А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Фальшивая убийца" (страница 18)

   С Новым годом, Алиса!

   Утром первого января я открыла глаза и сразу зажмурилась. Не от яркого солнечного света, пробивающего легкие голубые шторы, – от желания открыть их вновь и увидеть не шикарную спальню в бело-голубых тонах, а свою комнату в родительском доме. Полную книг, плюшевого зверья, с бежевыми в золотистых разводах занавесками и фотографиями на стенах, с которых мне улыбалась мама.
   Я почувствовала себя безбилетным пассажиром, которого слепой контролер по недомыслию засунул в спальный вагон по трамвайному билету. Я ехала здесь зайцем.
   На белом с позолотой стуле – или легком кресле – стояли два больших бумажных пакета. Ярко-красный и угольно-черный. В одном я нашла серебристо-сиреневый домашний костюм, в другом – мягкие домашние туфли на упругой увеличенной подошве. И записку: «С Новым годом, Алиса! Будь счастлива. Целую, Ирина Вяземская».
   Как деликатно меня здесь приодели. Мне делают подарки. Не намекая на скудность гардероба.
   И делают тайком. Вносят в комнату, когда я сплю. (Явно мне только сумку с вещами от сестры привезли после долгих уговоров.)
   …После умывания под душем нежный шелковистый костюм лег на слегка влажное тело ласково, как дуновение. Я натянула на ноги туфельки – снова впору! – и села на угол кровати, зажав между коленями ладони.
   Мой папа, когда видел меня в позе – руки между коленями, тут же начинал подозревать, что дочь где-то напроказничала. Руки между коленями – верный признак ожидаемого наказания.
   Утром первого января я не ожидала наказания, но ощущения были сродни детским. Я боялась выйти из своей комнаты. И по большому счету, не знала, куда идти.
   Где меня ждут?
   Артем, что совершенно точно, ждал меня в секретной комнате.
   Но туда нельзя.
   Мое появление на кухне вряд ли вызовет взрыв радости…
   Я снова позвонила папе, еще раз поздравила его с Новым годом – и долго не отпускала, слушала новости нашего городка. О себе сказала – нечего рассказывать.
   Потом отправила Бармалею очередную поздравительную эсэмэску и пожелала доброго утра.
   Но друг Василий, по всей видимости, крепко спал. Его не будили тревоги, не теребили душу личные контролеры, он ехал в купейном вагоне по заблаговременно купленному мамой билету…
   Продолжать и дальше игры в затворничество было глупо. Когда-нибудь все равно придется выйти. Я подошла к двери и надавила на ручку.
   Секунд тридцать держала ее в этом положении, пока, наконец, отважилась. Распахнула дверь и вышла в коридор, как с вышки прыгнула в воду.
   Проходя мимо застекленной стены оранжереи, заметила в кущах Ирину Владимировну и Марью. Остановилась за стеклом, подняла руку – постучать и привлечь внимание, но не решилась. Женщины увлеченно что-то обсуждали и вряд ли нуждались в третьем собеседнике.
   Меня они не заметили.
   Я спустилась на второй этаж, в «английскую» гостиную, и увидела там Кристину. Девушка сидела в кресле и не отрываясь смотрела на сотовый телефон. Кажется, на его дисплее была фотография.
   Заметив меня, Кристина положила мобильник на стол кнопочками вниз и совершенно искренне обрадовалась:
   – Ну, наконец-то! Доброе утро, Алиса! Про ходи сюда, будем пить кофе. Или тебе нельзя?..
   Тогда я попрошу принести тебе чай!
   Дернув архаичный, но соответствующий прочей обстановке шнурок за своей спиной, девушка вызвала прислугу. Тихонько щелкнул спрятанный за шторой динамик – дань нынешнему времени, – и в комнате раздался голос Риммы Федоровны.
   – Слушаю, – сказала старшая горничная.
   – Принесите, пожалуйста, зеленого чаю. И… – шепотом обратилась она ко мне, – пирожные будешь или бутерброды?
   Пирожные стоят уже готовые, прикинула я автоматически, бутерброды девчонкам еще резать.
   – Пирожные, – сказала я быстро.
   Когда Римма Федоровна вкатила в гостиную сервировочный столик, я стояла лицом к окну. Встречать коллегу, по-господски развалившись в кресле, было совершенно немыслимо! Если бы не беспрестанная болтовня Кристины, я бы вообще прошмыгнула в кабинет или вовсе отказалась от завтрака. Стремительная, за одну ночь, рокировка – пешка шагнула на королевское место – еще долго будет обсуждаться на кухне. И вряд ли с одобрением.
   (Боже, дай мне силы пережить все это! Когда выяснится правда, приду на кухню и оберну все шуткой! Розыгрышем!)
   – Я сама только недавно встала, – болтала
   Кристина. – И стала искать компанию для завтрака. Папа и мама повезли бабулю кататься на санках. Точнее, на санях. У них традиция такая – каждый год первого января папа возит бабулю и маму кататься на тройке с бубенцами по лесу.
   Здорово, правда? – Вопрос не требовал ответа, я даже не кивнула. Стояла у окна и прислушивалась, когда раздастся дребезжание других «бубенцов». Подъезжающих на сервировочном столике чашек и блюдец. – А Сережка, злодей, спит! Та кое утро, настоящая зима, а не прошлогодняя слякоть, а он спит!
   За моей спиной прозвенели «бубенцы» – Римма Федоровна была рядом.
   – Спасибо, дальше мы сами. – Догадливая
   Кристина позволила горничной довезти столик только до середины комнаты. Встала из кресла и самостоятельно докатила его до стола.
   И кстати, во всем остальном Кристина тоже оказалась девушкой догадливой. Болтая без умолку, она затирала мою неловкость и исподволь, мягко втягивала в беседу. Как радушная хозяйка, предлагала самые симпатичные пирожные, не забывала подливать чай, но чего бы ни коснулся разговор, каждый раз постоянно он сползал к… Сергею.
   – Ты не представляешь, как мы отдохнули в
   Альпах! Я плохо катаюсь на лыжах, снег вообще не моя стихия, предпочитаю море и пляж, но Серега!! Он кого хочешь заставит полюбить то, что любит сам. Он такой фантазер! Такой выдумщик!
   Хочешь посмотреть наши фотографии?!Не дожидаясь согласия, Кристина схватила со стола свой мобильник и протянула его мне.
   Девушка и в самом деле была влюблена. Заставкой на ее телефоне, словно на титульном листе свадебного альбома, застыли улыбающиеся лица – она и Сергей. Щека к щеке, сияющие, радостные и слегка засыпанные снегом. Рамка из голубого альпийского неба добавляла яркости этому снимку.
   – Здорово, правда? Листай фотки дальше…
   Примерно на пятнадцатом снимке мне попалось изображение Артема в лихой лыжной шапочке. Я оторвалась от телефона и посмотрела на Кристину:
   – Фотографии были сделаны… тогда?
   Лишь на короткое мгновение Кристине уда лось придать лицу печальное выражение:
   – Да. Тогда. Ужас, правда? Я потом приехала в больницу… Артем весь в гипсе… Ужас. Ирочка переживала страшно.
   Странно, почему два друга не сказали мне, что на лыжном курорте с ними отдыхала Кристина? Для них обоих ее присутствие было незначительным? Не важным?
   Тогда мне жаль Кристину.
   И это чувство – пожалуй, больше женской солидарности, чем жалости, – позволило не стать другой. Еще недавно я маялась от неловкости рядом с завидной невестой, позволяющей себе не участвовать во всякого рода спектаклях. Никак не могла забыть, что еду безбилетным пассажиром. Но на человека, к которому испытываешь что-то вроде жалости, невозможно смотреть даже вровень. Не желая того, я стала выше. Мне захотелось сказать что-то доброе, ободряющее и ласковое.
   Но я только подлила в чашку Кристины горячего чая.
   И с еще большим вниманием склонилась над экраном телефона, окошком в мир бедных бедных, богатых девушек.
   – Девчонки секретничают! Попались!!
   Мою руку с зажатым в ней мобильником от
   Сергея закрывала спинка кресла. И от входа в гостиную нас действительно можно было принять за сплетничающих кумушек, склонившихся друг к другу.
   – Ой! Сережка! Как напугал!
   В каждом слове Кристины звучало столько обнаженной нежности, что я невольно отвела глаза от ее лица. Как будто постеснялась подглядывать за голой страстью.
   – Садись скорее чай пить! – суетилась девушка. – Только чашки лишней нет…
   – Чашки есть в тумбе под зеркалом, – стараясь быть полезной, вступила я.
   – Я знаю, где в этом доме чашки, – с непонятным мне раздражением ответил Сергей и отошел к длинной тубе, поверх которой стояли бутылки с коньяком и ликерами, фужеры и бокалы. В том, как он повернулся к нам спиной, мне почудилось нечто демонстративное.
   Но впрочем, странное недовольство дизайнера можно было списать на простецкое похмелье. С ночного праздника я улизнула первой, едва возникла возможность, и не видела, какое количество – точнее, литраж – спирто-содержащих напитков влил в себя германский гость.
   Кристина никакой натянутости в поведении Сергея вроде бы не заметила. Она крутилась вокруг него нежным вихрем: выхватывала из его рук чайник – ухаживала, рекомендовала пирожные, ловко управлялась с обязанностями хозяйки чайной церемонии. Я опустила глаза на все еще зажатый в руке мобильный телефон и продолжила прежнее занятие. Кристина поймала Сергея объективом телефона в баре за кружкой пива, в магазине за выбором перчаток, несущегося по освещенному склону, в компании какого-то толстяка… Так. Стоп. Что-то в одном из прежних снимков зацепило взгляд. Что-то важное, о чем я слышала раньше…
   Закусив губу, я принялась листать «альбом» назад: толстяк, склон, магазин, бар, портрет Кристины и Сергея… Где же это что-то?
   Нет, не могу понять и вспомнить. Бар, магазин, склон, Сережа в лыжной шапке, задранной на лоб…
   Что промелькнуло важного?!
   Подняв голову от экранчика мобильника, я встретилась глазами с Сергеем. Аккуратно, двумя пальчиками держа чашечку у губ, тот не отпивал чай – сидел напротив на диване и смотрел на меня с каким-то непонятным выражением лица. Как будто ждал чего-то, вопроса или уточнения.
   Но буквально через мгновение из взора германского гостя исчезла настороженность, губы растянула покровительственная усмешка, Сергей передвинулся по дивану ближе ко мне и тоже взглянул на экранчик.
   – Сереж, а помнишь, как ты учил меня сгибать колени?! – с восторгом пролепетала Кристина и опустилась на подлокотник возле него. – Алис, он лучше любого инструктора! Все объяснит за пять минут! А я та-а-ак боялась! Но не упала.
   – Алиса, дай, пожалуйста, мне телефон, – внезапно попросил Сергей. – Экран бликует, я ничего не вижу.
   Но я замялась. Удерживая в руке мобильник, почему-то не решалась его отдать.
   И Кристина, перегнувшись через приятеля, взяла телефон сама. Вынула из моих пальцев, отдала Сергею.
   Сама пересела на диван рядом с ним и склонила голову на плечо дизайнера.
   – А это помнишь где?! – мурлыкала она, уходя в воспоминания. – А это… здорово, правда?!
   (Неужто все влюбленные девушки выглядят так, мягко выражаясь, странно?!)
   Своим поведением Кристина словно отсекла меня от Сергея и от себя. Поставила заслон из общих воспоминаний и уже не требовала засвидетельствовать, как безупречен и всезнающ ее герой. Положенная на плечо щека объединила их в единое целое, оставив меня за бортом без спасательного круга дежурных реплик…
   Я поднялась из кресла – меня никто не остановил – и, тихо прикрыв за собой дверь, вышла из гостиной. Влюбленным не нужны свидетели.
   …Ирина Владимировна и Марья все еще разговаривали в оранжерее. Теперь они сидели в плетеных креслах перед стеной-окном и пили чай, любуясь заснеженным парком. Приятный контраст – российские сугробы за окном и заморская зелень вокруг – настраивали на неспешный созерцательный лад. И, судя по всему (над чашками густо поднимался пар), чаевничать они начали недавно и быстро не закончат.
   Я быстро пробежала до двери в спальню Ирины Владимировны, прошмыгнула в комнату – и тут же увидела, как плавно отъезжает в сторону массивный шкаф. Артем опять меня ждал. Хмурый, заросший щетиной узник зазеркалья. На узком столике перед мониторами стояли кофейник и огромный кусок вчерашнего новогоднего торта.
   – Привет, – сказал узник мрачно.
   – С Новым годом, Артем!
   – Ага. И с новым счастьем. Если судить по тому, как я провел первый день, остальные триста шестьдесят четыре дня я проведу в тюрьме.
   – Что ты несешь?! – стараясь быть веселой – две угрюмые личности на эту площадь – явный перебор, сказала я.
   – А ты представь, что это такое – просидеть новогоднюю ночь взаперти! Когда вокруг гуляют, пьют, танцуют…
   – Спокойно! – прикрикнула я. – Представляю. В девятом классе всю новогоднюю ночь провалялась с ангиной.
   – И как? – заинтересовался вдруг заключенный. – Как впечатления?
   – Ревела, – вздохнув, призналась я. – Но! Экзамены в тот год сдала на отлично! И никаких соплей! Так что перестань ворчать и налей мне кофе.
   Обязанности хозяина немного вернули Артема в норму. Протягивая мне чашку, он уже улыбался.
   – Ты знаешь, что твоя сестра влюблена в Сергея?
   – Влюблена? – поднял брови принц. – Нет. Это ерунда, – покачал он головой. – Мы вместе росли…
   – Она уже выросла! – перебила я. – И сохнет по Сергею!
   – Алиса, – вкрадчиво, несколько менторски, проговорил Артем, – когда Кристине было восемь, нам было по пятнадцать. Она привыкла смотреть на Сергея как на нечто… недостижимое. Это пройдет.
   – Ничего себе пройдет?! – возмутилась я. – Да она глаз с него не сводит! Тут пахнет далеко не детской увлеченностью!
   – А я говорю – пройдет! – жестче, чем того требовали обстоятельства, рявкнул Артем. – Сергей умеет обращаться с влюбленными дамочками! И Кристина для него прежде всего моя сестра!
   Я отвернулась к мониторам. На одном из них, том, который показывал «английскую» гостиную, Сергей стоял у раскрытой дверцы бара-холодильника, вмонтированного в тумбу, и наливал в бокал шампанского. (Опохмелялся, надо думать.) Кристина стояла коленями на диванчике, стоящем поперек комнаты, и, положив руки на его спинку, смотрела, как наполняется пеной узкий бокал.
   Сергей и в самом деле держал дистанцию. Наполнив бокал, он не вернулся на диван, а остался стоять возле тумбы.
   – Ну? – сказал Артем. – Видишь? Вокруг Сережки вечно крутятся девчонки… и не только, – добавил он несколько смущенно. – Умеет обращаться с влюбленными дурочками.
   – Бедная Кристина, – вздохнула я.
   – И нисколько она не бедная, – безжалостно обрезал принц. – У нее есть жених. Сейчас Гиви на стажировке в Англии, Кристина к нему ездит.
   Так что… никакая она не бедная, все у нее в по рядке.
   «Последний новогодний шанс, – печально подытожила я. – Судя по всему, безуспешный…»
   – А почему вы мне не сказали, что тогда Кристина вместе с вами каталась на лыжах?
   – Потому что это не важно, – по-прежнему чеканно отрезал принц. – Приехала и уехала.
   – А для нее – важно! – не сдавалась я. Многие годы я веду себя как распоследняя сводня и вечно пытаюсь помочь влюбленным подругам. Открываю «прынцам» глаза на их достоинства, приукрашиваю выгодные качества – в общем, стараюсь как могу. Манера у меня такая. Помогать, даже когда не просят. – Она все фотографии хранит!
   – Алиса, – мягко, но требовательно проговорил Артем, – давай не будем касаться этой темы.
   – Она тебе неприятна?! – напряглась я.
   – Да. Она мне неприятна.
   «Слепой дурак! Твоя сестра с ума сходит по твоему же другу, а тебе не важно, неприятно. Да разве можно так?!»
   Можно. Если друг тебя просил. Он сам справляется с атаками и поцелуями.
   А про присутствие Кристины на курорте мне не сказали потому, что девушка ездила туда тайком. У нее есть жених.
   – Кристина была в Альпах проездом из Англии? – прищурилась я.
   – Да, – сказал Артем, скроил кислую мину и отвернулся.
   Что и требовалось доказать. Многие тайны раскрываются довольно легко. Стоит только задуматься и задать нужный вопрос.
   Я прекратила изображать из себя сводню, посмотрела на мониторы, по одному из которых – направленному на длинный коридор третьего этажа – шли Ирина Владимировна и Муслим Рахимович. Полковник обнимал хозяйку дома за талию и, кажется, пытался остановить ее для поцелуя.
   Ирина Владимировна бросила четко направленный взгляд в угол на камеру, как будто встретилась со мной глазами, – и мягко отстранилась.
   «Еще одна парочка».
   Артем убрал изображение и перевел его на холл.
   – После второго января они собирались пожениться, – сказал он, словно подслушав мои мысли.
   – А теперь?
   – Теперь не знаю. Вроде бы отложили. Мама не хочет это обсуждать.
   Буквально тут же изображение Ирины Владимировны появилось в спальне, она махнула рукой, и Артем отправил в сторону шкаф.
   Пост сдал, пост принял. Я оставила маму с сыном и пошла к себе. (Если только безбилетный пассажир может называть своим купейный салон мягкого вагона…)
   В вещах, которые вчера собрала и принесла Клементина, я не нашла своей тетради. Недрогнувшей и опытной рукой Ворона собрала все мелочи – белье, косметику и даже шампунь, оставив в прежней комнате только толстый «гроссбух» с набросками романа.
   Я оглядела бело-голубую спальню: широкая кровать, шкафы и тумбы, два кресла на гнутых ножках возле низкого стола, пуфик, прикорнувший под туалетным столиком. Я поняла: в этой комнате мне негде «работать». Стол был слишком низким, столик узким: в доме, в котором пустуют примерно три кабинета, незачем оснащать письменными принадлежностями еще и спальни…
   Я вышла из бело-голубого купе и направилась в прежнюю келью, по счастью не встретив никого в пути и найдя свою дверь открытой. Вероятно, Клементина Карловна не стала ее запирать, подозревая, что может оставить в комнате что-то из моих вещей.
   Села за удобный стол. Достала из выдвижного ящика «гроссбух», ручку и… стала думать.
   Не над романом, как ожидалось. Над развитием реального сюжета.
   Во-первых, главное. Меня не отпускало ощущение чего-то упущенного. Чего-то важного, первостепенного.
   Почти не напрягая память, я представила фотографии из телефона Кристины. Прокрутила их перед мысленным взором одну за другой, прощупала без изучающего германского взгляда…
   Превосходная зрительная память всегда выручала меня в школе, помогла и на этот раз. Один из снимков действительно заслуживал самого пристального внимания… Вот только не ошиблась ли я? Не приняла ли желаемое за действительное?
   Надо проверить еще раз. Попросить у Кристины телефон и найти этот снимок. Прежде чем делать выводы, стоит убедиться в правильности предпосылок. Да и, по правде говоря, встревожили меня не только фотографии. Меня зацепила какая-то фраза. Что-то прозвучавшее неправильно. Не так, как ожидалось.
   И если учесть, что в это утро я разговаривала только с Кристиной, Артемом и немного с Сергеем, искать эти слова нужно было в их речах.
   Кто-то что-то сказал – и это резануло мне слух, но не настолько, чтобы сразу вцепиться. Это было сказано вскользь… мимолетно… в обыденном разговоре…
   Но – что?! Что оставило впечатление неправильности?!
   Перебирая, словно четки, слова и фразы, оглаживая памятью нанизанные бусинами выражения, я пыталась найти истину…
   И не находила. Ощущение неправильности исчезало с каждым повторным проходом по цепочке воспоминаний, кажущиеся шероховатости сглаживались: я потерялась, бродя по кругу, и, в конце концов, примерно через час отбросила бесполезные занятия.
   Эх, не выйдет из Алисы мисс Марпл! Не дано. Нет у меня ни острого, все подмечающего взгляда, ни способности к анализу. Я даже детективы не люблю. Предпочитаю классику и дамские романы про принцев, Золушек, мачех, плачущих богатых, коварных разлучниц и потерянных близнецов…
   Но размышления над типичным для детектива вопросом – кто тут злодей? – оказывается, способны увлечь и поклонницу Тургенева, Бунина и Джейн Остин.
   Я перевернула «гроссбух» изнаночной обложкой, раскрыла его на чистой стороне и аккуратно нарисовала там цифру «один».
   «Что мы имеем?» – спрашивала цифра.
   А безусловно, мы имеем те же цифры – «два» и «десять». Точнее, числа. В январе. И, следуя простой арифметической логике, выводим – преступление каким-то образом завязано на этих числах.
   Что может прятаться за двойкой и десяткой?
   Теперь, после знакомства с семейством Вяземских, я могу хоть сколько-то судить о людях, сообщивших кому-то об изменениях в череде торжеств этого дома. И так же с определенной уверенностью могу сказать: наследство, деньги вряд ли имеют тут какое-то существенное значение. Здесь все завязано на числах… Но не на деньгах…
   А кто у нас не завязан на деньгах, но имеет конкретное отношение ко дню рождения Ар те ма?
   Сергей! Он специально приехал поздравить друга и он – не наследник! Он единственный привязан к этим двум факторам намертво!
   Я встала из-за стола, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу.
   Сергей. Везде Сергей. Меня тревожило что-то, связанное с сегодняшним утром, слова, фотографии, поступки…
   Но я могла и ошибаться. Я зациклилась на поведении молодежи, поскольку взрослые не допускали меня в свой круг, – и я вынужденно вращалась в орбите младших Вяземских. Лишь за ними я могла наблюдать пристально, лишь они допускали меня к себе и – дарили загадки. Я оперировала не данными, а исключительно своими возможностями. Сергей был мне подозрителен, поскольку – близок.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация