А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Железная скорлупа" (страница 39)

   Глава десятая

   Все в замке пребывали в хлопотах.
   Носились прачки, разнося аромат свежего белья. Поломойки и горничные скоблили залы, разливая по полу реки мыльной воды. Стучали молотки, вжикали пилы, вкусно пахло свежим деревом.
   Во дворе резали птицу, забивали быков и свиней, а на кухне сбивались с ног, целые рощи дров шли на поддержание огня в печах. В саду повязывали на ветки цветные ленты, а залы украшали цветами.
   Вереницы знатных гостей стекались в замок всю неделю. В замке стало не протолкнуться от пришлых слуг, челяди, гомон звучал днем и ночью.
   Гингалин забрел в отдаленный тупик с зарешеченным окном, на стенах тускло поблескивали мечи, топоры, умбоны щитов. От стен гулко отражались его беспокойные шаги.
   Гингалин снял со стены огромный топор, вгляделся в шероховатую рукоять, темную от времени, рассек воздух пробными махами.
   Затем вернул топор на стену, пальцем с преувеличенным любопытством поковырялся в кладке каменной стены. Подошел к окну и завороженно уставился на бурлящий двор.
   Прикусил указательный палец, задумался. Резким выдохом колыхнув стоячий воздух, помял левую сторону груди и, резко повернувшись, стал гулко печать шаг по коридору.
   Пустая каменная вена влилась в полноводную артерию: Гингалин, милостивыми кивками приветствуя челядь, рыцарей, знатных гостей, продирался сквозь людское месиво, словно рыба сквозь мелкоячеистую сеть.
   «Да провалитесь вы все!»
   Волна раздражения спадала, но накатывала новая, заставляя его нервно метаться по замку.
   Юноша решил заглянуть в конюшню, проведать белоснежного любимца. Конюхи при появлении жениха удалились.
   Гингалин на прощанье взъерошил белую гриву, и конь брезгливо фыркнул от поцелуя в нос. Юноша, коротко хохотнув, вышел во двор.
   – Пошевеливайтесь, лентяи, чтоб двор блестел! – кричал конюх сердито на двух мальчишек.
   Подростки покорно кивнули и зашаркали по грязной земле метлами.
   – Чего мести? – бурчал один подросток недовольно. – Все равно скоро опять заляпают дерьмом.
   Второй молча очищал двор.
   Гингалин с любопытством наблюдал за ними, прислонившись к стене конюшни.
   – А катись оно!.. – вдруг крикнул первый паренек, отбрасывая метлу. – Все равно нагадят.
   Прекратив шаркать метлой, второй подросток спросил:
   – И что, не убирать?
   – Пусть дураки убирают, я лучше посижу в сторонке, а перед вечерней проверкой все и сделаю, так проще! – объяснил напарник. Второй подросток, пожав плечами, продолжил подметать двор.
   – Дурак! – сказал первый. – Ну и корячься!
   – Убирать надо, – ответил второй уборщик назидательно, упрямо поджав бледные губы.
   Сердце юноши мощно забилось, удары принесли тупую боль, в голову ударила злая волна.
   – А ну, пошли отсюда, мелкие сволочи! – заорал он так, что все на него обернулись.
   Подростки испарились, а Гингалин злобно оглядел замерших слуг, и двор мигом загудел, как шмелиный рой. Юноше стало стыдно, и он кинулся в замок, расталкивая встречных.
   Вид дверей в покои успокоил, будто моряка – берег. Гингалин поспешно распахнул резные створки, обежал, захлопнул их за собой, затем прислонился к твердому дереву…
   От тонкого аромата сердце екнуло. Отлепился от двери, и Хелия смущенно опустила голову под его строгим взглядом. Гингалин скучающим взглядом оглядел комнату, заваленную шелками, золотом, драгоценной мебелью, подойдя к кровати с балдахином, присел на краешек чуть в сторонке от фрейлины.
   – Добрый день, леди, – сказал церемонно.
   – День добрый, сэр Гингалин, – тихо ответила Хелия.
   «Что на этот раз?» – подумал с вялым любопытством.
   Хелия молчала, в комнату через приоткрытое окно врывалась разноголосица толпы во дворе, изредка – птичий щебет. Гингалин молча пялился на стену. Фрейлина бросала на него робкие взгляды, пугливо отворачивалась.
   «Долго будем молчать?»
   – Какая вокруг суматоха, леди, – пожаловался вслух.
   – И не говорите, сэр, – оживилась девушка, но тотчас умолкла.
   Гингалин разглядывал узор ковра, ковырял ворс носком сапога. Хелия, сцепив пальцы в замок, смотрела куда-то в пространство.
   – Шум утомляет, – буркнул Гингалин. – Гомонят день и ночь.
   – Да, сэр, очень утомительно, – кивнула фрейлина.
   – Немного осталось, – выдохнул Гингалин. – Три дня.
   Фрейлина омрачилась.
   – Да, – прошептала она грустно, – три дня.
   Гингалин встал, Хелия настороженно смотрела, как он нервно расхаживает по комнате. Наконец юноша приблизился к ней, и у фрейлины сладко заныло сердце.
   – Леди, зачем вы пришли? – спросил он устало.
   Хелия подняла на него взгляд, затем отвернулась.
   – Королева чересчур занята знатными гостями, – сказала тихо. – Ей не до меня.
   – Но почему вы пришли ко мне, разве не интереснее поболтать с другими фрейлинами?
   Хелия досадливо дернула плечиком, наморщила носик.
   – Эти болтушки только о свадьбе и говорят, хвастаются нарядами, – сказала сердито. – Надоело слушать.
   «Ну, дождь пойдет, – усмехнулся он мысленно. – Женщину утомили разговоры о нарядах и свадьбе, как же!»
   Гиацинтовые глаза отражали внутреннюю борьбу, Хелия мучилась сомнениями, зубками смяла нижнюю губу до бела.
   – Сэр Гингалин, – начала робко, – вы уверены, что хотите женитьбы?
   – Что за вопрос? – пробормотал он, отворачиваясь.
   Хелия, мягко шелестя зеленым платьем, встала.
   – Это важно, – сказала она.
   – Кому? – спросил он тоскливо.
   Пауза.
   – Мне.
   – Вам-то зачем? – Он начал раздражаться.
   – Поверьте, очень важно.
   Гингалин страшился повернуться к ней лицом. Упрямо разглядывал гобелены на стене. Хелия задела уязвимое место: ближе к свадьбе его охватили тягостные раздумья и сомнения. Идея стать королем поблекла, потеряла привлекательность. Все чаще он вспоминал Педивера.
   «Он был добрым, доблестным, истреблял нечисть, пока люди от него не отвернулись, пока не рухнула вера во все святое, как у меня. Неужели и я стану таким же чудовищем, ублюдком?»
   Вспомнилось лицо обесчещенной вилланки, и он застонал. Хелия тут же коснулась его затылка теплыми губами, обняла и, дрожа, прижалась к спине.
   – Что с вами?
   Гингалин вздрогнул, нахлынуло сильное чувство, светлое, но хрупкое, будто росток прекрасного и чистого цветка.
   «Нет, я не стану вторым Педивером, – подумал зло. – Больше никаких выходок, буду хорошим правителем».
   Но перспектива просидеть на троне остаток жизни удручала, душа звала к странствиям, подвигам.
   «Вернуться к рыцарям, – подумал тяжело. – В общество, созданное детоубийцей? Общество, основанное на лживых принципах и идеалах?»
   – Вы дрожите, – прошептала Хелия. – Что вас гложет?
   «Но кто сказал, что эти принципы, эти идеалы ложные?» – усомнился юноша.
   Гингалин вспомнил, как приятно ему было жить в соответствии с упомянутыми идеалами, почти так же приятно, как вкушать изысканную пищу или издеваться над беззащиными, только удовольствие он тогда получал куда более благородное.
   «Оттого что Артур подонок, идеалы рыцарства не перестают быть прекрасными, они находят отклик в душе, зовут к достойной жизни».
   – Мой милый рыцарь, – прошептала Хелия. – Сколько нам выпало вместе испытать…
   «Не перестают быть прекрасными, – подумал он насмешливо. – Но кто по ним живет? И какая участь ожидает благородных рыцарей в старости: больных, обездоленных, потрепанных в схватках за добро, за людей, не способных оценить благородство? К черту, я не хочу подыхать в нищете! Пора почивать на лаврах».
   Гингалин высвободился из объятий Хелии.
   – Леди, прошу простить, но мне необходимо побыть одному, – сказал он холодно.
   Гиацинтовые глаза потемнели, и юноша поспешно потупился.
   – Вы не ответили на вопрос, сэр, – сказала Хелия твердо.
   – Какой? – удивился он делано.
   – Сэр, вы переходите грань!
   Поднялась волна раздражения, злости, захотелось грубо отчитать заносчивую фрейлину, нагрубить, нахамить… Сильное желание принесло новое удовольствие, горячее, грубое, мощное, и Гингалин, испугавшись темного порыва, сжал зубы.
   «Педивер, наверно, становился подонком постепенно. Черт возьми, да не я ли говорил герцогу Преисподней, что душу можно продавать частями?! Этим сейчас и занимаюсь!» – мелькнула испуганная мысль.
   – Извините, леди, – сказал хрипло.
   «Срамлю рыцарей, а сам опускаюсь ниже их уровня. Педивер решил, что ему можно все. Он мог бы и в личине оборотня остаться человеком, но предпочел стать зверем в людском обличье».
   Хелия заметила смятение юноши, смягчила выражение лица.
   – Пожалуйста, ответьте: любите ли вы королеву?
   – Она прекрасная женщина, мудрая правительница, – промямлил Гингалин. – Безусловно, заслуживает уважения и любви.
   – Вы опять не ответили, – сказала фрейлина настойчиво.
   – А если нет, то что, побежите ябедничать? – спросил он с горькой усмешкой.
   – Нет, я не побегу ябедничать, – сказала с укором.
   – Тогда что вам даст мое признание?
   Гиацинтовый взгляд засиял надеждой.
   – Многое, – сказала она с улыбкой. – Многое. Подумайте, существует ли на свете девушка, способная оценить вашу любовь? Та, которую вы любите по-настоящему?
   «Я никого не люблю, – подумал он грустно. – Чувство к Элейне оказалось похотью, к королеве я испытываю самые теплые чувства, но это не любовь. А что до вас, милая Хелия, то…»
   Рыцарь вспомнил начало путешествия, ее бесконечные придирки, обиды мнимые и настоящие. Вспомнилось лицо спящей фрейлины: бесконечно милое, беззащитное, трогательное, ее смех, и как замечательно она танцевала, и то невыразимое словами чувство, которое он испытал, когда преподнес ей букет. Измученное личико, плач у костра, нож в руке…
   Вихрь воспоминаний вскружил голову, Гингалин снова испытал это волнующее чувство, неуверенное, робкое, слишком нежное и хрупкое для грязного мира.
   – Нет! – вскричал он испуганно, сердце остро заныло.
   Он отвернулся.
   – Простите, леди, – сказал глухо. – Так случилось, что моей женой станет королева.
   – А если бы ее не было, то обратили бы милостивый взор на меня?! – спросила фрейлина дрожащим голосом.
   – Может быть, – сказал он, пожимая плечами. – Узнать не дано.
   – Вы… – захлебнулась слезами Хелия. – Вы!..
   Мягко прошелестев платьем, она скрылась в коридоре и грохнула дверью так, что Гингалин вздрогнул. Досада раздирала ему сердце, он до боли закусил кулак.
   С шорохом вытащил меч из ножен, на широком клинке отразилась полоска лица с безумными глазами. Гингалин вгляделся в отражение, словно пытаясь найти ответ на мучившие его вопросы, но увиденное заставило вздрогнуть. Брошенный меч, звякнув, упал на пол, и рыцарь со стоном сдавил ладонями голову.
* * *
   Гингалин жадно вглядывался в лица гостей: знатных лордов, славных рыцарей. Гости смущались под его пристальным взором, отводили глаза, по тронному залу бежал ропот.
   Королева, лучезарно улыбаясь, шепнула ему на ухо:
   – Сэр Гингалин, что вы так усердно пытаетесь разглядеть? Это неприлично.
   Он вздрогнул, выдавил смущенную улыбку, и королева довольно кивнула. Вереница знатных гостей проследовала к трону, они отвешивают поклоны, рассаживаются на длинных скамьях. Гингалин заерзал в кресле, тоскливо глянул в окно: солнце теряло слепящую желтизну, густело, как засахаренный мед, и небо наливалось сочной синевой, а глыбы облаков горели золотистым огнем.
   – Королева, позвольте выразить восхищение вашим выбором, – бубнил очередной знатный гость.
   Гингалин вздохнул, покосился с неприязнью на пушистый комок на коленях королевы. Властительница Сноудона почесывала любимую кошку за ушком, гладила шерстку.
   «Носится с проклятой животиной без всякой меры, – подумал сердито. – И я для нее – шикарная игрушка, статусная покупка. Конечно, муж королевы должен быть могучим героем, и никак иначе!»
   – Счастлив засвидетельствовать почтение вам и доблестному рыцарю…
   «Как надоели эти сытые рожи, тошнит! Смотрят на меня, как на пустое место. Ничего, стану королем, заставлю с собой считаться!»
   – Я с супругой поспешил явиться ко двору, мы не могли остаться в стороне от столь значимого события…
   Королева милостиво кивала, освещая зал улыбкой и тем самым вызывая у гостей восторг.
   Гингалин от скуки пересчитывал стражу: их доспехи сияли, будто отлитые из зеркал, лица неподвижны, как у статуй, во взорах горели восторг и обожание.
   «Нет, о королеве можно сказать только хорошее, она печется о благе подданных. Она будет хорошей женой, доброй, отзывчивой, в общем, сделает все, как надо, как определено, запланировано. Уже сейчас ясно, чем и когда королевская чета будет заниматься, какими вырастут их дети…»
   Скулы свело от зевоты, юноша стыдливо прикрыл лицо ладонями. Гости подходили и подходили, кланялись, улыбались, в глазах рябило от дорогих одежд, украшений, воздух зала сгустился от смеси благовоний.
   «Но не слишком ли высокая плата за богатство и комфорт? – подумал с сомнением. – Хм, почему лишения пути кажутся лучше, чем дворцовая роскошь и нега? Боже мой, неужели я хочу быть рыцарем?! Несмотря ни на что?»
   Гингалин вздрогнул, скосил глаза: королева продолжала принимала гостей. Рыцарь выпрямил спину, похолодевший взор устремил вдаль.
   «Одумайся! Подлые люди придумали свод запретов, чтобы простаки не могли помешать им творить злодеяния. Пока гробишь здоровье в поисках людского счастья, уничтожаешь монстров или воспеваешь дамские добродетели, подлецы спокойно преумножают богатство, вкусно едят, мягко спят, пользуют спелых женщин и смеются над дураками, поверившими в светлые идеалы».
   Королева хлопнула в ладоши, и в зале воцарилась тишина.
   – А теперь пир! – воскликнула королева.
   «Хоть какое-то разнообразие», – подумал Гингалин мрачно.

   – Доблестный рыцарь, у вас плохой аппетит, – заметила королева с неодобрением. – Вы должны хорошо кушать.
   – Да, моя королева, – сказал Гингалин уныло.
   «Угу, все напоказ, на виду. Хорошо ест – доволен, счастлив, жизнь хороша, плохо – что-то не в порядке в королевстве, может, и с королевой. Потому – улыбайся, жри от пуза!»
   Гости чинно ели, музыканты заглушали игрой звяканье приборов, чавканье, плеск вина. Гингалин оглядел уставленный всевозможными блюдами стол, невесть почему вздохнул.
   «Удовольствие от жареного мяса, пропитанного вкусным жиром, очень мощное, телесно ощутимое, сердце так и бьется, разгоняя кипящую кровь, – вертелись в голове меланхоличные мысли. – Жаль только, что подобная еда ведет к ожирению и ухудшению здоровья. Рыба менее вкусна, постна, но куда полезнее. Тело от рыбы не жиреет…»
   Гингалин шумно вздохнул, дернулся, глаза нервно забегали в орбитах.
   «Так и дела человека: гнусные влекут за собой мощную радость, неописуемое удовольствие, но поганят душу не хуже, чем жир – тело. А добрые, хм, постные дела облагораживают, очищают…»
   Один из гостей встал, золотой кубок поднял к потолку, мощным рыком перекрыл гомон:
   – Славься, королева Сноудона!
   Раздался одобрительный рев, последовали аплодисменты, королева наградила гостя ослепительной улыбкой.
   Музыка грянула с новой силой, Гингалин поморщился, залил раздражение вином.
   Подле королевы был стол очищен, застелен бархатным отрезом: пушистая любимица на нем лакомится молоком, перепелиными грудками.
   «Интересно, – подумал с сарказмом, – когда придет черед брачной ночи, эта мурлыка со злобной харей будет рядом?»
   Кубок опустел, и виночерпий угодливо наполнил сосуд снова. Гингалин одним махом осушил его, звякнул дном о стол.
   – Сэр, извольте не напиваться, – сказала королева холодно. – Ведите себя достойно.
   Рыцарь дерзко улыбнулся:
   – А то что? В угол поставите?
   Королева округлила глаза, но Гингалин ответил холодным взглядом, заставив правительницу спешно отвернуться. Очередной гость выкрикнул тост, королева ответила натянутой улыбкой.
   Юноша завертел головой, увидел бледное лицо Хелии, вздрогнул, вгляделся пристальнее: восковая бледность, под глазами синева.
   Хелия уловила его взгляд, пугливо вжав голову в плечи, уставилась на тарелку с развороченной грудинкой.
   «Что с ней? – забеспокоился Гингалин. – Неужели заболела? Почему не выйдет из-за стола, не отдохнет?»
   Гингалин нахмурился, осушил очередной кубок.
   «В конце концов ее дело», – подумал сердито.
   Виночерпий откуда-то извлек новый кувшин, багровая струя качнула кубок, заполнила золотой сосуд.
   Гингалин снова посмотрел на Хелию и поразился ее виду: неведомый ужас исказил милое лицо, глаза запали, подбородок мелко дрожал. Юноша, проследив за ее взглядом, уставился на кубок королевы. Золотой обод прилип к сочным губам.
   В мозгу Гингалина сверкнула молния, резким движением он выбил кубок из руки королевы, сосуд покатился по полу – багровая струя плеснула на стол, обрызгав кошку. Кошка с оскорбленным фырком принялась вылизывать намокшую шерстку.
   Пирующие замерли, музыка смолкла, во взоре королевы стал разгораться гнев. Гингалин напряженно смотрел на кошку: пушистая любимица провела язычком по шерсти, затем судорога скрутила ее тело, кошка жалобно и хрипло мявкнула. Королева вскрикнула, глядя на агонию питомицы. Пушистый хвост дернулся, по телу прошла судорога, и кошка замерла.
   – Стража! – крикнул Акколон.
   Королеву подняли с трона, десятки бронированных воинов образовали вокруг нее кольцо, гости в ступоре взирали на обнаженные мечи.
   Гингалин смотрел на Хелию, она ошарашенно покачивала головой. По щекам фрейлины катились слезы, а во взгляде читались разочарование и огорчение неудачей.
   Хелия громко всхлипнула. Лицо королевы, казалось, разом постарело, она пошатнулась, страж заботливо ее поддержал.
   – Схватить Хелию, – приказала она мертвым голосом.
   В зале послышался изумленный ропот. Стражи остолбенело переводили взгляды с повелительницы на фрейлину. Гингалин подпер голову ладонью, его трясло от страха.
   Стражи подхватили фрейлину под руки. Девушка не сопротивлялась. Гости смущенно уставились в тарелки.
   Гингалин смотрел в затылок Хелии: у выхода девушка обернулась, и у него сжалось сердце от ее прощающего взгляда. Он встал, пошатываясь, направился к выходу.
   – Слава спасителю королевы! – завопил кто-то истерично.
   Зал взорвался овацией, криками бешеной радости. Юношу передернуло, как будто его окатили помоями. За спиной затопали сапоги: его окружили стражи, королева взяла его под руку.
   – Мой спаситель, – всхлипнула благодарно.
   Гости проводили королеву и ее жениха бравурными криками.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [39] 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация