А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пышка с характером" (страница 18)

   Глава 24

   Аркаша был субтильным невысоким юношей с умеренно приятным лицом, копной черных как смоль волос и потрясающим носом, на котором ютились большие очки в толстой костяной оправе. Он приходил на работу в неизменном сером костюме с нашитыми на локтях кожаными заплатками, при галстуке и обязательно в белой рубашке. Этакий пай-мальчик из хорошей семьи. Никогда не опаздывал, не отказывал в просьбах и не разгадывал в рабочее время кроссвордов. Его можно было брать голыми руками. И Валентина Макаровна перешла в наступление.
   В обеденный перерыв, нагрузив поднос малосъедобными столовскими деликатесами, она величественно подплыла к его столику и кокетливо поинтересовалась:
   – Аркаша, я не помешаю?
   Тот скучал один, и помешать ему было трудно. Он расцвел ей навстречу счастливой улыбкой и с готовностью подобрался, желая освободить для всесильной начальницы как можно больше места за липким потрескавшимся столиком.
   Валентина Макаровна села перед ним, печально оттопырив губу и пытаясь нагнать на лицо выражение грусти. Судя по всему, у нее это получилось. Подчиненный суетливо заерзал и осторожно спросил:
   – У вас что-то случилось?
   – Ох, деточка, и не спрашивай…
   Она замолчала в ожидании его дальнейшей реакции. Если бы Аркадий был женщиной, то он уже засыпал бы ее нетерпеливыми вопросами. Но недогадливый младший научный сотрудник лишь сочувственно смотрел на нее грустными телячьими глазами.
   «Вот бестолочь», – недовольно подумала Валентина Макаровна.
   Некоторое время она тяжело повздыхала, аккуратно провела пальцем под правым глазом, вытирая несуществующую слезинку и, наконец, поняв бесплодность своих намеков, печально произнесла:
   – Дочка у меня развелась. Такая умница, красавица, а одна осталась.
   – Ну, не переживайте! Если умница и красавица, то снова замуж выйдет, – опрометчиво утешил начальницу Аркаша.
   – Легко говорить. Ей подлец попался! Обманул мою девочку, а она, чистый невинный ребенок, поверила! От такой травмы очень тяжело оправиться. Она у меня домашняя, хозяйственная… Вот сидит теперь в четырех стенах, никуда не выходит. Не на дом же ей кавалеров-то приводить!
   Она уже начинала закипать. Редкостная недогадливость обычно схватывавшего все на лету Аркадия изумляла и выводила из себя. Он похлопал длинными густыми ресницами и наивно спросил:
   – А почему не домой?
   – Милый мой, кого ж я ей приведу? Не на улице же женихов отлавливать!
   Аркадий согласно закивал. Валентине Макаровне захотелось его пнуть. Издевается он, что ли? Или, строя из себя идиота, пытается избежать уготованной участи? Она изобразила озарение внезапно пришедшей ей в голову мыслью.
   – Аркашенька! А может, у тебя есть знакомые холостые мальчики?
   – Нет. Женаты уже все. Только я один в холостяках засиделся.
   Парня несло в расставленные сети, как одуревшего от погони зайца. Валентина Макаровна плотоядно посмотрела на Аркадия, аккуратно резавшего тупым ножом загнувшийся от старости и неумелой обработки кусок мяса.
   – Да ты что? Не может быть! Такой мужчина, и один! Девушка-то у тебя, наверное, есть?
   – Нет, – простодушно сообщил Аркаша. – За хорошей девушкой ухаживать – деньги нужны, а плохая девушка не нужна мне.
   Потряся начальницу этим мудрым изречением, он начал с аппетитом жевать, изредка порхая ресницами и смущенно улыбаясь окаменевшей Валентине Макаровне.
   «Интересно, – соображала она. – Это намек или что?»
   – А плохая девушка – это как? – на всякий случай решила уточнить она, чтобы определиться, к какой категории присмотренный жених относит ее дочь.
   – Плохая девушка – это которая не может понравиться моей маме.
   Односложность ответа не позволяла сделать какие-либо выводы. Надо было срочно корректировать ситуацию.
   Благодушно улыбаясь, Валентина Макаровна откинулась на спинку стула и согласно закивала:
   – Вот именно! Мамы в семейном вопросе – самые главные консультанты. Я тоже считаю, что хороший зять – тот, кто нравится мне! – И она радостно хохотнула. – Вот ты бы мне понравился. Однозначно!
   Аркаша поперхнулся и закашлялся. Он уже давно понял, к чему клонит начальница, но до конца уверен не был. Прикинув все возможные варианты, решил, что самое лучшее – дождаться, пока уважаемой Валентине Макаровне надоест ходить вокруг да около, и она наконец прямым текстом озвучит свое предложение. Во избежание, так сказать, разночтений. Первый ход должна была сделать она, но многоопытная мамаша переиграла своего юного партнера. Получалось, что сейчас он должен был себя предложить в качестве зятя. Или насмерть обидеть начальника лаборатории, в которой собирался шагать по карьерной лестнице в заоблачные дали. Натужно кашляя и прикрываясь салфеткой, Аркаша пытался выиграть время. Валентина Макаровна легко перегнулась через стол и от всей души шарахнула его по спине. Он немедленно перестал кашлять и начал икать.
   «Тьфу ты, как неловко получилось, – расстраивался Аркадий, торопливо хлебая приторный розоватый компот. – Как теперь разговаривать?»
   Валентина Макаровна села и ласково сказала:
   – Ничего, бывает. Ты воздух вдохни и постарайся не дышать.
   Аркаша послушно вдохнул и затравленно посмотрел на нее: «Ну чего она молчит? Самому, что ли, в гости к ней напрашиваться на эти смотрины?»
   Посмотрев на будущего зятя, выпучившего на нее глаза и медленно наливающегося нежным фиолетовым цветом, она великодушно произнесла:
   – А что мы с тобой все на работе да на работе общаемся. Приходи-ка ты к нам в гости. Чайку попьем. – Валентина Макаровна многообещающе улыбнулась, кокетливо стрельнув глазами, и добавила: – Выдохни, а то лопнешь.

   Остаток дня Аркадий таращился в монитор, приводя мысли в порядок. Но получалось плохо. Вернее, вообще не получалось. Почему она с ним заигрывала? То, что он пойдет на это чаепитие, не обсуждается. Само собой. Но она так странно закончила беседу в столовой, что теперь было не очень понятно, к кому именно он идет: к ней или к ее перезревшей дочке. С одной стороны, стать зятем собственного шефа – невероятная удача. Для начинающего мэнээса это не просто прыжок по служебной лестнице, а натуральное катапультирование, с приземлением в очень мягком и уютном кресле как минимум ее зама. С другой стороны, иметь в начальниках тещу, да еще такую, как Валентина Макаровна, значит, всю жизнь пресмыкаться и дома, и на работе. С третьей, еще неизвестно, что там за дочка. Матерям свойственно переоценивать положительные качества своих детей. Аркадий часто слышал, как его мамуля, болтая с подругами, описывала его как потрясающего красавца, косая сажень в плечах, рядом с которым она чувствует себя Дюймовочкой. Может, там, в четырех стенах, такое сидит, что и на улицу выпустить страшно. Эта мысль ввергла его в уныние. Правда, оставалась надежда, что начальница сама положила на него глаз и грядущее чаепитие не смотрины, а романтический вечер вдвоем.
   Аркадий тоскливо вздохнул, покосившись на восседавшую в кресле Валентину Макаровну. Еще неизвестно, что хуже. Пылкая престарелая любовница, превосходящая его по возрасту раза в два, а по габаритам и вообще в три раза, это даже не беда, а катастрофа. Карьера карьерой, а становиться посмешищем для коллег Аркадий не хотел. В общем, лучше крокодилообразная, но молодая дочь, чем ее молодящаяся мамаша.
   «В крайнем случае, уволюсь, – решил он. – Сначала надо посмотреть, кого мне собираются подсунуть».
   К концу рабочей вахты нарисовалась еще одна проблема. Валентина Макаровна, периодически зыркавшая на предполагаемого зятя с хищной улыбкой на добром лице, никак не комментировала свое приглашение на чай. Самому возобновлять скользкую тему не хотелось, а назревавшая неопределенность угнетала. Время визита оставалось неизвестным, а ведь требовалось подготовиться. Вдруг она запланировала свою акцию на сегодня. При этой мысли бедного Аркашу прошиб холодный пот. Многократно заштопанные носки сегодня опять порвались на пятке. Даже если раздеваться до трусов не придется, что тоже не факт, ботинки заставят снять в любом случае. Если дойдет до интима, то… до полного интима не дойдет, поскольку партнерша умрет от смеха, глядя на его голубые в цветочек семейные трусы, сшитые мамой из огромного куска материи, купленной ею по случаю чуть ли не в молодости. Из этого ситчика шились занавески в кухню, халаты, передники, прихваточки, кофточки и, наконец, веселенькие трусишки, в которых он и ходил. «Парадный» набор, купленный пару лет назад заботливой мамой, так и продолжал лежать дома нераспакованным на одной из полок старого шкафа. Он состоял из носков, украшенных сдержанной прибалтийской биркой, намертво пришитой к товару голубоватой ниточкой, и комплекта белого нижнего белья. Майка просматривалась сквозь хрусткий полиэтилен достаточно четко, а вот трусы прятались где-то в глубине, не позволяя определить их размеры и смущая многообразием догадок по поводу фасона. Мама назвала их обычными трусиками, что только укрепило сомнения сына. То, что нормально для мамы, могло оказаться неприемлемым для него. Нет, конечно, никаких рюшек и бантов на них нет, но если это кальсоны или, что еще хуже, семейные панталоны… Рачительный Аркадий не открывал пакет, считая, что это замечательное белье никогда не понадобится и тогда его можно будет продать, не потеряв в стоимости ни копейки.
   Аркадий вздрогнул от ворвавшегося ему в ухо свистящего шепота:
   – Ну, так когда мы увидимся? – Начальница по-свойски подмигнула ему щедро накрашенным глазом. Дичь была загнана в угол и тихо ждала своей участи. Правильные отношения с зятем надо начинать строить заранее.
   Слегка отодвинувшись, дичь просипела:
   – Я сегодня никак не смогу. Я уже маме обещал сводить ее в театр.
   Это было первое, что пришло ему в голову. В принципе, Валентина Макаровна на сегодня и не рассчитывала. Марусю тоже надо подготовить и придать ей товарный вид.
   – Вот и славно, – заключила она. – Значит, завтра после работы и поедем.

   Глава 25

   Анна Иосифовна пребывала в состоянии крайней растерянности. Аркаша во всем привык полагаться на мамино мнение. И не спорить. Вот и сейчас он выжидательно смотрел на нее. А что она могла сказать? Та скудная и путаная информация, которую он ей тут озвучил, не позволяла сделать правильные выводы. То есть, конечно, позволяла, но их было слишком много, и все они были абсолютно разными.
   – Так и что, ты даже не спросил, с кем тебе придется женихаться?
   – Мама, как ты себе это представляешь? Ситуация была неподходящая!
   – Ой, не морочь мне голову! Надо быть хитрее. Не понял – переспроси, не в лоб, а с умом…
   – Как, мама? С кем из вас я стану спать в результате? Так, что ли?
   – Таки не строй из себя голожопого младенца! – завопила мама. – Ты мог сказать, что почтешь за честь стать ее зятем и нарожать ей внуков, и посмотреть на реакцию. Если не обрадуется, значит, не в зятья тебя звали, а если обрадуется, то, значит, что дочку с рук сбывает.
   – Мама, можно подумать, что все так просто! И внуков я родить не смогу при всем старании, это не мужское дело.
   – Да-а, – гордо затрясла головой Анна Иосифовна, – это точно! Ваше мужское дело мы знаем! Помню-помню твоего отца. Вот она, кровь поганая, где вылезла! Быки-осеменители…
   – Мама, перестань, – досадливо поморщился Аркадий, забыв про сыновнее почтение. – Не надо мне экскурсов в историю животноводства.
   – Эта история животноводства, как ты изволил выразиться, – ехидно сообщила мама, – теснейшим образом связана с историей нашей семьи, а именно с твоими предками по отцовской линии.
   – Мама, – напрягся он, – давай не отклоняться от сути проблемы. Что мне завтра делать?
   – Что-что, – обиженно ответила мать, – импровизировать.
   – Ну, подскажи хоть, – Аркаша примирительно ткнулся ей лбом в плечо. – Может, я правда женюсь.
   В результате решили, что идти на работу надо однозначно в парадном наборе, а там – как карта ляжет. Костюм один, поэтому здесь обсуждать нечего. К чаю необходимо купить тортик. Мама сходила в булочную и через час принесла приплюснутый вафельно-сливочный кирпич с орехами.
   – Вот, – гордо произнесла она, – самый дешевый из более-менее приличных. Идеальный вариант: крем не смажется и не испортится, поскольку его там нет. – Мама довольно рассмеялась. – Переворачивай сколько душе угодно, на внешний вид это не повлияет. Ты бы не догадался такой купить!
   Вспомнив давку в метро, Аркадий согласился. В подобных условиях любой кондитерский шедевр изничтожат и превратят в блин.
   – Теперь цветы. – Мама задумчиво посмотрела на потолок.
   – Зачем цветы? – заупрямился Аркаша. – И так торт купили, хватит. Цветы – это уже излишество!
   – Так положено, не позорь семью, – строго сказала мама.
   – Да в чем позор-то? По-моему, это элементарное мещанство. Я потрачусь, а им это не нужно!
   – Какой смысл чистить с утра зубы, если к вечеру они все равно испачкаются? – задала мама риторический вопрос.
   Но Аркадий сдаваться не хотел:
   – Это элементарное требование гигиены!
   – А цветы даме – элементарное требование этикета. Как же я тебя воспитала, если ты этого не понимаешь? – воскликнула Анна Иосифовна без особого расстройства в голосе. – Экономия не всегда уместна. Рационализм в расходах не должен переходить в жадность.
   – Какая жадность? Мы же торт им купили!!! Пусть едят и радуются. Вот если будет свадьба, тогда я куплю букет. А сейчас еще не очень ясно, что я буду иметь с этого культпохода!
   Результатом вялой перепалки стало то, что мама лично пошла провожать утром сына к метро, чтобы помочь выбрать наиболее подходящий случаю букетик.
   Они гордо миновали цветочный киоск, даже не посмотрев на роскошные розы в блестящих обертках.
   – Надо покупать с рук, – со знанием дела произнесла Анна Иосифовна. – Сейчас уже почти лето, цветов на рынке море.
   – Жаль, на клумбе какие-то кладбищенские посадки. Был бы стебель подлиннее, ничего и покупать бы не пришлось, – напряженно проговорил Аркаша, зорко вглядываясь в даль и пытаясь высмотреть какую-нибудь скромную старушку с букетиком.
   – Сирень брать не станем.
   Мама быстро шла вдоль шеренги разнокалиберных товаров. Здесь можно было купить все: от ржавых ручек и старых телефонов, продаваемых лиловолицыми алкашами, до «настоящих итальянских колготок», упакованных в неброские мятые коробочки, предлагаемых веселыми горластыми цыганками. Цветы тоже имелись, но неприличные ценники, прилепленные к оберткам, даже не вызывали желания торговаться. Наконец между пареньком, продававшим поштучно лимоны из коробки, и необъятной теткой, трясшей веером из вяленой рыбы, обнаружились искомые цветочки.
   – Какие у вас самые дешевые? – напористо поинтересовалась мама у бледной девушки с ярко-фиолетовыми губами.
   – Вон те, – равнодушно ответила девица, ткнув длинным серебристым ногтем в жалкую веточку неизвестных серовато-белых цветочков. Единственным их достоинством был толстый длинный стебель.
   Пожевав губами, Анна Иосифовна сурово вынесла вердикт:
   – Дороговато! – И молча с подтекстом посмотрела на продавщицу.
   Та лениво перекатила во рту жвачку и нахально усмехнулась:
   – Дама, чего дорого-то, вы ж цену не спросили.
   – А я и без этого вижу, что дорого продаете.
   – Ну и иди себе, травы нащипли… – Цветочница состроила глазки Аркадию и спросила уже более любезным тоном: – А вам чего?
   – Он со мной! – оборвала родительница попытку пофлиртовать. – Так как договоримся?
   – Я с тобой договариваться не собираюсь, – уперлась цветочница. – Цена фиксированная. Тут с тобой торговаться никто не будет, не на рынок пришла!
   – Ой, держите меня! – Мама уперла руки в бока, почувствовав себя в родной стихии. – Не на рынке? А где ж? Неужто я в магазин попала? – Голос Анны Иосифовны набирал мощь, словно кто-то подкручивал регулятор громкости: – Безобразие! Спекуляция чистой воды. Надо милицию вызвать и проверить, по какому праву вы тут стоите.
   Парень с лимонами опасливо оглянулся и убрал ценник со своей коробки. Тетка с воблой сохраняла нейтралитет.
   – Мама, – Аркаша не хотел становиться эпицентром скандала, – перестань немедленно. Как ты себя ведешь!
   Анна Иосифовна возмущенно выдохнула:
   – А ты не груби матери. Да за такие деньги вон розы можно купить… Два букета, – подумав, добавила она и неожиданно спокойно обратилась к девице: – За полцены возьму.
   – Да продай ты этим крохоборам, Таньк! Дался тебе этот гербарий! – громко прошептала тетка с рыбой. – Пусть берут и уматывают, всю торговлю только портят.
   – Позвольте, – влез Аркадий, обидевшийся на «крохобора», – по какому праву…
   Мама резко и сильно ткнула его локтем в бок.
   – Так что? Отдадите за полцены?
   – Отдам, – процедила цветочница.
   – И упакуйте красиво!
   – Десять рублей.
   – За все?
   – За упаковку! Вы в своем уме, женщина?
   Торг продлился еще минут пятнадцать. В результате стороны разошлись, страшно недовольные друг другом.

   Сжимая в руках добытый цветок, коробку с тортиком и потертый портфель, Аркадий пронесся мимо проходной и через ступеньку поскакал на второй этаж. Увидев предполагаемого зятя в полной боеготовности, Валентина Макаровна удовлетворенно улыбнулась. Все складывалось просто замечательно.
   Маруся, предупрежденная о смотринах, приготовила ужин и тряслась в преддверии знакомства. Ее смущала предстоящая процедура, очень смахивавшая на сводничество, однако надо было когда-то начинать. И с кого-то. Этого «кого-то» мама описала как интересного интеллигентного молодого человека, подающего большие надежды.
   Отопление уже отключили, и Маруся мерзла в тонком сарафане, выгодно подчеркивавшем все ее прелести. Конец мая оказался зябким и пасмурным, хотя весна в ее организме бушевала, как тайфун «Виктория». Хотелось любить, быть любимой, быть счастливой… А получится ли?
   «Должно, должно получиться! – убеждала она себя, вспоминая свой любимый фильм с Ириной Муравьевой. – Я самая обаятельная и привлекательная», – выстукивая зубами замысловатую дробь, повторяла Маруся незатейливую присказку. Ей вдруг пришло в голову, что трясет ее не от холода, а от страха.
   «Ну и чего бояться? – уговаривала она свое отражение в овальном зеркале прихожей. – Не понравлюсь ему, и скатертью дорога».
   А отражение, демонстрируя почти в полный рост ее безоговорочную красоту и женскую привлекательность, нашептывало: «Есть, есть чего бояться. Может, это твой первый и последний шанс. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Лови синицу, упустишь – всю жизнь одна прокукуешь. Кому ты нужна с ребенком, толстая, глупая, без диплома…»
   – Тьфу, – вслух произнесла Маруся. – Нужен кому мой диплом… Не, я красавица! Я самая обаятельная и привлекательная… С ребенком. Как там они, кстати?
   Макс остался в ее квартире с Динулей. Подруга с радостью согласилась побыть нянькой.
   – Пора тренироваться в использовании детей. Инструкция к «шилопопу» прилагается или действовать по обстоятельствам?
   Инструкцию Маруся выдала на четырех листах. Дина обалдело покачала головой, но обещала выполнить все пункты. Интересно, получилось ли? Но звонить сил не было. Маруся успокоила себя тем, что в случае форс-мажора Дина отзвонилась бы сама.
   Звук открываемой двери почти физически ударил ее по ногам, коленки подогнулись, и она едва не рухнула на пол.
   «Господи, мамочки! – Холод и озноб сменились жаром. Марусю прошиб пот, руки ходили ходуном, щеки горели – Бежать! Куда? В кухню!»

   Всю дорогу Аркадий вел с Валентиной Макаровной светскую беседу о природе, погоде и политической обстановке. Начальница ни словом, ни намеком не желала ему помочь. Они разговаривали, как случайно попавшие в один вагон после долгого трудового дня коллеги по работе, которые вот-вот разойдутся в разные стороны. Валентина Макаровна волновалась не меньше Аркадия. Мало ли что, вдруг не получится? Но что именно может не получиться в данной ситуации?
   Когда они вышли на улицу, она осторожно спросила:
   – А почему ты, Аркаша, о дочке ничего не спрашиваешь?
   «Вот оно, – ухнуло сердце. – Сейчас как скажет, что дочка – это предлог. И все. Труба дело. Правда, можно еще убежать, пока в квартиру не заманила… Торт с мамой съедим. А цветы жаль. Так и знал, что не надо было тратиться!»
   Виновато поморгав, он ответил:
   – Да неудобно как-то. Наверное, будет правильнее у нее самой обо всем спросить.
   – А взгляд со стороны тебя не интересует? – лукаво улыбнулась Валентина Макаровна.
   – Так вы же – мать. Родители не в состоянии судить о детях объективно.
   Она нахмурилась и испытующе посмотрела на него: что за намеки? Но Аркаша наивно махал ресницами и смущался, меняя цвет, как хамелеон, – с фиолетового на белый и обратно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация