А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Я подарю тебе Луну" (страница 5)

   – Успеем, догоним Новый год, ты поедешь за мной! – крикнула Семенова Владимиру, когда они вышли на Лиговский проспект.
   – Да, догоним и перегоним, – кивнул Морозов, – я прямо за тобой поеду, моя милая.
   Но Надежда Павловна ничего не слышала, она уже вовсю выворачивала руль, видимо, это действие придавало уверенности красивой женщине, ей казалось, что она повсюду успеет. И на Новый год, и к мужу, и за хлебом. И даже денег можно нажить за полчаса, и немалую сумму. И красное платье заполучить. Умная и ловкая, она все сумеет. А Владимир тем временем загрустил. Чем ближе он подходил к цели, тем дальше от него оказывалась невеста. Морозов вдруг разозлился на Семенову. И что она так быстро согласилась?
   Он остановил машину возле «Изумрудной долины», Надежда Павловна, махнув рукой, дескать, жди меня, стремглав помчалась к дому. А пакет с хлебом забыла. Владимир рассеянно отломил кусок свежего хлеба. Хрусткая поджаристая корочка, еще теплый внутри, вкусно. Морозов вспомнил, что ничего не ел весь день, в нем мгновенно проснулся зверский аппетит. Незаметно Владимир съел почти весь хлеб. В пакете валялась одна горбушка. Морозов смотрел на освещенный подъезд, на лужи, влажно блестевшие в свете фонарей. Он вдруг вспомнил обнаженную спину Анны. Плавный изгиб шеи. Стремительная линия бедра. Волосы пышной волной спадают на спину. И запах атласной кожи, невообразимо чудный, неповторимый, незабываемый. Владимир застонал. Невыносимая мука. Невыносимая. Никогда прежде Морозов не встречал подобного чуда в женском обличье. Ему больше не хотелось мстить Анне. Владимир мечтал увидеть любимую, прикоснуться к ней, вобрать в себя незабываемый запах. Хотя бы на миг.
   – Эй, брат, выходи! – В стекле показался ствол пистолета.
   – Что-о-о? – недоуменно протянул Морозов.
   Вместо Надежды Павловны в окно заглядывал русый паренек в камуфляже. На погонах сержантские лычки. Паренек развязно тыкал пистолетом в окно, приглашая на выход. Кстати, довольно вежливо приглашал. «Вот и сходил я в магазин за сапожками», – усмехнулся Морозов и нехотя открыл дверцу.
   – Документы, руки на капот, – вздохнув, сказал паренек, видимо, ему не хотелось кричать, командовать, драться. Сержанту явно было скучно, лениво и утомительно, Новый год все-таки.
   – Да брось ты, сержант, зачем руки-то на капот, вот мои документы, посмотри, они в полном порядке, – сказал Морозов, протягивая сержанту водительское удостоверение.
   – Не рассуждать, – как-то вяло сказал парень, но настаивать не стал, сунул пистолет под мышку и принялся изучать документы Морозова.
   Изучал медленно, словно наизусть хотел запомнить, выдергивал глазами каждую буковку, как сорняк уничтожал. А к машине уже бежала Надежда Павловна, размахивая на бегу красным пакетом, как факелом. На всех парах Семенова подлетела к Морозову, и, не обращая внимания на сержанта в камуфляже, выпалила, задыхаясь от волнения:
   – Вова, дай скорее хлеб! Сашка ждет, ругается. Если хочешь, поднимайся к нам, встретим Новый год и поедем к твоей ненаглядной всей компанией.
   – Женщина! Руки на капот, лицом в землю, документы! – вдруг завопил сержант.
   Морозов вздрогнул, поведение сержанта выходило за рамки общепринятых приличий. Только что разговаривал, как обычный человек, и неожиданно озверел.
   – Кто это? – сказала Семенова, немедленно превращаясь в разъяренную тигрицу.
   – Это же сержант, Надя, – сказал Владимир, – не видишь, что ли? А вы, товарищ сержант, не горячитесь, эта женщина случайно здесь оказалась. Отпустите ее, у нее муж ругается. Хлеба хочет. А хлеба-то нет.
   – Как это – хлеба нет? – завопила, как резаная, взбешенная Надежда Павловна. – Был же, я заплатила за него в ресторане большие деньги. Куда ты подевал, как нам без хлеба на праздники?
   – Я съел его, весь съел, – растерянно озираясь по сторонам, произнес Морозов.
   Владимиру показалось, что он находится в каком-то страшном месте, где все чужое и странное, ведь в нормальной жизни ничего подобного не может происходить.
   – Да как же это так – съел? – сжимая кулаки, подступила к Морозову Надежда Павловна, она почти обезумела от злобы. – Как ты мог съесть мой хлеб?
   – Гражданочка, руки на ка-апо-от, слышите, на ка-апо-от! – вновь завопил милиционер.
   И все смешалось, сместилось, стало параллельным. Надежда Павловна орала, сержант вопил, Морозов шептал. Первым сломался сержант, видимо, не выдержали нервы. Он схватил Семенову за запястья и усадил в патрульную машину. Усадил вместе с красным пакетом. Затем вернулся к машине Морозова, бегло осмотрел салон и, хмурясь, сказал, стараясь не глядеть в глаза: «Поедешь за мной, смотри, не отставай!»
   – Отпусти женщину, сержант, она ни в чем не виновата, – взмолился Морозов, придавая голосу как можно больше жалобности.
   Но сержант внезапно оглох и онемел, поэтому мольбы Владимира его не тронули. Загадочная кавалькада медленно тронулась с места. Владимир недоуменно покачивал головой, стряхивал хлебные крошки с сиденья, пристально смотрел на огоньки патрульной машины, боясь потерять ее из виду. Он все делал автоматически, как во сне. Вскоре замелькали огоньки проблесковых маячков. Процессия прибыла к пункту назначения. Сержант сопроводил Семенову в дежурную часть отдела милиции, усадил женщину в комнате для задержанных нарушителей правопорядка. Семенова от подобного отношения притихла, видимо, дар речи потеряла. Немногим позже сержант привел Морозова. Владимир приподнял воротник пальто, улавливая ноздрями стойкий аромат дорогого парфюма, исходящий от кашемировой ткани.
   – Подозрительные личности, товарищ майор, – смущенно пояснил старательный сержант дежурному отдела, – у задержанного на кармане две тысячи евриков, у его женщины золотые сапоги в красном пакете, а ругаются как оголтелые из-за куска хлеба. Надо бы проверить по учетам. Мало ли что.
   – Ты, сержант, как обычно, перестарался – мало ли что, из-за куска хлеба, – передразнил майор патрульного, – да эти новые русские из-за снега удавятся. Снег-то не выпал, видишь, нет его в этом году. Пиши-ка рапорт, а то потом эти задержанные на меня жалобу накатают. А тебе не впервой по жалобам отписываться. Пиши-пиши, сержант, «оперу» оперу. Пусть уголовный розыск разбирается. Три часа у нас есть в запасе.
   – Вот и я говорю, – обрадовался патрульный, – за три часа полное досье можно собрать на человека. Мало ли что.
   И старательный сержант уселся за стол, задумался, потер лоб, видимо, внутри проходила трудная работа мысли. Наконец, после длительных и тягостных раздумий он что-то написал, не отнимая руки от бумаги, витиевато расписался и просунул листок в окошечко дежурному.
   – Готово, товарищ майор, – сказал сержант, довольно улыбаясь.
   – Иди-иди и смотри, не торопись возвращаться, глаза бы мои тебя не видели как можно дольше, – засмеялся дежурный, принимая рапорт.
   – С Новым годом, товарищ майор, – сдержанно сказал сержант, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание.
   – С новым счастьем, – насмешливо пропел ему вслед дежурный.
   Удовлетворенный сержант поехал за очередной добычей, а Морозов и Семенова остались в отделении милиции для установления и проверки личностей.

   В это же время с противоположной стороны к этому же отделению милиции двигалась странная демонстрация исключительно из особ женского пола. Лидером женского движения являлась, разумеется, Татьяна Воронина. Подруги уже обошли несколько кварталов в поисках пропавшей Анны. Они непрерывно звонили сослуживцам Мельниковой, но поиски оказались безуспешными. И тогда женское собрание большинством голосов постановило, что в квартире Анны никого нет, как нет Мельниковой у знакомых и родственников. К тому же около полуночи стало известно, что мобильный телефон Владимира отключен. Наверное, Морозов также безвозвратно исчез в недрах праздничного мегаполиса. Нечего делать, придется идти в милицию. После вынесенного постановления женщины направились к отделению. А из ворот уже выезжала патрульная машина, и русый паренек приветливо и лукаво подмигнул дружной компании. Женщины засмеялись, и лишь одна Татьяна Воронина осталась серьезной и деловитой.
   – Девушки, сейчас нам нужно всем быть серьезными, ведь речь идет о жизни и смерти Анны Мельниковой, нашей лучшей подруги, – сказала Татьяна, укоряя женщин за легкомысленное поведение.
   – Тань, так мы же ничего, просто улыбнулись в ответ, хороший парень, на службе, за рулем, вся страна ведь отдыхает, а он работает. Кстати, вот бы нашей Аньке такого жениха, а что – симпатичный, работящий, – сказала Светлана, стоявшая рядом с Таней Ворониной.
   – Хорошо-хорошо, сейчас узнаем, как его зовут, лишь бы с нашей Анечкой ничего не случилось, идем, девушки, – сказала Татьяна, поднимаясь на крыльцо.
   Всеми силами она старалась упрочить положение стихийного лидера, и Светлана тут же стушевалась. Дежурный майор, увидев на экране монитора группу женщин, стоявших на крыльце, немедленно нажал на кнопку, наглухо задраив входную дверь.
   – Коля, иди, узнай, чего хотят эти безумные тетки? – крикнул дежурный помощнику.
   – Чего хочет женщина, того хочет Бог, – отозвался помощник. При этом просьбу майора нерасторопный Коля выполнять явно не спешил.
   Женщины позвонили-позвонили, постучали в металлическую дверь кулачками, потопали ножками и сапожками и послушно притихли. В отделении милиции их почему-то не пригласили, в новогоднюю ночь там явно не ждали наплыва непрошеных гостей.

   А в «Медиа-банке» уже встречали Новый год. Сотрудники банка веселились, утешаясь экстремальным приключением. Лишь Леонид Львович пребывал в уединении, прячась от окружающих в дальнем углу, стараясь не привлекать к себе внимания коллектива. Анатолий Алексеевич сдержанно озирал собравшихся, лишь бы общественный порядок не нарушали, а так пусть празднуют, Новый год все-таки. Всем было приказано оставаться на местах до тех пор, пока не найдут и не задержат Морозова. В зале присутствовал один из сержантов, второй же куда-то отбыл. План-перехват никаких результатов не дал. В городе проходили народные гулянья, в людском столпотворении трудно было обнаружить потрепанный автомобиль Морозова.
   – Анатолий Алексеевич, это что же, мы тут до утра сидеть будем? – спросил дежурный специалист.
   – До утра, до вечера, как знать, сидите-сидите, не волнуйтесь, вы же на дежурстве, – скривился от раздражения начальник безопасности.
   Анатолий Алексеевич был всерьез обеспокоен физическим состоянием управляющего. Леонид Львович весь съежился и посинел, он даже уменьшился в размерах. Обычно сотрудники банка видели главного финансиста довольным собой и жизнью, но суетная ночь изменила внешность благополучного мужчины до неузнаваемости. Управляющий впервые растерялся, до этой странной ночи все ладилось в его жизни и карьере, абсолютно все. Леонид Львович умел подчинять себе других. И вдруг сломался какой-то крохотный винтик в судьбе. И жизнь стремительно покатилась под горку. Из-за глупости и неосмотрительности полетело в преисподнюю дело жизни, выстроенное собственными руками. Если невозможно сохранить личный покой и деньги клиента – зачем такая жизнь, кому она нужна? Эти риторические вопросы терзали Леонида Львовича. В произошедшем событии он винил только себя. Управляющий чрезмерно доверился Мельникову, а ведь даже себе доверять можно только в определенные дни и часы, исключительно по графику. Именно по этой причине Леонид Львович до сих пор не покинул здание банка. И была еще одна причина, по которой он не мог уйти, – управляющий был уверен, едва он закроет за собой двери, все сотрудники банка в тот же миг разбегутся по домам. И Леонид Львович изо всех сил пытался превозмочь физическую боль. Он не хотел разрушить дотла дело жизни, не имел на то права. Хрупкое основание и без того стояло на грани краха. Вдруг откуда-то появилось шампанское, оно будто с неба полилось, зашипело, запенилось, забурлило. В зале повеяло пряным и острым, запахло праздником, гулянкой, разгулом. Начальник безопасности робко приблизился к управляющему.
   – Леонид Львович, вам плохо? – сказал Анатолий Алексеевич.
   – Не-ет, мне не плохо, мне очень хорошо, – храбро возразил управляющий, преодолевая болезненные спазмы.
   Еще одно усилие, небольшое, и сразу потеплело в желудке, боль отодвинулась вглубь, затем совсем ушла. Леонид Львович выпрямился, расправил плечи и выкрикнул громовым голосом: «С Новым годом, с новым счастьем!» И сотрудники подбежали к нему, радостные, счастливые, расплескивая и разбрызгивая шампанское. Они искренне и от души радовались, ведь больше не было поблизости больного соглядатая, смотревшего из угла настороженным взглядом. Все стали равными, близкими, родными. Никто не вспоминал о покинутом доме, будто их уже не ждали жены и мужья, дети и родственники, друзья и подруги. Вдруг тихо зазвучала грустная мелодия, сотрудники откуда-то узнали, что управляющий без ума от французского шансона.
   А за барьером сидел Михаил Воронин, он низко пригнулся, чтобы не прострелить взглядом управляющего. Именно его выбрал своей мишенью нескладный клиент. В руках Михаил сжимал телефон, точнее, не сжимал, а терзал хрупкий механизм мощными кистями, но он так и не смог выжать ни одного звонка из мертвого аппарата. Ему никто не звонил, не присылал эсэмэсок. Жена безвозвратно пропала, и жизнь потеряла всякий смысл. Михаила Воронина будто вычеркнули из списка живых и нужных.

   Анна стремительно выбежала из подъезда, за спиной гулко стукнула дверь, девушка нервно вздрогнула. Смутная тень метнулась поперек тротуара. Словно черная кошка – огромная, страшная, внезапная. Омерзительный запах волной накрыл Анну с ног до головы. «Это же сосед, Витек, алкоголик, ищет собутыльников, мечется по подъездам. Косу отпустил до пояса, а волосы грязные, немытые, и сам уже год не мылся, – раздраженно подумала Анна, прикрывая нос надушенным платком, – только испортил мне настроение». Но она тут же забыла о пьяном соседе, небрежно отмахнувшись от страшного видения, как от назойливой мухи, стараясь припомнить всех, к кому мог забрести одинокий и несчастный Владимир в новогоднюю ночь. «Рядом живет Алена, а у нее сегодня карнавал, маски, петарды. Художники и поэтессы. Наверное, Владимир пошел к Петуховой, ведь в шумной компании легче пережить личную драму», – подумала Анна и побежала к Алене, известной выдумщице и фантазерке.
   Открыв дверь, Петухова не ожидала увидеть подругу на пороге.
   – Анька, привет, заходи быстрее, а то все испортишь, – закричала Алена, втаскивая Анну в квартиру.
   – А почему тихо, где твои гости? – спросила Анна, оглядывая вешалки.
   Пустые одинокие крючки, в прихожей порядок, чисто, уютно. В квартире безлюдно. Петухова и впрямь превратилась в домоседку. Просто новогодняя метаморфоза какая-то.
   – Какие гости, о чем ты говоришь? – продолжала вопить Алена, не отпуская руки Анны. – Идем-идем, я тебе такое покажу!
   В темной комнате горели две свечи. Они стояли перед зеркалом. Посередине разместилась миска с водой.
   – Говори шепотом, не повышай голос, – прошипела Алена.
   Она была похожа на колдунью. Растрепанные волосы, слегка безумный взгляд, дрожащие от волнения руки.
   – Что с тобой, Алена, что ты здесь устроила, где гости, праздник, музыка, шампанское? – сказала Анна и испуганно прикрыла рот ладонью.
   Слова прозвучали неожиданно громко, оглушительно громко.
   – Анька, садись рядом и повторяй за мной вещие слова: «Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный», – прошептала Алена.
   – Зачем? Еще Новый год не наступил, гадают только на святки и на Крещение, – запротестовала Анна, – а сегодня еще тридцать первое декабря. Я уже говорила тебе об этом утром, ты что, не помнишь?
   – А-а, как раз сегодня можно гадать. Если ты немедленно прекратишь размышлять и пыжиться, то можешь увидеть своего жениха. Суженого то есть. Именно на Новый год надо гадать, прямо тридцать первого числа. Иначе ничего не сбудется. И суженый явится совсем не тот, – сердито прошипела Алена, усаживая Анну рядом с собой почти насильно.
   – А куда этот суженый явится? – безмолвно шевеля губами, произнесла Анна.
   Она хотела пошутить над Аленой, но та услышала слова, все поняла и посмотрела на подругу, как на ненормальную.
   – Как это куда? Ты смотришь в колечко, вот оно, лежит в миске с водой, вода, между прочим, дистиллированная, а кольцо должно быть серебряным, а не золотым. Поняла? – прокурорским тоном изрекла Алена.
   – Поняла, а что дальше? – кивнула Анна.
   – А дальше, дальше – надо прошептать заветные слова и ждать, когда явится суженый. Он должен показаться в зеркале, в коридоре между свечами, а смотреть надо в колечко. В серединку. Все поняла? – прошипела Алена.
   Анна даже поежилась от страха. Подруга разговаривала строгим тоном, будто начинала в эту ночь карьеру следователя. Обе уселись перед зеркалом и принялись шептать заклинание. Огонь дрожал и переливался, пламя колыхалось, вода зыбилась рябью.
   «Наверное, от нашего дыхания все вокруг дрожит и шевелится, лишь бы землетрясения какого-нибудь не случилось», – подумала Анна, продолжая повторять за Аленой чудные слова.
   – Я никого не вижу, у меня уже глаза слезятся, – сказала вслух Анна, вытирая крохотную слезинку на щеке.
   – Это от свечки, от нагара, – злым шепотом прошелестела Алена. – Чтобы увидеть суженого, надо прикрыть глаза, а ты пялишься в зеркало, как в экран телевизора. Это же гадание, а не сериал какой-нибудь. Тоже мне, нашла «Санта-Барбару».
   Анна прикрыла глаза. От духоты ли, угарного пламени, полумрака, шепота и таинственности, не известно, что из всего этого повлияло в большей степени, но девушка вдруг вошла в иное состояние. Ей и впрямь почудилось какое-то зыбкое движение, смутная тень пробежала по ровной поверхности зеркала, затем исчезла на мгновение и вновь появилась. «Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный», – повторяла, как во сне, Анна. Тень слегка подросла, увеличилась, можно было разглядеть лицо, глаза, одежду. Анна открыла глаза, всмотрелась. И громко ахнула. Сосед-алкоголик. Витек. С косой до пояса. Грязный, как смерть. И жутко смердит. От него исходит ощутимый запах. Ужас!
   – О-о, Господи, только не это, – завопила Анна, опрометью выметаясь из комнаты, – ты с ума сошла, Алена, прекрати немедленно. Затуши свечи, убери зеркало.
   – Ань-Ань-Ань, что с тобой, ты испугалась. Кого ты увидела, признавайся? – кричала Алена во весь голос.
   Петухова выскочила следом за Анной, догнала, прижала к себе, пытаясь успокоить взволнованную девушку.
   – Черта увидела, с рогами и копытами, – сказала Анна, пытаясь унять волнение, – прекрати свое гадание. Чушь это все, бред, средневековье. Блажь.
   – Ко мне никто не пришел, меня все обманули, даже не позвонили, не извинились, вот и осталась я одна, надо же было чем-то заняться, – горестно захныкала Алена.
   – А к тебе Морозов не заходил случайно? – стесняясь, спросила Анна.
   – Не-а, не заходил. И не позвонил. Даже не поздравил. Друг, называется, – заплакала Алена.
   С Аленой Петуховой Морозов, оказывается, был знаком с детства. С Анной Мельниковой Алена училась в школе. Эти обстоятельства выяснились случайно, жених с невестой сначала посмеялись над совпадением, а потом поняли, что их город населяют почти близкие родственники.
   – Аленкин, ты не плачь, ты лучше иди, погадай еще, вызови какого-нибудь суженого и ряженого, только не рыдай, не положено в новогоднюю ночь страдать и плакать. Хочешь, пойдем со мной, вместе поищем Морозова, он куда-то пропал, исчез в неизвестном направлении. И адреса не оставил. А мобильник отключен, – сказала Анна, нежно обнимая подругу.
   – Нет уж, ищи его сама, без меня, а я буду гадать до утра, – засмеялась Алена, вытирая невольные слезы.
   – Ну-ну, – укоризненным тоном произнесла Анна и вышла за дверь.
   На площадке девушка прижалась к стене, пытаясь справиться с внутренней дрожью, затем стремглав выбежала из подъезда. Ей надо было найти пропавшего любимого.

   А вдали светилось синими огнями отделение милиции. На крыльце сидели женщины, они неожиданно встрепенулись, будто что-то почувствовали, какой-то внутренний толчок, спешно приподнялись со ступенек и настойчиво забарабанили в дверь. Дежурный тоскливо и долго изучал экран монитора. Наконец, он встал и подошел к входной двери, открыл, звучно клацнув защелкой, вышел на крыльцо.
   – Милые дамы, что случилось? – приторно-вежливым голосом вопросил майор, обращаясь исключительно к Татьяне Ворониной.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация