А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Как зачать ребенка" (страница 2)

   А многие и не собираются с этим смиряться.
   Конечно, наша жизнь, даже в последние лет двадцать, сильно переменилась. Конечно, сейчас гораздо больше людей, чем во времена моей молодости, испытывают трудности с зачатием. Кто его знает, почему это произошло: одни винят экологическую ситуацию, другие – генетически модифицированные продукты, третьи – резко возросшие психологические нагрузки и стрессы…
   Но дело-то в том, что и наука ведь изменилась за эти «модифицированные» годы до неузнаваемости! Если тридцать лет назад диагноз «непроходимость маточных труб» звучал для большинства женщин приговором, потому что искусственное зачатие могли себе позволить, наверное, только султаны Брунея с их золотыми унитазами, то теперь картина выглядит совершенно иначе. Трудно найти в цивилизованном мире человека, который никогда не слышал бы про «детей из пробирки». И в обществе (во всяком случае, в цивилизованном обществе) давно уже произошло осознание того, что ничего экзотического в таких детях нет.
   Некоторое время, кстати, бытовало мнение, будто бы «пробирочные» дети отличаются от «обычных» тем, что они, дескать, умнее, но чаще болеют. Однако первое же исследование, предпринятое для того чтобы выяснить, так ли это, показало: просто родители, которым дети достались дорогой ценой, больше над ними трясутся – отдают в самые-самые школы и укладывают в постель после первого же чиха; вот тебе и ум, вот и болезни. Так что абсолютная, всеми исследованиями подтвержденная идентичность «пробирочных» детей «непробирочным» не вызывает ни малейших сомнений. In vitro, то есть в этой самой пробирке, с 1978 года были зачаты более миллиона детей, которые давно уже выросли, родили собственных детей и забыли думать о своем «искусственном» происхождении.
   И все это должно внушать людям, которые по каким бы то ни было причинам не могут зачать ребенка, оптимизм и только оптимизм. Ведь процедура отработана если не до совершенства (а что в нашей жизни можно считать совершенным?), то уж до состояния налаженного процесса – точно. Метод искусственного оплодотворения относится к числу тех методов, которые принято называть пошаговыми: когда известно, что надо делать вначале, что потом. И все-таки…
   Нет, я не об отсутствии оптимизма! Наоборот: чем больше я разговаривала с людьми, имеющими отношение к проблеме бесплодия и искусственного зачатия – с врачами, с супружескими парами и одинокими женщинами, с родственниками этих пар и женщин, – тем больше убеждалась: банальность про терпение и труд, которые все перетрут, – это на самом деле не банальность, а вечная истина. Если люди очень захотят зачать ребенка, то скорее всего они этого добьются; именно к такому выводу я пришла.
   Но в ходе всех этих разговоров, при чтении бесчисленных страниц, посвященных искусственному зачатию, я поняла и другое: эта проблема по какой-то загадочной причине вызывает просто-таки жгучий интерес у огромного количества людей, для которых она в практическом смысле, как принято говорить, «по жизни», совершенно неактуальна.
   В чем же здесь дело?
   А дело только в одном: в тайне.

   Откуда что берется

   – Знаете, – сказал мне врач-репродуктолог, с которым я разговорилась об искусственном зачатии, – ведь давно уже признано, что медицину невозможно считать наукой. Потому что в науке всегда известно: такая-то причина обязательно приведет к таким-то и таким-то следствиям. Следствий может быть пять, шесть, сто двадцать восемь, но они известны и предсказуемы. В медицине же любая причина может привести к бесчисленному количеству следствий, которых мы совершенно не в состоянии знать заранее. А уж в нашей отрасли медицины!..
   И он был абсолютно прав. Вся репродуктология пронизана тайной так же, как и процесс зачатия вообще. Мы не знаем, как зарождается жизнь, вот в чем дело. То есть с помощью множества увеличительных приборов мы, конечно, неплохо изучили зачатие как биохимический процесс; уже изучен даже геном человека. Но по сути, по самому высшему счету, то неуловимое дуновение тайны, которым овеяна жизнь, окончательному изучению не поддается. Этот загадочный дух жизни действительно веет где хочет – и над постелью, в которой зачатие происходит само собою, и над пробиркой, в которой оно вроде бы подчиняется просчитанному усилию. И это, кстати, еще один аргумент в пользу того, что искусственное зачатие – вовсе не вмешательство человека в дела Бога или природы, как кому угодно. С помощью этого метода человек всего лишь берет под свой контроль способ доставки двух половинок жизни друг к другу. А уж как пойдет дальше эта непредсказуемая жизнь, как поведут себя две эти половинки, можно только догадываться. И загадка эта поувлекательнее самого захватывающего детектива!
   Ну почему у всех это происходит по-разному?
   Почему одна женщина лечилась-лечилась, всякую надежду потеряла, а потом кто-то ей посоветовал съездить в Индию и окунуться в воды Ганга, она съездила (воды оказались до того грязными, что она до сих пор не может об этом вспоминать без содрогания) и через месяц забеременела?
   А ее подруга, вдохновленная примером, тоже окунулась в этот самый Ганг, но, кроме неизвестной заразы, которую потом полгода лечила в Институте паразитологии, ничего оттуда не вынесла, а потом плюнула на бабскую болтовню, вместе с мужем «сделала пробирку» – и родила преотличных двойняшек.
   А еще одна женщина «делала» эту самую пробирку одиннадцать (!) раз без результата, хотя все исследования показывали, что они с мужем вполне здоровы, потом мужу все это надоело, и он ушел к другой, а она с отчаяния переспала буквально с первым встречным – и после единственной этой отчаянной ночи забеременела.
   Тайна, однако.
   Вот и наука так прямо и говорит: тайна. Ученые, изучающие бесплодие, называют десятки женских и мужских факторов, из-за которых оно наступает. А у 5 % бесплодных пар, говорит наука, причина бесплодия так и остается невыясненной… Посчитайте-ка, сколько людей живут, овеянные этой неразгадываемой тайной жизни?
   Впрочем, этим не поддающимся объяснению процентам врачи отнюдь не заявляют: «Вы, знаете ли, являетесь непонятным феноменом, а посему детей у вас не будет». Очень может быть, что и будут! В какой-то момент умный человек (а среди врачей этой специальности глупых мало) просто начинает действовать по принципу Наполеона, то есть перестает праздно выяснять все причины. Знаете, наверное, какая история была с Наполеоном? Как он удивился, что войска не приветствуют его артиллерийским салютом, и спросил своих генералов о причине. «Причин много, – ответили генералы. – Во-первых, кончились снаряды…» «Достаточно», – сказал Наполеон.
   Так вот: врачи рекомендуют сказать «достаточно» максимум после двух лет лечения бесплодия различными методами. То есть мужчина и женщина, конечно, могут подождать еще лет двадцать: вдруг само собой как-нибудь зачнется? (Такое, кстати, тоже бывает.) Но если они привыкли не то чтобы совсем не надеяться на чудо, а просто… А просто на своей шкуре ощутили верность пословицы: «На Бога надейся, но и сам не плошай», – то они применяют эту великую пословицу к очередной сфере своей жизни – к зачатию.
   Это – возможно. Никто не утверждает, что это легко. (А многое ли в нашей жизни дается легко?) Но еще меньше есть оснований утверждать, что это невыполнимо.
   Оптимизм, терпение, удача – вот три кита, опираясь на которых люди добиваются того, чего хотят. Но самое первое усилие, которое они должны для этого совершить: они должны осознать, что это возможно.
   Можете смеяться, но зачатие ребенка начинается… в голове. Я и сама посмеялась, когда услышала, как какая-то женщина говорила своей грустной подруге, которую она привела в клинику репродукции: «Ты не беременеешь, потому что слишком тоскливо об этом думаешь!» Но смеялась я ровно до той минуты, пока не прочитала, что лютеинизирующий и фолликулостимулирующий гормоны, которые отвечают за созревание в женском организме фолликула и начало овуляции, то есть за самую первую стадию рождения яйцеклетки, а значит, и за возможность зачатия в принципе, изначально, – так вот, эти важнейшие гормоны с мудреными названиями вырабатываются именно гипофизом, то есть в головном мозге. То же самое происходит у мужчин: гормоны, отвечающие за образование спермы, вырабатываются у них все там же – в гипофизе головного мозга.
   Вот и смейся после этого над парадоксальными утверждениями, связанными с зачатием! Да все оно – сплошной парадокс.
   И забывать об этом ни в коем случае нельзя. Я говорю об этом не случайно. Дело в том, что все без исключения люди, лечившиеся от бесплодия, отмечают одну особенность душевного состояния, которое они в процессе этого лечения испытывали…
   В любой клинике, которая занимается репродукцией человека, мужчине и женщине подробнейшим образом расскажут, что, как и когда они должны делать. Врачи назовут все труднопроизносимые названия – гормонов, лекарств, процедур, – которые те захотят узнать. И в какой-то момент этих мужчину и женщину почти наверняка охватит уныние… Потому что им покажется, что зачатие – это дело сугубо медицинское. Возможно, они даже испытают из-за этого тоску, которую испытывает всякий нормальный человек, когда он понимает, что его жизнь – это сплошная лечебная процедура. И вот в такой-то момент они и должны сказать себе: это неправда! То, чем мы занимаемся, пусть даже и в клинике, это не процедура, а великая тайна! Одна, извините за пафос, из величайших тайн жизни. Как любовь, например. Или как состояние необъяснимого счастья. (Кто его, между прочим, знает, счастье, – может, оно тоже зарождается где-то в недрах головного мозга в виде известных и еще неизвестных науке гормонов? И отчего, в связи с какими внешними процессами?..)
   Одним словом, не надо слишком погружаться в недра медицины. И я очень старалась, чтобы моя книжка не заставляла это делать. Ну что вам пользы, если вы выучите десяток высоконаучных терминов? Известно ведь, что человеческий мозг (тот самый, с гормонами) усваивает только десятую часть информации, которая в него поступает. Очень вам надо, чтобы эта усвоенная десятая часть сплошь состояла из непроизносимых слов?
   Мне, во всяком случае, этого совсем не хотелось. Потому что, изучая проблему искусственного зачатия – а изучала я ее подробнейшим образом, не только читая материалы по теме и беседуя с врачами, но и общаясь со множеством людей, в том числе близких друзей, для которых она на какое-то время стала главной проблемой жизни, – я была совершенно потрясена. Но отнюдь не умными названиями, а совсем другим: тем, как много неожиданного, захватывающего, необъяснимого, просто фантастически интересного с этой проблемой связано. О «деторожденческой этнографии» я уже упоминала. А есть ведь еще «деторожденческая религия», есть таковая же этика… Есть множество индивидуальных случаев, а попросту говоря, неповторимых судеб, которые так или иначе связаны с искусственным зачатием.
   Некоторые из этих судеб я наблюдала буквально воочию. В частности, судьбу моей близкой подруги Наташи. Я училась с ней в аспирантуре, а это – кто знает по себе, не даст соврать! – не менее прекрасные годы, чем незабываемая пора студенчества. Потом Наташа уехала в родное Иваново, сопровождаемая предостережениями друзей не стать очередной жертвой этого «города невест». Кто мог тогда знать, что эти шуточные пророчества сбудутся? Умная, домовитая, добрейшая Наташа не только не вышла замуж, но, как выяснилось, не смогла и забеременеть, когда, подобно многим женщинам, решила родить ребенка «для себя»…
   Обо всем этом она рассказала мне, приехав во время летних каникул в Москву (а дружба наша продолжалась все время после окончания аспирантуры, благо Иваново сравнительно близко от столицы) и обратившись с неожиданной просьбой: найти ей квартиру месяца на два-три.
   – Понимаешь, – сказала Наташа, – я поняла: или сейчас, или никогда. У меня осталась последняя попытка, это надо осознавать. И я осознаю. Может, если бы у меня был муж – ну, или не муж, а постоянный интимный партнер, с медицинской точки зрения, это ведь все равно, – было бы проще: за год врачи как-нибудь разобрались бы, почему я не беременею. Но в моей ситуации разобраться они не могут… Я даже искусственную инсеминацию уже делала, – словно какую-то неприличную тайну, поведала она. – То есть донорской спермой меня оплодотворяли. И ничего не получилось. А почему, никто не понимает. Все у меня вроде бы в порядке…
   В общем, Наташа явно попадала в те пресловутые проценты людей, причина бесплодия которых остается невыясненной. Но ребенка-то она хотела! И, по правде говоря, отсутствие ребенка у такой женщины, как Наташа, казалось мне даже большей несправедливостью судьбы, чем отсутствие у нее мужа… Очень уж хорошо она приспособлена для материнства, причем не столько из-за домовитости своей, сколько из-за доброты и самоотверженности.
   В общем, я немедленно познакомила ее с Мариной – той самой, которая готова была читать лекции по вопросам фертильности. Лекции она Наташе, естественно, читать не стала, а вот в клинику репродукции человека, где наблюдались ее «детки», то есть сын с невесткой, сразу же отвела.
   И тут – как все-таки тесен мир! – произошло вовсе уж невероятное событие. Дело в том, что сама я интересовалась проблемой женского бесплодия лишь однажды: когда это было мне необходимо по сюжету моего романа «Последняя Ева». Героиня этого романа решила расстаться с нелюбимым мужем, когда увидела, как он радуется тому, что она не может забеременеть. Для того чтобы прояснить медицинскую сторону вопроса, то есть узнать самую простую причину, по которой женщина «за тридцать» может надеяться на беременность только с помощью пробирочного зачатия, – я и обратилась к врачу-репродуктологу Виктору Андреевичу. Уж не помню, кто дал мне его телефон.
   – Вас какие факторы бесплодия интересуют? – узнав о причине моего звонка, немедленно оживился Виктор Андреевич. – Только женские, или мужские тоже? Или вот еще можно поподробнее описать цервикальный фактор. Очень интересно получится!
   Представив, как интересно получится, если я примусь живописать в романе какой-то неведомый цервикальный фактор, от подробностей я вежливо отказалась.
   – Ну, тогда напишите, что у нее непроходимость фаллопиевых труб. – Голос у Виктора Андреевича сразу поскучнел. – Просто и понятно. А зря! Бесплодие – интереснейшая тема, между прочим. Увлекательное было бы произведение.
   Спорить с ним я, разумеется, не стала. Да и о разговоре этом как-то позабыла. До тех пор, пока Наташа не назвала мне имя-отчество-фамилию врача, который взялся ее вести в клинике репродукции. Как нетрудно догадаться, им оказался тот самый энтузиаст, который готов был рекомендовать интереснейшие проблемы бесплодия для описания в романах и даже, я подозреваю, на спичечных этикетках.
   Что ж, в Наташином случае такой живой интерес доктора к своему делу можно было только приветствовать. Тем более что Виктор Андреевич оказался для меня просто кладезем полезной информации. Он охотно согласился побеседовать о проблемах бесплодия для вот этой самой книжки и рассказывал о них так, что впору было писать поэму.
   Но поэму я писать все-таки не стала. А хотелось мне написать такую книжку, которая…
   Практически все мои знакомые, когда узнавали, какую книжку я вдруг взялась писать, удивлялись и говорили: «Ведь ты не врач, как же ты будешь давать советы на медицинскую тему?»
   Меньше всего мне хотелось давать какие-то советы. Потому что я глубоко убеждена: советы на медицинские темы действительно имеет право давать только врач, и в каждом случае эти советы будут разными; никаких универсальных советов на все случаи жизни в медицине не существует.
   Но дело в том, что я давно заметила: любая мало-мальски существенная проблема – неважно, медицинская она или, к примеру, кулинарная, – в какой-то момент обязательно переходит на уровень женских разговоров. Обычно говорят: «Опускается на уровень женских разговоров», – но вот в том, что именно опускается, а не наоборот, я как раз сомневаюсь. Женские разговоры – это ведь не то же самое, что бабская болтовня. И утверждение о том, что все женщины обожают обсуждать какие-то глупости, вполне можно оставить на совести тех мужчин, которым не повезло с самореализацией.
   На самом же деле женские разговоры часто становятся своеобразной лакмусовой бумажкой, с помощью которой проверяется жизнеспособность разнообразных тем и идей. Если они взволновали женщин настолько, что те готовы посвящать им свое время, свою пытливость и даже страсть, то, скорее всего, эти темы и идеи прочно укоренены в жизни.
   Вот такой, прочно укорененной в жизни, показалась мне тема искусственного зачатия. Потому что интерес и волнение, которые она вызывала у самых разных женщин, да и у мужчин тоже, действительно были очень сильны.
   Так и получилась эта книжка – своего рода женский разговор.
   Мне хотелось, чтобы этот разговор помог понять, через что проходят двое, после того как осознают, что для зачатия ребенка им придется приложить особое усилие.
   Каким будет это усилие? К чему эти люди должны быть готовы? Кто им поможет это усилие совершить? От чего они, возможно, впадут в отчаяние и от чего наверняка проникнутся воодушевлением? Что дастся им трудно, а что – неожиданно легко?
   Из последовательных попыток ответить на эти вопросы и состоит книжка о том, КАК ЗАЧАТЬ РЕБЕНКА.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация