А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сюрприз заказывали?" (страница 22)

   Глава 23

   Вересов лежал на кровати, опутанный проводами и увешанный датчиками, и спал.
   – Он будет жить? – шепотом спросила Марина.
   – Ждем, – спокойно ответил врач.
   – Чего ждете?
   – Когда это станет ясно.
   – А когда это станет ясно?
   – Неизвестно.
   Они помолчали некоторое время. В палате тихо гудели лампы под потолком, попискивали приборы, к которым был подключен Вересов.
   – А что с ним случилось? – уточнила Марина.
   – Авария, – сказал врач.
   – Он один пострадал? – уточнила Марина.
   – Нет, – ответил врач, – он один выжил. Повезло, – помолчал и добавил: – Пока.
   – А если он будет жить, – проговорила Марина, – он… ну…
   – Не знаю, – пожал плечами врач, – никто не знает.
   Свет внезапно моргнул. Комната на несколько мгновений погрузилась в темноту. Потом лампочки опять ожили и засветились голубоватым светом.
   – Он будет жить? – шепотом спросила Марина.
   – Ждем, – спокойно ответил врач.
   – Чего ждете?
   – Когда это станет ясно…
   «Что это? – подумала Марина. – Что за чертовщина?» И, вздрогнув всем телом, открыла глаза. Темно. Тихо. Она в своей постели. Рядом спит муж. Сон. О боже! Она рывком села на кровати.
   Кошмар! Не дай бог увидеть это еще раз. И уж, конечно, не дай бог увидеть это в реальной жизни. А Вересов был совсем не похож на себя, подумала она, выбираясь из-под одеяла. Надо пойти выпить водички или сока. Умыться. Она провела ладонью по шее. Вспотела. Еще бы!
   «Не похож, не похож, – шепотом повторяла она, направляясь на кухню, – а значит, это не он». Хотя больные никогда не похожи на себя здоровых. Она включила свет на кухне, открыла холодильник и уставилась на полки. Нет, пожалуй, холодный сок – это будет слишком. Лучше чаю. С медом. И – обратно в постель, досыпать.
   Она воткнула вилку чайника в розетку и нажала кнопку включения. Села на стул, откинулась на спинку и задумалась.
   Опустошение. Одиночество. Вот что она испытала, увидев Вересова, неподвижно лежащего на больничной койке. И успела подумать… успела? Или это только сейчас пришло ей в голову? Непонятно. С этими снами всегда так: ты вроде уже и проснулся, а отделить бытие от небытия еще невозможно. Ну, не важно. Подумала она о том, что, если бы у нее был ребенок, она бы не чувствовала себя такой одинокой. Вот только опять-таки непонятно, ребенок вообще или ребенок именно от Вересова? Марина прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, что ж там об этом было, во сне.
   Откуда эти мысли? И главное – зачем? Знаки? Или так, ерунда? Как сказал бы врач из сна: «Не знаю. Никто не знает». А то получится, что поведется она якобы на знак, родит ребенка, а потом обнаружит в один прекрасный день, что никакого тут веления судьбы не было и надо было забыть о случайно забредшей мысли в то же мгновение, когда она явилась к ней. А ребенка-то куда? Марина боялась этого больше всего на свете. Того, что материнский инстинкт откажет ей в самый неподходящий момент. Точнее, тогда, когда уже будет поздно. И что, именно поэтому не озадачивалась на тему отпрысков?
   Да нет. Честно сказать, она вообще об этом до какого-то момента не задумывалась. Не было потребности. Жизнь так многообразна, всегда есть чем заняться. Она и занималась. Чего только не перепробовала. Кроме материнства. А вот с недавних пор мысли об этом нет-нет да посещали ее.
   Чайник вскипел и звякнул, выключаясь. Слишком громкий звонок. Хорошо, что Костя обычно спит как мертвый. Еще бы не храпел – цены бы ему не было. Интересно, как бы он отреагировал, выложи ему Марина идейку насчет детей? Может, и обрадовался бы. Он мужик добрый, мягкий, с чужими детьми здорово ладит. А своих нет, хотя до Марины он был женат дважды. Как-то не сложилось. Сожалеет? Марина не знала. Они никогда не обсуждали этот вопрос. Жили себе и жили. Вроде все его устраивало.
   Марина кинула в чашку пакетик чая, залила его кипятком, достала из шкафчика мед, поставила на стол, села и опять уставилась в пространство.
   «Неужели так тоже бывает? – думала она, побалтывая ложечкой в чашке. – Неужели материнский инстинкт может молчать-молчать, а потом появиться в самый неожиданный момент и сказать: «Привет, а вот и я!»?» А почему бы и нет? Может, и Янке не надо было тогда спешить? Шло бы все своим ходом. И пришло бы куда надо. Спокойно, без надрыва. И была бы у нее нормальная жизнь. А вместо этого – жалкий уродец под названием «семья Вересовых», а вместо Яны – госпожа финансовый директор. Машина, а не женщина. На кой ей все это нужно?
   Доказать, что она не хуже других – иного ответа нет. Вся Янкина жизнь была посвящена этой цели. «Другие» – это кто? Янка, похоже, сама не очень отчетливо это представляла и поэтому боролась на всякий случай со всеми подряд. Даже с теми, кто был ей ближе некуда. С Вересовым, например. Или с ней, Мариной. Впрочем, каждый защищается в этой жизни по-своему.
   Мама всегда говорила: «Яночка у нас такая ранимая, такая неприспособленная…» Она такой и осталась. Просто облачилась в броню и не снимает ее даже на ночь. Бывает ли она когда-нибудь самой собой? Хотя бы в ванной перед зеркалом или ночью, в снах… Жалко Янку, жалко по-настоящему, но помочь ей невозможно – она ведь изо всех сил сопротивляется любому Марининому вмешательству в ее жизнь.
   Хороший мед. Марина облизала ложку и допила чай. Теперь она точно уснет. И надеется, что ей приснится уже что-нибудь другое. Не Вересов в коме… Марина поежилась. Чушь! Все с ним нормально. Шляется где-нибудь. Он же мужик. Тем более, что за ним и раньше водилось.

   Глава 24

   Дверь распахнулась, и в приемную вошла Яна.
   – Доброе утро, – отрывисто сказала она и прошествовала мимо Олеси.
   – Доброе утро, – пролепетала Олеся, дрожащими руками складывая в косметичку помаду и румяна.
   – Через пять минут ко мне с блокнотом, – приказала Яна и скрылась в своем кабинете.
   «И чего испугалась? – ругнула себя шепотом Олеся. – Без десяти девять». Рабочий день еще не начался. А чему удивляться? Жаба всегда действовала на нее парализующе. Хотя вчера Олеся впервые подумала о том, что жаба тоже человек. И понадеялась на то, что отныне все изменится: и сама работа, и отношения с Яной. Но настало сегодня, и выяснилось, что ничего подобного! Забудьте, барышня, все, что вы видели накануне, и задвиньте свои надежды куда подальше. Олесе было достаточно одного взгляда, брошенного на нее жабой, чтобы понять, что та опять во всеоружии и, значит, жизнь Олесина не станет легче.
   Ровно через пять минут – как и было велено – Олеся предстала пред светлы очи госпожи финдира. Получила уйму заданий, старательно записала их в блокнот и понеслась выполнять. В конце концов, если мир (то есть жаба) не собирался в ближайшее время кардинально меняться, то надо извлечь из существующей ситуации максимум полезного для себя. В смысле Олесиной карьеры, конечно.
   Жаба шла на повышение. Это уже факт. Если жаба возьмет ее с собой, это будет здорово… Тут Олеся задумалась. Здорово ли?
   Работать с жабой – тот еще кайф. Полезно – да. Опыт там и все такое прочее. Но тяжко. Никогда у Олеси такого не было. Разные попадались начальники… Сколько их там было до жабы? Пять? Нет, шесть. Шесть – это прилично. И у каждого была своя дурь. Один вечно вытаскивал всех на работу по выходным, другой гонял за короткие юбки и яркую помаду, третий все на свете забывал, четвертый, вернее, четвертая, чуть что – сразу в крик, пятый домогался, шестой и гонял, и орал, и забывал, а еще очень издевательски шутил. В общем, начальники – это тот еще народец. Однако какими бы они ни были, они все были человеки. В отличие от Яны. Эта – все-таки жаба. Животное спокойное, хладнокровное и сосредоточенное исключительно на себе.
   Вчера в ней впервые проступило нечто новое. Растерянность, что ли? Или беззащитность. Короче, что-то людское. Олеся еще успела подумать: «О-о, это неплохо. Это обнадеживает». Воодушевилась малость. А сегодня… Да что там говорить! Жабы только в сказках в добрых и красивых превращаются. Ладно, надо выкинуть все это из головы и браться за дело. Алина что-то там про два месяца бормотала, которые отделяют Яну от ее новой жизни, – значит, у Олеси на все про все восемь недель. Она выложится на все сто. И Яна возьмет ее с собой. И у нее тоже будет карьера. Пусть под жабой – но ведь это только начало.
* * *
   Ушла. Работает. Прекрасно. Все-таки исключительно бестолковая девица. Никакой инициативы. До половины того, что Яна ей продиктовала, могла бы и сама додуматься. Стоило только немного напрячься. Но ей ведь не до этого. Она то макияж поправляет, то разговоры разговаривает, то какие-то планы вынашивает. Скорее всего, о том, как она станет умной, великой и богатой. Как раз тот типаж, который полагает: раз она сидит и усиленно об этом размышляет, рано или поздно мысль эта материализуется, и все в ее жизни волшебным образом изменится. Госссподи! Яну передернуло. Пахать надо, тогда все и изменится, причем не в одночасье, а постепенно, шаг за шагом, поэтому ко всем своим привычкам надо еще и терпение добавить. С этим у девицы тоже не все благополучно. Ножкой постоянно постукивает, когда Яна ей задания на день диктует. Мелочь, но Яну это выводит из себя. Во всяком случае, сегодня вывело.
   Вот, между прочим, еще один пункт в ее план, как она будет обустраивать свою новую жизнь. Хорошую секретаршу так просто не найти, поэтому за дело надо браться прямо в ближайшие дни. И как лучше искать: по знакомым или через агентства? Яна задумалась. Наверное, агентства предпочтительнее. Меньше зависимости. А то возьмешь чью-нибудь протеже, а потом, не дай бог что, и придется утрясать да улаживать. Яна открыла ежедневник, полистала его и в разделе, озаглавленном «Как это будет», начертала под тридцать седьмым пунктом: «Кадровые агентства» – и поставила два вопросительных знака. Во-первых, в какие компании обращаться? Во-вторых, насколько самостоятельна она будет в решении подобных вопросов? До вчерашней встречи она полагала, что весьма самостоятельна. После же беседы с господами из головняка Яна уже не была так в этом уверена. «Будут контролировать каждый мой шаг, – подумала она. – Не дадут принять ни единого собственного решения, кроме разве единственного: какие карандаши купить в офис. Интересно, а почему я считала, что может быть иначе?» Она усмехнулась, захлопнула ежедневник и уставилась в окно.
   Любая программа время от времени дает сбой. Вот и Янино отношение в окружающей деловой действительности периодически сбоило. Вроде знает она, что здесь ничего своего у нее нет, что здесь она лишь деталь одной большой конструкции, что хороша она только тем, что крутится в такт с остальными агрегатами. Знает. И давно. С того самого дня, когда ей коробочку конфет преподнесли. Но все равно иногда теряет бдительность и розовые очочки сами собой усаживаются ей на нос, и вот она уже думает, что сможет… и у нее будет право… и будет в ее власти…
   Яна поерзала в кресле, встала, подошла к окну, приоткрыла фрамугу. Не надо думать обо всей этой ерунде. Все идет по плану. Рывок сделан. Теперь важно удержаться на завоеванных позициях. А для этого нужна трезвая голова, не забитая никаким мусором. В общем-то у нее все опять под контролем. Недаром она заплатила тогда за курсы по выживанию в стрессовых ситуациях. Просто поразительно – простые манипуляции, а какой эффект! Как будто и не было вчерашней встречи с Мирошниченко, а до этого – Артема с той девчонкой… И Димки с его странным исчезновением. Вернее, все это осталось, но не более чем как факты – голые, не окрашенные эмоционально, словом, никакие и никак на ее дальнейшую жизнь не влияющие.
   Она вернулась к столу, опять взяла в руки ежедневник, открыла его и принялась медленно скользить взглядом по пунктам своего плана. Яна обожала планировать. Сначала не спеша, в деталях обдумывала каждый свой шаг, причем начиная задолго до момента, когда этот шаг предполагалось делать, затем, когда план действий приобретал уже некоторые очертания, она записывала его в ежедневник аккуратным почерком. И сладостное чувство охватывало все ее существо: записано – значит, наполовину исполнено. Позже, когда появлялись новые идеи, Яна вновь хваталась за ежедневник и подробнейшим образом записывала все. Перечитывала предыдущие записи. Порой новые мысли противоречили старым, но Яна считала это нормальным явлением – все движется в этом мире, все меняется. А когда дойдет до дела и написанное на бумаге станет реальностью, ее ежедневной жизнью, тогда и станет понятно, что именно она угадала, а в чем ошиблась.
   Она не скупилась на время, принимаясь делать записи в своей малиновой книжице. Бывало, часами просиживала над ней. И только в эти минуты чувство абсолютного спокойствия посещало ее. Тот хаос, который окружал ее, чудесным образом исчезал. Становилось ясно, кто она, куда движется, зачем это делает. Всю ее будущую жизнь можно было расписать до мелочей, и тогда страхи отступали, а неуверенность в себе, постоянная Янина спутница, тушевалась где-то на задворках ее сознания, казалось, что управлять жизнью совсем несложно, стоит только взять ручку и прикоснуться ею к бумаге.
   И можно ведь не стесняться этой самой бумаги. Выложить на нее все. Нет, не то, что гложет Яну, – это оставьте безвольным сентиментальным особам, – а то, какой она хочет видеть себя и свою жизнь и что она готова для этого сделать. Словом, ежедневник на самом деле был дневником, но дневником не о свершившемся, а о свершаемом. Безопаснее было бы держать его дома, но Яна всюду таскала его с собой – ведь никогда не знаешь, где и когда удачная мысль придет тебе в голову. Конечно, существовал риск, что книжица однажды попадет в чужие руки, и тогда все Янины мысли выплывут наружу. Если прочтут домашние – ничего страшного. Даже свекровь – ради бога, большую часть она просто не поймет. Но если на дневник наткнется кто-нибудь с работы, то смешочков и недоуменных взглядов она наестся досыта. Чтобы как-то подстраховаться, Яна постоянно шифровала свои записи. Рассыпала по страницам загадочные значочки, циферки, стрелочки – случалось, изобретет новый символ, а спустя некоторое время забудет, что он означает, и морщит лоб, вглядываясь в строчки и пытаясь из контекста понять, что именно она тогда имела в виду. Однажды ей пришла в голову мысль составить словарь шифра, но тут же стало смешно. «Как же мы все-таки любим усложнить любое дело», – подумала она тогда и оставила все как есть.
   Дневник стал ей самым близким другом. И самым главным его достоинством было то, что был он предметом неодушевленным. А значит, не мог критиковать, подсмеиваться, спорить, тыкать носом в ошибки, пожимать плечами и высоко поднимать брови в знак несогласия, закатывать глаза в знак неодобрения, зевать, демонстрируя отсутствие интереса, трещать о своем, демонстрируя здоровый человеческий эгоизм.
   Только Артем однажды увидел ее малиновую книжицу. Они в очередной раз встречались на конспиративной квартире, секс уже был позади, Яна причесывалась перед зеркалом в прихожей. Книжица лежала рядом с сумкой.
   – Что это? – спросил Артем, похлопывая по ежедневнику.
   – Да так, – небрежно ответила Яна.
   – Красивая книжка, – заметил Артем, беря ее в руки.
   – Подарок, – сказала Яна, не сводя с него глаз.
   – Ежедневник? – Артем продолжал вертеть книжицу в руках, однако не открывал ее.
   – Что-то в этом роде.
   Могла ведь соврать. Сказала бы: да, ежедневник, рабочий. И он не стал бы проверять. Но почему-то ей не хотелось врать. Не те у них были отношения.
   – Дневник? – догадался Артем.
   – Что-то в этом роде, – повторила Яна.
   – Угу, – заулыбался Артем, – дай угадаю… Никак планы свои туда пишешь?
   – Смеешься? – Яна настороженно смотрела на него.
   – Я? Упаси боже! Преклоняюсь, – ответил Артем. – Сам на такие вещи не способен, поэтому поражаюсь – в хорошем смысле слова – тем, кто умеет это делать.
   – Да? – недоверчиво проговорила Яна. – Ну, спасибо.
   – Не за что. – Артем протянул ей книжку. – Держи, а то забудешь.
   «Интересно, что бы он сказал, прочитав мои записи?» – думала Яна, возвращаясь в тот день после свидания в офис. И тут же: «О господи! Зачем мне это знать? И зачем вообще об этом думать?»
   Исписывает последние страницы. Надо покупать новую книжку. И лучше не датированную. И чтоб странички были желтоватого цвета – ей такие больше нравятся. Ничего смешного. В этом деле должен быть максимальный комфорт, иначе какой смысл?
   Звонок телефона разорвал тишину. Яна вздрогнула и схватила трубку:
   – Да?
   – Ваша сестра, – отрапортовала секретарша. – Будете говорить?
   – Да, – слегка поколебавшись, сказала Яна, – соединяйте.
   Что Маринке надо? Полюбопытствовать, нашелся ли Димка? Или ей, как обычно, на все, что за воротами ее жизни, наплевать, и звонит она по какой-нибудь ерунде?
   – Да? – повторила Яна, услышав сестрицыно дыхание в трубке.
   – Привет, родная! – пропела Маринка.
   – Привет-привет, – пробормотала Яна.
   – Как дела? Как настроение? – поинтересовалась сестра.
   – Нормально, – ответила Яна. – В пределах обычного.
   – Да? – усмехнулась Маринка. – Означает ли это, что наш горячо любимый Вересов нашелся?
   Ну, точно, звонит, чтобы поиздеваться с утра пораньше. Поэтому ничего удивительного в том, что Яна взялась вести дневник, вместо того чтобы откровенничать с кем-нибудь, если даже родная сестра разговаривает с ней не иначе как с ехидцей. Яна откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, сказала:
   – Не нашелся.
   – А ты ищешь? – не унималась сестрица. – Или все так же сидишь и делаешь вид, что ничего не произошло?
   – Теперь ищу, – буркнула Яна.
   – «Теперь»? – переспросила Маринка. – А что случилось-то, что «теперь» ты ищешь его?
   Черт, Маринку не проведешь. Слышит все сказанное и утаенное.
   – Зачем спрашиваешь? – хмуро ответила Яна.
   – Да так, – хихикнула сестрица, – интересно…
   – И что, – спросила Яна, – для этого и звонишь мне в разгар рабочего дня?
   – В общем-то нет, – ответила Маринка. – Звоню по делу.
   – По какому?
   – Ты на родительской даче давно была?
   – На даче? – удивилась Яна. – Давно. Что мне там делать?
   – И то правда, – согласилась Маринка. – Ты у нас человек городской, на кой ляд тебе дача?
   – Тем более родительская, – пробормотала Яна.
   Дача стояла заброшенная. Родители переехали в Сочи четыре года назад. «Поближе к солнышку», – говорила тогда мама. Дача осталась. Домик, банька, посадки. Маринке дача была не нужна – у них дом на заливе, под Сестрорецком. И Яна на родительские десять соток не претендовала – она не любила привязывать себя к куску земли, лучше выезжать на выходные в разные места, считала она. Муж и дочь тоже не проявляли особого интереса к загородной собственности. Так что на дачку уже давно никто не ездил. То, что она до сих пор в целости и сохранности, Яна знала от соседей по участку, которые по счастливому совпадению были и соседями по дому.
   – А ты что это вдруг заинтересовалась родительской дачей? – спросила Яна.
   – Да не я, – сказала Маринка, – мужик мой. Что-то там хочет посмотреть в доме.
   – Что там может быть в доме? – удивилась Яна. – Хлам всякий.
   – Сундуки бабушкины.
   – А-а, точно, – протянула Яна. – Два там стояли.
   – Два? Вроде было три.
   – Третий развалился. Родители избавились от него перед самым отъездом.
   – Ну, в общем… Как бы нам насчет ключей договориться? – спросила Маринка.
   – Да пожалуйста, – ответила Яна. – Позвони Анне, она тебе их выдаст.
   – Она знает, где они?
   – Должна знать. Вообще, они всегда… – Яна осеклась.
   Мороз продрал ее по спине от шеи до самого копчика. Она воочию увидела, как выдвигает ящик, достает ключи от квартиры, толкает ящичек обратно… Обычно ключи от дачи каждое утро бросались ей в глаза. Брелок на них большой, яркий, Санта-Клаус в лихо заломленной набекрень шапке – папа привез его из своей первой поездки в Финляндию. Но сегодня… сегодня ключей не было – она могла в этом поклясться. А вчера? Она не могла вспомнить. Вчера она была слишком озабочена встречей с Рыбкиным и Свирским, не до наблюдений за ключами было. Но сегодня…
   – А знаешь, – быстро сказала Яна, – давай вечерком. Я совсем забыла – Анна-то на подработке. Так что подъезжай часов в восемь. Тебе ж не срочно на дачу-то, верно?
   – Верно, – медленно проговорила Маринка. – Вечером так вечером. Договорились. – И из трубки полетели короткие гудки.
   Яна швырнула трубку на стол, вскочила, схватила сумочку и мобильный телефон – и быстрым шагом вышла из кабинета.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация