А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Как зачать ребенка" (страница 1)

   Анна Берсенева
   Как зачать ребенка


   Глава 1
   Зачем люди заводят детей и почему не у всех это получается?
   Проблема бесплодия

   Дело нехитрое?

   Если бы еще недавно кто-нибудь сказал мне, что я возьмусь писать книжку на подобную тему, я в это просто не поверила бы. И даже не потому, что мне давно за сорок, у меня двое детей и рожать третьего я уже не собираюсь. А потому, что для большинства женщин моего возраста и в молодые годы вопрос формулировался несколько иначе: «Как не зачать ребенка?» Во всяком случае, для тех, кто не стремился в матери-героини и не мечтал родить десятерых. А уж с началом реформ матерью-героиней стала считаться каждая, решившаяся хотя бы на одного ребенка, поэтому вопрос о том, как его зачать, и вовсе казался странным. Дамы попроще отвечали на этот вопрос незамысловато: «Дурное дело нехитрое». Обычно это произносилось в процессе воспитания восемнадцатилетних дочерей, которым активно внушали, что сначала надо окончить институт, а с ребенком они и после не опоздают.
   Может быть, так бы я и продолжала считать этот вопрос неактуальным, если бы не история, произошедшая с моей близкой подругой. Собственно, ничего страшного с ней не произошло – просто в свои сорок лет, после пятнадцатилетнего перерыва, Диана решилась родить второго. После бесчисленных охов и ахов, которыми встретили это радостное известие ее мама и муж («С ума сошла, тебе на пенсию скоро! Я не олигарх, на одну мою зарплату мы вчетвером не проживем!»), выяснилось, что необходимо на 18—20-й неделе сделать так называемую «генетику» (амниоцентез), то есть анализ околоплодных вод, с помощью которого определяют, нет ли у будущего ребенка каких-либо патологий, связанных с немолодым возрастом мамаши.
   «Генетику» делали в медицинском центре, занимающемся проблемами репродукции человека. Вернувшись оттуда, Дианка воскликнула:
   – Ты представить не можешь, что там творится!
   – А что такого особенного там творится? – удивилась я. – Все хотят в сорок лет рожать?
   – Если бы в сорок! То есть и тех, которые в сорок, хватает. Но и в тридцать, и в двадцать пять, и даже в двадцать. В двадцать лет по врачам ходят, потому что забеременеть не могут!
   – Не может быть, ты что-то не так поняла, – не поверила я.
   – Все я так поняла, – усмехнулась Диана. – Я там в очереди полдня провела и потом еще сутки после процедуры в палате – наслушалась.
   Оказалось, что в этой клинике не только обследуют беременных, но и занимаются проблемой бесплодия. И количество людей, для которых эта проблема актуальна, так велико, что создается впечатление, будто пол-Москвы и четверть России не может обойтись в ее решении без медицинской помощи. Какое там «дурное дело нехитрое»! Настолько хитрое, что оно не удается не десяткам, не сотням и даже не тысячам, а миллионам. Потому что, по статистике, бесплодием в наше время страдают 16–18 % супружеских пар во всем мире, а это, как нетрудно подсчитать, вот именно – миллионы людей. Нетрудно также и догадаться, что гораздо больший процент бесплодных пар ни в какую статистику не попадает, так как супруги по разным причинам не обращаются со своей проблемой к врачам.
   – Так что правильно я сделала, что забеременела, – заключила моя неунывающая подруга, сообщив мне эти ошеломляющие цифры. – Подумаешь, у мужа зарплата маленькая! Люди за это дело последние деньги отдают и еще спасибо говорят, если повезет.
   Как это обычно бывает, стоило мне только выяснить, что в мире, оказывается, существует какая-то глобальная проблема, как свидетельства ее существования посыпались словно из рога изобилия.
   Буквально на следующий день после Дианиного рассказа я встретила на улице Марину, с которой недавно познакомилась на даче у друзей. Рожать она, правда, тогда не собиралась. Но вот при нынешней встрече выяснилось, что проблема беременности волнует ее не меньше, чем Дианку. Вернее, проблема не-беременности. Маринин единственный сын женился рано, чем, впрочем, ничуть не огорчил маму, которая, по какой-то необъяснимой для большинства ее ровесниц причине, в свои сорок «с хвостиком» уже мечтала иметь внуков.
   – А чему вы удивляетесь? – объясняла Марина. – Ну что такого интересного в моей жизни? Каждый день одно и то же: дом – работа, работа – дом. Муж объелся груш. Сын, можно считать, отрезанный ломоть. Денег на приличный отдых нету, отпуск провожу на грядке. В моей ситуации внуки – это одно сплошное счастье и смысл жизни, – убежденно заявляла она.
   И вдруг выяснилось, что никакого «сплошного счастья» Марине не предстоит. Во всяком случае, само собой, без труда и бесплатно, оно не наступит.
   – Как все в моей биографии, – вздохнула она. – Нет, ну надо же так: ведь на девчонке женился, кто мог подумать? И не разженишься из-за этого, люди же мы, не приматы.
   – Но ведь им по двадцать два года, – напомнила я. – Кто тебе сказал, что они бесплодная пара?
   – Рассуждаешь, как неандерталец, – хмыкнула Марина. – Или как питекантроп. Они три года уже женаты. А к твоему сведению, если люди живут, не предохраняясь, год и беременность не наступает, то это считается бесплодием. По данным Американской ассоциации фертильности, – добавила она.
   – По ассоциации чего? – еще раз проявила я свою неандертальскую дикость.
   – Фертильности, – повторила Марина. – Плодовитости то есть. Самая, между прочим, авторитетная в мире организация. Я теперь на эту тему страшно образованная, лекции могу читать.
   Тут я сообразила, что к миллионам, которым проблема бесплодия небезразлична потому, что лично они не могут зачать ребенка, следует приплюсовать еще примерно раз в восемь большее количество народу – например, родителей, бабушек и дедушек с обеих сторон. А есть ведь еще братья и сестры, и некоторые дяди и тети относятся к племянникам как к родным детям, и имеются близкие друзья, которым все подробности зачатия-незачатия докладываются ежевечерне по телефону… Что и говорить, число вовлеченных в проблему приобретало угрожающе массовый характер!
   И тогда я задала себе еще один странный вопрос: а зачем, собственно, люди вообще заводят детей? До того как я – пусть и в качестве наблюдателя, но с большим вниманием – стала вникать в проблему бесплодия, вопрос этот мне совершенно точно и в голову не пришел бы. Как не приходит он в головы большинству людей, у которых дети получаются сами собою, без особенных размышлений. Разумеется, я не имею в виду тех монстров, которые рожают только потому, что вовремя не успели избавиться от беременности, а потом в лучшем случае оставляют ненужных младенцев в роддомах. Но и нормальные люди из моего окружения этим вопросом тоже, как правило, не задавались. Что значит, зачем их рожать? Ну, затем, что это естественно. Что деды и прадеды… испокон века… так уж заведено…
   Но мало ли что было заведено испокон века, а в последнее время изменилось до неузнаваемости! Испокон века женщины сидели дома и единственным светом в окошке для них были мужья, без которых они шагу не могли ступить. А потом как-то незаметно оказалось, что женщины уже вовсю задействованы в трудовом процессе, что зарабатывают на себя сами, что могут себе позволить путешествовать, получать второе и даже третье образование, посещать ночные клубы, участвовать в экстремальных авторалли – одним словом, вести ровно такой же образ жизни, как мужчины. И если они при всем этом по-прежнему хотят иметь детей, то, вероятно, это стремление носит у них теперь не совсем или не только инстинктивный характер?..
   Но вот какой именно характер оно носит, большинство «нормальных» людей объяснить затруднялись.
   И только после того как я поговорила со многими парами, у которых «само собой» не получается, то поняла, какими разными могут быть мотивы, по которым люди хотят иметь детей. Видимо, дело в том, что всякое усилие требует осознания того, зачем ты его совершаешь. И чем серьезнее усилие, тем отчетливее бывает это осознание. А уж искусственное зачатие требует такого серьезного, такого последовательного и терпеливого усилия, что, прежде чем на него решиться, десять раз себя спросишь: а зачем мне, собственно, все это надо, не обойдусь ли я вообще без детей, раз их рождение связано с такими неимоверными сложностями?
   И вот то, как люди отвечают себе на этот вопрос, оказалось настолько интересным, и даже не просто интересным, а показательным, что умолчать об этом было бы неправильно.
   Оказалось, что в каждом из этих ответов, как в бесчисленных каплях воды, отражаются бесчисленные же миры, причем не только личные, но и социальные, и национальные. Да-да, национальные едва ли не в самой большой степени. Очень занимательная получилась этнография!

   Необычное страноведение

   О том, что существует своеобразное «деторожденческое страноведение», я узнала от Анны Сергеевны, давней знакомой моих родителей. Я и раньше-то считала ее женщиной приметливой и мудрой, а уж разговор на неожиданно заинтересовавшую меня тему убедил в этом окончательно.
   Дочка Анна Сергеевны, Катя, десять лет назад окончила иняз. Девочка она была на редкость прилежная: когда ее однокурсницы только и думали, что о дискотеках, Катя готовилась к семинарам по своему обожаемому французскому. А когда на пятом курсе те же однокурсницы резко озаботились проблемой законного брака, Катю интересовали только лингвистические проблемы ее дипломной работы. Анна Сергеевна уже переживала, что девочка растет синим чулком и замужество окажется для нее делом непростым, потому что молодые люди предпочитают кого побойчее. И вдруг оказалось, что отличница Катя, ни секунды не забивавшая себе голову такой ерундой, как устройство личной жизни, обеспечила это самое устройство самым блестящим образом! Точнее, ничего она себе не обеспечивала – просто, как обычно, выполняла свой профессиональный долг. Но дело в том, что однажды этим профессиональным долгом стало сопровождение французского бизнесмена, приехавшего в Москву на какой-то свой бизнес-симпозиум. Организаторы этих симпозиумов часто обращались в иняз с просьбой присласть студентов-переводчиков. Дело-то выгодное: и детям практика, и платить можно поменьше. Но на этот раз тема симпозиума оказалась такой заумной, что поработать с французом можно было без опасений послать только отличницу Катю.
   Когда через три дня после окончания мероприятия бывший подопечный позвонил Кате из Парижа и проговорил с ней час с лишним, ее мама чуть в обморок не упала от удивления. Когда звонки стали ежедневными, она стала расспрашивать Катю, кем работает ее знакомый. А когда через месяц он приехал в Москву снова, Анна Сергеевна дальновидно поинтересовалась, из какой он семьи…
   И, как выяснилось, не ошиблась: через три месяца француз сделал предложение. К этому времени было уже ясно, что он влюблен по уши и что любовь взаимна. Правда, Анна Сергеевна все-таки беспокоилась: одно дело – сам Шарль с его любовью, а другое – его немаленькая семья, состоящая, кроме родителей и двух родных сестер, из множества теть, дядь, кузенов и прочих близких и дальних родственников. Ведь все это – определенные семейные традиции, притом, как выяснилось, традиции аристократические, и определенные представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, и определенные бытовые привычки…
   Впрочем, уже через полгода Анна Сергеевна поняла, что волновалась она напрасно. Видно, Шарль влюбился в Катю не только сам по себе, но и как представитель своей семьи, взглядам и традициям которой она полностью соответствовала. Да и Катя сразу почувствовала себя во Франции как рыба в воде. Несмотря на то что финансовое положение мужа позволяло ей не работать никем и никогда, она вспомнила, что закончила в Москве художественную школу, и немедленно поступила на какие-то очень престижные дизайнерские курсы, которые закончила с таким же блеском, с каким начинала и заканчивала любую свою учебу. Потом друзья Шарля предложили ей разработать дизайн их новой квартиры, потом они рекомендовали ее владельцу небольшого кафе, и тот пришел в восторг от ее необычного проекта, потом… Одним словом, через несколько лет как-то само собой оказалось, что Катя – весьма востребованный и даже модный парижский дизайнер.
   Ну, а Анна Сергеевна, которая всегда принимала горячее участие в дочкиной жизни, стала жить практически на две страны. И обе эти страны неплохо изучила. В числе изученных ею проблем оказалась, как выяснилось, и проблема деторождения.
   – Когда два года назад Катя сказала, что ей пора рожать, я отнеслась к этому спокойно, – рассказывала мне Анна Сергеевна. – Пора и пора, почему бы в двадцать восемь лет не родить? Когда спустя всего лишь год дочка забеспокоилась оттого, что не беременеет, я только посмеялась. Мы ведь здесь уверены, что они там склонны поднимать панику из-за любой ерунды. Не забеременела, как только перестала предохраняться, – ничего страшного, не все сразу. Да и вообще, отчего такая суматоха? Что за трагедия, если у нее и не будет детей? Хочешь про стакан воды напомнить? – усмехнулась она, видимо, заметив тень несогласия, мелькнувшую по моему лицу. – Уверяю тебя, достаточно несколько лет пожить на Западе, чтобы понять несостоятельность этого мотива. Да, кстати, и не на Западе тоже. Мало, что ли, у нас одиноких стариков при живых детях? Ну а там, при их-то развитой социальной системе, огромное количество людей благополучно, в здравом уме, отправляются на старости лет в роскошные дома престарелых. И сопровождают их туда многочисленные дети и внуки, которые навещают потом разве что на Рождество. А стакан воды им подают специально обученные люди, что, уверяю тебя, куда лучше, чем выпрашивать этот стакан у потомства, которое считает тебя обузой. Я это не к тому, что родителям помогать неестественно, – уточнила она. – Помогать-то – как раз естественно. Но вот то, что дети – не обязательное условие и не гарантия помощи, то есть пресловутого стакана воды, – это для меня очевидно.
   Все эти соображения Анна Сергеевна с такой же прямотой изложила однажды пожилому художнику, у которого дочка училась на этих самых дизайнерских курсах. За время Катиной учебы он проникся к своей русской подопечной самыми добрыми чувствами и стал желанным гостем в ее с мужем доме.
   – И вот он-то, месье Самари, мне наконец глаза открыл, – продолжала Анна Сергеевна. – Когда он спросил, собирается ли Катя иметь детей, и я ему сообщила, что с этим возникли проблемы, а посему: будет – так будет, а не будет – так не будет, ничего страшного, – он пришел в ужас от такого моего отношения. Оказывается, в той среде, в которой Катя теперь живет, в среде верующих католиков-аристократов, отношение к отсутствию детей совсем не такое спокойное, как можно было бы подумать, наблюдая за их размеренной, удобно устроенной жизнью. И это еще мягко сказано! Семья без детей – это для них такой нонсенс, что даже социальный статус такой семьи резко понижается. Почему они вечно кого-то усыновляют? Конечно, и по доброте душевной, но не только. Дело именно в том, что семья без ребенка – это для них совершенный ужас и кошмар.
   – Получается, материальные соображения, связанные с рождением детей, в этой среде вообще исключены? – уточнила я.
   – Не то чтобы исключены – просто они там совсем иные, чем у нас. Обеспечивать свою старость принято самому, не перекладывая это на окружающих, в том числе и на детей. Да и почему это должно быть иначе в нормальном государстве? Но есть другое… Дело в том, что у каждого француза, который всю жизнь работал, а не валялся под мостом, к старости накапливается хотя бы небольшой капитал. Обычно, кроме некоторой суммы на счете, это бывает квартира в городе и домик на океане. И им очень важно, просто жизненно важно, чтобы все это перешло в кровно близкие руки. Они хотят передать свой скворечник не троюродному племяннику со стороны супруга, а собственному ребенку.
   Может быть, этот мотив следовало бы считать только материальным. Но дальнейший разговор с Анной Сергеевной убедил меня в том, что это не совсем так.
   – Это очень долгие деньги, вот в чем все дело, – объяснила она. – Они получены не в течение года и не в результате того, что ты убил соседа, вскрыл чужую дачу или купил по случаю тухлые сосиски, а потом продал их втридорога как свежие. Долгие деньги передаются не просто как деньги… Происходит передача навыков жизни, образа жизни и, извини за пафос, духовного строя и нравственности. Это тот самый газон, который триста лет подстригают не просто для того, чтобы под окнами росла красивая травка. Это гарантия того, что в стране не будет разрухи, которая, как известно, начинается в головах. Европейцы таким образом выстраивают свою голову, и это происходит именно за счет того, что вместе с материальными благами детям передаются определенные нравственные навыки жизни. Почему в Европе даже дети очень богатых людей в двадцать лет не сидят в дорогих ресторанах, как у нас на Тверской? Потому что они знают: им тоже надо выстраивать свою жизнь, как это делали их деды и прадеды. И они выстраивают ее сами. Ну, а потом умирают родители, какие-то деньги прибавляются к их уже выстроенной жизни, и только так образуется богатство. Такой вот материальный стимул для деторождения! – заключила она. – Но, конечно, там тоже есть множество людей, которые просто, без рассуждений, любят детей и воспринимают рождение каждого ребенка как Божий дар.
   И, при всей убедительности ее аргументов в пользу передачи детям нравственного строя жизни вместе с материальными ценностями, это последнее из высказанных Анной Сергеевной соображений все-таки кажется мне главным…
   Конечно, люди рожают детей не только потому, что они хотят кого-то любить и хотят быть кем-то – да не кем-то, а родными людьми! – любимыми.
   Кто-то в самом деле видит в ребенке нечто вроде страхового полиса на старость.
   Кто-то мечтает, что ребенок продолжит дело его жизни.
   Кто-то не хочет ловить на себе косые взгляды досужих сплетниц: вот, мол, уже сколько лет живут, а – пустоцвет.
   Кто-то надеется, родив, удержать мужа от ухода к любовнице.
   Кто-то мечтает о том, как наступит лето и он вывезет свое дитя на прогулку в открытой колясочке, а дитя будет все такое хорошенькое, все в таких розовых или голубых рюшечках. (Да-да, не удивляйтесь, я знала немало женщин, обычно очень молодых и очень благополучных, которые объясняли свое желание иметь детей именно этим.)
   Одним словом, мотивы для деторождения могут оказаться самыми неожиданными – в диапазоне от пафоса до идиотизма. (Что, впрочем, очень часто одно и то же.)
   Но дело в том, что на все эти мотивы жизнь может ответить не менее неожиданным образом.
   Подросшее чадо заявит: «Я вас не просил меня рожать и никаких денег вам не обещал, так что отстаньте от меня со своей старостью».
   Сын физика-ядерщика, вместо того чтобы продолжать дело жизни отца, станет воздушным гимнастом в цирке.
   Досужие сплетницы, исчерпав тему «пустоцвета», найдут себе новую – например, станут болтать о том, что ребенок у вас получился неудачный: уж ему год, а он молчит как рыба, небось больной.
   С уходом мужа к любовнице ситуация и вовсе складывается в точности по истории, которую рассказывал старый еврей, переживший бомбежки Москвы в 1941 году: «Вот вы мне говорите: судьба… А я вам скажу, что такое судьба. Один мой приятель во время бомбежки всегда бежал в бомбоубежище, а другой оставался дома, хотя жил на последнем этаже. И что вы думаете? Судьба таки есть! Тот, который бежал в бомбоубежище, выжил. А того, который сидел дома, убило бомбой». Вот и с мужем, которого ребенок призван удержать, «судьба таки есть». Один мужчина уйдет к любовнице, несмотря ни на что, роди ему хоть десять детей. А другой, не будь ребенка, ушел бы, но ради ребенка останется. А после того как он останется, закон «таки судьбы» начнет работать дальше: может быть, все с ним у жены перемелется и сладится, а может, эта предусмотрительная дама сто раз задумается, нужна ли ей даже ради ребенка жалкая видимость семейной жизни…
   Ну, а уж радость от голубых и розовых рюшечек и подавно полиняет очень быстро: например, как только мамаше станет понятно, что ребенок ночами кричит, и потому по утрам ей уже не до того, чтобы умиляться всякой ерунде.
   И только любовь – самая обыкновенная, ничем рациональным не объясняемая любовь к ребенку – оказывается тем единственным мотивом, который не подведет никогда.
   Но как же трудно смириться с мыслью, что эта любовь останется невостребованной, что она просто повиснет в воздухе, как улыбка Чеширского Кота!
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация