А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Железная скорлупа" (страница 33)

   Глава четвертая

   Вид разоренной, с пустыми деревнями земли наводит уныние, в сердцах воинов вьет гнезда страх. Небо грязное, со стальным оттенком. Сапоги шумно месят грязь, лязгает броня, кони нервно храпят.
   Сердце Инконню бьется ровно, но на душе тяжесть. Рыцарю никогда раньше не приходилось командовать войском. Его и собственный оруженосец не больно-то слушал, а тут сотни мужчин, враждебно настроенных к чужаку.
   «Лучше бы отправился в одиночку. Никакой ответственности за других», – думает мрачно.
   Слева громко фыркает конь.
   – Приближаемся, сэр Инконню, – говорит Чайльд, всматриваясь в хмарную даль. Кадык его нервно дергается. – Скоро увидим стены замка.
   Рыцарь кивает, с трудом сглатывает вязкую слюну. Рыцари Сноудона с надеждой смотрят на юного предводителя. Беллеус и Гонтер испытывают смешанные чувства, но верховенство пришлого не оспаривают.
   «Думают, если одного колдуна в башне изничтожил походя, так и с этими проблем не будет».
   Рыцарь оглядывается: броня и оружие воинов тусклы, на лицах печать сомнений, глазами виляют затравленно. Позади мечников и пикинеров вышагивают стрелки и пращники.
   «Мало, очень мало», – думает сокрушенно.
   В арьергарде, перед обозами, шагает группа монахов. Их лица скрыты капюшонами, рясы темны, но крест на длинном шесте ярко блещет.
   Слева, устремив копья вверх, скачут конные воины. Животные шагают устало, всадники тоже выглядят утомленными.
   «С таким настроем только королевство отвоевывать».
   – Сэр Чайльд, – голос Инконню звучит хрипло, он прочищает горло. – Сэр Чайльд, удвоить осторожность, надеть шлемы, в любой миг может последовать нападение.
   Седой рыцарь кивает, и в воздухе звучат команды. Инконню тоже надевает шлем.
   Охваченный волнением, рыцарь ерзает в седле, шарит взглядом по размокшему полю в поисках врага. На горизонте медленно увеличивается черная точка. Инконню вглядывается, и сердце ускоряет бой.
   Подъезжает Борс.
   – Возьмите, сэр, – говорит Борс с улыбкой. – Негоже рыцарю, предводителю, без копья.
   – Благодарю, сэр Борс, – отвечает Инконню.
   Уши закладывает от противного визга, в череп будто вонзается ржавая спица. Раздаются испуганные крики солдат.
   Инконню задирает голову: из угольных облаков пикируют страшные существа с хищными пастями, они похожи на грязные тряпки. Призрачные покрывала окутывают нескольких воинов, и их тела сминаются, как листы клена. Мечники порскают врассыпную. Неведомые твари с пронзительным визгом летают меж рядов, выцеливая жертв.
   Инконню с бессильной злобой видит, что мечи, копья и стрелы безвредно пронзают тварей, как туман, а его воины падают бездыханными.
   – Не стрелять! – раздаются панические вопли.
   – Сэр Инконню, что делать? – спрашивает Чайльд.
   Рыцарь в ступоре, язык онемел, по лицу, скрытому шлемом, катятся ручьи пота.
   «Откуда я знаю?!» – мелькает паническая мысль.
   – Сэр Инконню, что делать? – слышатся тревожные крики.
   Воины, нарушая войсковые порядки, бегут кто куда. Кровожадные духи со злобным хохотом преследуют испуганных людей.
   – Еще немного, и они разбегутся, как трусливые овцы! – кричит Гонтер.
   – Предводитель, сделай хоть что-нибудь, ради всего святого?! – орет Беллеус.
   «Заткнись! – отвечает Инконню мысленно, а у самого поджилки трясутся. – Я не готов к такой ответственности. Не знаю, что делать!»
   Внезапно раздается мелодичное пение, звучат суровые мужские голоса. Крест на длинном древке блистает, и летающие твари с истошными воплями рвутся к небу. Монахи запевают громче, их голоса гремят подобно камнепаду, но в этом пении слышится и падение хрустальных глыб, и трели небесных флейт.
   В воздухе мерцают золотые крапинки, будто пыльца эльфийских цветов. Золотая крошка прожигает летающих тварей, их призрачные тела вспыхивают, как бумага, они оглашают воздух пронзительными воплями, полными предсмертного ужаса. На солдат сыплется град зубов, барабанит по щитам, шлемам, несколько воинов досадливо вскрикивают.
   – Сомкнуть ряды! – кричит Инконню. – Монахов в середку, в середку!
   – Ишь, разблеялся, баран! – бурчат рядом зло.
   Инконню притворяется, что не слышит.
   «Навязали мне их на голову! Лучше бы один проскользнул незаметно».
   Инконню ловит на себе злобные взгляды, воины ропщут, глухо бормочут оскорбления.
   – Вперед! – кричит он. – Или вы думали, что враг встретит нас вином и девками?!
   Голос дает петуха, и по рядам проходит смешок. Рыцарь тщетно уверяет себя, что смеются над шуткой.
   Чайльд и рыцари мечутся по флангам, равняя шеренги.
   «Как муторно командовать, – ужасается Инконню. – Нет, лучше отвечать только за себя. Пора передавать управление Чайльду, буду лишь тем, кем должен быть, – символом. Мол, король с нами и прочее…»
   Чайльд, услышав приказ, кивает. Гонтер не так сдержан.
   – Наконец-то мудрое решение, – говорит он язвительно.
   Инконню молчит.
   Замок все ближе. Воины шепчутся, изредка гневно вскрикивают. Инконню, всматриваясь в темные стены, тронутые тленом, кривится. Вокруг пусто, тишина напряженно звенит.
   Главная башня неестественно белая над крышей пульсирует комок непроглядных туч, прошитых серебристыми молниями. Инконню крепче сжимает копье, твердость оружия придает уверенности.
   Войско в молчании подходит к подножию холма. Широкая тропа упирается в замковые ворота: черные, ветхие, будто им тысяча лет. Раздаются нервные команды, и шеренги замирают. В тишине храпят кони, глухо звякает металл. Лица людей напряжены, истекают потом…
   – Пришли, – говорит Акколон дрожащим голосом.
   Инконню, отметив невероятное напряжение в его фигуре, сочувствует человеку, вынужденному с боем возвращать дом.
   – Как-то подозрительно тихо, – говорит Гонтер.
   – Колдуны что-то задумали, – откликается Беллеус. – Может, наш доблестный победитель волшебников пойдет один, а мы разогреем глотки для хвалебных криков?
   – Как скажете, сэр, – говорит Инконню беззлобно. – Заодно приготовьте вкусный обед.
   Беллеус фыркает, юноше кажется, что лед недоверия между ним и рыцарями Сноудона начал подтаивать.
   Чайльд хмуро осматривает мрачные стены, вслушивается в тишину, пытаясь пронзить взором ворота. Рыцари осматривают зубчатые стены. Пусто.
   Чайльд поворачивает коня, и солдаты внимательно смотрят на старейшего рыцаря королевства.
   – Воины! – обращается к ним Чайльд. – Наш дом подло украли, осквернили нечестивой магией, а нашу прекрасную королеву подвергли ужасным мукам! Нас мало, враг силен!..
   «Это лишнее», – морщится Инконню, глядя на помертвевшие лица солдат, осознавших, что могут погибнуть напрасно. Неожданно он испытывает смущение и стыд: пламенная речь откликается в сердцах сноудонцев, а ему… как-то безразлично. Предстоящее сражение не вызывает у него священного трепета. Немного страшно, ведь это его первая серьезная битва, но в горячке боя развеется постыдная дрожь.
   – Подлые братья думают, что колдовство их защитит, отведет возмездие за их гнусные деяния! – надрывается Чайльд, лицо покраснело, на виске бьется жилка.
   Над головами хрипло каркает, хлопают крылья – огромный ворон, сев на зуб стены, косится на войско.
   – Но мощь черного колдовства ничто перед жаром смелых сердец, мужской волей и страстным желанием освободить любимую королеву! – кричит Чайльд громоподобно. – Ничто не спасет их от праведного гнева. Вперед, дети Сноудона! Вы – оружие возмездия, пусть свершится справедливость!
   Воины кричат, вскидывая к небу копья и мечи. Инконню тоже кричит, тоже потрясает копьем.
   – На позиции! – раздаются команды.
   За воротами замка раздается глубокий вздох, будто там насмешливо хмыкает какой-то великан. Ветхие створки со скрипом отворяются, и черный язык моста с грохотом падает через ров. В проеме угадываются мрачные очертания громоздких фигур и копошение какой-то темной массы.
   В лица ударяют холодный порыв ветра и запах тлена, кровь стынет от жутких звуков. Воины крепче сжимают рукояти мечей и древки копий. Натянуты тетивы и кружат пращи, конники спешно выкраивают место для разбега.
   На мост выкатывается волна мерзких тварей, ведомая черным рыцарем на вороном коне, смотровая щель его шлема мигает желто-багровым светом, а цепь чудовищного моргенштерна звенит устрашающе. Твари вроде бы похожи на людей, но кожа у всех мертвенно-синяя, в полуистлевших руках держат грубые подобия мечей и кинжалов, из пастей рвутся нечеловеческие крики.
   За живыми мертвецами шагают громадные обнаженные тела без голов, мускулистыми руками небрежно поигрывают алебардами и копьями. Безголовые Тела двигаются с хищной пластикой, земля дрожит под их босыми ногами.
   Следом, оглушая ревом, идут на задних лапах чудовища с львиными туловищами и человеческими головами, скалят пасти с тремя рядами зубов, агрессивно хлещут хвостами с шипастыми набалдашниками, кончики шипов влажно блестят.
   Крылатые монстры меж тем продолжают кружить над замком, сверкая зубами и смачно плюясь.
   Инконню обмер, за его спиной вопят от ужаса. Темная армия с жутким ревом спускается с холма. Пикинеры дрожащими руками выставляют пики, мечники прижимают к груди щиты. Робко свистят стрелы, проламывают воздух булыжники.
   В глазу живого мертвеца вырастает оперение, но мертвяк, утробно взревев, вырывает стрелу с куском плоти, небрежно отшвыривает. Камни, пробив синие черепа, торчат, как грибы на пнях, ключица у одного Безголового Тела хрустнула, но темная армия, не заметив ничтожного урона, продолжает наступать. Мантикоры кровожадно вопят.
   – Вперед! – кричит Чайльд.
   Шпоры тонут в конских боках, окрашиваясь кровью, животные с испуганным визгом мчатся навстречу темной армии. Инконню сжимает копье, гадкий запах мертвяков провоцирует желудок к бунту.
   Конники кричат, пешие вторят им. Инконню раскрывает рот, бешеным воплем стравливая страх.
   Две волны с лязгом сшибаются: страшно взревывают пронзенные мантикоры, шипастыми хвостами проламывая конские бока, случайно разрывают одно Безголовое Тело пополам, ошпарив бьющихся кипящей кровью.
   Плоть зомби хрустит под ударами, но мертвяки деловито рубят коней и рыцарей. Нескольким трупам мозжат головы – те падают и замирают.
   Инконню копьем пронзает Безголовое Тело. Монстр сгибается, по громадному мускулистому торсу проходит рябь. Монстр, выронив алебарду, хватается за окровавленное древко, и Инконню едва успевает разжать пальцы. Мечом полосуя воздух, рыцарь вонзает клинок в вязкую плоть. Сердце Безголового Тела гулко лопается, плеснув в морду белого жеребца вонючей кровью, заставляет животное с оскорбленным криком попятиться.
   Черный рыцарь безжалостно мозжит моргенштерном череп коня одного из рыцарей, подогнувшее ноги животное подставляет всадника под удар. Шар с шипами – каждый шип длиной с палец – проламывает забрало Рейнольда. Из щелей шлема брызгает кровь и мясной фарш, и павшего затаптывают львиные лапы.
   Мантикоры рвут клыками шеи коням, шипастыми хвостами бьют в щиты, начиняя воздух мелкой щепой.
   Темная армия, обогнув увязнувших всадников, бросается на пеших. Страшно хрустит разрываемая плоть, в воздух бьют фонтаны крови. Черный рыцарь вбивает мечников в грязь, моргенштерн сочится кровью от шипованного шара на цепи до длинной рукояти.
   С неба с пронзительными воплями падают горгульи: когтистыми лапами терзают им спины, раскалывают головы и, поднимая воинов к хмурым облакам, рвут их на части и сбрасывают несчастных на землю.
   Среди воплей ужаса тонут мелодичные голоса монахов, крест блекнет. Трусливо поют трубы, и масса вооруженных людей, качнувшись, отступает от подножия холма, оставляя порванные трупы и дымящиеся лужи крови.
   – Отходим!
   – Бежим, бежим!!
   – Они пожрут наши души!
   Черный рыцарь неспешно проламывает бегущим спины, брезгливым движением срывая с шипов куски мяса, вновь обрушивает с жутким свистом брызгающий кровью моргенштерн на новую жертву.
   – Отходим для разбега! – кричит Чайльд.
   Щит седого рыцаря проломлен, обступившие всадника зомби рвут синими руками конскую гриву. Животное истошно вопит, беснуясь, копытами проламывает им черепа.
   Конники спешно натягивают поводья: на спину одному прыгает Безголовое Тело, отчего конь оседает крупом наземь, и монстр разрывает рыцаря надвое.
   Мантикор, хлестнув хвостом, бьет рыцаря по спине, вонзает когти в плоть через кольца кольчуги, Гонтер содрогается, мешком валится в грязь, дергаясь в судорогах.
   Инконню, пришпорив коня, чудом уворачивается от алебарды. Сердце бешено колотится, по клинку стекают едкие капли. Воинство Сноудона позорно бежит.
   «Избиение, избиение!»
   Трусливый голос внутри шепчет:
   «Беги, это не твоя война. Пусть их. Твоя честь не будет запятнана. Все бегут, и ты бежишь».
   Но Инконню сгорает от стыда.
   «Выходит, прав колдун, мы стремимся к безопасным битвам, где можно нажиться, а умереть за чужую страну, в которой воцарилось зло, неспособны!»
   Рывком поводьев едва не оторвав жеребцу голову, Инконню разворачивает его и с отчаянным криком бросается в гущу монстров.
   В разинутых пастях блестит слюна, по клыкам течет кровь, мускулистые торсы играют злой рябью. Рядом падает разорванное тело мечника, заставляя жеребца испуганно шарахнуться, поджимая уши от злобного хохота горгулий.
   – За Сноудон! – орет Инконню бешено. – За Сноудон!
   Конь втаптывает зомби в грязь, рыцарь мечом отделяет от тулова руку с алебардой, оставляет на злобной харе мантикора глубокую щель. В щит страшно бухает, летит щепа, грифон хищно бросается в полузвериные морды, вминая носы, дробя зубы.
   – За Сноудон! – кричит рыцарь, задыхаясь.
   Хлесткими ударами разваливает головы мертвяков, уклонившись от копья, щитом встречает удар шипастого хвоста.
   – За Сноудон! – кричит из последних сил.
   Его окружают щелкающие пасти, синие руки жадно тянутся к нему, падают обрубками, но тянутся новые. Безголовые Тела швыряют копья, тяжелыми ударами заставляя пошатнуться в седле.
   Сзади раздается яростный клич, от которого сердце начинает радостно трепетать:
   – За Сноудон!!!
   Земля дрожит от дружного топота, людская волна, отшвырнув черного рыцаря, схлестывается с монстрами. Чудовища рычат от боли: на Безголовые Тела набрасываются группами, виснут, как собаки на медведе, и великаны грузно оседают, на мускулистых торсах зияют ужасные раны. Головы мертвяков исчезают в ошметках синей плоти и острых обломках костей. Темная армия дрогнула.
   Торжественно поют монахи, и лучи солнца ударяют золотыми копьями в черную землю, в крыльях горгулий дымятся дыры, твари падают наземь, затаптываемые конями и людьми.
   Инконню выдергивает меч, сражает еще одно Безголовое Тело. Защитники Сноудона теснят монстров. От пения монахов небо светлеет, солнечные лучи гладят лица воинов, будто пальцы Господа.
   С грохотом обламывается кусок стены, камни рушатся, сминая нескольких чудовищ. Дракон выплевывает огненную струю, растекающуюся пылающим облаком, затем расправляет крылья и пронзительно кричит, змеиным взглядом холодно осматривая замерших людей.
   С демоническим хохотом мелькнув в воздухе, серые тени врезаются в ряды солдат, и в грязь, размокшую от крови, тяжко падают головы сноудонцев. Глаза одержимых горят мрачным огнем. Люди вновь отступают, падают, обливаясь кровью.
   Пение монахов становится громче, но в нем слышатся печальные нотки. Вокруг одержимых сгущаются воздушные облачка, злых духов всасывает в кисейные коконы, и злобные существа с мерзкими криками начинают кружить внутри, как комары под стеклянным колпаком. С легким хлопком коконы исчезают, и в воздухе начинают таять отголоски отчаянных криков.
   Чайльд вздрагивает, прячет лицо в гриву коня. Лонфол, отогнав зомби, обеспокоенно кладет ладонь на плечо седого рыцаря. Чайльд резко выпрямляется, ударяет мечом, как копьем. Лонфол, захлебнувшись кровью, падает под копыта, и синие руки жадно утаскивают его вглубь темного войска.
   Инконню с ужасом смотрит на Чайльда, осыпающего соратников градом коварных ударов: рыцари шатаются в седлах, броня скрежещет. Юноша с болью направляет коня к седому рыцарю, скрещивает с ним мечи.
   Лицо Чайльда скрыто шлемом, Инконню различает лишь пустой взгляд в смотровой щели.
   Инконню не в силах сдержать слезы, правая рука подчиняется неохотно, а Чайльд остервенело рубит, давит. Наконец Инконню встречным ударом щита сминает седому рыцарю забрало. Чайльд прогибается, руки разбросаны, но через миг осанка приобретает хищную стройность, а изо рта вылетает жуткое шипение.
   Клинок Инконню лижет его шею, и седой рыцарь замирает. Конвульсии сбрасывают его наземь, из тела вылетает серый комок, со злобным криком начинает кружить над головой. Солнечный луч прошивает его, как медузу, и с коротким вскриком и мягким хлопком дух исчезает. Инконню, глядя на павшего Чайльда, задыхается от рыданий.
   Под лапами дракона камни превращаются в пыль, толчком упругих ног выломав огромный кусок стены, завалившей группу Безголовых Тел, он взмывает к небу, пробитому солнечными лучами, над его головой, гнусно каркая, порхает ворон.
   Столпом огня гадина слизывает без разбора мантикор и пикинеров. Страшно пахнет горелым мясом. Опаленные бешено катятся по земле, раздирая горло жуткими криками.
   – Дракон! – кричат люли в суеверном ужасе. – Дракон!!!
   Пение монахов становится грозным, и крылатого змея охватывает бледное пламя – шипит, плавясь, чешуя. От жуткого рева лопаются барабанные перепонки, и люди падают, зажимая уши, меж пальцев сочится кровь.
   Дракон немыслимым кульбитом вырывается из облака горящего воздуха, змеиный взор злобно упирается в группу неказистых людишек, а золотой крест горит маяком. Ворон с азартным карком кидается вслед за чешуйчатым летуном, но случайная стрела пронзает его насквозь, и птица взрывается россыпью перьев.
   Инконню с ужасом видит, что дымящийся дракон рухнул прямо перед святыми людьми и ревущее пламя охватило темные рясы. Песнь обрывается, прорехи в тучах затягиваются, и сгущается тьма. Крест померк, обугленное древко сломано, и золото осквернено грязью.
   Из всех монахов в живых остался только один. Дракон игриво припадает на задние лапы перед человечишкой в рясе. Инконню пришпоривает коня, краем глаза следит за черным рыцарем, тот моргенштерном раскалывает щиты, вбивает головы в плечи.
   «Позже!» – стискивает зубы рыцарь.
   Монах отступает перед хищной пастью, его лицо сосредоточено, взгляд спокоен. Ладони сложены, и дракон внимает молитве.
   – Domini… Domini…
   Воздух перед пастью плавится крупными ломтями, дракон дергает шеей, продавливая незримый барьер, озаряя лицо монаха огненным блеском глаз. Инконню стискивает рукоять меча.
   Обрубок мертвеца, оскалив пасть, хватает жеребца за ногу, животное визжит от страха, копытами взрывая землю. Инконню выбрасывает из седла, как камень из катапульты. Чешуйчатая глыба бросается в лицо, рыцарь выставляет меч, и острие со скрипом втискивается в стык драконьего хребта и черепа. Клинок, как якорь, останавливает полет дракона.
   На шлем плещет кровь, затекая в смотровую щель, Инконню, морщась, отползает от агонизирующей твари. Остервенело крича, подлетают мечники, испещрив шею змея красными ущельями, отделяют голову от дрожащего тела. Последний судорожный взмах потрепанных крыльев сшибает с ног нескольких пехотинцев.
   «Трудно блюсти благородство и достоинство в настоящем бою, – проносится воспаленная мысль при виде нечеловеческих оскалов мечников. – Смешно устанавливать правила убийства. Понятно, почему благородство сияет на турнирах…»
   Между тем монах, быстро придя в себя, поднимает из грязи крест с обгорелым древком, и золото вспыхивает рьяным светом. Мелодичное пение монаха вдохновляет рыцаря на новые подвиги. Инконню, вытащив окровавленный меч из отрубленной головы дракона, тяжело взбирается в седло.
   У ворот кипит ожесточенная схватка, никто не может взять верх, льются ручьи крови. Инконню натягивает поводья. Ледяное дуновение в затылок заставляет пригнуться – мимо пролетает шар моргенштерна, шип со скрежетом оставляет на шлеме глубокую царапину.
   – Наконец-то мы встретились! – слышится злой голос.
   Инконню оборачивается, перемещая щит со спины на руку, багрово-желтое пламя в смотровой щели противника приковывает взгляд. Черный рыцарь, довольно хохоча, умело осаживает коня.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация