А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Железная скорлупа" (страница 40)

   Глава одиннадцатая

   Страж отпер массивную дверь, противно скрипнувшую, склонился в почтительном поклоне:
   – Моя королева.
   Владетельница Сноудона с милостивым кивком приняла из его рук факел: пламя потрескивало, бросая на сырые стены подвала багровые отсветы.
   – Моя повелительница, не надо вам туда одной, – сказал страж беспокойно, – она хотела вас убить.
   Королева дернула плечиком, поверх роскошного платья накинут плотный плащ, от движения полы распахнулись – тускло блеснул камешек в рукояти кинжала.
   – Не беспокойся, – сказала холодно. – Не входи, пока не позову.
   – Сделаю, моя королева.
   Повелительница скользнула в темную камеру, страж закрыл дверь снова, огласившую подземелье противным скрипом ржавых петель.
   Устроив факел в стенной скобе, королева сощурилась, морща нос от тяжелых запахов плесени и гниения. Слабый лунный свет проникал в зарешеченное окошко под потолком. В углу, на охапке прелой соломы, что-то зашевелилось, и королева отступила на шаг при виде бледного лица и горящего взгляда.
   Владетельница Сноудона разглядывала любимую фрейлину с брезгливым любопытством: когда-то та была в королевстве второй по красоте, теперь стала всклокоченной вилланкой, с чумазым лицом, в порванной одежде, и вызывала лишь жалость.
   – Моя королева, – прозвучал в полутьме хриплый голос.
   – И тебе не совестно? – спросила правительница резко.
   Молчание.
   – Очень жаль, что ты сделала неправильный выбор, – сказала королева сурово. – Я понимаю тебя, где-то даже восхищаюсь, но простить попытку убийства не могу. Но в память о нашей дружбе я оставлю тебе жизнь.
   – Моя королева милостива, – сказала Хелия с грустной насмешкой. – Оставляет гнить в сыром каменном мешке.
   – Хочешь на плаху? – осведомилась королева. – Изволь.
   Хелия устало закрыла глаза и свернулась калачиком на прелой соломе.
   – Думаешь, он придет? – спросила королева с издевкой.
   Хелия вздрогнула, приподнялась на подстилке. Королева со злым удовлетворением уловила в ее взоре отчаянную надежду.
   – Да, придет, – сказала Хелия с вызовом. – Придет.
   – Милая, почему? – улыбнулась королева снисходительно. – Думаешь, он тебя любит?
   Фрейлина отвернулась, в камере повисло угрюмое молчание.
   – Боже, Хели, какая ты глупышка, – рассмеялась королева. – Он никого не любит, наш… мой рыцарь. Именно его холодность подогревает мой интерес.
   Хелия продолжала молчать. Королева с огорченным вздохом покачала головой:
   – Никогда бы не подумала, что наша дружба кончится таким образом. Мне так жаль, Хели, так жаль! Прости, но донашивать мои платья – одно, а зариться на жениха – другое.
   – Вы не будете счастливы, – сказала Хелия глухо.
   Королева фыркнула:
   – Он еще юн, душа в смятении, но королевская роскошь успокоит, остепенит. Со временем Гингалин станет замечательным королем.
   – Так не будет, – сказала Хелия упрямо. – Он придет.
   – Вряд ли. Зачем приходить к обесчещенной девице? – усмехнулась королева. – Думается, завтра главной новостью станут твои приключения с любимчиком барона… э-э… Эженом?
   Хелия перестала дышать, затем повторила убежденно:
   – Он придет!
   Королева, пожав плечами, сунула руку под полу плаща. Фрейлина в дрожащем свете факела разглядела небольшой темный предмет.
   – Я заметила, что ты чересчур дорожишь этим веничком, – сказала королева, наслаждаясь испугом Хелии. – Он подарил? Ну, конечно, он. Впрочем, тебе это ни к чему.
   Резким движением королева поднесла букетик высохших полевых цветов к факелу – пламя сухо затрещало, камеру осветила яркая вспышка. От каменных стен отразился дикий крик. Разбрасывая солому, Хелия с безумно выпученными глазами кинулась к горящему букету. Королева подняла руку, улыбаясь, смотрела, как пламя быстро сжирало сухие прутики с комками цветов.
   Хелия с отчаянным воплем ударила королеву, отбросила правительницу к стене. На пол упал горящий букет. Фрейлина схватила остатки букета, жар вздул кожу на пальцах волдырями. Надрывно плача, Хелия прижала останки букета к груди.
   Дверь со скрежетом распахнулась: ворвавшийся страж отпихнул фрейлину, заслонил собой королеву.
   – Помоги встать, – прошипела правительница.
   Королева отряхнула плащ, смерила презрительным взглядом лежащую фрейлину.
   – Зачем, зачем? – плакала девушка.
   Правительница молча вышла из камеры, страж шмыгнул следом. Скрипя, дверь закрылась, заглушив женский плач.

   Гингалин осушил кубок. Необъяснимый страх внезапно охватил его, заставил непроизвольно вскрикнуть. В руке жалко заскрежетал металл. Юноша отбросил смятый сосуд, затем раздробил о стену пузатый кувшин, заляпав гобелены потеками вина.
   Сев на кровать, Гингалин обхватил руками голову и хрипло застонал.
   «Зачем, зачем она это сделала? Неужели я виноват? Сказал: меж нами королева, вот она и решила убрать препятствие. Бред! Она души в королеве не чает, уши прожужжала, расписывая ее достоинства. Так почему? Неужто потому, что лю…»
   Гингалин испуганно вздрогнул, начал мерять шагами комнату. Почему-то мысль о любви пугает. Так отмахиваются от доказательств, рушащих мировоззрение. Откуда любовь в мире, пропитанном ложью, подлостью, алчностью и похотью?
   «Разве любовь может толкать на преступления? Понимаю, церковники любят повторять Августина: „Люби – и делай что хочешь“, но нельзя воспринимать это буквально».
   Гингалин остановился. В голове роились мысли, каждая звала в свою сторону, звала мощно, неистово, противоречия разрывали сознание. Рыцарь дрожащими руками прицепил к поясу меч. Едва не сломав пинком дверь, побежал по коридору, качая пламя факелов воздушной волной.
   «Все на свете ради любви, – думал он лихорадочно. – Все на свете. И если она есть… Проклятье, я должен в этом убедиться!»
   Ночь давно вступила в права, но замок гудел: звякали инструменты, посуда, коридоры полнились топотом и шарканьем десятков ног. Гингалин раздраженно отпихивал челядь, оставляя за спиной шлейф возмущенных воплей.
   Перед входом в подвал стояли, скрестив алебарды, двое дремлющих стражей. От топота ног они воспрянули, удивленно уставились на жениха королевы. Гингалин, их отпихнув, ворвался в подвал, грохоча по ступенькам, вбежал в тускло освещенный коридор.
   Главный тюремщик сидел за деревянным столом у подножия лестницы, склонившись над скудно уставленной едой и питьем столешницей.
   – Где Хелия? – прорычал Гингалин, по коридору пронеслось гулкое эхо.
   Тюремщик облизал пальцы, встал, недоуменно вращая глазами:
   – В камере.
   – В какой? – Гингалин бешено раздувал ноздри.
   – Там. А зачем? Королева сказала…
   – Еще слово, и с тобой поговорит мой запасной язык из стали! Открывай!
   Тюремщик звякнул связкой ключей в дрожащих руках. Гингалин подтолкнул его:
   – Скорее!
   Ключ заскрипел в замочной скважине, юноша, рванув ручку, торцом двери врезал тюремщику по лбу.
   – Будешь подслушивать – порежу на куски! – прошептал Гингалин зловеще.
   Тюремщик, держась за лоб, кивнул, попятился. Гингалин ворвался в камеру, закрыл за собой дверь.
   Темноту разбавлял бледный свет луны в решетчатом полукруглом окошке под потолком камеры. Гингалин с щемящим сердцем разглядел в углу темный куль, нахлынули страшные воспоминания о пребывании в замке Педивера.
   – Леди, – сказал сдавленно.
   Зашуршала солома, с изумленным криком к юноше бросилась темная фигура. От толчка он качнулся, неловко сжал в объятиях плачущую девушку. Хелия, захлебываясь слезами восторга, жадно целовала его шею, щеки, лоб.
   – Вы пришли! – шептала счастливо. – Пришли!
   Гингалин, обнимая девушку крепче, тоскливо посмотрел на лунную дорожку в окне.
   «Зачем я пришел? – пришла усталая мысль. – Она наверняка попросит вывести ее из камеры, ведь я для нее средство побега. Хотя, может, зря я так, может, она…»
   – Сэр, я знала, вы не оставите меня в беде, – всхлипывала Хелия. – Обязательно выручите…
   Рыцарь с кривой усмешкой отстранил девушку. В лунном свете ярко горели ее глаза, хотя лицо скрывала тень. Гингалин поневоле остро ей посочувствовал.
   – Я знала, – продолжает фрейлина, – сердце не обманешь. Мы сбежим из королевства, будем жить в уединении. Вы будете охотится, а я вести хозяйство. Или поедем к вашему отцу.
   «Ага, поедем. Хозяйство, говоришь? Из тебя хозяйка, как… гм. А я охотиться буду, пока хозяин угодий не вздернет. Заманчивая перспектива».
   Гингалин вздохнул, покачал головой. Хелия в ужасе замерла.
   – Леди, – сказал он скрепя сердце, – я пришел осведомиться о вашем самочувствии.
   – Нет! – прошептала девушка, отшатываясь. – Нет, вы лжете!
   Гингалин заметил волдыри на пальцах, в глазах потемнело.
   – Вас пытали?!
   – Нет, нет, успокойтесь, – зачастила Хелия. – Я случайно ожглась.
   – Обо что? – процедил он угрюмо, оглядывая голые стены.
   – Не важно, сэр, – отмахнулась Хелия. – Довольно слов, бежим.
   – Подождите, – сказал рыцарь с сильно бьющимся сердцем. – Скажите, зачем вы хотели отравить королеву?
   Хелия пристально вгляделась в напряженное лицо, в лунном свете глаза юноши загадочно мерцали, и у девушки сладко защемило в груди. Но тотчас она осознала, какое неприглядное зрелище сейчас собой представляет: лицо грязное, прорехи в одежде, растрепанные волосы, и она едва не взвыла от отчаяния и стыда.
   – Неужели не догадались? – спросила хрипло.
   – Скажите, – сказал рыцарь моляще.
   «Одно ее слово – и брошу все, ведь я ее…»
   Хелия не выдержала его пристальный взгляд, опустила голову, слова с трудом слетели с губ:
   – Чтобы не стояла меж нами.
   – Но зачем?
   – О, какой вы дурак, сэр Гингалин! – вскричала фрейлина. – Я же вас люблю! Довольны? Теперь меж нами нет неясности. Я вас люблю.
   Гингалин вздрогнул. Признание Хелии на миг сделало его счастливым, затем накатил страх.
   – Леди, я польщен вашим признанием, – пролепетал он смущенно. – Поверьте, я не заслужил вашей любви.
   – Не сомневаюсь, – хмыкнула девушка иронично.
   Ее ответ вызвал у него злость и раздражение.
   – Леди, простите, но принять вашу любовь я не могу.
   Хелия застыла, как жена Лота, немо разевая рот, в ее легких страшно клокотал воздух. Гингалину захотелось исправить положение, но проклятая гордыня сомкнула губы.
   – Но почему?! – вскричала Хелия отчаянно. – Зачем же вы пришли? Вы врете, врете! Мстите за то, что плохо относилась к вам во время путешествия? О, как вы жестоки!
   Фрейлина зарыдала, обожженными кулачками ударила в грудь юноши. Гингалин досадливо поморщился, отступил на шаг.
   – Леди, прекратите истерику, – сказал холодно.
   Хелия задохнулась от возмущения:
   – Вы хотите сказать, я играю? Лгу?
   – Нет, леди, не хочу, – сказал он, тщательно пряча горечь. – Просто считаю, что слово «любовь», подобно имени Господа, не следует поминать всуе.
   – Не понимаю. Что вы несете?
   – Любовь прекрасное чувство, чистое и, увы, никем не достижимое в нашем мире, – сказал он нравоучительно, внутри кривясь от стыда за себя.
   – Как вы смеете попирать мои чувства?! – воскликнула Хелия гневно. – Господи, какая я дура!
   Гингалин чопорно поклонился:
   – Простите, если мои слова вам неприятны. Но поймите мой скепсис. Обычно светлое чувство не побуждает убить.
   Фрейлина заломила руки.
   – Как вы не понимаете?! – воскликнула отчаянно. – Я настолько обезумела, что хотела лишить жизни не просто королеву, а лучшую подругу, близкого человека.
   – Это свидетельствует не о любви ко мне, а о ненависти к ней. Думаю, в вас взыграло чувство собственничества, вы не могли допустить, чтобы я, многое с вами переживший, достался королеве.
   – Да как вы?..
   – Мне очень хочется верить в вашу любовь, леди, – сказал он печально. – Возможно, она удержит меня от главной ошибки в жизни. Но как поверить? Предъявите доказательство.
   Хелия вздрогнула, выпрямилась:
   – И какое вам нужно доказательство? Хотите уподобиться Эжену?
   Гингалин отрицательно покачал головой, внутри расползлась едкая горечь, а проблеск надежды дымно потух.
   – Вот вы сейчас и доказали, что любовь для вас – соитие. Я просил о другом.
   Хелия испуганно замерла, лунный свет мягко серебрил ручейки на ее щеках.
   – Теперь вы понимаете, почему я сомневался в наличии светлого чувства? – спросил юноша глухо, хаос в голове утих, нахлынули безразличие и пустота. – Ну, ничего, переживу. Вы хотели знать, зачем я пришел?
   Хелия кивнула, взгляд озарился надеждой.
   – Мы действительно сроднились за время тягостного путешествия, – сказал он, сдерживая дрожь голоса, сердце щекотала мстительная радость. – Вы мне стали сестрой, я не мог вас не проведать.
   – Зачем вы так? – спросила девушка, плача. – Моя душа живет в вашем теле, пожалуйста, прислушайтесь к чувствам, отбросьте обиды!
   Гингалин подошел к двери, обронил небрежно:
   – Леди, не беспокойтесь, томиться вам в тюрьме я не позволю. Я упрошу королеву даровать вам свободу. Конечно, придется покинуть Сноудон, но вы можете отправиться ко двору Верховного короля.
   – Скотина! – закричала Хелия с надрывом. – Подавись своей милостью! Иди женись на королеве ради денег, торгаш в броне! Предатель рыцарства!
   Гингалин холодно выслушал, ответил спокойно:
   – Это рыцарство меня предало. Потерпите немного, леди, вас скоро освободят.
   Он вышел из камеры, прошел по коридору. Тюремщик проводил его испуганным взглядом, спохватился, мигом оказался у двери, загремел ключами.
   – Ишь ты, выскочить могла, – пробурчал сердито.
   Из камеры доносилось душераздирающее рыдание.

   – Моя королева, я явился по вашему зову.
   – Хорошо. Выполнишь поручение.
   – Любое с радостью, моя госпожа.
   – Мой жених чересчур милосерден, он уговорил меня отпустить Хелию ради свадьбы.
   – Хм, ваше величество, Хелия всегда была взбалмошной, а тяжелое путешествие, похоже, сделало ее просто бешеной. Ее нельзя отпускать, возможно повторное покушение.
   – Мы ее изгоним. Опасности не будет. Итак, дашь ей одежду, коня, денег.
   – Сделаю, ваше величество. Изволите завтра утром?
   – Нет. Послезавтра, во время свадьбы.
   – ???
   – Выведи ее на стену, пусть посмотрит на церемонию, а потом пусть идет куда хочет.
   – Хм… Хорошо, моя королева, я все сделаю.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация