А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Семя зла" (страница 1)

   Михаил Пухов
   Семя зла

   Взялся – ходи.
   Быковец на мгновение задержал коня над доской и поставил на новое место.
   Отсюда конь достает до последних полей, которые остались у белых.
   Ход коня как образ нуль-перехода.
   Теперь, если белые пойдут ладьей, черные возьмут ее конем. Задаром. А другой ладьей белым ходить некуда. И королем. Пойдут ферзем – потеряют ферзя за фигуру. И любую фигуру отдадут за пешку. И главное – даже после жертвы ничего в позиции не изменится. Следующим ходом белым опять придется что-то отдать.
   Ситуация, словом, точь-в-точь как позиция земной стороны в первом межзвездном контакте.
   Цугцванг.
   Быковец посмотрел через стол на Пичугина. Командир танкера глядел на деревянную доску. Руки опирались локтями о стол, массивный подбородок покоился на кистях. Пальцы сплетались и расплетались. Он искал дорогу – не к победе, к освобождению. Значит, еще не понял. Еще на что-то надеялся.
   Быковец посмотрел за спину Пичугина, в зеркало, обрамленное полированным дубом. В зеркале отражался затылок Пичугина, весь седой. По затылку не чувствовалось, что его хозяин сейчас сдаст партию.
   Еще в зеркале Быковец увидел свое лицо. Сильное, волевое, спокойное. Глаза стальные, пуленепробиваемые.
   Чрезвычайно решительное лицо… На обшитой буком стене над своей головой Быковец увидал часы-календарь. «Пора», – сказал он себе. В десятый, наверное, раз. Нельзя больше тянуть. Кончится эта стоянка – и нуль-переход, и Земля.
   Взялся – ходи. В конце концов, не затем ты пробивался на этот танкер, чтобы побеждать за столом.
   – Проиграл, – сказал Пичугин, останавливая часы. – Раздавил ты меня, Сеня. В последнее время ты очень сильно прибавил.
   – У вас учусь, Петр Алексеевич.
   – Да? Впрочем, не буду спорить… Еще одну?
   Быковец отрицательно покачал головой, перевернул доску и стал собирать фигуры.
   – Пойду на смотровую площадку. Слегка разомнусь.
   – Ах да, ты же у нас еще и каратист. Соскучился? Форму надо беречь, это так.
   – Форма-то что, – возразил Быковец. – Просто мозги устали.
   – Понимаю, – сказал Пичугин. – Но потом приходи, а? Трудно мне здесь одному. Дел, правда, куча, но часок как-нибудь выкроим.
   Быковец молча кивнул, встал и вышел из кают-компании. Закрыл за собой дверь.
   Перед ним лежал коридор, сейчас совершенно пустой. Естественно – стоянка подходит к концу, гипертанкер «Люцифер» готовится к финишному броску в Солнечную систему. Все оборудование уже проверено, уточняются программы, вносятся последние коррективы.
   Время самое подходящее.
   Быковец медленно шел по коридору, обшитому деревянными панелями. Да, древесины теперь много: леса сводят – земля нужна для посева… Сжав кулаки, он шагал мимо закрытых дверей; все внутри напряжено, но уверенности в успехе не было. «Фанатизма нет в тебе, Сеня, – подумал он. – Нет истинной веры. Что без нее человек?»
   Он поравнялся с дверью очередной каюты. На застекленной табличке значилось: «Быковец Семен Павлович, младший штурман».
   Быковец ускорил шаг. Вот и конец коридора. Слева воздушный шлюз; прямо, за переборкой, начинается обзорная палуба, а там – грузовой трюм, наполненный семенами с Линора.
   Дверь последней каюты напротив шлюза открылась. Из каюты показался старший штурман Петров. Коллегу на «Люцифере» встретить нетрудно: навигаторов на танкерах много. Ведь самое важное – доставить груз точно по адресу.
   – Ко мне, Сенечка? Крайне сожалею, но ухожу. Вы извините – работа, ничего не поделаешь.
   – Да нет, Аркадий Львович. Просто захотелось погулять по смотровой палубе.
   Старший штурман Петров смерил Быковца подозрительным – или так только показалось? – взглядом.
   – Замерзнете, Сенечка. Скафандр хотя бы накиньте. Не топят ведь, как обычно.
   – Вы так думаете?
   – Я, как говаривал сэр Исаак, гипотез не строю. Смотрите. – Петров приоткрыл дверь на обзорную палубу. Оттуда потянуло морозцем. – Ключи-то у вас есть?
   – Нет, – солгал Быковец. – Я же младший, Аркадий Львович. Откуда у меня ключи?
   – Тогда возьмите мои. Я на работу, ключи мне там ни к чему.
   Старший штурман Петров достал из кармана объемистую звенящую связку.
   – Вот этот вроде от тамбура.
   Быковец взял ключи. Шлюз был рядом, напротив каюты. Замок щелкнул. Старший штурман Петров не уходил, стоял близко, дыша Быковцу в ухо.
   Свет внутри загорелся сам, чуть тронулась дверь. На стене висели скафандры, как пальто в раздевалке. У другой стены возвышались баллоны с воздухом. В стеллаже у третьей стены аккуратно стояли универсальные излучатели. В два ряда: длинноствольные в глубине, прикладами кверху, а портативные, в футлярах, – в ячейках у самого пола. Не возьмешь не нагнувшись.
   – Берите любой, Сенечка. Они здесь все одинаковые, – сказал старший штурман Петров. – Но умоляю, поторопитесь. Мне совершенно не хочется ссориться с Борисом Григорьевичем. Вы же его знаете, Веденского: спросит за самое мелкое опоздание.
   – А вы не давайтесь, – посоветовал Быковец. – Напишите рапорт Пичугину.
   – От Пичугина я лично стараюсь держаться подальше, – поморщился Петров. – Между нами: какой из него командир танкера? Ни опыта, ни квалификации. О манерах не говорю. А Борис Григорьевич действительно строг, но зато справедлив. И блестящий, весьма образованный, знающий специалист. И прекрасный человек с очень тонкой душевной организацией. Я не хотел бы говорить о Пичугине плохо, но хорошо, к сожалению, не могу. По-моему, он попал сюда по ошибке. Его ведь списали из разведки, вы разве не слышали?
   – Знаю, – сказал Быковец. – А чья сейчас вахта?
   – Кажется, Альберта Иосифовича. Но прошу вас, Сенечка, берите скорее одежду. Нельзя же оставлять тамбур открытым, просто не полагается.
   Быковец пересек тамбур и снял с вешалки скафандр. Посмотрел на баллоны с воздухом. Между ними был люк, выход из корабля.
   – Воздух вам ни к чему, Сенечка, – заметил старший штурман Петров и вдруг засмеялся. – Вы стали как линорец, ей – богу. Такой же медлительный. Мне ведь давно пора быть в рубке, на вахте. Зачем мне ссориться с Борисом Григорьевичем?
   Быковец шел назад мимо стеллажа с лучеметами, неся перед собою почти невесомый скафандр, и смотрел на старшего штурмана. Тот нетерпеливо переминался в дверях.
   Быковец уронил скафандр на стеллаж. Нагнулся. Сквозь тонкую ткань нащупал футляр с пистолетом. Когда поднял отяжелевший скафандр, на стеллаже осталась пустая ячейка. Он посмотрел на Петрова. Тот не заметил опустевшей ячейки.
   Быковец вышел в коридор.
   – Помочь? – спросил старший штурман Петров.
   – Спасибо, Аркадий Львович, – вежливо сказал Быковец. – Вы же торопитесь. Я его на плечи накину, если замерзну.
   – Хорошо, Сенечка. Вахта, вы уж меня извините. Зачем мне лишние разговоры?
   Петров спрятал ключи в карман и пошел по коридору в нос корабля. Быковец проводил его взглядом и отворил дверь на смотровую палубу.
   Здесь со всех сторон мягко светили звезды. Вверху, под ногами, всюду. Было действительно холодно. Быковец прикрыл дверь, сунул футляр с излучателем за пояс. Закинул скафандр на спину – штанинами через плечи, связал их узлом на груди. Так будет лучше. И правда замерз бы, не подвернись Пет ров…
   Коридор расширялся конусом, словно бутылочное горлышко. Его стены были прозрачны. За ними сияли звезды. Вниз вели ступеньки. Стеклянные, похожие на ледяные, но вовсе не скользкие.
   Быковец быстро спускался по прозрачным ступенькам. На звезды он не смотрел и о предстоящем не думал. Все было обдумано раньше. Сейчас он был запрограммирован своими прошлыми мыслями, как человек, впервые прыгающий с парашютом.
   Быковец, не тормозя шага, перешел на горизонтальный участок. Спуск кончился. Противоположная стена сильно расширившегося цилиндра потерялась вверху. На смотровой палубе было светло от звездного света.
   Значит, привыкли глаза.
   У входа в грузовой трюм – помещение здесь опять сузилось, так что пришлось подниматься по таким же ступенькам – высилась черная фигура. Один из роботов-грузчиков, теперь страж. Странный обычай – ставить охрану у трюмов и возле реактора. Впрочем, как выясняется, не такой уж и странный.
   Робот преградил Быковцу дорогу. Простой ИМ – исполни тельный механизм корабельного мозга.
   – Дальше идти нельзя, – бесстрастно сообщил центральный компьютер через динамик на лице робота. Рядом с динамиком располагались зрительные детекторы. Ниже начиналась гибкая шея. Металлический корпус. Очень сильный манипулятор. И гусеница внизу.
   – Мне надо. – Быковец попытался отвести робота в сторону. Тот уперся. – Я иду со специальным заданием: сделать замеры влажности в грузовом трюме. Таков приказ командира танкера, Петра Алексеевича Пичугина.
   Робот не ответил и дорогу не освободил. Правда, на последнее Быковец и не рассчитывал. Он стоял на нужном расстоянии, почти вплотную, и знал, что сейчас последует. Против роботов люди бессильны. У компьютера реакция быстрее, чем даже у тренированного бойца. Поэтому нельзя на равных бороться с роботом… пока робота контролирует компьютер. Ничего, подождем.
   – Ты, Семен? – произнес робот бодрым голосом вахтенного штурмана Альберта Минца (Петров, значит, еще в пути). – Что ты затеял?…
   Отвечать Быковец не стал. Вместо ответа он резко ударил ребром правой ладони по гибкой шее автомата и одновременно левым кулаком ткнул его в бок, целясь туда, где под тонким панцирем прятались коммутаторы. Сталь прогнулась, внутри затрещало. Тут же Быковец нанес роботу тяжелый удар ступней по нижней части корпуса. Робот накренился. Не дожидаясь, когда он упадет, Быковец шагнул вперед и поймал ключом замочную скважину.
   – Что происходит, Семен? – заорал робот. – Что происхо-о…
   Ключ повернулся. Но металлическая лапа настигла Быковца и отшвырнула его назад. Робот лежал на боку, бессильный подняться, но его манипулятор угрожающе шевелился. Значит, снова подключили к компьютеру. Но теперь все равно.
   Быковец медленно извлек пистолет. Тяжелый, холодный. Поднял оружие, чувствуя себя убийцей.
   «Не валяй дурака, – сказал он себе. – Это просто ИМ. Исполнительный механизм. Механизм. Сейчас прибегут другие, такие же исполнительные».
   Он зажмурился и потянул спуск. ИМ – черт с ним. Вспышка ослепила его даже сквозь закрытые веки.
   Быковец открыл глаза. Манипулятор лежал неподвижно – отдельно от робота. Быковец встал на ноги. Перешагнул через изувеченный автомат, вынул ключ из замочной скважины, навалился плечом. Люк, медленно набирая скорость, распахнулся, как дверь большого рефрижератора. И тут же в грузовом трюме вспыхнул искусственный свет.
   Левой рукой Быковец взялся за люк. Правая сжимала рукоять пистолета. Лучемет пригодился. Уже сейчас, до начала настоящего дела.
   Быковец посмотрел назад. Робот лежал навзничь – с вмятым боком, искалеченной шеей и почти перебитым корпусом. Плечо его было оплавлено, зрительные детекторы отражали холодный свет звезд. Рядом валялся манипулятор, тоже обезображенный.
   Далеко-далеко в темноте терялся выход в коридор. Оттуда еще никто не бежал. Там была закрытая дверь. Закрытая. Никто не бежал оттуда. Даже роботы, а они бегают быстро.
   Стоя на пороге трюма, Быковец опустил ствол излучателя вниз. В прозрачный пол ударили белые молнии. Стекло пошло пузырями. Воронка углублялась и ширилась. И вдруг зашипело. Воздух со смотровой палубы рванулся наружу, за борт. Там пустота, а воздух не терпит пустоты.
   Люк стал медленно закрываться. Быковец придержал его. Вдали, в темноте, возникло пятно света. Кто-то из коридора открыл дверь на смотровую палубу.
   Быковец поднял пистолет. Чей-то силуэт рисовался на фоне белого пятна коридора. Силуэт человека, не робота.
   Быковец сдвинул прицел. Белые молнии ударили в далекую стену совсем рядом со светлым отверстием. Человеческий силуэт отодвинулся в глубь коридора, пятно света исчезло.
   Дело сделано. Быковец шагнул в трюм и отпустил массивный люк. Тот неторопливо захлопнулся под напором воздуха. Ветер утих. Быковец сунул лучемет за пояс – ствол обжигал – и сел прямо на покрытый инеем пол. В трюме было очень холодно, но Быковец весь обливался потом.
   Он вытер лицо ладонью и встал. Помещение, вначале просторное, в нескольких метрах от входа сужалось, превращаясь в длинный коридор, стены которого были образованы двумя аккуратными рядами контейнеров. Груз семян, который они вез ли в Солнечную систему.
   Сейчас грузовой трюм отделен от жилых отсеков надежной вакуумной стеной – смотровой палубой, заполненной пустотой.
   Дело сделано, но времени терять не следует. Быковец подошел к стеллажам, с натугой снял один из контейнеров. Надавил замок. Крышка откинулась.
   Контейнер наполняли крупные желтые семена, похожие на кукурузу. Быковец поднял пистолет.
   Вспышка – и содержимое контейнера превратилось в обугленную золу.
   Проклятое семя!
   Содержимое контейнера. Одного. А всего их несколько сот. Значит, надо работать.
   Снять контейнер – поставить на пол – надавить запор – потянуть спуск…
   Быковец взялся за третий контейнер и вдруг уловил сбоку какое-то движение. Робот? Обернулся, держа пистолет наготове.
   Засмеялся. Это был действительно робот, но коммуникационный. Телекамера на колесах, совершенно неопасная. Впрочем, если ее хорошо разогнать…
   Сильно разгонясь, робот летел к нему по длинному проходу между двухэтажными стеллажами.
   Быковец поднял пистолет. Так. Сперва по глазам. Потом …
   По колесам.
   Телекамера завертелась на месте. Волчком. Остановилась.
   Он опять повернулся к контейнеру. Снял его, надавил замок. Крышка откинулась.
   Еще один ящик, полный угольной пыли. Быковец потянулся за новым контейнером.
   Кто-то захрипел сзади, будто в агонии. Быковец обернулся. В помещении никого не было. Только телекамера, обезображенная лучевыми ударами.
   – Шемен, – сказала телекамера незнакомым шипящим голосом. – Прекрати безобразие. Перештань, добром прошу. Учти – я тебя вижу.
   Одинокий стеклянный глаз смотрел на Быковца из центра оплавленного ожога.
   – Перештань шейчаш же, – повторила камера. – Ты шпятил? Ты меня шлышишь?
   – А ты кто? – спросил Быковец.
   – Минц, – сказала камера хрипящим, неузнаваемым голо сом. – Альберт Минц, вахтенный штурман.
   Чудом уцелевший объектив глядел властно, гипнотизировал. Быковец поднял пистолет.
   – Не шмей, – прошипела камера. – Перештань шейчаш же!
   Быковец тщательно прицелился. Он мысленно видел своих коллег навигаторов, сгрудившихся сейчас в рубке под черным дулом его пистолета.
   – Нет! – ясно сказала камера.
   Быковец нажал спуск. Стеклянный глаз затянулся свежим бельмом ожога.
   – Шенечка! – шепеляво воскликнула камера. – Перештаньте. Зачем же вам неприятношти? – Она помолчала, потом добавила: – Он шошол ш ума. Интерешно, и где это он доштал шебе блаштер?…
   Ствол лучемета все еще смотрел на нее. Быковец опустил оружие. Пусть говорит.
   Он повернулся к телекамере спиной.
   – Шошол ш ума, – шелестели в ней голоса. – Шпятил. Шумашедший! Шумашедший. Шумашедший…
   Быковец откинул крышку контейнера. Проклятое семя! И снова грянула молния, и вновь желтые семена превратились в черную пыль.
   Голоса в телекамере затихли. Иногда оттуда доносились слабые хрипы и шорохи, отдельные неразборчивые слова, но Быковец не прислушивался к этим звукам.
   Он работал быстро, автоматически: один за другим снимал со стеллажей тяжелые ящики с этикетками «Золото», «Серебро», «Медь», вскрывал их и жег то, что было внутри. Он делал это спокойно и методично, не испытывая чувств героя Брэдбери, для которого «жечь было наслаждением». Ничего такого он не ощущал – только злость в самом начале, когда он себя соответственно настроил. Но она скоро прошла…
   Земные звездные корабли наткнулись на планету Линор тридцать лет назад. Человечество обнаружило мир, заселенный бесспорно разумными, мирными и трудолюбивыми человекоподобными существами, высшее счастье которых, по всей видимости, заключается в том, что они выращивают каждый свое дерево … И эти очень специализированные голубые и розовые растения дают своим хозяевам продукты питания, ткани, строительные материалы, полезные ископаемые. Они могут извлекать из грунта и накапливать в себе любые элементы периодической таблицы и их всевозможные сочетания. И все они обязательно выделяют воздух – громадное количество воздуха…
   Растения, производящие воздух, весьма полезны при освоении новых планет. А это – то самое дело, которым так давно и с такой любовью занимается человечество. И вот уже желтыми семенами с Линора сплошь засеяны Марс, Луна, спутники крупных планет… И вот уже красавцы гипертанкеры, братья светоносного «Люцифера», шныряют челночными рейсами Земля – Линор и обратно и несут к нашей Земле свой драгоценный груз. А мы вырубаем наши дремучие леса, и выкорчевываем наши светлые рощи, и зарываем в нашу родимую землю это проклятое семя. Мы оплодотворяем ее желтыми семенами с Линора и ждем, когда они превратятся в голубые и розовые всходы. И ждать не приходится долго. Они ведь очень неприхотливы и универсальны, эти растения с планеты Линор. Они всегда принимаются, всходят на любой почве, в которую попадают, и всюду цветут пышным и сочным голубым и розовым цветом.
   А мы дышим воздухом, которым бесплатно снабжают нас эти замечательные растения…
   Бесплатно…
   Быковец работал автоматически: снять контейнер – поставить на пол – надавить запор – потянуть спуск…
   Голубые и розовые растения, всходящие из этих семян, дают нам ныне металлы, пищевые продукты, одежду и все остальное, что угодно душе. Прежде всего воздух. Но мы вырубаем наши леса, и вся наша планета становится голубой и розовой, как Линор с дальнего расстояния…
   Быковец снял со стеллажа очередной контейнер. На крышке стояло: «Золото».
   Значит, если посадить одно из этих зернышек в землю, оно прорастет, станет деревом и начнет выкачивать из почвы рассеянный в ней драгоценный металл. Оно протянет свои корни куда угодно. Оно генетически запрограммировано на поиски золота, и оно будет его добывать. Будет откладывать его в своих тканях, пока не превратится в сплошной золотой самородок. Тогда оно принесет новые семена, и после этого его можно будет срубить, а еще лучше вырвать из почвы вместе с корня ми, потому что к моменту зрелости и корни его превратятся в чистое золото. И все это время – а процесс накопления может продолжаться десятилетиями – оно будет очищать атмосферу, вырабатывать громадное количество кислорода.
   Чудо-дерево, облегчающее жизнь человеку…
   Как бы не так!
   Вероятно, все начинается именно с этого. Сколько нужно линорских растений, чтобы выкачать все золото с одного, скажем, гектара нашей терпеливой, но небогатой земли? Одно, максимум… Но в земле, хоть она и бедна, есть и другое. Углерод, азот, кремний – не счесть всего, что можно отнять у этой несчастной земли. Так возникают на ней инопланетные смешанные леса. Каждое дерево сосет из почвы свое, и каждое требует индивидуального ухода. И к каждому ставят по человеку, и постепенно мы делаемся все больше не от мира сего, а от мира того – от Линора с его голубыми и розовыми красками…
   Быковец потянулся к стеллажу за следующим контейнером. Тот стоял высоко, на втором этаже, и скафандр, скользнув штанинами по плечам, с шелестом упал на пол: Быковец не заметил, когда на груди развязался узел. Он наклонился за скафандром и внезапно ощутил слабость в коленях. Ноги устали. Казалось бы, ничего особенного не делал, но очень долго стоял на ногах. Слишком долго для человека, приученного к сидячей жизни. Приученного сидеть и не выступать…
   Он оглянулся назад, на плоды своих сегодняшних трудов. Рядом с опустевшими стеллажами тянулся извилистый ряд ящиков, наполненных пеплом. Довольно много уже, не вдруг сосчитаешь…
   Он закрыл очередной ящик, опустился на его крышку и некоторое время сидел расслабившись, отдыхая. Потом натянул скафандр, легкий, почти не стеснявший движений. Мягкий шлем свободно висел за плечами, подобно капюшону дождевика.
   В трюме стояла тревожная тишина. Хрипящая телекамера осталась позади, затерявшись среди ящиков с черной пылью, и до ушей Быковца уже не доносились звуки, которые она издавала. В той стороне извивался неровный ряд вскрытых и обработанных ящиков; впереди, справа и слева, насколько видел глаз, тянулись двухэтажные стеллажи, залитые белым искусственным светом.
   План трюма Быковец знал: приблизительно 150 метров сплошных стеллажей, посередине слева воздушный тамбур – еще один выход из корабля, а в конце – титановая стена, отгораживающая грузовой трюм от энергетического сердца корабля, реакторного зала. Вот и все. Но неожиданность может подстерегать на каждом шагу. Где, например, роботы, охраняющие реактор? Неужели руководство предусмотрительно упрятало их за бронированные двери?…
Чтение онлайн



[1] 2

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация