А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пышка с характером" (страница 14)

   Галя побледнела, и теперь обе соседки сравнялись по цвету с перемороженным пломбиром.
   Лариса молча развернулась и вышла. Галя бежала сзади и что-то лопотала, но смысл оправданий соседки уже не доходил до нее. Конечно, а она-то чуть не подумала на Галину. Естественно, при всей своей простоте Галя не стала бы щеголять в ворованных обновках. Но Федор-то каков! С ума сойти. Не жизнь, а комната страха. Или смеха? За что ей такое наказание? Ответ Лариса знала. Ноги сами вынесли ее к квартире негодяя. В Ларису словно бес вселился: она орала, материлась, топала ногами. В памяти осталось лишь посеревшее лицо Федора и его печальный, понимающий взгляд. Еще где-то сбоку маячил цветастый халат, словно натянутый на аэростат, – это соседка Мария Митрофановна выползла на звук скандала и, словно губка, с наслаждением впитывала происходящее, одобрительно кивая. Кого именно она одобряла, было неясно, зато понятно было одно: завтра весь микрорайон окажется в курсе случившегося и додумает недостающие детали.
   Эти побрякушки стоили ей слишком дорого, лучше бы она не затевала своего доморощенного расследования. Федор оказался не виноват. Все затеяла Наина, желая поссорить Ларису с соседкой. Та, по мнению девушки, настраивала мать против нее. Подсознательно она просто боялась потерять мать, поэтому каждый, кто пытался сблизиться с Ларисой, становился врагом номер один. Федор Ларисе ничего не объяснил, лишь молча выслушал истерику и понаблюдал, как любимая женщина демонстративно громит его квартиру в поисках своего золота. Но вернуть требуемые драгоценности он не мог, потому что не брал. Пока Лариса вышвыривала из шкафов белье, причитая, что подарки своим бабам надо покупать, а не воровать у слепых дур вроде нее, Федор спустился в ее квартиру и молча попер на открывшую ему дверь Наину. Именно она дала ему вчера злополучное колечко, заявив, что Лариса стесняется поздравить Галину сама. Федор потом удивлялся, почему он, взрослый, многое повидавший в жизни человек, повелся на столь незатейливую ложь. Но факт оставался фактом: Федор взял колечко, поражаясь чуткости и доброте избранницы, и, присовокупив букет цветов, сходил к Гале.
   Наина попыталась изобразить непонимание и даже позвать на помощь, но Федор тут же расписал ей перспективы: его отпечатков на шкатулке нет и быть не может, зато там есть ее пальчики, поэтому за кражу драгоценностей у матери в случае возбуждения уголовного дела сядет не он. В разгар разборок в комнату вернулась Лариса. Услышав последнюю часть беседы и увидев перекошенное от бешенства лицо дочери, она едва не потеряла сознание. Наина частично добилась своего: общаться с Галей после случившегося мать уже не смогла. Соседка, краснея, вернула кольцо, и, хотя Лариса не хотела брать его, говоря, что это действительно подарок, замять историю не удалось. Мария Митрофановна разнесла подробности по всему дому и окрестностям. Единственное, что радовало в этой ситуации: Федор не отступился, хотя приходить перестал, активно приглашая Ларису на свою территорию.

   Глава 17

   Дата родов приближалась. Пора было идти по детским магазинам, но Валентина Макаровна категорически запретила даже думать о приданом для малыша.
   – С ума сошла, – злилась она, – это же плохая примета! Внука хочешь мне угробить, да? Ты же себе этого потом никогда не простишь!
   Маруся мечтала порыться в детских тряпочках, выбрать коляску и кроватку, но мама была неумолима:
   – Нет! И никаких разговоров!
   – Ма, ну что за мракобесие! Ты же в городе живешь, а не в деревне!
   – Какая разница, где я живу? Приметы везде действуют! Что мы, без тебя это все не купим?
   То, что мама все купит, Маруся не сомневалась, но ей так хотелось самой выбирать эту детско-кружавчиковую прелесть.
   Недавно к ней забегала Дина и принесла подарок для малыша.
   – Ты извини, что заранее, – оправдывалась она, – уеду я на пару недель, вдруг ты без меня тут родишь? А у меня подарок нужный!
   Нужным подарком оказался набор бутылочек, сосочек, ершиков и прочих умильных мелочей.
   – Надо спрятать, – вздохнула Маруся, насладившись видом первого малышкиного приданого.
   – От кого? – изумилась Дина.
   Услышав про приметы, она долго смеялась, после чего прочитала лекцию о причинах подобных примет. Маруся жадно слушала, решив, что при случае обязательно сообщит маме эти научно доказанные факты. Впрочем, переубедить ее она не особо рассчитывала. И точно! Услышав про то, что «на Руси детям приданое не покупали из-за того, что, во-первых, в семьях было много детей и вещи переходили от старших к младшим, а во-вторых, все приданое шилось и ткалось своими руками и магазинов не было…», она сурово отрезала:
   – Дыма без огня не бывает. Запрещаю! Понятно?
   Понятнее некуда. Переспорить маму – безнадежная затея.
   В начале ноября у Маруси начались проблемы с почками. Участковая выписала направление и вынесла свой суровый вердикт:
   – Самой тебе рожать нельзя. Не сможешь. Раскормила ребенка! Теперь только кесарево.
   Маруся долго плакала – сначала в коридоре консультации, потом дома. Виктор, пришедший в темную квартиру, решил, что там никого нет. Он что-то долго бубнил сам с собой в коридоре. Судя по голосу, муж был навеселе. Вставать и даже просто подать голос у Маруси не было сил. Она молча лежала и слушала, что «эта корова где-то шляется, а он, похоже, без ужина, и куда можно уйти из дому в таком виде, менты заметут…». Похоже, он забыл, что жена должна со дня на день родить и в данный момент вполне могла находиться в роддоме.
   Включив свет, Виктор на мгновение смутился, но сразу взял инициативу в свои руки.
   – Чего ты тут спряталась? Делать нечего? Муж с работы усталый пришел, а она резвится!
   «Резвящаяся» Маруся кулем лежала на диване и заливалась слезами.
   – Ну, хватит уже, – поморщился Виктор. – Что опять? Надоели мне твои капризы!
   Она подавилась последним горестным всхлипом и недоуменно посмотрела на мужа. Какие капризы? О чем он вообще говорит? Ей так не хватало сейчас сильного надежного плеча, в которое можно было бы уткнуться и поделиться своей бедой… То, что стояло сейчас перед ней, неуверенно покачиваясь, на опору явно не тянуло. Но иные варианты отсутствовали.
   – Вить, мне кесарево будут делать. – Маруся протяжно вздохнула, пытаясь удержать рыдания.
   Само это слово звучало страшно, пугающе, опасно для малыша. За себя Маруся не боялась, но ребенок… Что такое кесарево? Наркоз, сон. Она не увидит ребенка. А вдруг его уронят? А ей потом ничего не скажут! А если подменят или вообще украдут, пока она спит? Ее начало трясти. Искомой поддержки от плохо соображающего мужа Маруся не получила.
   – Ну и дальше что? – огорошил ее любимый. – Почему впотьмах сидишь?
   – Ты что, совсем тупой! – воскликнула она. – Мне страшно! Понимаешь ты, олух?
   – Если страшно, включи свет! – поставил логическую точку муж.
   – Ты хоть слышал, что я сказала? – в отчаянии выдохнула Маруся. – Наш ребенок не сможет родиться сам!
   – Да делов-то… Разрежут, достанут, зашьют! Больше разговоров! – Виктор недовольно плюхнулся на стул, чуть не промахнулся и схватился за край стола.
   Маруся, не шевелясь, смотрела на мужа, мысленно повторяя его последние фразы. Суть сказанного с трудом доходила до ее сознания. Виктор таращил на нее мутные глаза, готовясь выступить с очередным заявлением.
   «Это любовь? Это чудовище – отец моего ребенка? Что делать? Кажется, я его ненавижу», – думала Маруся.
   Заболела голова и сильно заныла поясница. Она повернулась спиной к хмельному супругу и задремала. Маруся слышала какие-то отдельные слова, выплевываемые голодным и злым мужем, он даже потряс ее за плечо, но дрема не отпускала, и она крепко уснула.

   – Где я?
   Вокруг была кромешная темнота. Вдруг на стене появилось пятно света, оно проползло по книжным полкам, блеснуло на зеркале и пропало в дальнем углу. Свет фар какой-то машины. Она в гостиной. Почему? На улице ночь. Все тело трясло в ознобе. Маруся попыталась подняться и немедленно рухнула обратно, согнутая пополам жуткой режущей болью. Несколько секунд она молча хватала ртом воздух, в одно мгновение ставший тугим и плотным. Наконец вдохнула полной грудью и прислушалась к себе. Ничего не болело, но было очень холодно. Маруся попыталась опереться рукой о диван и ощутила под пальцами холодную влагу. Голова кружилась. Ноги подкосились от ужаса:
   «Кровотечение. – Эта мысль полоснула ее, как хлыстом, едва не расколов сознание. – Надо дойти до выключателя».
   Позвать Виктора она не могла. Воздуха не хватало. Все-таки попыталась крикнуть. Не получилось даже шепота. Встав на четвереньки, Маруся медленно двинулась к выходу:
   «Включить свет, найти телефон, вызвать «Скорую». – Сознание пыталось мобилизовать усилия бунтующего тела. Голоса не было. Казалось, что горло забито жесткой шершавой пробкой.
   Маруся была уже почти у цели, когда ее накрыла новая волна дикой боли. Она ничком свалилась на бок и зашлась в немом крике. Этот приступ отнял последние силы.
   «Я умираю», – отстраненно подумала Маруся, лежа на ледяном полу.
   На память вдруг пришла сказка, которую она много раз перечитывала в детстве. Про двух лягушек, попавших в молоко. Одна сдалась и утонула, а вторая билась до конца и выплыла. Несколько секунд она лежала неподвижно, вяло собирая в кучку осколки сознания, потом пошарила руками за головой. Пальцы уперлись в гладкую полировку.
   «Стенка», – сообразила Маруся и подцепила дверцу. Это оказалась посудная секция. Взяв какую-то стеклянную плошку, она с размаху швырнула ее вдаль. Посудина глухо грохнула об пол. В квартире продолжала висеть тишина. Маруся потащила на себя коробку со столовыми приборами. Она шлепнулась на пол, громко звякнув своим содержимым. От удара вздрогнул пол, наверняка проснулись соседи снизу, но Виктор не появлялся.
   «Господи, да он же, видимо, опять ушел, – с тоскливым ужасом подумала Маруся, по щекам потекли злые слезы. – Сейчас сдохну тут, только утром найдут».
   Новый приступ боли вернул пропавший голос, и она огласила квартиру звериным воплем.
   «Наверное, так пугают прохожих путников вурдалаки, – усмехнулась, когда боль отступила. Виктор признаков жизни не подавал. – Может, он все-таки дома. Просто боится выйти, думает, что у меня клыки режутся и шерсть растет».
   Мысли путались, как у пьяной, почему-то стало смешно, и Маруся начала тоненько хихикать. С организмом творилось что-то странное. Это не могли быть роды, до них еще долго. Ребенок мягко повернулся внутри и осторожно толкнулся.
   «Я даже не знаю, кто там», – подумала она. На УЗИ малыш прикрылся и не дал определить свою половую принадлежность.
   – Стесняется, – смеялась тогда Маруся, – похоже, девочка.
   И вот теперь она лежит тут, как куль с мукой, а ребенок, возможно, умирает.
   – Фиг тебе, – неизвестно кому сказала Маруся. – Врагу не сдается наш гордый «Варяг», – затянула мать-героиня и с этой революционной песней поползла к выключателю.
   Почти час понадобился ей на то, чтобы включить свет, обнаружить, что кровотечения нет, и вызвать «Скорую».
   Приехавшая бригада обнаружила скрюченную Марусю у порога. Входная дверь была распахнута.
   – Ты что, одна, что ли? – сочувственно спросила пожилая докторша. – Так же застудиться можно! Карта твоя где?
   – В спальне, – прошелестела Маруся. Губы высохли и потрескались, онемевшее тело периодически скручивала боль, ставшая уже совсем нечеловеческой.
   В спальне, кроме карты, обнаружился спящий муж. Врач что-то сурово выговаривала ему, он невнятно мычал в ответ.
   Явственно выругавшись, доктор появилась в коридоре:
   – Давай, милая! Муж твой завтра придет.
   Идти сама Маруся не могла. Ее долго грузили на носилки. Было ужасно стыдно смотреть на бордового санитара, выкатившего глаза под тяжестью ноши.
   «Я жирная тупая корова, – в отчаянии думала Маруся, глядя на пыхтящего санитара. – Почему они ничего не говорят. Что с ребенком?»
   Ее сомнения развеяла веселая шустрая сестричка в приемном покое неизвестной больницы:
   – Кесарить тебя некому, сама рожай! Ладушки!
   – Рожать? – не поверила Маруся. – Но мне еще рано!
   – Надо было с ребеночком договориться. Теперь уж нечего, давай сама! – Весело болтая, она шустро раздевала обалдевшую роженицу. – Так, дыши-дыши глубже, схваточка пошла, – подбадривала медсестра позеленевшую Марусю. – Чего так поздно приехала? Кто ж так делает? Воды отошли, чего высиживала?
   Она говорила и говорила, явно не ожидая ответов.
   «Не может быть, – соображала Маруся. – Я рожаю? Как это? Никто не знает. Мама с врачом договаривалась…»
   – А какой это роддом? – спросила она.
   Девушка назвала номер, но цифра Марусе ни о чем не говорила. Рожать без блата было страшно. Одна радость, что не кесарево. А вдруг не получится?
   – Девушка, – жалобно позвала Маруся, пережив очередную схватку. – А мне доктор говорила, что я сама не смогу. Вдруг с ребенком что…
   – Сплюнь, – посоветовала сестричка. – Глупостей не говори. Освободится доктор, прокесарят тебя, если надо.
   Марусю затрясло от страха. А вдруг она не сумеет? Сделает что-нибудь не так?
   Родильный зал наполнялся людьми. Началась сдержанная суета. Пожилая акушерка громко рассказывала секреты засолки белых грибов, кто-то, готовивший капельницу, начал с ней спорить по поводу количества соли и приправ. Люди делали свою привычную работу. Маруся лежала посреди огромного зала, смотрела на потрескавшийся потолок и мечтала об одном: чтобы этот кошмар поскорее закончился.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация