А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Фальшивая убийца" (страница 19)

   Вот я и накрутила. Придумала злодея, коварного обольстителя…
   Но… Но… Не жертва ли он?! Артема могли столкнуть в пропасть, потому что он стал случайным свидетелем чего-то, касавшегося Сергея! Ведь могло такое быть!
   Предположение показалось столь невероятным, что я чуть было не бросилась к Муслиму Рахимовичу. Сергей приехал из-за границы, остановился в этом доме и наверняка собирался остаться здесь до десятого января. Что, если киллеры не смогли поймать его в Германии и устроили засаду в Непонятном Доме?!
   Что может быть удобней?! Поселить у Вяземских «торпеду» и дождаться приезда дизайнера?! Нацелиться, стать своей и ждать. Приезда жертвы, удобного случая…
   Ай да я. Ай да Алиса, ай да собачья дочь!
   Выйдя из комнаты, я направилась на розыски Муслима Рахимовича. Шагала по коридору до лестницы и думала: «Интересно, насколько серьезно рассматривал комитетчик вероятность убийства кого-то из гостей? – Очень хотелось погладить себя по умной голове, но приходилось признавать – в ФСБ тоже неглупые люди работают. – Наверное, они и без моих советов все предусмотрели, просчитали все вероятности… и Артема убрали в бункер, скорее, из предосторожности. Чтобы Ирина Владимировна не терзала свое больное сердце страхами за сына и не подозревала всю родню скопом. Не напортачила бы то есть…»
   Уже подходя к площадке третьего этажа, я вдруг развернулась лицом к перилам, вцепилась в них всеми пальцами и замерла.
   Муслим Рахимович. Он тоже не наследник.
   Он руководит группой, работающей по этому делу…
   Но на моих глазах связывался с подчиненными только по телефону…
   У меня ни разу не взяли письменных показаний
   С чего я взяла, что группа вообще существует?!
   Дыхание сбилось от ужаса. Страх, который нагнал меня на центральной, плавно изгибающейся лестнице, окатил волной тело, руки стали ватными, ноги подкосились…
   Кажется, у меня снова резко упало давление. Как тогда, в день смерти Люды…
   Но теперь рядом не было Клементины с таблеткой наготове. И я, как раненое животное, могла только доползти до бело-голубой комнаты, поскольку та была ближе. Закрыться изнутри и попросить кого-то из горничных принести крепчайший кофе…
   Заботы о собственном теле немного отвели страхи на второй план. (Никогда в жизни со мной не приключалось ничего подобного! Я до ужаса боялась уколов, много раз чувствовала, как перед процедурным кабинетом леденеют руки и делаются непослушными ноги, но ни разу не падала в обморок. Я могла бы жизнь прожить, так и не узнав об этой особенности своего организма! Но этот дом, этот проклятый чертов дом, второй раз в месяц заставляет испытывать омерзительное чувство телесной беспомощности!)
   С трудом передвигая ноги, я дотащилась до бесплатного бело-голубого купе и, как подкошенная, рухнула на кровать.
   Дурнота не проходила. Кровать тошнотворно раскачивалась, желудок разросся до невероятных размеров и грозил извергнуть завтрак на покрывало…
   Но заставить себя дернуть за шнурок я так и не смогла. Не смогла отдать приказ девчонкам в первый же день водворения на третьем этаже…
   Я легла на бок, подтянула колени к животу и, прикрывшись уголком покрывала, постаралась согреться, унять противную, какую-то чесучую дрожь…
   Шок, который я испытала на лестнице, как видно, был все же не так силен, как в тот день. Точнее, ночь. Тошнота понемногу уходила, дурнота сменялась вялостью, я лежала, свернувшись калачиком на огромной постели, и уговаривала себя стать рассудительной. Прогоняла страх.
   «С чего ты взяла, Алиса, что Муслим Рахимович тебя обманывает? Что ты понимаешь в оперативных мероприятиях? Кто дал тебе право подозревать порядочного, доброго человека в каких-то кознях?..»
   Успокоительные мысли лениво трепыхались в голове. Страх отступал, подозрения казались почти смешными.
   Муслим Рахимович – преступник. Да это предположение – курам на смех! Он смотрит на Ирину Владимировну как верный пес! Дрожит над ней, с готовностью несет таблетки! Ухаживает, бережет…
   А что, если она нужна ему живой?
   До свадьбы, до подписания бумажек…
   Я ничего не знаю о проведении оперативных мероприятий – берут ли у свидетелей письменные показания, не берут ли, – но я так же мало знаю о методах рейдерских захватов таких огромных бизнес-предприятий, как холдинг Вяземских.
   Что, если вся интрига задумана единственно ради захвата?! Что, если полковник – член рейдерской команды?!
   Ох, какого ужаса я наворотила. И бреда, по сути говоря…
   Но что мне было делать? С кем поделиться подозрениями? Как вообще понять – верны мои догадки или нет?!
   Откинув угол покрывала, я села на кровати. Головокружение почти исчезло, но лежа я чувствовала себя лучше.
   Прогнав трусливые, пораженческие мысли – нельзя, Алиса, лежать и киснуть! – я доплелась до холодильника с мини-баром и очень обрадовалась, найдя его почти заполненным. Разнообразные винные бутылки меня интересовали мало. Изгонять тревоги при помощи спиртного вредно. Я взяла литровую бутылку кока-колы – там кофеин, он взбодрит, – наполнила стакан и залпом выпила, давясь пузырьками газа.
   Холодная вода сняла последние позывы тошноты. Углекислота рванула из желудка до носа и мощным выхлопом прочистила сознание.
   Мне полегчало.
   Подтащив к подоконнику кресло, я села в него, подобрала на сиденье зябнущие ноги и уперлась взглядом в пейзаж за стеклом. Смотрела на занесенный снегом парк, на чужие дома за забором, на голубое небо без единого облачка…
   Итак, мне стоит разобраться, почему вдруг Муслим Рахимович угодил в основные подозреваемые. Что случилось со мной на лестнице – приступ озарения или безумия? На чем основывалась догадка?
   А вот на чем. Я достаточно много знаю, я была свидетелем и участником многих событий, но у меня ни разу не взяли письменных показаний. Меня изолировали, заперли в доме, запретили выходить не то что в город, даже за забор. Это – взаимоисключающие факторы. Если полковник так боится потерять важного свидетеля, оберегает, приглядывает, почему он не торопится зафиксировать мои показания в официальном порядке? Почему он так беспечен и непредусмотрителен?! Уверен, что я обязательно выживу и никуда не денусь?! Приду на суд и, если потребуется, дам показания в пользу обвинения?!
   Нет, это странно. Как ни крути, но это странно.
   Почему Муслим Рахимович спрятал меня от группы, которая занимается расследованием? Почему?! В чем смысл происходящего?!
   В перестраховке? Он не доверяет собственным подчиненным? Почему он не повез меня к следователю или не привез следователя сюда для дачи официальных показаний?!
   Ответов было несколько. Но самым страшным стало предположение, что никакой группы вовсе не существует.
   А горничная Света – новая «торпеда». Нацеленная неизвестно на кого, возможно даже, на Сергея…
   Нет, я совсем запуталась. Если происходит рейдерский захват, жертва не Сережа, а Артем.
   Но почему тогда полковник его спрятал?!
   А вот не спрятал он его. Оставил. В доме, рядом с собой и новой «торпедой». Ирина Владимировна могла увезти сына за рубеж, могла отправить куда-то далеко и даже адреса не оставить. Или поместить за границей в такое охраняемое место, в которое ни одной «торпеде» не пробраться!
   Но она оставила Артема в этом доме. Пожалуй, добровольно, но не исключено, что хитрый полковник, предупреждая ее возможные действия, разыграл хитрую комбинацию с больницей и комой и как бы невзначай вынудил – спрятать сына здесь. Муслим Рахимович – ловкий парень, профессионал, все действия наперед привык рассчитывать…
   Да-а-а, ну и ситуация. И что тут делать? Куда идти?!
   В милицию? «Спасайте, дяденьки, нас, кажется, убивают?»
   Нет, это нонсенс. Меня поднимут на смех. «Пуганая ворона куста испугалась…»
   Сходить к Ирине Владимировне и поделиться подозрениями? Спросить хотя бы – существует ли в природе группа, занимающаяся расследованием?!
   Но как спросить?
   Да и поверит ли она…
   Муслим Рахимович ей друг, я – никто. Случайная девица, знакомая без году неделя. И если я поведу себя неправильно, она, разумеется, тут же расскажет о моих домыслах полковнику.
   Расскажет. Не утерпит.
   И что тогда?
   А тогда упаси тебя бог, Алиса, оказаться правой. Я стану опасной для Муслима. И из этой передряги мне уже никогда не выбраться живой.
   Пока веду себя правильно и никуда не лезу, я в безопасности. То есть жива. Но стоит только высунуться – исчезну. Как будто сбегу. Устану «притворяться», играть в какие-то чужие игры по большим ставкам и – исчезну. Однажды в этой комнате только записочку найдут: «Простите. Я устала. Уезжаю. Целую всех, Алиса».
   Никто и искать не будет.
   Нет, будут! Папа и Бармалей! Они это так просто не оставят!
   Но выйдет ли толк из их розысков? «Алиса испугалась. Попыталась уехать. Но те, кто прислал в этот дом Алину, ее настигли…» Ответ прозвучит весьма логично в сложившейся ситуации… Алиса исчезла. И все. Финита ля комедия.
   …На небе появились облачка. Они тянулись к западу и ловили пушистыми лапами боязливое зимнее солнце. Я так накрутила себя страхами, что почти отупела, застыла в безразличном ступоре и просто смотрела на улицу. Какой толк бороться? Если враг так силен… Кто такая Алиса, вообразившая себя отважной журналисткой и почти романисткой в противовес синьору из ФСБ?
   Раздавит и не заметит. За несколько лет работы в комитете он наработал не только опыт, но и связи… Мне против него не выстоять…
   Тупое безразличие, возникшее, скорее всего, от безумных скачков давления, как и в ту ночь, тихонько переходило в сон. Глаза слипались, голова клонилась на подтянутые к груди колени…
   Тихий перезвон колокольчиков ворвался в мой сон. Мой телефон звенел в кармане атласной домашней куртки.
   – Алло, – зевая, сказала в трубку, на которой высветился номер этого дома.
   – Алиса, куда пропала? – раздался обеспокоенный голос Артема.
   – Сижу. В новой комнате у окна.
   – Два часа?! Да я тебя потерял!
   Конечно, потерял. Камеры, которыми нашпигован весь Непонятный Дом, не берут все пространство спален. Только входную дверь и кусочек центра комнаты…
   – Что-то случилось? – безучастно и все еще сонно поинтересовалась я.
   – Нет, ничего, все в порядке. Я просто беспокоился, куда ты пропала. Прости.
   Я спустила ноги, потрясла головой, разгоняя остатки дремоты и оцепенения, и быстро спросила:
   – Ты один в бункере?
   – Да, один.
   – Можно я сейчас к тебе приду?
   – Конечно, можно. Мама сейчас дает распоряжения насчет обеда…
   Если кто в этом доме и может помочь мне разобраться с возникшими – страшными! – подозрениями, то только Артем. Он больше меня в курсе происходящего, не раз и не два, как я думаю, обсуждал со своей мамой ситуацию и нюансы проводимых мероприятий.
   …От гостевой спальни в правом крыле дома до апартаментов Ирины Владимировны было не более пятнадцати секунд быстрого хода. Я уложилась в половину. Ворвалась в спальню, прошмыгнула в бункер и сразу подошла к черному, слегка выступающему вперед блоку управления мониторами. Коробка с электронной начинкой играла огоньками не хуже новогодней елки. В самом ее низу я разглядела щель приемника дисков.
   – Артем, ты пишешь все, что происходит в этом доме?
   Затворник поднял брови, изображая лицом – что за странные расспросы? – но все же ответил:
   – Да. Муслим Рахимович просил фиксировать все показания.
   – Муслим Рахимович? – задумчиво дублировала я. – Он забирает диски?
   – Да, забирает. А в чем дело?! Почему ты спрашиваешь?!
   – Так, чепуха, – туманно отмахнулась я. – А он… Муслим Рахимович… вообще, чем в своей конторе занимается?
   На этот раз Артем мне не ответил. Он откинулся на стуле и посмотрел на меня пытливо снизу вверх.
   – Артем, ответь, пожалуйста. Раньше Муслим
   Рахимович занимался расследованием подобных дел?
   – Ты не доверяешь профессионализму полковника? – сухо поинтересовался затворник.
   – Прости, но да. – Пусть лучше будет так. Пусть я не доверяю полковнику как профессионалу, а не как человеку.
   – Не говори ерунды! – отрубил Артем. – Муслим – отличный, признанный профи. Да, он не просто так попал в эту группу. У него несколько другой профиль. Но он вошел в нее ради нас, ради дела!
   – Вот так просто? Взял и вошел?
   – Нет, не просто! Вопрос решался с руководством. Кажется… маме даже пришлось использовать какие-то связи, настаивать, чтобы Муслим работал по этому делу…
   После слов Артема мне показалось, что с плеч моих свалился мешок с зерном, тело получило легкость и едва не воспарило к потолку.
   Какое облегчение!
   – Артем, прошу тебя, вспомни: твоя мама действительно куда-то ходила, с кем-то разговаривала, просила, чтобы полковника включили в следственную группу? Она точно сама ходила? Не через
   Муслима Рахимовича поклоны передавала?
   Принц поставил локоть на «подоконник», положил голову на кулак и хмыкнул так красноречиво (аж сквозняком повеяло), что я тут же все поняла без объяснений: Алиса – дура. Ненормальная, сбрендившая девица с пучком соломы вместо мозгов, она надумала подозревать хорошего – отличнейшего! – человека во всяческих гадостях.
   Какое облегчение! Какое счастье – избавиться от страхов и бредовых мыслей!
   – Алиса, ты что?! – перепугался, в свою очередь, принц. – Ты плачешь?!
   – Нет, – шмыгнув носом, обманула его я.
   – Да что с тобой творится?!
   – Прости, Артем, я просто дура. Налей мне кофе, пожалуйста.
   Никогда раньше крепчайший, хоть и растворимый кофе не доставлял мне столько удовольствия. Давление окончательно пришло в норму, и голова перестала путать мысли и изобретать беспочвенные подозрения.
   Но все же двухчасовой кульбит – с ног на голову и обратно – не прошел бесследно. Еще на несколько часов остался где-то в животе противный подрагивающий комочек страха. Как корешок сорняка, оставшийся после прополки, спрятался и готовился дать всходы после первого же слезного ливня…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация