с клювиком. Колдун (он же придворный татуировщик), по всему видать, был человек практичный и использовал украденное уравнение везде, где только мог. Забавная подробность: пальмовую ветку за Таароа нес именно он, опасливо поглядывая на Валентина, который следовал с такой же веткой за Толиком. Впрочем, простите. Толика теперь полагалось именовать не иначе как Таура Ракау Ха'а Мана-а. Это громоздкое пышное имя Лева переводил следующим образом: Плотник Высокой Квалификации С Колдовским Уклоном. Под колдовским уклоном подразумевалось использование металлических инструментов.
   После торжественной церемонии соприкосновения носами вожди воздали должные почести мотку медной проволоки и повернулись к портрету. Дисциплинированные воины с копьевеслами стали за ними тесным полукругом в позах гипсовых статуй, какими одно время любили украшать парки культуры и отдыха.
   Лева нервничал. В глаза ему назойливо лезла тяжелая «Рапапарапа те уира» на плече Таароа. Оглянувшись, он заметил, что одна из циновок в стене хижины подозрительно колышется. Тупапау?
   – Давай, – сказал Толик, и Федор со скучающим видом открыл портрет.
   По толпе прошел вздох. Воины вытянули шеи и, словно боясь потерять равновесие, покрепче ухватились за копьевесла.
   – А!! – изумленно закричал Таароа и оглушительно шлепнул себя пятерней по животу.
   Лева присел от ужаса. Циновка, ерзавшая в стене хижины, оторвалась и упала. К счастью, Наталья успела подхватить ее и водворить на место, оставшись таким образом незамеченной.
   – А!! – снова закричал Таароа, тыча в пузо на портрете толстым, как рукоятка молотка, указательным пальцем.
   – А-а-а… – почтительным эхом отозвались воины и, забыв о субординации, полезли к холсту. Оперативнее всех оказался колдун: он просунул голову между двумя вождями – живым и нарисованным. Округлившиеся глаза его метались от копии к оригиналу и обратно. Ему ли было не знать эту татуировку, если он год за годом с любовью и трепетом ударял молоточком по акульему зубу, доводя облик Таароа до совершенства! Да, он украл у Валентина формулу, но не механически же, в конце-то концов! Формуле явно недоставало клювика, и он этот клювик дорисовал… А теперь он был обворован сам. И как обворован! Линия в линию, завиток в завиток!..
   До такой степени мог быть ошарашен лишь криминалист, встретивший двух людей с одинаковыми отпечатками пальцев.
   Что до Таароа, то он, растерянно вскрикивая, ощупывал свой расплющенный доблестный нос, словно проверяя, на месте ли он. Пока еще было непонятно, угодил ли Федор старому вождю или же, напротив, нанес ему тяжкое оскорбление, но что потряс он его – это уж точно.
   А события, между тем, развивались. Оплетенными татуировкой ручищами Таароа отодвинул толпу от портрета и, одним взглядом погасив гомон, заговорил.
   О, это был оратор! Таароа гремел во всю силу своих могучих легких, перекладывая периоды великолепными паузами. Жесты его были плавны и выразительны, а в самых патетических местах он взмахивал грозной «Рапапарапой», рискуя снести головы ближестоящим.
   Вождь что-то собирался сделать с Федором. Причем он даже не угрожал и не призывал к этому, он говорил об этом, как об уже случившемся событии. Но вот что именно собирался он сделать? Глагол был совершенно незнаком и поэтому жуток. В голову лезло черт знает что.
   Толик уже клял себя за то, что пустил дело на самотек, полностью доверившись художественному чутью Федора, а Лева всерьез прикидывал, куда бежать. Странно было видеть, что сам Федор Сидоров нисколько не обеспокоен, напротив, он выглядел ужасно польщенным. У Толика внезапно забрезжила догадка, что Федор понимает, о чем идет речь, – не зря же он в конце концов интересовался разными там легендами и ритуалами.
   – Чего он хочет? – шепотом спросил Толик Федора.
   – Да усыновить собирается, – ответил авангардист как можно более небрежно.
   – Усыновить?!
   По местным понятиям это было нечто вроде Нобелевской премии.
   То ли Таароа стал излагать мысли в более доступной форме, то ли, зная общее направление речи, друзьям было легче ориентироваться, но теперь они понимали почти все.
   Вождь вдохновенно перечислял предков, отсчитывая их по хвостикам и завиткам татуировки, оказавшейся вдобавок генеалогическим древом. Указывая на проломленный нос, он цитировал балладу о «Рапапарапе» и утверждал, что искусника, равного Федору, не было даже в Гавайике. Видимо, имелись в виду Гавайские острова[9].
   Затем он дипломатически тонко перешел на другую тему, заявив, что Таура Ракау тоже великий человек, ибо никто не способен столь быстро делать прочные вещи из дерева. Жаль, конечно, что ему – свыше – запрещено покрывать их резьбой (выразительный взгляд в сторону медной проволоки), но можно себе представить, какие бы запустил Толик узоры по дереву, не лежи на нем это табу.
   Кроме того, Таура Ракау отважен. Другой вождь давно бы уже сбежал с этого острова, где – по слухам – обитает жуткий тупапау в облике свирепой женщины с глазами, как у насекомого.
   В общем, он, Таароа, намерен забрать Федора с собой на предмет официального усыновления. Если, конечно, августейший собрат не возражает.
   Толик не возражал.
   Такого с Федором Сидоровым еще не было – в катамаран его перенесли на руках. Воины заняли свои места и в три гребка одолели добрый десяток метров. Федор сидел на корме, и на лице его, обращенном к берегу, было написано: «Мужики, какого рожна? Я же говорил, что вы ничего не понимаете в искусстве!»

   12

   Валентин из приличия выждал, пока «Пуа Ту Тахи Море Ареа» минует буруны, и присел на корточки. Извлек из-под руры тростинку, быстро набросал на песке уравнение – с клювиком, в том виде, в каком оно было вытутаировано, – и оцепенел над ним. Но тут на формулу упала чья-то тень, и Валентин испуганно вскинул руку, нечаянно приняв классическую позу «Не тронь мои чертежи!».
   – Нашел место и время!.. – прошипела свирепая женщина с глазами, как у насекомого (Наталья была в светофильтрах).
   – Ната, – заискивающе сказал Валентин, – но ты же сама настаивала, чтобы я разобрался и…
   – Настаивала! Но ведь нужно соображать, где находишься! Я чуть со стыда не сгорела! Ты же все время пялился на его живот!..
   – Видишь ли, Ната, у него там уравнение…
   – Какое уравнение? Тебе для этого целый пляж отвели!..
   Толик тем временем изучал заработанное Федором каноэ. Это было не совсем то, на что он рассчитывал. Ему требовался всего лишь образец рыболовного судна – небольшого по размерам, простого в управлении, которое можно было бы разобрать по досточкам и скопировать.
   Стало ясно, почему Таароа тянул с оплатой. Старый вождь не хотел ударить в грязь лицом, и теперь за произведение искусства он платил произведением искусства. Каноэ – от кончика наклоненной вперед мачты до «ама», поплавка балансира – было изукрашено уникальной резьбой. Не то что разбирать – рыбачить на нем и то казалось кощунством.
   Сзади подошел Лева и стал рядом с вождем.
   – Мужики, это хороший челнок, – заметил он, явно пародируя Федора. – Это сильный челнок. На нем, наверное, и плавать можно…
   – Посмотрим, – проворчал Толик. – Давай выгружай циновки, а я пока перемет подготовлю. Схожу к Большому рифу.
   – Один?
   – А что? – Толик посмотрел на синеющий за белыми бурунами океан. – Моана[10] сегодня вроде спокойная…

   13

   Лева сидел на пороге хижины и сортировал старые циновки. Четыре из них подлежали списанию.
   – Ну прямо горят… – сварливо бормотал он. – Танцуют они на них, что ли?
   Неизвестно, какой он там был инженер-метролог, но завскладом из него получился хороший.
   Галка все еще не выходила из своей хижины – обижалась. Наталья по непонятному капризу не отпустила Валентина на Сырой пляж и успела закатить ему три скандала: два за то, что она до сих пор находится здесь, среди дикарей, и один за то, что усыновили не его, а Федора. Потрясающая женщина!
   «Она, конечно, дура, – размышлял Лева, разглядывая очередную циновку. – Но не до такой же степени! Какого ей черта, например, нужно от Вальки? Да будь он трижды теоретик – угрю понятно, что нам из этого ботанического сада не выбраться!»
   И – в который уже раз – странное чувство овладело Левой. Он усомнился: а была ли она, прежняя жизнь? Может быть, он с самого рождения только и делал, что ходил с вождем за бананами, ловил кокосовых крабов и пехе ли ли[11]?..
   – Где вождь? – раздался совсем рядом хрипловатый голос.
   Перед Левой стоял неизвестно откуда взявшийся Федор Сидоров. Это уже было что-то удивительное – его ждали дня через два, не раньше. Когда и на чем он прибыл?
   Среди бурунов золотился косой латинский парус уходящего в море каноэ.
   – Где вождь? – нетерпеливо повторил Федор.
   – Ушел на «Гонораре» к Большому рифу. А что случилось?
   – Банкет отменили, – послышался из хижины язвительный голос Галки.
   – Мужики, катастрофа, – сказал Федор Сидоров и обессиленно опустился на кипу циновок.
   – Не усыновил? – сочувственно спросил Лева.
   Федор не ответил. Похоже, ему было не до шуток. Вокруг него один за другим собрались, почуяв неладное, все островитяне.
   – Да что случилось-то?
   – Война, мужики, – тоскливо проговорил Федор.
   Галка неуверенно засмеялась.
   – Ты что, рехнулся? Какая война? С кем?
   – С Пехе-нуи[12].
   – А это где такое?
   – Там… – Он слабо махнул рукой в непонятном направлении. – Съели кого-то не того… И лодки носом причаливают, а надо кормой…
   – Да он бредит! – сказала Галка. – Кто кого съел?
   – Какая тебе разница! – вспылил Федор. – Главное, что не нас… пока…
   – Погоди-погоди, – вмешался Лева. – Я что-то тоже не пойму. А мы здесь при чем?
   – А мы – союзники Таарора, – меланхолично пояснил Федор и, подумав, добавил: – Выступаем завтра ночью.
   – Да вы что там с Таароа, авы[13] опились? – накинулась на него Галка. – Он чем вообще думает, Таароа ваш? Союзников нашел! Армия из четырех мужиков!
   – Не в этом дело… – Федор судорожно вздохнул. – Просто мы обязаны присоединиться. Так положено, понимаешь? И усыновил он меня…
   – А если откажемся?
   – Если откажемся… – Горестно мигая, Федор обвел глазами напряженные лица островитян. – А если откажемся, то, значит, никакие мы не союзники. Тепарахи[14] по затылку, если откажемся…
   Напуганные загадочным «тепарахи», островитяне притихли.
   – Валентин! – исступленно проговорила Наталья. – Я тебе никогда этого не прощу! Ведь говорила же, говорила мне мама: хлебнешь ты с ним…
   – Паникеры! – опомнившись, сказала Галка. – Ничего пока не известно. Может, он вас хочет использовать при штабе… или что там у него?
   – В общем, так… – с трудом выговорил Федор. – По замыслу Таароа, это будет ночной десант. Пойдем, как он выразился, «на тихих веслах». А нас четверых из уважения поставят в первую цепь на самом почетном месте.
   Слово «почетном» в пояснении не нуждалось – Федор произнес его с заметным содроганием.
   – Да нет, это просто смешно! – взорвалась Галка. – Ну ладно, Толика я еще могу представить с копьем, но вам-то куда?! Интеллигенты несчастные! Вам же первый туземец кишки выпустит!..
   Она замолчала.
   – Ребята, – воспользовался паузой Валентин. – Как-то странно все получается. Вспомните: они ведь к нам хорошо отнеслись… А теперь нас просят о помощи. На них напали… В конце концов, мужчины мы или нет?
   Никто не перебил Валентина – слишком уж были ошарашены островитяне его речью.
   – И потом, я думаю, всем на войну идти не надо. У них же, наверное, тоже кто-то остается по хозяйству… Но представителя-то для этого дела мы выделить можем! Ну хорошо, давайте я пойду в десант…
   Он увидел глаза жены и умолк.
   – Сядь! – проскрежетала Наталья – и Валентин опустился на циновку рядом с Федором Сидоровым.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация