А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сюрприз заказывали?" (страница 8)

   Глава 9

   Марина спускалась по лестнице в задумчивости. Невероятно! Дима ушел! Не иначе какая-нибудь девица поймала его в свои сети. А что? Димыч – мужчина видный, умный, обаятельный. На него многие велись. Марина попыталась представить себе, как это было. Познакомились где-нибудь на работе. Или в музее, куда Дима был частый ходок. Вот уж действительно, усмехнулась Марина, кто ходок по бабам, а кто – по музеям. Димыч был из числа последних. Недели не проходило, чтобы он не забрел куда-нибудь в культурное место. «Сколько раз ты уже был в Эрмитаже?» – посмеивалась она над ним. «Сто, – улыбался он в ответ, – и что?» Возвращаться к давно уже пройденному, каждый раз рассматривая пройденное новыми глазами, – Димыч это умел, как никто другой. Наверное, во многом благодаря этому его таланту их семья до сих пор не развалилась. Хотя вторая половина делала все для того, чтобы это произошло.
   Почему Яна вышла замуж, Марине было понятно. Выставила ширму: мол, угомонитесь все и не лезьте. Диму для этого она выбрала с точным расчетом. На нем можно было ездить безнаказанно долго-предолго. Но какого черта Янка родила? При ее-то любви к детям?
   Только не надо рассказывать, что без детей для Яны семья – не семья. Особенно ей, Марине. У них это в крови у обеих – дети им без надобности. Видно, весь их материнский инстинкт их родная матушка растратила, вырастив девчонок-близняшек.
   Появление в семье Вересовых Анютки до сих пор удивляло Марину. Зачем? Ради чего? Дима и так век торчал бы у Янкиных ног. У него жертвенный типаж. Это во-первых. Во-вторых, с Яниными талантами к перевоплощению Димыча можно было десятилетиями водить за нос, мол, хочу дитя, но, увы и ах! – никак. Но нет, Яна предпочла родить. Причем сразу же после свадьбы. Непонятно. И не спросишь ведь у нее. Не то чтобы у Марины наглости на такой вопрос не хватило – наглости у нее навалом, просто Яна, скорее всего, сама не знает ответа. Она, конечно, всю свою жизнь строит по продуманной схеме, в которой каждому действию есть свое объяснение, но что-то подсказывало Марине, что, спроси она сейчас у Яны, зачем та сподобилась произвести на свет дочь, сестрица зайдет в тупик.
   А племяшка – особа своеобразная. На вид вроде обычная девочка, но в голове уже кое-какие серьезные мыслишки бродят. От природы, что ли, она такая или потому что выросла в суровых условиях? Под суровыми условиями Марина подразумевала отсутствие материнской ласки. Все-таки без этого тяжеловато, каким бы трепетным отцом ни был Дима. Слава богу, их матушка такой мачехой родным детям не была. Иначе это была бы не жизнь, а испытание. Уже то, что у тебя есть сестра-близнец, – сомнительное удовольствие.
   А все думали иначе. И матушке говорили, мол, как вам хорошо, раз – и сразу двое. А им с Яной девчонки в школе чуть ли не завидовали. Непонятно только, чему именно. Может, необычности? В школе всем хочется хоть чем-то выделяться из толпы. Они с Яной выделялись. А самих просто трясло от того, что их считали абсолютно одинаковыми. Они ведь не были такими. Похожими, да, но чтобы до последней капли повторять друг друга – никогда!
   Марина толкнула входную дверь, вышла на улицу. Вдохнула воздух, пропитанный запахом пыли, гари, выхлопных газов, надела темные очки и направилась в сторону стоянки. На сегодня не было запланировано никаких встреч с клиентами, можно расслабиться. «Поеду-ка проветрюсь, – решила Марина. – Обмозгую ситуацию».
   «Как все-таки Янку перекашивает, когда я несу всякий вздор», – посмеиваясь, думала Марина по дороге к Таврическому саду. И не знает та Янка, что порой Марина долго и тщательно репетирует этот вздор дома перед зеркалом, чтобы потом уже не отвлекаться на детали, а от души наслаждаться сестрицыным раздражением. Такая между ними любовь – замешанная на недоумении, недовольстве и недоверии. И все равно – у Марины не было никаких сомнений на этот счет – это любовь. Как любовь к собственным рукам и ногам, губам и глазам, без которых не мыслишь себя ни секунды. Вот только отношение у сестер к этой любви разное. Яна наотрез отказывается признавать ее существование, а Марина, наоборот, видит ее во всем, может быть, даже там, где ее и в помине нет.
   «Какой чудесный денек, – думала Марина, сворачивая на Шпалерную. – Как здорово, что можно позволить себе не торчать все время в офисе, а разгуливать по городу в свое удовольствие. По большому счету все себе это могут позволить. Просто многие не знают об этом. Потому что мало задумываются о своей жизни. Просто живут ее как придется, а так ничего путного обычно не получается. Нет, надо брать судьбину в свои руки и лепить ее, лепить, лепить…»
   Марина слепила – как ей казалось – идеальную жизнь. Любящий муж, богатый дом, приятное времяпрепровождение. Место и вес каждого компонента ее жизни тщательно вымерены, так, чтобы составилась идеальная или почти идеальная пропорция. Марина гордилась своей способностью устроить свое существование так, как ей было нужно. А еще больше она гордилась тем, что никто из окружающих ее людей даже не подозревал, какой расчетливой и хладнокровной особой она была на самом деле.
   Все считали ее взбалмошной, бестолковой и абсолютно не приспособленной к жизни. Думали, как ей страшно повезло с мужем, да и вообще повезло – просто на дурика проскакивает везде, где нормальным людям ни за что не пробраться. Марина чувствовала это и только усмехалась про себя: ну-ну, давайте, давайте, знатоки человеческой натуры. Полагаете, что читаете меня, как открытую книгу, а на самом деле вы еще языка того не выучили, на котором эта книга написана.
   Языком этим владела только Яна. Только она смогла бы понять, что происходит на самом деле. Но Яне это было не нужно. Она считала, что наелась Мариной еще в детстве и теперь имеет полное право отдохнуть от сестры. Задраила люки и опустила перископ, как бы говоря: живи своей жизнью, а я буду жить своей. И однако, невольно улыбнулась Марина, выбираясь из машины, сегодня Янке выдержка изменила. Дрогнула-таки наша королевна. Чуть на грудь не упала со своими проблемами. Да что там «чуть»! Упала. Просто тут же спохватилась, отпрянула и опять ушла в себя. Но поздно – Марине все стало ясно. Хреново Янке, очень хреново. Непонятно только, с чего бы это? Дима же для нее пустое место.
   Нежели Димыч действительно ушел… Впрочем, чему удивляться? Рано или поздно это должно было случиться. Вот только Марине хотелось бы, чтобы это произошло не сегодня, а десять лет назад. Тогда сейчас все было бы в жизни иначе. В ее, Марининой жизни.
   Где Яна откопала Вересова, Марина никогда не спрашивала. Она вообще старалась говорить с Яной о Диме как можно меньше. Ей было больно говорить о нем. Потому что в Диму Марина втрескалась с первого взгляда. И примерно тогда же поняла, что не видать ей его как своих ушей. За дело ведь взялась Яна Прекрасная – значит, у нее не было никаких шансов. Когда Яна чего-то хотела, она это получала. Из глотки вырывала, поэтому лучше было не становиться на ее пути.
   Яна Диму просчитала. Ей нужен был муж – верный, любящий, стабильный. На всю жизнь. Чтобы на его фоне спокойно заниматься своими делами. Дима как раз таким и был. Хотя в них, двадцатилетних, сложно было рассмотреть что-либо определенное, но вот Янке как-то удалось увидеть в нем то, что ей было необходимо. И как только она увидела, сразу же засучила рукава и стала ковать свое семейное будущее. Конечно, ей хотелось бы, чтобы Дима еще и денег в дом приносил, но тут вот ничего не вышло. Он мог бы – потенциал у Димыча немалый, но потенциал этот надо было взращивать, лелеять, поглаживать и похваливать, а у Яны не было никакого желания. И Дима застопорился.
   Запсиховал тогда. Курить начал. Ночи не спал. Ходил с темными кругами под глазами. Утратил свою былую разговорчивость. Янка все видела, но палец о палец не ударила, чтобы как-то поправить ситуацию. Димина депрессия ее как будто даже радовала. Взгляд у нее тогда появился такой: ну-ну, и как ты из этого выберешься? А сама тем временем обороты-то наращивала. Языки долбала, на тренинги разные ходила, работала до полуночи. Дима сначала дернулся – догнать жену, но потом внезапно притормозил, а затем и вовсе сошел с дистанции.
   «Ну, что же ты, Димыч, – хотелось тогда сказать Марине, – давай покажи этой холере, чего ты стоишь!» Но, конечно, язык не повернулся. Дима все еще парализовал ее при встречах. Она лишь посылала ему мысленные импульсы. Она верила в импульсы.
   Но Дима вел себя совершенно непонятным образом. Он не стал бороться с Яной за первенство. Он самоустранился. Стал вести хозяйство, заниматься Анюткой. Устроился на работу из разряда так себе. И – что странно – стал выглядеть как раньше. Исчезли мешки под глазами, опять заиграла улыбка на губах. Курить бросил. Слегка раздался, но его это не портило. Словом, Димыч излучал умиротворение и довольство. «Как? – не могла согласиться с таким развитием событий Марина. – Неужели все так и закончится? Полной победой Янки?» Она испытывала разочарование.
   Так прошло три года.
   А потом случилась та история…
   Марина поежилась и ускорила шаг. Редко она вспоминает об этом, редко… Но каждый раз ей становится неуютно от этих воспоминаний.
   Она уже не прогуливалась вальяжно по дорожкам Таврического сада, а почти бежала. Споткнулась, захромала. «Не хватало еще ногу подвернуть, – с досадой подумала. – Успокойся, дура, все уже давно позади. Чего уж сейчас-то…»
   Встретились они тогда с Димой в центре совершенно случайно. Она искала себе сапоги на зиму, он ездил за книжками Анютке. Столкнулись на Невском, рассмеялись, пошли пить кофе в «Аврору». Болтали о всякой ерунде. Дима был задумчив, но в меру. В какой-то момент Марина спросила: «Как дома-то дела?» Он посмотрел на нее с легкой усмешкой и сказал: «Как будто ты не знаешь». Поусмехался и перевел разговор на другую тему. На том они и расстались. А через пару дней он вдруг позвонил ей и набился в гости. «Что-то происходит», – подумала тогда Марина. Растерялась, забегала по квартире, убирая разные мелочи с глаз долой. Дима пришел с конфетами и коньяком. Они выпили. Марина ждала, когда он приступит к разговору, ради которого пришел. Он ведь пришел поговорить, верно? Небось о Яне. О чем еще можно разговаривать с ней, с Мариной?
   Но все пошло совсем не так, как она предполагала. Детали ей не запомнились – уж слишком неожиданно все случилось. Она мечтала переспать с Димычем – мечта ее исполнилась. Вот только когда Димыч ушел, Марина никак не могла прийти в себя – не от радости, от изумления.
   «Что это было? – все повторяла она про себя. – Что это было?» «Спрошу, – решила она на следующее утро. – Спрошу у него, черт возьми, в чем дело». Не спросила. Дима просто не дал ей такой возможности. Второй визит, третий… Все происходило так стремительно, что она не успевала переводить дух. А после четвертой встречи решила: «Да плевать!» Она получила наконец-то Димку и чувствовала себя на все сто. Забрезжила в ней надежда: «А что, если…» Марина гнала от себя эти мысли, но они все время возвращались. А что, если Дима разведется с Янкой? В конце концов, любому терпению рано или поздно приходит конец. И всякая любовь истончается. Особенно если с ней обращаться так, как это делала Яна. Вот и Димыч сломался. Просто разлюбил. Они ведь уже семь лет вместе. Есть там какие-то кризисы в браке – Марина читала об этом. Наверное, Димыч проснулся однажды утром и решил: все, баста! На какое-то время Марина зависла на этой идее, но все-таки от нее отказывалась. Ее не устраивало то, что она, Марина, в этой истории возникала не как причина, а как случайное событие. Нет, все было не так. Дима просто наконец-то разглядел ее. А потом обернулся и взглянул просветлевшим взглядом на свою жизнь – и вот оно все и сложилось.
   А вообще, Марина не часто над этим задумывалась. И зря, как выяснилось. Если бы была чуточку более осторожна, не хлебала бы потом полной ложкой обиду и разочарование.
   Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Дима просто перестал появляться. Марина не сразу поняла, что все опять вернулось на круги своя. Он ведь не приходил к ней каждый день. Бывал раз-два в неделю. Поэтому в первую неделю Марина ничего не заметила. Ну, не смог. Все понятно. Она ведь не хотела торопить события. Если им с Димычем суждено быть вместе, к чему спешка? Она даже звонить не стала. Они никогда не созванивались. Дима просто приходил – и все. А если ее не было дома? Случалось и так пару раз. Ничего смертельного. Они ведь никуда не торопились. После столь долгого ожидания-то.
   Но уже на вторую неделю Марина призадумалась. Что-то не так. Может, он в командировке? Были у него вояжи в провинцию по поводу ниток, которыми он занимался. Нитки всегда Марину удивляли. Не вязались они с Димой. Ему бы что-нибудь духовное, научное, интеллектуальное. А он работал менеджером по продажам ниток. «Подумаешь, – отмахивался от ее вопросов Дима, – какая разница, чем заниматься». «Вот гадина, – думала в эти моменты Марина о сестре, – задавила в мужике все, что в нем было ценного». И фантазировала о том, как все изменится, стоит им с Димой соединить свои судьбы.
   Однако Димины командировки обычно больше четырех-пяти дней не длились. А уже заканчивалась вторая неделя его отсутствия. Марина почувствовала легкую нервозность. Засуетилась, заметалась по квартире. Уже схватилась за трубку, однако в самый последний момент удержалась от того, чтобы набрать Димин номер. Она знала, что одним телефонным звонком можно разрушить то хрупкое равновесие, которое установилось между ними в последние недели. У нее самой время от времени появлялись поклонники, которые чуть что, сразу трезвонили ей. Ничего более раздражающего невозможно придумать. Марина не хотела выступать в такой роли в Диминой жизни. «Подожду, – решила она. – Еще два дня». Куда бы он ни отправился, к субботе он должен вернуться.
   Однако Дима был в городе. Марина столкнулась с ним в пятницу. У входа в Гостиный Двор.
   – О! – воскликнула она. – Привет!
   – Привет. – Дима выглядел несколько растерянным.
   – Как дела? – спросила она, беря его за локоть и отводя в сторону от входа в магазин.
   – Спасибо, – ответил Дима, – все хорошо.
   – Как обычно? – рассмеялась Марина.
   Она чувствовала себя как будто навеселе. С ней всегда такое случалось, когда она встречалась с Димой.
   – Как обычно, – кивнул Дима.
   Марина, улыбаясь, смотрела на него, ожидая продолжения, но он молчал. И отводил глаза. Еще не успев ничего сообразить, Марина сказала:
   – Ездил куда?
   – Что? – переспросил Дима и перевел взгляд на нее.
   – Ездил куда-то? – повторила Марина. – Тебя давно не было видно…
   И осеклась.
   Дима смотрел на нее со странным выражением лица. Помесь страдания и сожаления. Как будто она больна, а он бессилен ей чем-либо помочь.
   – Я подумала, – онемевшими вдруг губами произнесла Марина, – ты в командировке.
   – Нет, – сказал Дима.
   – Нет? – повторила Марина.
   «Тогда в чем же дело?! Где ты был?!» – мысленно закричала она.
   – Я заеду к тебе сегодня, ладно? – проговорил Дима.
   – Ладно, – автоматически сказала Марина.
   – Часов в восемь, идет?
   – Хорошо.
   Она наконец-то отпустила его локоть. Стояла перед ним и смотрела на него широко распахнутыми глазами.
   – Тогда до вечера, – сказал Дима.
   – Да, – кивнула Марина, – до вечера.
   Дима легонько коснулся ее руки, повернулся и ушел.
   «Все, – подумала она. – Это конец».
   Это действительно был конец. Он приехал в восемь, как и обещал. Она трясущимися руками сварила кофе. Она уже дважды выпила валерьянки, но успокоившейся себя не чувствовала. Она знала, что он собирается сказать ей. И понимала, что абсолютно ничего не может сделать для того, чтобы как-то изменить ситуацию. Она сто раз уже прокрутила весь их разговор в голове – и никакого выхода не нашла.
   «Мы должны прекратить наши отношения», – скажет Дима.
   «Почему?» – спросит она.
   «Потому что у меня семья», – ответит он.
   «Семья, в которой ты никому не нужен», – рискнет съязвить она.
   «Я нужен дочери», – возразит он.
   И ей будет нечем крыть. Анютке только что исполнилось шесть. Совсем еще малышка. Как такую бросишь? А тем более, если уйдешь к ее родной тетке. Редкий ребенок сможет это пережить безболезненно. И как Марина до этого не додумалась чуть раньше? В тот момент, когда ее впервые посетили фантазии на тему их с Димой совместного будущего. Ведь он – сумасшедший папаша. Даже если он наконец-то все понял про свою Яночку, это ровным счетом ничего не меняет.
   И все-таки она собиралась бороться.
   «А как же наши чувства?» – спросит она.
   Марине самой не нравилась эта реплика. Излишне мелодраматично. Но ничего более подходящего в голову не приходило. Не спросишь же: «А как же наша любовь?» Это вообще ни в какие ворота не лезет. О любви до этого не было сказано ни слова. Любовь – это очень обязывает, не правда ли? Только подростки способны разбрасываться этим словечком направо и налево. «Я люблю его…», «Он разлюбил меня…», «Ты меня любишь?» В двадцать ты уже более осторожен – как бы не взять на себя каких-нибудь лишних обязательств. А после тридцати начинаешь сомневаться, существует ли оно вообще – то, что стоит за этим словом.
   Да и «чувства» – из того же разряда. Может, лучше будет спросить: «А как же то, что было между нами?» Нет, решила Марина, не годится. Ей не нравилось слово «было». Есть! Между ними что-то есть. Называйте это как хотите, но разве за это не стоит бороться? «Можно, – ожесточенно думала она, вылизывая квартиру перед Диминым приходом, – можно все устроить так, что и волки будут сыты, и овечки целы. Главное – захотеть».
   Он не хотел.
   Он почти ничего не сказал. Так, пару фраз. «Извини…», «Я не должен был…» Она уж было собиралась озвучить ему насчет чувств-любви-и-прочего, но что-то остановило ее. Он ведь ни словом не обмолвился о своих обязательствах. Говорил только о своей вине перед ней, Мариной. «В чем вина-то?» – подумала Марина. Неясная догадка мелькнула в ее голове. Сердце заколотилось под ребрами, как после пробежки.
   – Дима, – прервала она его, – что я для тебя?
   – Что? – Он поднял на нее глаза. Измученные. Бесконечно грустные. У Марины все внутри перевернулось. Но она уже не могла остановиться. Лечат ведь только через боль, через боль.
   – Что я для тебя? – повторила она.
   Он молчал. Но глаз уже больше не отводил. Димыч всегда старался быть честным. Уже за одно это его можно было полюбить. Или вопреки этому?
   Они сидели и смотрели друг на друга. Молча. Кофе остывал в чашках.
   – Я не знаю, – наконец вымолвил Дима. Марина судорожно сглотнула слюну. Ожидала этого. И – не ожидала.
   – Прости…
   Простить? За что? За то, что не питает к ней никаких чувств, кроме дружеских?
   – Вы так похожи…
   Марина вздрогнула и выпрямилась.
   – Что?
   Дима поднял обе руки, как будто защищаясь:
   – Извини, не понимаю, что несу…
   – Что? – повторила Марина. – Что ты сказал? Похожи? Мы? С кем?
   Разум отказывался понимать. И в то же время все было предельно ясно. На кого она еще может быть «так похожа»? Только на двойника своего, на сестрицу, чтоб ей было пусто!
   Он искал в ней Яну. Прежнюю. Или нет – скорее ту, которую он сам для себя придумал. Яна ведь какой была, такой и осталась. А Дима долго верил в иллюзию. А когда стало невозможно верить дальше, он растерялся и… вцепился в нее, в Марину. То же лицо, та же фигура – чем не Яна? Но – не Яна.
   Не было у него ни грамма «чувств» к ней. Никогда.
   – Уходи, пожалуйста, – сказала Марина.
   «Если он еще раз скажет: «Прости», – подумала она, – я его убью».
   Дима встал и, не вымолвив больше ни слова, ушел.
   Через год Марина вышла замуж. Исключительно удачно, как считали все вокруг. Еще бы, усмехалась она, столько усилий приложить для этого!
   Дима гулял по-черному. Питер – город маленький, то оттуда, то отсюда до Марины доносились новости. Во всяком случае, еще года три после той истории с Мариной Димыч отрывался. Браку это не угрожало – Димыч просто спускал пары. Секс и приятное времяпрепровождение – ничего более серьезного. Становилось ли ему легче? Марина не знала. Она старалась встречаться с ним как можно реже. Любовь ее угасала медленно. Очень медленно. Какие-то молекулы ее до сих пор бродили в Марининой крови, но уже имели форму не надежды, а беспокойства за Диму, сочувствия ему и сожаления о том, как неудачно сложилась его судьба.
   Марина была на сто процентов уверена, что Янка не знала ничего ни о ней, ни о многочисленных Диминых подружках. Она была слишком сосредоточена на собственной персоне. «Интересно, – подумала Марина, покидая Таврический сад, – как бы Янка заговорила, расскажи я ей всю правду?»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация