А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Фальшивая убийца" (страница 22)

   Сергей оказался еще большим мерзавцем, чем я могла предположить.
   – Он и в самом деле больной, – жестко сказала я. – Больной на всю голову, не исключено, что с рождения.
   – Теперь ты понимаешь, почему я его отпустил? – вскинул на меня Артем измученные глаза.
   – Что-о-о?! – выпучилась я. – Я понимаю?! Да таких придурков надо изолировать!!
   – Он… он… ты же сама сказала, Алиса, больной!
   – А горничная Люда была здоровой!! И ты тоже хворать не собирался! И Ирина Владимировна! Она бы долго прожила после твоей смерти, а?!
   – Алиса, – сморщился от моего крика Артем, – не надо. Он мой друг. Мы выросли вместе, я не мог отдать его милиции…
   – А мне он никто, – четко отрезала я и потянулась в карман за мобильным телефоном. – Такая мерзкая слякоть, такой трусливый недоумок, как Сергей, ногтя Людмилы не стоит! Девчонка работала, мечтала накопить денег на какие-то бухгалтерские курсы, никому вреда не делала, а умерла из-за этой крысы! Крысы, заказавшей убийство лучшего друга. Ради денег, ради своего спокойствия, ради светлой, извращенной слезы над могилой друга. Преданного, но так и не разлюбившего.
   Я искала в памяти мобильного телефона номер Муслима Рахимовича, одновременно брала трубку городского телефона…
   – Поздно, Алиса, – услышала я голос Артема, – поздно. Сергей уже на борту самолета
   «Люфтганзы». А это территория другого государства, оттуда вам его не достать.
   Я безвольно опустила руки, посмотрела в глаза Артема – совсем истосковавшиеся, как у собаки, которую обидел добрый хозяин, – и сказала:
   – Поэтому вы меня в подвале заперли?
   – Да, Алиса. Если бы ты позвонила Муслиму, Сергея успели бы задержать в аэропорту. А так… теперь… он недостижим… Муслим даже не успеет в Интерпол позвонить и документы на задержание оформить. Заказ на мое убийство Сергей отменил, все закончено, Алиса. Прости.
   Я встала. Собрала складной стульчик и повесила его под стол.
   – Ты уходишь? – виновато спросил Артем.
   – Да. Мне противно.
   Я могла бы добавить: «Находиться в этой комнате, дышать с тобой одним воздухом, смотреть на тебя, слушать», но не стала. Артем и так все понял. Нажал на кнопку и позволил двери раскрыться.
   Я ушла из комнаты, в которой два избалованных барчука сидели над бутылкой виски и говорили: «Прости, дружище! Я виноват, я негодяй, но мы столько пережили вместе!»
   И зачем было вспоминать, что где-то в недрах огромного дома, в маленькой каморке, через распахнутые голубые ворота отлетела чья-то душа? Что были еще две смерти… Пусть люди эти были гадки, но они погибли, и трупы их на Сереже висят, как гирлянды на новогодней елке…
   Где им понять, где вспомнить…

   «И вечный бой, покой нам только снится…»

   Стоя над раскрытой сумкой, я собирала вещи. Сортировала: подарки в сторону, свою одежду внутрь баула. Я не хотела увозить с собой воспоминания. Мне опротивел этот дом. И люди, считающие, что смерть прислуги можно оставить безнаказанной. Артем спасает семью от скандала – и это для него главное.
   А для меня наоборот. Мне каждую ночь снится Людмила…
   Дверь опостылевшего купе распахнулась, в комнату вошел полковник.
   Я взглянула на него мельком и продолжила складывать вещи.
   Муслим Рахимович подошел, взял меня за руку, держащую на весу пушистый свитер, тихо сжал запястье:
   – Алиса, я прошу вас, не надо. – Когда начиналась эта история, комитетчик отважно мне «тыкал». Но все давно изменилось. Теперь мы были на «вы». – Вам надо остаться.
   – Мне не надо.
   – Прошу вас, Артем болван. Но вы-то умная, рассудительная девушка. – И обернулся на звук. В спальню вошла Ирина Владимировна и тихо прикрыла за собой дверь. – Ирина, ну скажи!
   Вяземская подошла ближе, взяла с кресла сложенную стопку подарков, положила ее в мою сумку, но сказала обратное:
   – Пожалуйста, Алиса, не надо горячиться.
   Артем поступил с вами плохо…
   «Плохо?! – одними губами усмехнулась я. – Два с лишним часа в подвале, в котором я чуть не чокнулась от страха и неизвестности, – это плохо?!»
   Я выдернула запястье и продолжила скатывать свитер.
   – Алиса, – проговорил полковник, – еще ничего не закончилось, остались люди, убившие
   Жанну, причастные к смерти Людмилы… Если вы уедете сейчас, они продолжат убивать.
   Останьтесь! Их надо найти.
   Муслим Рахимович подобрал нужные слова. Я села на край кровати и произнесла:
   – За мной сейчас приедет друг. Он уже едет.
   – Остановите его!
   – Нет. Я хочу уехать. – И подняла глаза на полковника. – Я так устала!
   – Я понимаю, Алиса, понимаю. – Муслим
   Рахимович сел рядом и обнял меня за плечи. —
   Но надо. Понимаете, надо. Поймать мерзавцев, которые зарабатывают деньги кровью. Все должно остаться, как прежде, – Артем в больнице, вы его невеста… Вам надо остаться в этом доме, без вас у нас ничего не получится… Сергей связался с убийцами, отменил контракт, и вы единственная ниточка, связывающая нас с преступниками.
   Думая, что вы беременны, они явятся за долей.
   Я потрясла головой:
   – Я не могу. Я устала.
   – Ну хорошо! Ирина, ты можешь дать Алисе шофера и машину с тонированными стеклами? Она сегодня уедет. Отдохнет. А завтра вернется. – И склонился к моему лицу: – Ведь ты вернешься, Алиса?
   Я не ответила. Взяла мобильный телефон и повторила последний номер:
   – Вася, возвращайся домой. Я сама к тебе приеду… Нет. Не надо. Приеду и все объясню.
   Скоро приеду.

   …Когда хозяйский лимузин, вывозивший меня из усадьбы, показался за воротами, его со всех сторон атаковали журналисты. Блики фотовспышек, пробивая чернь стекла, били в лицо; я съежилась на заднем сиденье и, прикрывая лицо растопыренными пальцами, смотрела сквозь них, как охрана воюет с разбушевавшимися газетчиками.
   Муслим Рахимович предупредил меня, что встреча будет жаркой: когда откуда-то в прессу просочилась информация о болезни наследника миллиардного состояния и о появлении у него беременной невесты из низов, папарацци взяли в осаду не только усадьбу, но и больницу.
   Но к такой встрече я все же оказалась не готова. Людские тела со всех сторон падали на стекла. Машину блокировали растопыренные руки. Неслись крики: «Ирина Владимировна, а правда, что ваш сын серьезно болен?! Ирина Владимировна, одну минуточку, только одно слово…»
   Каждый год второго января к дому Вяземских стекались журналисты и по появлению гостей делали прогнозы: какая девушка наденет вскоре бриллиантовое кольцо, кто из деловых партнеров в фаворе у Вяземской, кого не пригласили, звезда какого калибра осенила небосклон и каков у нее гонорар…
   Не скажу, что я мечтала о чем-то подобном. Я неплохой интервьюер, люди в моих репортажах – как отмечали во всех редакциях – получаются добрее, умнее и лучше оригинала, поскольку я люблю работать со словом и умею передавать мельчайшие интонации… Но, глядя на беснующуюся толпу, я поняла определенно: прежде чем охотиться за популярным человеком, стоит хотя бы раз побывать в его шкуре. Ощущения, надо признаться, не из приятных. Чувствуешь себя зверушкой, зоопарковой звездой, у клетки которой собралась «почтеннейшая публика» и громко требует крови и зрелищ. Твоей, надо заметить, крови. Погорячее и поярче.
   …Машина вырвалась из оцепления. Крики мигом утихли.
   Личный шофер Ирины Владимировны – молчун, не хуже Игоря – глянул в зеркальце заднего вида и удовлетворенно кивнул. Хвоста за нами, как я догадалась, не было.
   Появление журналистов существенно осложнило работу Муслима Рахимовича. Провожая меня до гаража, он сетовал, что теперь придется сортировать агентов от журналистов и пытаться вычислить среди них лиц, действительно заинтересованных в подтверждении факта: Артем в палате реанимации.
   – Но ведь все закончено, Муслим Рахимович! – неловко утешала я. – Заказ отменен!
   – Не вовремя он отменен, – вздохнул полковник. – Одному из санитаров предложили деньги за информацию, подтвержденную фотографией… теперь тот человек на встречу не придет. Наверное.
   – А позвонить Сергею? Спросить координаты исполнителей…
   – Этот остолоп не отвечает на звонки, – грустил полковник. – И дома вряд ли появится. Он трус, Алиса, трус, но дурак. Связав себя с киллерами, он создаст возможность быть обвиненным в подготовке убийства. Так что группу он нам не сдаст. Группа – это участие в судебном процессе хотя бы в роли свидетеля.
   – Но почему Артем ни о чем не спросил Сергея, когда отпускал его?!
   – А вот это уже совсем… – Муслим Рахимович не закончил фразу, вздохнул тяжко, как боевой конь, с которого сняли седло, и добавил: – Детский сад, честное слово. Дал улизнуть и о главном не спросил. От зада, понимаешь ли, отлегло… У обоих…
   Самоуправство Артема сильно напакостило родимым органам охраны правопорядка. И я была совершенно солидарна со взрослой частью заговорщиков, посадивших проштрафившегося наследника под замок еще на неопределенное время до особого распоряжения. При одном воспоминании о поступке Артема у меня непроизвольно сжимались пальцы и появлялось страстное желание кого-то отдубасить.

   …Бармалей увидел подъехавший лимузин из окна квартиры. И вышел встречать меня к лифту.
   Огромный, теплый, мягкий и добродушный, как плюшевый медведь, он расставил в стороны руки, я упала ему на грудь и, едва войдя в квартиру, разрыдалась.
   Накопившееся напряжение и страхи извергались потоками слез. Я рыдала самоотверженно и самозабвенно, как нанятая плакальщица, и никак не могла остановиться. Струи слез пока приносили только мазохистское самоудовлетворение, но к успокоению и разрядке не приближали, плакать я собиралась, кажется, долго.
   Василий растерялся. Стащил с меня шубку и прямо в сапогах повел в гостиную. Сел на диван, усадил меня на левое колено и, нежно гладя по спине, бубнил, стараясь угадать причину слез:
   – Алиса, Алиса, успокойся. Он тебя обидел?! – Я кивнула. Меня и в самом деле обидели. Заперли в подвале, напугали до полусмерти… – Он тебе что-то сделал?! – Я помотала головой. – Я его убью!!
   – Отстань, Васька, – всхлипнула я. – Никакого его нет.
   Но убедить в этом Бармалея оказалось не просто. Каждый раз беседуя со мной по телефону, он очень интересовался Артемом Вяземским, и я даже начала подозревать, что друг ревнует. Вставляет какие-то нелепые реплики и вообще ведет себя неадекватно…
   – Алиса, если что случилось… ты только скажи. Я его по стенке размажу!
   – Да не надо никого размазывать!!! – рыдая, взвыла я. – Он тут ни при чем! Я, Вася… я, Вася, ой, в ТАКОЕ ВЛИПЛА!! В такое влипла!!!
   Бармалей тряхнул меня за плечи и строго посмотрел в глаза:
   – Так, Алиса, успокойся. Все будет нормаль но. Ты помнишь моего дядю Федю? У него сын в милиции работает. Все утрясем, все уладим, связи есть.
   Я ошарашенно отпрянула:
   – Какая милиция, Вася?! Какой дядя Федя?!
   Я на ФСБ работаю!
   В любой ситуации необходима минимальная доля абсурда. В моем случае упоминание грозной организации заставило Васю натурально выпучить глаза и изобразить немую сцену.
   Я некоторое время тоже безмолвствовала – только носом тихонько шмыгала, – потом налюбовалась ошеломленным другом, икнула и начала хихикать. Сначала тихо, по щекам еще стекали слезы, а далее все громче, громче, громче…
   Василий, недовольный тем, что я ударилась в другую, обидную для него крайность, надулся и начал выглядеть совсем занятно.
   – Ой, Вася, уморил! – причитала я. – Я и милиция… Ой, уморил…
   – А что мне было думать?! – возмутился Бармалей. – Вваливаешься вся в слезах. Куда-то влипла!
   – Да куда я влипнуть-то могу?! Только в глупость!
   – Так и говори толком, – обиделся друг. – А то «обидели, обидели»…
   – Ладно, Васенька, не злись. Пошли на кухню, ставь чайник, буду рассказывать.

   Рассказывала я долго. Час за часом, день за днем переживала заново каждое мгновение и дважды принималась плакать. Первый раз, когда вспоминала о Людмиле, второй раз – жалуясь на несправедливое обращение:
   – Я чуть умом не тронулась в подвале! Испугалась до полусмерти!
   Василий слушал молча. Как когда-то, когда я пересказывала со своими комментариями «Войну и мир» или «Очарованного странника».
   Дослушав рассказ до точки, он встал, подошел к окну и некоторое время глядел на далекую полоску освещенного проспекта.
   – Я его ненавижу! – в спину Васе выкрикнула я.
   Бармалей вернулся, сел на табурет и посмотрел на меня очень странно. По-взрослому.
   – Знаешь, Алиса… Артем обладает довольно редким мужским качеством – умением прощать.
   Способность простить другу предательство, на стоящее подлое предательство, дана не многим.
   И тем более простить, взяв на себя ответственность… это поступок. Настоящий, мужской.
   Я бы так не смог. Забыть предательство, да еще помочь, это, знаешь ли, не каждому дано…
   Во все глаза я смотрела на нового, «взрослого» Ваську.
   Бармалей, которому я не раз говорила: «У тебя процессор вместо мозгов и плата вместо сердца», увидел и понял в поступке Артема нечто иное, чем я.
   – С этой стороны я ситуацию как-то не рассматривала, – пробормотав, призналась я.
   – А ты взгляни, – посоветовал друг.

   До поздней ночи я таращилась в потолок Васиной гостиной, лежа на удобном диване, под теплым, пушистым пледом, одетым в «мое» постельное белье. Смотрела и думала. Порою, иногда, человеку надо пережить шок или кризис, чтобы понять о себе нечто важное. И недаром синонимом слова «шок» служит понятие «потрясение».
   Меня словно тряхнули. С головы осыпалась шелуха детского восприятия.
   Я не увидела в Артеме благородства. А Васька разглядел. Тот самый Васька, не углядевшей в мятущейся душе Раскольникова ничего, кроме… себялюбия и гордыни.
   Так кто из нас взрослый? Я, прочитавшая и «пережившая» тонну умных книжек, или Василий – мягкий доморощенный компьютерный гений?
   Что я вынесла из книг?!
   Привычку подчинять законам жанра персонажи.
   Классовая ненависть к богатым зашорила глаза? Я этой ненависти не изжила и все видела предвзято?
   Эх, прав был папа! Какой из меня журналист? Любить людей легко, сложнее их понять. Я заштампованный и примитивный журналюга. Мой потолок – сортировка писем читателей в отделе корреспонденции…

   Утром, когда к подъезду Васиного дома вернулся лимузин, я долго не могла заставить себя выйти к лифту. Стояла, одетая, в прихожей, вжималась готовым хлюпнуть носом в дружескую грудь и трусила. Я не хотела снова ехать в совсем непонятный дом и притворяться, притворяться, притворяться.
   – Я люблю тебя, Алиса, – тихо, стараясь приободрить, шепнул Бармалей.
   – Я тоже люблю тебя, Васька, – то ли вздохнула, то ли всхлипнула я.
   Он оторвал мою голову от своего теплого свитера, взял за щеки огромными мягкими ладонями и посмотрел в глаза:
   – Ты ничего не понимаешь в людях, Али ска. – Спасибо, друг.
   Приободрил, что называется.

   Два дня совсем ничего не происходило.
   Вяземские разъехались. Я почти безвылазно сидела в купе и от внутреннего неудовольствия собой писать даже не пробовала. Наказывала себя, пожалуй.
   Артем заманивал погостить в бункере, беспрестанно слал эсэмэски; я, наконец, сменила гнев на милость и к вечеру второго дня уже вновь сидела на складном стульчике, болтая ни о чем.
   Ирина Владимировна выглядела совсем плохо. Она побледнела, осунулась и, кажется, держалась на одних таблетках.
   По вечерам с инспекцией наезжал Муслим Рахимович и привозил малоутешительные новости: после прекращения контракта банда «легла на дно», переписка с киллерской группой прервалась. Не зная об условиях контракта, о том, что «Алина» должна была ждать команды «пли!», комитетчики совершили достаточно ошибок и насторожили бандитов.
   Теперь нам оставалось только гадать, что победит – жадность или осторожность.

   Утром пятого января я впервые спустилась на кухню за чашкой чая. Мне оказалось легче простить Артема, чем вновь и вновь переживать косые взгляды бывших сослуживцев и шепот за спиной.
   Меня все осуждали. Старательно смолкали при появлении «распутницы» и обтекали стороной, словно предмет неодушевленный. Как стул, случайно оказавшийся вдруг в центре комнаты, как острый край стола, как тумбу или грязную обувь, забытую в прихожей.
   …Лидочка Ивановна распекала за что-то Елену.
   – Сто раз тебе надо сказать! Не голова, а дырка!
   Я поздоровалась, прошла к шкафчику, в котором пряталась заварка, и заметила, что первый раз за эти дни разговоры при моем приближении не затихли!
   – Тетя Лида, да я ноги новыми ботиками стерла! – плаксиво оправдывалась Лена. – Куда мне идти?!
   – А мне какое дело?! Сегодня кулебяка на ужин! Тесто не поспеет!
   – Да хватит вам и этих дрожжей!
   – А если гости?! Позвонит хозяйка и скажет – гости! А я ей – ужин на гостей не рассчитан?! Так, что ли?!
   Я подошла к рассерженной поварихе и ее помощнице и спросила:
   – У вас что-то случилось, Лидия Ивановна?
   – Да эта бестолочь, – отмахнулась начальница поварешек, – вечно все забывает. Сто раз ей напомнила – купи дрожжей, купи дрожжей. А она – ноги, видишь ли, стерла…
   – Так давайте я схожу! – обрадованно воскликнула я. – Я через заднюю калитку, мимо журналистов, – туда и обратно! Вы только охрану предупредите, чтоб замок открыли…
   Лидия Ивановна прищурилась, посмотрела на виноватую Елену и кивнула:
   – Ладно, иди. Купи две пачки. Охрану я предупрежу, что отправила тебя в магазин. Спасибо.
   Вот странное дело. Похвалы и благодарность от подтаявшей ледяной скульптуры бизнес-леди Вяземской не доставили мне и сотой доли той радости, которая возникла от скупого «спасибо» румяной поварихи. «Меня простили! Меня простили! – стучало в голове, когда я надевала джинсы и шубку, достав их из шкафа шикарного купе. – И приняли обратно!»
   И даже тени сомнения в правильности поступка не возникло, когда я выбежала из калитки на тропинку, огибающую усадьбу по забору и ведущую до проезжей части. Я рысью, в самом праздничном настроении, доскакала до поселкового магазина, цапнула с прилавка дрожжи и понеслась обратно – у Лидочки Ивановны пироги! Ей нужно тесто затворить!
   Но, пробегая мимо аптечного киоска, затормозила. «Куплю прокладки», – напомнила себе и вошла в крошечное теплое помещение на двух покупателей и складик за спиной аптекарши. Выбрала товар, уже начала расплачиваться, когда за спиной хлопнула юркая «запружиненная» дверь ларька.
   Кто-то встал сзади меня и, тяжело дыша в затылок, произнес с неприятной хрипотцой:
   – Ну, здравствуй, подруга. Как дела?
   Рука, протягивающая через окошко деньги, замерла, Я оглянулась и встретилась глазами с невысоким круглоголовым крепышом в норковой шапке.
   Секунды три мы рассматривали друг друга. Я испуганно, крепыш все более недоуменно.
   – Простите, обознался, – ошарашенно про изнес он, сдвинул шапку на затылок и сделал шаг к выходу.
   Потом обернулся, взглянул пристально и, покачав головой, вышел.
   А у меня чуть не сложились ноги в коленках. Чуть не сплющились от ужаса легкие: дыхание минуты на три сбилось…
   Забыв о прокладках и аптекарше, я вышла на улицу, обойдя киоск, выглянула за угол.
   Крепыш стоял перед раскрытой дверцей «ауди» и, пожимая плечами, объяснял что-то шоферу.
   – Да со спины точно она! – донеслось до меня. – Сказали же, выйдет через заднюю калитку… Я б ни за что не обознался!
   «Журналисты?! – пугливо сновали мысли. – Кто-то из охранников подрабатывает, стучит собратьям по перу?!»
   Но нет. Если бы это были папарацци, то, во-первых, у крепыша обязательно был бы фотоаппарат, а во-вторых, он ни за что не стал бы говорить – простите, обознался. Тот, кто проинформировал его о моем выходе, почти наверняка сказал: «Выходит та самая беременная горничная».
   Но крепышу была нужна не сенсация в моем лице. Он принял меня за… Алину. Бандиты перестали общаться через телефон и решили просто подкараулить «подругу» возле дома и задать ей все вопросы в лоб.
   Победила осторожная жадность.
   «Интересно, Муслим Рахимович знает, что бандиты нашли информатора в доме? Теперь это сделать было не так сложно, товарищи могли прикинуться любопытными журналистами. Папарацци вокруг семейства Вяземских сейчас крутились с избытком, особенного подозрения такая просьба не вызвала бы».
   Крепыш обошел машину, сел рядом с водителем, и «ауди», набирая скорость, поехала… не к поместью. Автомобиль помчался в сторону столицы.
   Для принятия решения у меня было не более нескольких секунд. Выскочив из-за ларька, я подбежала к бежевой «девятке» с желтым прямоугольником «такси» на крыше, стоявшей рядом с остановкой автобуса, и как сумасшедшая забарабанила в стекло:
   – Откройте! Откройте! Вы свободны?!
   Водитель перегнулся через рычаг переключения скоростей и открыл мне противоположную дверцу:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация