А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Окрась все в черный" (страница 17)

   Я опустился в кресло, чтобы немного успокоиться и подумать, где может быть спрятан пистолет. И тут же память с садистской услужливостью выдала ответ: там, куда ты его положил, – в чемодане, среди старых вещей, в кладовке. Задерживаться больше не придумывалось повода.
   Пистолет был завернут в исландский свитер, под свитером лежали и джинсы – в кармане я отыскал патроны. Прямо в кладовке переоделся, на свитере оказалось пятно от смазки, но это не могло послужить поводом, чтобы его не надевать. Джинсы были мятыми. Все равно – на улице темно, в такси полумрак. Зарядил пистолет, сунул за пояс, как в каком-нибудь вестерне, но не так небрежно, не так равнодушно, как делают это лихие парни. Вызвал такси… Картина должна быть доиграна. Сюжет изменить невозможно. Я должен пройти весь путь до конца. Шестой обреченный, последний.
* * *
   Я иду по темной, пустынной улице. Зелень деревьев не дает пробиться свету редких фонарей. Иду в надежде услышать музыку, иду в надежде, что кто-то все вдруг остановит, преградит мой путь, иду в надежде, что тот человек в нашей счастливой квартире окажется человеком реальным и не пустит меня к себе. Или пустит, пригласит войти: проходите вон туда, здесь действительно только одна комната, как я и сказал в прошлый раз, сейчас вы сможете в этом убедиться. Поставит чайник (на газовую плиту, у него нет электрического чайника), достанет из шкафа каких-нибудь вафель. Мы выпьем чаю, поговорим, сидя в креслах напротив друг друга.
   – Должен признаться, – скажет он и улыбнется застенчивой, доброй улыбкой, – с тех пор, как я здесь поселился, меня постоянно преследует детский плач. Сначала думал, это у соседей, но потом выяснилось, что никакого ребенка у них нет.
   – Там живет престарелая чета, даже внуки у них давно выросли. Но если бы и был ребенок, вы бы все равно ничего не услышали: старый дом, прекрасная звукоизоляция, толстые, чуть не метровые стены. Обратите внимание, какие широкие здесь подоконники.
   – Да, обращал. В детстве мне бы это понравилось. Я любил, занавесившись шторами, сидеть на подоконнике. Мне представлялось…
   – Я тоже любил. Но мы жили в панельном доме, на шестом этаже…
   – И подоконники там ужасно узкие, да еще высота. Родители боялись и все время сгоняли… Знаете, от этого плача мне не по себе. А еще кажется, что вы пришли не просто попить чаю. Зачем вы пришли?
   – Чтобы прекратился плач. И потом, мой «Вечер» дописан, а из шести мертвецов я остался последним – пора влиться в коллектив.
   – Но разве нельзя ничего изменить? Сюжет, например?
   – Нельзя. Сейчас мы допьем чай, и вам придется уйти. Переночуйте сегодня в гостинице, а завтра возвращайтесь.
   – Я никуда не уйду! И не надейтесь!
   – Да ведь я на то и надеюсь, что не уйдете, что после совместного чаепития мы станем друзьями, будем ходить друг к другу в гости.
   Улица длилась, темная, страшная. Музыка не зазвучала. В толстом шерстяном свитере мне было жарко, пистолет больно давил на поясницу. И вдруг в голове возник сюжет. Он никак не был связан с тем, что мне предстоит, и с тем, что меня сейчас окружает. Городская оживленная улица, тусклый зимний рассвет. По дороге идет старик – неестественно белое, даже не бледное, лицо, абсолютно седые волосы и безумный взгляд. Он идет по дороге, не замечая машин, с двух сторон огибающих его беспокойными потоками, – вот-вот может случиться авария, – не замечая ничего. А по тротуару бежит пожилая женщина, его жена. Она кричит, но не может до него докричаться. Прохожие оглядываются, но, не останавливаясь, идут дальше по своим делам. Кто-то смотрит с сочувствием, кто-то равнодушно, а некоторых сцена забавляет. Три года назад им позвонили (трубку взял старик – впрочем, тогда он и стариком еще не был: крепкий, жизнерадостный пожилой человек) и сообщили, что погибла их дочь. Часа через два выяснилось, что это просто была шутка подвыпившего подонка…
   Я не успел додумать их историю, я не успел до конца вжиться в картину – возник новый сюжет.
   А потом еще один. Кто же надо мной так смеялся? Ни один из этих сюжетов я уже никогда не напишу, потому что почти дошел, потому что через несколько минут для меня все закончится.
   Музыка так и не зазвучала, а в окнах не было света. Поднялся на крыльцо (четыре ступеньки, покрытые кафельной плиткой), на ощупь нашел нужный ключ. Как и в той моей квартире, он легко повернулся – замок был старый, никто не догадался его поменять, чтобы меня спасти. Вошел. Запах помещения, в котором давно никто не живет, с отголосками прежних запахов, ударил мне в нос. Нащупал рукой выключатель, щелкнул – свет не зажегся: перегорела проводка, он так и говорил. Надеюсь, в комнате все в порядке.
   В комнате свет зажегся. Я осмотрелся. Кресло стояло на том же месте, куда я его поставил тогда, два с половиной года назад – посреди комнаты, – готовое принять меня вновь. Желтые шторы были раздернуты. Задернуть? Оставить как есть? На картине они были раздернуты – значит, придется оставить. На тумбочке стоял проигрыватель и лежали две пластинки: «Роллинг стоунз» и Перголези в исполнении детского хора. Мне предстояло самому выбрать, чем озвучить свою смерть. Это были наши пластинки, и проигрыватель тоже наш. Роллингов я подарил жене за месяц до… катастрофы, а Stabat мы слушали всю нашу недолгую совместную жизнь. То и другое я приобрел на развале в скверике возле университета, там же приобрел и проигрыватель – этакую древность. Что же выбрать сейчас?
   Никакого выбора, по большому счету, у меня не было. Мой двойник на картине умирал под «Окрась все в черный» – значит, и мне придется. Я поставил Роллингов, вытащил пистолет и сел в кресло. Время звучания песни – остаток моей жизни, который я просто обязан потратить на воспоминания.
   Но что-то случилось с памятью – она вдруг превратилась в черный провал. Я никак не мог вспомнить… ничего не мог вспомнить! Даже имя жены! Даже имя своего сына!
   Мы познакомились с ней… Где? Как? Когда мы с ней познакомились? И боже мой, как ее звали? А потом была свадьба – я не помню свадьбы, но ведь она должна была быть! Песня кончается, а я ничего не могу вспомнить!
   Песня кончилась, иголка с тихим шорохом вернулась на место, а я так и не смог вызвать ни одного момента из нашей жизни. Поставить сначала и попытаться еще? Не стоит, придется смириться с этим несоответствием. Пора.
   Я взвел курок – и тут услышал стук. Повернулся к окну – и увидел его: ну вот и неопровержимое доказательство тому, что я все правильно делаю. Картина завершена. Теперь-то уж точно пора. Только зачем он стучит?
   Приставил пистолет к голове. Сейчас…
   Стекло разлетелось с ужасным звоном и заглушило выстрел. А может, выстрела не было? Почему я все еще сижу в кресле, почему не чувствую ни боли, ни того, что должен был чувствовать после того, как прострелил себе голову? Почему мой соглядатай так странно себя повел? Зачем он разбил окно? Зачем оказался здесь, в комнате? Зачем ломает мне руку, пытаясь выхватить пистолет? Этот лишний, седьмой, все перепутал… Или я перепутал?…
   – Кто вы такой, черт побери? – закричал я на него и просто взвыл от боли – в руке что-то хрустнуло, пальцы разжались, пистолет упал на пол.
   – Кто я такой? – Он усмехнулся, поднял пистолет. – Один из приглашенных, я же вам говорил. Частный детектив Андрей Никитин.

   Глава 12
   Расследования Андрея Никитина

   Открытка пришла на адрес агентства и вызвала бурную, но неоднозначную реакцию у коллег Никитина. Ольга, разбирая утром почту, обнаружила ее среди рекламных проспектов.
   – Андрей Львович! – испуганно позвала она. – Тут пришло приглашение… Но это явная провокация! Вас хотят заманить в ловушку.
   – Что такое?! – Вениамин подскочил к Ольгиному столу, перехватил открытку, зачитал вслух и громко, нарочито грубо расхохотался. – Поздравляю! – Он хлопнул Никитина по плечу. – Наш пострел везде поспел. Не ожидал, но, черт возьми, приятно: не иссякает источник живой силы. – И понес уже полную чушь, клялся, что ничего не расскажет Насте, обещал пробить оптовый склад, где можно закупить со скидкой большую партию памперсов, ведь Андрею, как многодетному отцу, это совершенно необходимо, а под конец запел гнусавым голосом, кривляясь и подмигивая, куплет известной песни:

Вот так разлагалось дворянство, вот так распадалась семья,
И как результат разложенья на свет появился и я…

   Андрей отобрал у него открытку, долго изучал ее, стараясь понять, что все это может значить.
   – Очередная сумасшедшая эта Инга Боброва, – высказал свою версию Денис.
   – Ну почему сумасшедшая? – притворно выступил в защиту Инги Вениамин. – Пригласить отца на день рождения собственного ребенка – вполне разумный поступок.
   – Хватит трепаться! – прикрикнул на Балаклава Никитин. – Неужели вы не видите, что это всего лишь новый заказ? Инга Боброва – наша очередная клиентка.
   – И что, вы поедете завтра на этот день рождения? – Ольга с тревогой посмотрела на него.
   – Видишь ли, Оленька, – Балаклав приобнял ее за плечи, – как честный человек, он просто не имеет права не поехать.
   – Но ведь это может быть очень опасно.
   – Ничего, Андрюша парень бывалый, разберется как-нибудь.
   – Но нужно хотя бы составить договор. И вообще…
   – Договор они составят, не волнуйся. – Вениамин подмигнул Андрею.
   – Я могу поехать с вами, Андрей Львович, – предложил свою помощь Денис.
   – Что ты, что ты! – замахал на него рукой Балаклав. – Ты будешь лишним.
   – Да замолчите вы все! – окончательно разозлился Никитин. – Завтра я туда подъеду, а там видно будет. Может, это и шутка, но может, человек в самом деле попал в сложную ситуацию, а другого способа обратиться к нам не было.
   – Что-то вроде послания в бутылке, – не утерпел подколоть Вениамин.
   – Вполне возможно, – серьезно ответил Никитин: его очень смущала приписка внизу: «Помогите, пожалуйста! Расплатится с вами сестра».
   Приехал к дому Инги он на полчаса раньше, чтобы осмотреться на месте и опередить остальных гостей (в том, что будут другие гости, Андрей не сомневался: какой смысл тогда было бы его приглашать таким способом?). Дом оказался нежилым и произвел на него крайне неприятное впечатление. Скорее всего, его попросту разыграли. Вошел в подъезд – кромешная темнота, ни одна лампочка не горит, а окна между этажами на лестнице наглухо забиты фанерками. Осветил себе путь зажигалкой и поднялся выше. Между третьим и четвертым фанерка отсутствовала и было значительно светлее. Он погасил зажигалку, отыскал нужную ему квартиру, но ни звонить, ни стучать не стал, прижался ухом к двери, прислушиваясь. Из квартиры, номер которой указала Инга, не доносилось ни звука, зато в соседней явно кто-то был, и этот кто-то, судя по шебуршаниям в прихожей, собирался выйти. Андрей быстро поднялся на несколько ступенек вверх – полумрак служил прекрасным укрытием – и стал наблюдать. Щелкнул замок, вышел мужчина лет сорока с роскошным букетом роз и пакетом, направился к Ингиной двери. Позвонил, подождал немного, опять позвонил, прислушался, так же, как до этого Андрей, прислонившись к двери, постучал – дверь оказалась незапертой и отворилась. В растерянности потоптавшись у порога, мужчина вошел. Все это было очень странно, но, во всяком случае, на розыгрыш не походило. Андрей решил подождать, что будет дальше. Прошло довольно много времени, когда он услышал шаги на лестнице. Человек шел неуверенно, спотыкаясь – плохо ориентировался в темноте, а путеводной зажигалки у него с собой, видимо, не оказалось.
   У второго гостя в руке был тоже пакет, только небольшого размера. Остановившись у двери Ингиной квартиры, он вытащил из пакета совсем маленький букетик, позвонил, но и ему почему-то никто не открыл, тогда он решительно толкнул дверь и вошел. Мужчины заговорили в коридоре, но ни женского, ни детского голосов не было слышно. Все это было в высшей степени странно.
   Потом пришла пожилая женщина с ромашками, потом мужчина, судя по снаряжению, фотограф, потом испуганная и какая-то совсем потерянная девушка. А потом Андрей услышал, как дверь заперли на ключ. Что же это – поток гостей иссяк, больше никого не ждут? Подождав еще немного и убедившись, что действительно больше никто не является, Андрей позвонил в квартиру.
   Не открывали ему долго, он уж подумал, что не откроют совсем, когда вдруг дверь очень тихо, почти беззвучно отворилась.
   – Здравствуйте, я по приглашению Инги, – сказал Никитин и шебуршнул целлофаном букета в качестве доказательства: он просто еще один гость, только и всего.
   – Проходите, – мертвым каким-то голосом проговорил мужчина (это был тот, из соседней квартиры), не отрывая от Андрея такого же мертвого, как его голос, застывшего взгляда.
   Андрей прошел в комнату, осмотрелся. Здесь присутствовали только те, кого он увидел, когда стоял на лестнице, но не было ни хозяйки, ни главного виновника торжества – ребенка. Неужели Ольга оказалась права: это какая-то ловушка? Но тогда заманили в нее не его одного – все эти люди, видно, тоже в нее попали. Меньше всего они были похожи на гостей: испуганные, растерянные, совершенно не сочетающиеся друг с другом. И… все это сборище никак не напоминало детский праздник. И вообще никакой праздник не напоминало, несмотря на обилие цветов.
   Он еще раз обвел взглядом комнату: жуткое, ободранное помещение, старая, будто с помойки мебель, кровать, заваленная каким-то тряпьем… А ведь, кажется, на кровати кто-то лежит! Девушка загораживает изголовье, не видно…
   – Что происходит? Инга… – начал Андрей, но не закончил фразы, двинулся к кровати.
   Девушка вскочила, как-то смешно растопырила руки, словно хотела защитить лежащую на постели. Он ее отодвинул, но тут подскочила женщина, обняла девушку и исступленно прокричала:
   – Ну да, она мертва, ее убили!
* * *
   Это была первая смерть в череде последовавших за ней необъяснимых смертей, так похожих на убийства. Или все же все это были убийства, замаскированные под естественную смерть? Ни у Инги, ни у Анны (она умерла фактически на руках Никитина, в больнице), ни у Станислава – ни у кого вскрытие не обнаружило никаких следов насильственной смерти. Все они скончались от обычных болезней: Инга и Станислав от банального гриппа, Анна от воспаления легких. Правда, болезнь их развивалась стремительно: погибали они в течение нескольких часов, но доказательств убийства не было никаких. В эту схему не вполне вписывалась Нина Шмелева – она умерла от инфаркта, после того как выпала из окна. Само падение не причинило ей никакого особого вреда, но, видимо, испуг спровоцировал приступ. Или спровоцирован он был чем-то другим?
   Все эти люди были изображены на картине художника Филиппа Сосновского, странной, мрачной картине, абсолютно не похожей на другое его творчество. Но Филипп утверждал, что никого из них не писал и не знал до встречи на этом фальшивом дне рождения. Кроме того, копия картины появилась в его мастерской каким-то таинственным образом в ту ночь, когда умерла Анна. Можно ли было ему верить?
   Сначала Андрей и не поверил, и подозревал прежде всего его. Выстраивалась вполне логичная версия: свихнувшийся художник убивает персонажей своей картины, тем более что она, эта картина, его мучает, от нее он хочет избавиться, сбежать, но ничего не выходит. Однако уже через пару часов версия рассыпалась.
   После разговора с Сосновским он проник (полузаконно, потому что ключ раздобыл ему знакомый майор Бородин) в квартиру Инги, произвел там очень тщательный обыск и обнаружил магнитофон с записью детского плача, а вот никаких детских вещей, кроме коляски, найти не удалось. Стало ясно, что ребенка у Инги не было. Позже экспертиза подтвердила это его открытие: Инга Боброва не только не рожала, но и, в силу определенных физиологических причин, не могла иметь детей. Своим открытием до поры до времени Андрей не стал делиться с Филиппом. Сначала нужно было проверить некоторые моменты.
   Когда Филипп вышел из дому, Никитин позвонил Денису, дожидавшемуся в его машине неподалеку, и попросил проследить за этим маловменяемым художником. Сам же (тут уж точно совсем незаконно – при помощи отмычки) проник в квартиру Сосновского. Результат превзошел все ожидания. Оказалось, что квартира художника под завязку напичкана «шпиёнской» аппаратурой, причем прекрасного качества – и прослушивающей, и видео. Каждый шаг, каждый жест, каждое слово Филиппа фиксировалось. Кому и для чего это могло понадобиться?
   Понимая, что и сам теперь засветился, Андрей быстро покинул квартиру. Сел в машину и поехал к дому Станислава Иващенко (он с утра уже приходил к нему, но тот не открыл, был чем-то очень сильно напуган и, кажется, тоже пребывал в состоянии не совсем вменяемом). Но доехать не удалось: черный джип внезапно выскочил из-за угла и понесся на него. Столкновения избежать не удалось, хоть Никитин и был готов к чему-то в таком роде и был предельно осторожен. Он довольно сильно ударился головой о руль и на несколько секунд потерял сознание. Но когда пришел в себя, не подал виду: те, в джипе, должны были понять, что пострадал он гораздо сильнее, чем на самом деле. На «скорой» его увезли в больницу, где он и пролежал все время своего расследования. Впрочем, эту ночь он действительно провел там – все-таки ему здорово досталось. Хуже всего было то, что в аварии пострадал телефон. Денис не мог до него дозвониться, а без указаний шефа не знал, что предпринять. Он записал весь разговор Сосновского с неизвестной в парке, сфотографировал ее, но так как поручено ему было следить именно за Филиппом, то и последовал он за ним, а женщину упустил. Сосновский направился в свою квартиру, по месту прописки, но она оказалась почему-то опечатана, а сосед поведал Филиппу о его собственной смерти. На Филиппа это произвело очень сильное впечатление. Тут понять его можно, тем более если учитывать, что и разговор в парке любого мог свести с ума, даже на Дениса подействовал болезненно.
   На следующее утро выяснилось, что Станислав Иващенко умер, как и предсказывала эта странная (преступная!) дама. По фотографии Вениамин Балаклав попытался ее пробить, но узнать ничего не удалось. А между тем Филипп Сосновский угодил в новую передрягу: его задержали по подозрению в убийстве Геннадия Гамазинского. При содействии Ильи Бородина Никитину удалось встретиться с Филиппом в камере (одиночку ему тоже обеспечили по его просьбе). Это произошло ночью того дня, когда погибла Нина Шмелева. Филипп выглядел больным и измученным и воспринимал его так, будто Андрей – персонаж его сна. Но, несмотря на это, разговор оказался весьма плодотворным.
   Складывалась следующая картина. Год назад Филипп пережил сильнейший стресс, в чем-то даже более сильный, чем гибель жены и ребенка за полтора года до этого. Пережитый кошмар и послужил сюжетом для его «Шести мертвецов». Очень вероятно, что эта «черная комната» и люди, один за другим умирающие от страха, – не плод фантазии художника или не один только плод. Возможно, они все оказались невольными участниками какого-то эксперимента. Филипп утверждает, что выжил только он, потому что не смог по-настоящему испугаться. Никитин сделал запрос о пропавших без вести 11 июня прошлого года. Таковых оказалось шесть человек: один из них позже объявился, а пять остальных (двое мужчин и три женщины) соответствовали возрастной и психологической (Андрей встретился с их родственниками) характеристике персонажей «Шести мертвецов» и приглашенных на день рождения. Своих товарищей по несчастью из «черной комнаты» Филипп не видел, воспринимал только на слух, а потом использовал подходящие портреты зарисованных им в разное время людей. Выходит, кто-то подобрал новую группу по его картине? И что: каким-то образом убивает их или продолжает свой дьявольский эксперимент? Но если это все же эксперимент, то в чем он состоит? Некий тест на выживание?
   Филипп говорил, что все они умерли от страха. Те, будущие персонажи его картины. Неизвестно, что случилось с Ингой, но Анна уже с самого начала была чем-то напугана, и смерть сестры ее потрясла. И Станислав был в очень нервном состоянии, и Нина Шмелева пережила стресс от падения из окна. То есть, по большому счету, и об этих людях можно сказать, что они умерли от страха. Но ведь в обычных условиях от такого страха люди не умирают. И потом, непосредственной причиной их смерти послужила болезнь. Возможно, в организм этих людей был внесен некий вирус, который начинает работать в стрессовой ситуации.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация