А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Окрась все в черный" (страница 8)

   Парк Пушкина совсем недалеко от магазина – три квартала вверх. Минут через семь я был уже на месте, но его нигде не было – ни на третьей аллейке, ни на какой другой. Не дождался меня и ушел? Нет, конечно же нет – я прекрасно понимал, что всю эту историю выдумал. И все же еще раз обошел весь парк, всматриваясь в каждого мужчину на каждой скамейке. Вполне возможно, что это он опаздывает. Я вернулся на третью аллейку и уселся под кленом (акация как раз распустилась и раздражающе пахла, тополя органически не переношу, а больше выбирать было не из чего).
   Ждать пришлось недолго, но подошел не он, а какая-то незнакомая женщина с нервным лицом.
   – Какой прохладный вечер! – сказала она и уселась рядом, поеживаясь. – Вы не находите?
   Был день в разгаре, и стояла жара, но я согласился:
   – Действительно, прохладный.
   Мы посидели молча. Она смотрела куда-то вдаль отрешенным взглядом, я исподтишка за ней наблюдал. Мне вдруг захотелось зарисовать ее лицо, но нечем было и не на чем, да и женщина могла не понять и обидеться, поэтому просто запоминал черты и выражение глаз.
   – Вы о чем-то хотите спросить? – Женщина повернулась ко мне, видно почувствовав, что я ее рассматриваю.
   – Н-нет. У вас очень интересное лицо. Простите, я не хотел вас обидеть.
   – Мое лицо ни при чем! Вы хотели спросить – так спрашивайте!
   Кажется, она все же рассердилась.
   – Да… У вас не найдется закурить? – ляпнул я, растерявшись.
   – Ах, перестаньте! – Женщина легонько стукнула меня по колену – но совсем не кокетливо. – Вы некурящий, а узнать хотели, кто будет следующим?
   – А… – Голова моя поплыла – от жары? от испуга? – А разве вы знаете?
   – Вы – знаете, только не находите мужества себе в этом признаться, – раздраженно проговорила она. – Но так и быть, я помогу. Мужчина… Он все настаивал, что пришел по ошибке. Ну, вспомнили?

   Глава 6
   Пришел по ошибке
   (Станислав Иващенко)

   Приглашение пришло по почте. На смешной открытке, которую он сначала принял за рекламный проспект и чуть не выбросил. Это было три дня назад. Он шел на работу. Спускался по лестнице, мимоходом открыл ящик, а там открытка с хохочущим зайцем, уже собрался швырнуть ее на пол, но тут услышал, как внизу просигналила дверь подъезда. Ему стало совестно за свой жест, и он сдержал порыв, перевернул открытку, сделал вид, что внимательно читает (тот, кто вошел, протиснулся мимо него, тяжело, одышливо стал подниматься выше), и в самом деле прочитал первую строчку – и еле сдержался, чтобы не закричать. Заломило затылок, рука, сжимающая приглашение, затряслась, как при болезни Паркинсона, и невозможно было ничем унять эту дрожь…
   «Дорогой Стась!»
   Вот что было в этой первой строчке. «Дорогой Стась!» Он сошел с ума и не мог двинуться дальше. «Дорогой Стась!»… Стась. Так звала его только Инга, только она одна так звала его, а больше никто никогда. Инга… Черт возьми! Инга прислала ему открытку, Инга как ни в чем не бывало пишет ему: дорогой. Да кто в наше время посылает по почте открытки? И… как вообще такое может быть:
   «Дорогой Стась!»
   Никак этого не может быть. Это ошибка. И все же – Стась… Надо набраться… чего: сил? мужества? храбрости? – и прочитать дальше. Сейчас. Только сначала перевести дух.
   Он провел пальцем по буквам, легко и нежно, словно касался ее губ. Надо с разбега, не останавливаясь. Инга… Он резко выдохнул и бросился в строчки, как в омут:
...
   «Дорогой Стась!
   Приглашаю тебя на день рождения нашего малыша (полгода – первый юбилей) в пять часов 4 июня.
Инга».
   А ниже адрес и приписка, что звонить ей не нужно, поэтому номера телефона не сообщает. Так просто, и так в этой капризной приказной простоте это похоже на его Ингу, что он прямо-таки осел на ступеньки.
   Дорогой Стась… нашего малыша… Нашего малыша – вот что главное. У них с Ингой малыш. Значит, та больная, угарная встреча закончилась их с Ингой малышом. Такого подарка он никак не ожидал, на такое счастье не мог и надеяться. Их с Ингой малыш, ребенок. От этого можно сойти с ума, от этого можно умереть, прямо вот так, на этих грязных ступеньках – от инфаркта, инсульта – от счастья.
   Внизу опять просигналила дверь, но Станислав даже не шевельнулся: ему было совершенно наплевать, что его может кто-то увидеть из соседей в таком сумасшедшем виде, сидящим на лестнице. Ребенок… да, у них с Ингой ребенок – у него ребенок от женщины, которую он любил всю жизнь. От женщины, которая… из-за которой… Черт, черт, черт! Из-за которой он в конце концов женился. Да, у него есть жена. Галя. Как хорошо, что не она открыла почтовый ящик! Как ужасно, что она есть! И какой он дурак!.. И что же теперь делать? И…
   Новая мысль его поразила. Он снова перечитал открытку, чтобы проверить свою догадку – а вернее, опровергнуть. Но она не опроверглась. «Нашего малыша» – могло означать совсем не то, что он подумал. У него есть жена, но ведь и у Инги может быть муж, и, значит, ребенок не его, а этого мужа. Потому и звонить нельзя, потому и номер телефона не был оставлен, потому и молчала она столько времени, потому и…
   Он не пойдет! С какой стати ему идти на день рождения чужого ребенка?! И как жестоко было с ее стороны его приглашать! И почему, почему, почему она так поступила?
   Потому что этот ребенок их. И все равно, есть муж или нет, – ребенок их с Ингой. Их малыш, только их. Сын, конечно.
   Станислав сидел на ступеньках, снова и снова перечитывал это короткое приглашение и плакал. На работу он давно опоздал.
   На работу он вообще не пошел. Примерно через час вернувшись домой, позвонил в свою фирму и выпросил три дня за свой счет. Почему три дня, он и сам не мог бы объяснить, ведь день рождения их сына был завтра.
   Весь день он мечтал – сочинял их жизнь на троих: он, Инга и маленький Алешка (или, может быть, маленький Стась? – грезы его с каждым часом приобретали все более нескромную форму) поселились в загородном домике, небольшом, но уютном, с видом на лес – ребенку нужен свежий воздух и простор, и им с Ингой тоже нужен свежий воздух и много-много простора, чтобы не задохнуться от счастья. По вечерам они сидят на веранде или отправляются на прогулку – вместе, втроем, а потом сонного Стася он относит в кроватку (это будет только его обязанностью – укладывать ребенка спать), Инга заваривает чай и встречает его осторожной улыбкой: уснул? Он целует ее в плечо, пока только в плечо, осторожно, потому что их шаловливый малыш, возможно, только притворился спящим… И наступит зима, пушистая, белоснежная, как в сказке, и подросшего Стаську он впервые поставит на коньки, а еще через год научит играть в хоккей. А на Новый год они будут наряжать живую елку у дома…
   Он так замечтался, что не заметил, что наступил вечер, и не услышал, как пришла жена, и даже в первую секунду ее не узнал: в его мечтах ей не было места.
   – Ты дома? – заговорила она резким, неприятным голосом. – Почему так рано?
   – Короткий день, – соврал Станислав – он не мог ей признаться, что на работе вообще не был.
   – В честь чего это? – Галина посмотрела на него с подозрением.
   – День рождения у шефа, – выхватил он из воздуха первую попавшуюся причину, не очень-то убедительную, и подумал: сколько еще будет вопросов, господи, сколько? И вскочил с дивана, встряхнулся, прогнал грезы: надо взять себя в руки, а то она все поймет. Улыбнулся, заискивая, поцеловал ее в плечо – осторожно: вдруг уже что-нибудь заподозрила?
   – Голодный? – примирительно спросила она.
   – Очень! – подыграл он ей. – Просто умираю от голода.
   – Я купила котлеты, сейчас поджарю, и будем ужинать.
   Зачем он женился? Все могло быть так прекрасно и просто, а он взял и женился. С отчаяния, словно застрелился.
   Станислав снова сел на диван. Было слышно, как в ванной шумит вода – Галя моет руки. Ну что ж, как-нибудь он переживет этот вечер, а завтра… завтра встретится с Ингой и их сыном. А с женой он разведется. Найдет в себе силы и скажет:
   «Прости, я тебя не люблю, у меня есть другая женщина, у меня есть ребенок». Она, конечно, устроит жуткий скандал, а потом заплачет, но он и это переживет. Сколько мужчин проходят через это – и ничего, вполне счастливы. Только бы хватило сил.
   Не хватит! Он никогда от нее не уйдет. Инга потому и молчала так долго, что знала об этом. Да что там знала! Он сам ей сказал в ту угарную ночь: «Понимаешь, Галя не переживет мой уход, я не могу…»
   А Инга нежно погладила его по щеке и ничего не ответила.
   Врал он все! Галя прекрасно все переживет. Конечно, ей будет обидно и больно, но… Совсем не потому он не сможет развестись, совсем не потому. Он трус и слюнтяй – в этом все дело. Он никогда не решится. И никакого загородного домика с видом на лес у них с Ингой не будет, а с сыном он станет встречаться как вор, украдкой, отпрашиваясь с работы на пару часов, чтобы Галя ничего не заподозрила. А Галя все-таки заподозрит, выследит, узнает, разразится дикий скандал… и сама подаст на развод. Нет, нет, нет! Нельзя этого допустить! Не вынесет он развода. Потому что развод – это суд, это ужасный позор. У него будут спрашивать… у Гали будут спрашивать… Судья, надменный и черствый, и куча народу в зале…
   Он не только не решится сказать Гале об Инге, он не решится завтра пойти на день рождения к сыну. Вот он какой трус и подлец. Замрет, затаится, сделает вид, что не получал никакой открытки.
   – Слава, иди ужинать! – крикнула из кухни жена.
   Станислав, словно это был приказ, а не приглашение, вскочил с дивана и побежал в кухню. Выбросить из головы всякие глупости и просто жить.
   – Помидорчики? Здорово! – Он положил себе в тарелку салату, наигранно потер руки: – Обожаю помидоры.
   – Астраханские, – важно и немного хвастливо сказала Галя. – Наверное, все же тепличные, но солнца перепало им побольше, я так думаю.
   Он подцепил на вилку кусок помидора, медленно прожевал, будто дегустируя.
   – Вкусно! Сладкие, не то что наши.
   – Вот и я о том: южные есть южные. Положить тебе котлетку?
   – Три.
   – Ах ты обжора! – Она засмеялась, перегнулась через стол и легонько стукнула его по лбу.
   Ужин прошел вполне безболезненно. А потом они смотрели телевизор – и тоже было ничего. Но наступила ночь.
   Они спали на отдельных кроватях – наверное, только это и спасло его от убийства. Инга, загорелая (и когда успела, ведь весь месяц они сдавали экзамены?), в выпускном платье, сидела на скамейке в дальнем конце их школьного стадиона и тихонько наигрывала на гитаре «Пару гнедых», а он, полупьяный, снова и снова признавался ей в любви:
   – Я, наверное, дурак, но я тебя люблю.
   Да, именно эту фразу произнес он тогда, а она рассмеялась: не поверила или это действительно было смешно? – он и вдруг любит ее, Ингу, лучшую девушку на свете.
   – Давно?
   – Пять лет. Как только ты перешла в нашу школу.
   – Пять лет? Надо же! – Инга недоверчиво покачала головой. – А я заметила только в этом году.
   Заметила? Вот оно как! Значит, она все знала?
   – А ты? – Он с надеждой на нее посмотрел: вдруг…
   Но она опять покачала головой, теперь уже грустно:
   – Мне было приятно, что ты меня любишь, хоть я и не знала, что это длится так долго. Но я…
   – Да, что ты?
   – Не знаю. – Инга чуть отстранилась, взяла аккорд из другой песни. – Я, наверное, нет. Но ты не переживай, Стась. Ничего хорошего во мне нет, а сегодня последний вечер, больше я не буду мозолить тебе глаза, и ты меня скоро забудешь.
   – Никогда не забуду! – почти с ненавистью прокричал он. – Я люблю тебя, неужели не понимаешь?
   – Понимаю. – Она поднялась, положила гитару на скамейку. – Но это все равно ничего не значит. Пойдем лучше к нашим. – И пошла, не очень быстро, но абсолютно без сожаления, не оборачиваясь, не прислушиваясь, идет он за ней или нет. Он не пошел, не догнал. Наверное, она думала, что он хоть гитару занесет, а он просто сбежал – дождался, когда ее совсем не станет видно, и сбежал с этого прощального школьного вечера.
   А через три года он женился. Не потому, что забыл, не потому, что полюбил другую девушку, а от полного отчаяния, что никогда не сможет быть с Ингой.
   Он царапал подушку, плакал и ненавидел, до головокружения ненавидел жену. Какое счастье, что повелось у них спать на отдельных кроватях. Зачем он женился? Инга уходила по дорожке школьного стадиона, он перекручивал пленку назад – и опять признавался ей в любви:
   – Я, наверное, дурак, но я тебя люблю…
   Они встретились случайно в городе, он давно был женат на Галине и не мечтал ни о каком другом счастье. Это произошло в прошлом апреле, в холодный, ветреный день, совсем не весенний. С крыш капало, с голых деревьев капало, от ветра слезились глаза. Он шел к остановке с работы, втянув голову в плечи, не глядя по сторонам, только вниз, себе под ноги, боясь наступить в лужу. Ему хотелось поскорее оказаться дома, в тепле. И вдруг лужа под ногами расцветилась ярко-розовым, и в тот же момент что-то довольно чувствительно стукнуло его по плечу.
   – Стась?! Вот это да! Вот нечаянная встреча!
   Он не поверил, подумал: ошибка; умер от счастья: Инга, господи; испугался: не увидел бы кто из знакомых. На все это ушло много времени – может быть, целая минута: он стоял и не решался поднять головы. А она говорила быстро и радостно:
   – Дождь не дождь? Не могу понять. Я так рада тебя видеть!
   И лужа мелькала розовым, и сердце невыносимо громко стучало, эхом отдаваясь в виски.
   – Инга! – Он наконец решился, посмотрел на нее. Инга держала в руке ярко-розовый зонт и слегка его покручивала. Она совсем не изменилась. – Как поживаешь?
   – Долго рассказывать. – Инга засмеялась, сложила зонтик и взяла его под руку. – Надо нашу встречу отметить. Зайдем куда-нибудь?
   – Конечно!
   Разве мог он не согласиться?
   Надо было позвонить домой, предупредить жену, что задерживается. Надо было предупредить Ингу о наличии этой самой жены. Но он не сделал ни того ни другого, просто повел ее в бар при гостинице «Балтика» (они стояли фактически на крыльце). А потом… Он не мог восстановить последовательность событий, он вообще мало что помнил и уж совсем ничего не соображал. Ну да, было выпито много, ну да, он снова отчаянно влюбился в Ингу – а вернее, не снова, а заново. Но это всего не объясняло… не объясняло и не оправдывало… Как и когда они сняли номер? Утром, проснувшись, он попытался вспомнить. Утром, осознав, он чуть не сошел с ума от ужаса. Но вспомнить так и не смог. Мелькали только какие-то обрывки картин, черно-белые и размытые, как передают воспоминания в кино: вот он абсолютно голый и почему-то мокрый, рыдает, обнимая Ингины ноги, вот Инга, обернутая гостиничным полотенцем, протягивает ему бокал шампанского, вот стучат в дверь, Инга смеется, смеется: это прибыл наш праздничный ужин… Вероятно, все это происходило в обратной последовательности. О чем он ей говорил, о чем плакал? Что теперь делать? Как объяснить Гале, где он провел эту ночь?
   Инга спала, доверчиво прижавшись к нему, – как он сможет теперь без нее жить? И как объяснит, что эта ночь – всего лишь только эта ночь и никакого продолжения не будет? Или лучше вообще ничего не объяснять, а тихонько уйти? Нет, это еще подлее и хуже. Но, с другой стороны, двух объяснений ему не вынести, не вынести!
   Он должен рассказать все Гале и остаться с Ингой. Он никогда не сможет этого сделать. Скандал, слезы, развод. Как было бы хорошо умереть. Закрыть глаза и просто перестать жить.
   Инга шевельнулась, вздохнула. Потихоньку уйти все равно уже не получится.
   – Стась! – окликнула она его, совсем не удивленно и не стыдливо, никакого похмелья не чувствуя от грешно пьяной их ночи. – Принеси мне водички, сушит – жуть!
   И вот как с ней теперь объясняться?
   Он налил ей воды из гостиничного графина в казенный граненый стакан, подал и бросился в омут:
   – Понимаешь, Галя не переживет мой уход, я не могу…
   Она нежно погладила его по щеке и ничего не ответила, приняла стакан, выпила залпом воду.
   А потом как ни в чем не бывало принялась одеваться – не рассерженно, не расстроенно, будто и не слышала или не поняла, о чем он сказал. Он тоже оделся. Из номера они вышли вместе… и больше ни разу не виделись.
   И вот теперь оказывается, что у них с Ингой ребенок. Но никакого счастья не будет. Мешает эта чужая женщина, которая спит на соседней кровати через проход. Он никогда не решится сказать…
   Он царапал подушку, и плакал, и ненавидел жену, и проклинал себя, что не признался ей в то утро. И представлял хоккейный матч на троих: он, Инга и Стаська. И к рассвету принял окончательное решение: на день рождения он не пойдет.
* * *
   Цветы Станислав не решился покупать в магазине. Зашел и тут же испуганно вышел. Ему представилось почему-то, что продавщица, вот эта девушка с милой улыбкой, немедленно сообщит жене о том, что он купил шикарный букет, и днем рождения шефа уже не отговоришься. Глупость, конечно, но когда делаешь нечто недозволенное, всегда страшно. И к тому же шикарный букет ему вовсе не нужен. Как он пойдет по городу с таким вот букетом? Обязательно нарвешься на какого-нибудь знакомого, и тогда… Да, идти средь бела дня с цветами – это все равно что сразу признаться в измене. Галя не поймет, Галя не простит, Галя с ним разведется…
   Станислав доехал на маршрутке до небольшого, какого-то полудеревенского цветочного рынка. Выбрал маленький, но симпатичный букетик маргариток и с облегчением вздохнул, когда цветы спокойно уместились в пакете, не высовываясь, не обличая его в преступлении.
   До пяти еще оставалось достаточно времени. Он немного погулял, зашел в магазин игрушек, выбрал небольшого милого медвежонка: Стаське должен понравиться. Заглянул в кафе, взял чашечку кофе с коньяком и, сидя за столиком у окна, посматривая на улицу, стал представлять, как они встретятся. Инга ему откроет, и поцелуем прервет его глупое оправдательное бормотание, и тонкой загорелой рукой заберет этот постыдный, трусливый букет… Никакого мужа у нее, конечно, нет. И снова его ослепит – но не даст ему задохнуться, улыбнется, как добрая мать наивному ребенку, и поведет к сыну. Маленькая кроватка под пологом с яркими разноцветными прутьями – он такую недавно видел в мебельном, когда покупал шкаф, – креслице, столик – уютная детская. Он возьмет на руки сына и, наверное, испытает ни с чем не сравнимое счастье. Инга обнимет его сзади за плечи – и так они будут стоять втроем, долго-долго стоять. А потом…
   Станислав посмотрел на часы – еще только половина четвертого. А может, не ждать, взять и поехать прямо сейчас? В конце концов, он имеет полное право.
   Он встал, быстрым шагом вышел из кафе. К остановке как раз подъезжал автобус, Станислав ринулся за ним, будто куда-то опаздывал, но не добежал, остановился, отступил и вернулся в кафе. Лучше не надо. Вдруг Инга все же не одна? Вдруг все же муж? Он дождется назначенного времени и придет как обычный гость.
* * *
   Дом был ужасен. Он и представить не мог, что его любимая женщина, что его сын могут жить в таком доме. В подъезде не было света и пахло чем-то заброшенно нежилым. Он поднимался по лестнице чуть не на ощупь, медленно и осторожно, боясь оступиться и сломать себе шею. В таком ужасном доме вполне могли водиться крысы.
   Квартира находилась на четвертом этаже за простой деревянной дверью. Станислав позвонил – никто не открыл. Прислушался: ему показалось, что пискнул набор сотового. Позвонил снова и опять приник к двери – в квартире явно кто-то был, почему же тогда ему не открывают? Может, Инга решила его разыграть? Позвонит сейчас ему и скажет… Нет, вряд ли. Да и не знает она его номера. Тут что-то не так.
   Станислав толкнул дверь – и сразу же его увидел: мужа Инги. Он действительно стоял с телефоном в руке. Ну конечно, разве могло быть иначе? Ингин муж смотрел на него почему-то испуганно. Немолодой, лет сорок. Ну и ладно, ну и пусть, муж так муж, тут уж ничего не поделаешь. Может, это и к лучшему. Меньше ответственности. Ему хотелось закричать, заплакать навзрыд, но он дружелюбно улыбнулся мужу и протянул руку.
   – Станислав! – и, помолчав, добавил: – Станислав Иващенко, Инга вам, наверное, рассказывала.
   Безусловно, рассказывала: «Я пригласила друга детства, ты не возражаешь?» Его приход не был тайной, не был для нее вообще ничем. И конечно, ребенок не его, а этого мужа.
   – Филипп Сосновский, – представился муж, старый и грозный. Захотелось, чтобы он немедленно умер. Зачем она вышла замуж? Зачем в таком случае его пригласила? В коридоре был полумрак…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация