А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Железная скорлупа" (страница 32)

   Рыцарь посмотрел на меч:
   – Ну, с таким оружием бояться нечего!
   Бертран снисходительно улыбнулся:
   – Думаете, вот эта неказистая палочка лишняя, а на деле в ней больше силы, чем в стали.
   Рыцарь уважительно глянул на полуошкуренную ветку:
   – А в коре больше силы?
   – Нет, – усмехнулся маг. – Чародею в работе помогают просторное одеяние, меч, кинжал и волшебная палочка. Есть и другие инструменты, вроде зеркала, но усиливают могущество и защищают от демонов вышеперечисленные.
   Рыцарю показалось, что по комнате пронеслись призрачные тени, алчущие крови. Бертран рассмеялся:
   – Успокойтесь, это остатки иллюзий.
   – Я, наверно, помешал закончить палочку? – спросил Инконню.
   – Нет, палочки вырезают на рассвете обагренным кровью кинжалом. Эту я не стал доделывать из-за ошибки: куст должен быть бесплодным, иначе получится зубочистка, а не инструмент, способный вызвать духов, причинить разрушения, сделать предметы невидимыми и многое другое.
   Инконню обескураженно кивнул, Бертран усмехнулся:
   – Но рыцарь пришел не для скучных лекций, верно?
   Слово «рыцарь» маг произнес брезгливо. Инконню это покоробило, но он смолчал.
   – Я уже говорил, – продолжил волшебник холодно, – что не присоединюсь к войскам, с той поры решение осталось в силе. Думаю, воинству Сноудона будет достаточно храброго рыцаря-полукровки.
   Инконню дернул щекой досадливо:
   – Они об этом не знают.
   – Странные существа, – сказал Бертран задумчиво. – После падения Сноудона забились на окраину, тряслись, но с приездом одного человека воспрянули духом. Будто один меч может значительно увеличить силы.
   – Ничего странного. Будь здесь более прославленный рыцарь или король, сила воинов увеличилась бы стократно.
   Маг кивнул, поправил складки белоснежного одеяния, буквы на шапочке загадочно блеснули.
   – Верно, и это удивительно. Очень похоже на магию. Ничто из ничего не возникает, действие равно противодействию, а тут – присутствие одного окрыляет сотни, тысячи. Впрочем, об этом можно размышлять долго.
   Инконню сказал со вздохом:
   – Помогите хотя бы советом.
   – Каким? – улыбнулся маг. – Как приготовить курицу?
   – Нет, как победить колдунов.
   Волшебник пригладил бороду, пожал плечами:
   – Не знаю, дела Эверейна и Мэйбона меня не касаются.
   – Возможно, вы скажете иначе, когда их интересы устремятся в эту часть Сноудона, – сказал рыцарь зло.
   – Юноша, вы мало что знаете о колдунах, – сказал маг снисходительно.
   Он обратил взгляд к заваленному столу, давая Инконню понять, что аудиенция окончена.
   – Почему вы не любите рыцарей? – спросил юноша.
   Подняв белые брови, чародей вгляделся в лицо собеседника и сказал с улыбкой:
   – Скорее рыцарство, полукровка.
   – Воспитанный человек не заостряет на этом внимание, – поморщился рыцарь.
   Бертран хмыкнул, во взоре мелькнуло уважение.
   – Признаю, – сказал с шутливым поклоном, – не прав.
   – А чем же вам не угодило рыцарство? Может, претерпели страдания из-за плохих рыцарей? Но это не повод очернять всех скопом.
   – Ах, юность, юность, – вздохнул волшебник. – Нет, плохие рыцари ни при чем, дело в организации и принципах, являющихся фарсом и фикцией.
   Инконню задохнулся от ярости:
   – Да как вы?..
   Маг вяло повел ладонью, и рыцаря толкнула упругая волна воздуха.
   – Имейте смелость выслушать, – сказал Бертран, посуровев. – Так вот, на мой взгляд, рыцарство не что иное, как игра взрослых, с четкими и многочисленными правилами. На поверку рыцарские идеалы – пшик, сладкая фантазия, порожденная тоскливой действительностью.
   Инконню сузил глаза:
   – Фантазия? Ну-ну.
   Маг продолжил монотонно:
   – По сути, идеология рыцарства – разбойничья. Рыцари поглощены накоплением богатств, дерутся за них жадно, остервенело. Если вам довелось бывать на турнирах, вы поймете, о чем я говорю.
   Инконню вздрогнул, лицо его омрачилось.
   – Каждый рыцарь-феодал плюет на свою страну, на общие интересы. Конечно, с приходом Артура многие делают вид, что судьба государства их беспокоит, но на поверку это не так. Временное затишье, сэр Инконню, временное. Гнилая сущность прорвется обязательно, и в каменных оплотах будут сидеть грабители, совершать рейды, воспеваемые продажными менестрелями.
   – Что-нибудь еще добавите? – спросил Инконню сухо.
   Бертран улыбнулся:
   – О, вижу, вы пока обделены землей, потому спокойны. Впрочем, молодость, молодость. Еще мне очень претит, когда рыцари выражают презрение к простолюдинам: смешно, когда мускулистый дурак в железе ставит себя выше землепашца лишь потому, что тот не знает изысканных манер, не умеет убивать красиво. Мысль, что рыцарь живет за счет рабского труда, не приходит в его пустую голову.
   – Насчет спеси не вам говорить, – возразил Инконню. – Волшебники весьма надменные люди, сомневаюсь, что вы сядете за стол с вилланом.
   В глазах Бертрана мелькнуло смущение.
   – Я стою выше по праву.
   – По какому? – усмехнулся рыцарь.
   – Господь отделил человека от животного разумом. Очевидно же, что ум – безусловный показатель силы и могущества.
   – Жаль, что ум существует в хрупкой оболочке, чувствительной к воздействию металла в руках мускулистого дурака, – сказал Инконню язвительно. – Да будь у виллана свободное от труда время, думается, он смог бы обучиться письму и чтению, начаткам магии, разве нет? И Господь отвергает любую спесь и колдовство.
   – Не Господь, а Церковь запрещает колдовать, – сказал чародей ехидно. – Не терпит конкурентов.
   – Оставьте Церковь в покое. Лучше объясните, почему вы считаете фальшивыми принципы чести и прочие рыцарские добродетели.
   – Ну-с, начнем с окружения, – вдохнул маг. – Не секрет, что человеку нужно есть хотя бы раз в день, иначе его ожидает скорая встреча с Господом или с Дьяволом, а со времени грехопадения требуется одеваться да много чего еще. Все упирается в производителей материальных благ: вилланов, ремесленников, торговцев. Рыцари их презирают. Бремя телесной оболочки подчиняет дух силе, феодал безнаказанно может лишить имущества любого неблагородного, а то и зарубить, никто слова не скажет.
   – Неправда!
   – Хорошо, убедили. Мягко попеняют, но никак не накажут, еще бы, жизнь простолюдина никак не равняется рыцарской.
   Инконню отвел глаза.
   – Не буду говорить, что куртуазное обращение с дамами заканчивается на кровати, – сказал Бертран едко, – и многие рыцарские добродетели не выдерживают хоть сколько-нибудь серьезных испытаний. Поговорим о главном притворстве – воинской чести.
   Инконню сглотнул горький комок, каждое слово жалило его нестерпимым огнем, и он не желал соглашаться лишь из тупого упрямства, хотя встречавшиеся в пути рыцари являли собой ярчайшее подтверждение слов старика. Но все же рыцарство – благо.
   – Малая ожесточенность войн приписывается благородному рыцарскому духу, – сказал маг, не скрывая иронии. – Мол, если бы дрались вилланы, то не успокоились бы до тех пор, пока не разорвали бы друг друга на куски. Но что в основе? Сэр Инконню, вы вряд ли опровергнете факт малочисленности сражающихся войск.
   – И что из этого? – спросил юноша недоуменно, тревожно глянул в окно.
   – Каждый воин дорог, потому сражения происходят очень редко, основной метод войны по рыцарским правилам – осада. Отметим исключительную крепость рыцарской брони, позволяющую рыцарю «презирать» страх.
   Инконню мысленно согласился: крепкая броня по большей части позволяла рыцарю уцелеть в битве.
   – К тому же доспехи стоят весьма дорого, потому рыцарь скорее богат, чем смел и храбр. А осознание, что все они принадлежат к единому воинскому братству, делает преднамеренное убийство нежелательным, – продолжил маг азартно, борода воинственно распушилась. – Зачастую рыцарь еще и владелец земли, богатый человек, потому цель схваток – взять в плен и получить за пленника выкуп. Разве нет?
   Инконню кивнул.
   – Многочисленные правила ведения рыцарского боя подтверждают притворство идеалов, будто нужны правила в действе, где убивают. К тому же оруженосцев и солдат благородное обхождение минует. Бедняги в плохой броне гибнут, при пленении с рыцаря берут выкуп, а им рубят головы: получить если не деньги, то удовольствие. И куда девается куртуазное обхождение с бедными?
   И конечно, сами войны, сражения. Для чего они? Рыцари утверждают, что единственно достойное для них занятие – это совершать подвиги. Ведь кто такой бездействующий рыцарь? Просто вооруженный нахлебник, грабящий подданных, профукивающий плоды чужого тяжкого труда. Битвы – единственное рыцарское занятие, так как же им не превозносить воинские идеалы, манеру поведения? Рыцарям нужно ощущать правоту своих действий, а ложь и мифы дают осознание избранности и прочей лживой шелухи, позволяющей жить в сказке. Вспоминаются северные разбойники, жители скалистых фьордов и бесплодной земли, вынужденные искать пропитание грабежом и разбоем. Они тоже восхваляют подобный путь, презирая тех, кто живет мирно.
   Если рыцари воюют лишь за честь и справедливость, а не за богатство, почему войны так редки? Подонков на земле предостаточно.
   Итак, рыцарство – это всего лишь игры богатеньких мальчиков, удобное оправдание собственного бесчинства…
   «А ведь он прав! Черт возьми, если не во всем, то во многом! Я принадлежу к обществу подонков и горжусь этим!»
   – А как же рыцари Артура?
   Волшебник скривился:
   – Там тоже хватает гнили, но на сегодня это общество более-менее соответствует вымышленным идеалам.
   Внезапно комнату наполнил утробный рев, черное покрывало на зеркале колыхнулось, и маг изменился в лице. В руке его появился меч, клинок жемчужно светился.
   – Юноша, вам пора, – сказал он напряженно. – Назревает прорыв.
   – Я могу помочь? – обеспокоился Инконню.
   Бертран взглянул удивленно, улыбнулся понимающе:
   – Пытаетесь опровергнуть мои слова. Не стоит. Лучше уходите. Ничего опасного, если вовремя закрыть портал, но мне нужно сконцентрироваться.
   Инконню повернулся к двери в расстроенных чувствах, но на пороге замер, от возмущения кровь бросилась ему в голову.
   – Я просил уйти, – сказал маг жестко.
   – Но прежде скажу, – сказал рыцарь, глубоким вдохом набираясь храбрости. – Скажу, что вы ничем не отличаетесь от нас. Колдуны тоже образуют братство, только оно хуже рыцарского. Вы запираетесь в башнях, свободны от изнурительного труда, способны магией добыть пропитание, правда, не из воздуха, то есть получается, воруете чужое, но такие мелочи мыслителей не заботят, верно?
   Бертран с опаской глянул на рябь черной ткани. В комнате вновь рявкнуло, рыцарь поежился, но продолжил:
   – Вы ищете знания, что достойно, но ими не делитесь, знания умирают вместе с вами. И не ошибусь, сказав, что большинство волшебников ищет тайных знаний ради удовлетворения жажды власти и богатства. О спеси говорить не буду, глупо утверждать, что маги образец добродетели. Ваша главная беда, что презираете «простых» людей, но жаждете у них признания. Многие из вас настолько шокированы этим противоречием, что живут пустоцветами, трясясь над знаниями, но не в силах поделиться ими с презренным людом.
   – Игры, господин Бертран? – спросил Инконню с горьким вызовом. – Может быть. Но наши игры все же меняют мир, оказывают влияние, зовут к таинственному, светлому и чистому, а ваши? Ваши бесплодны.
   Маг, содрогнувшись, отвел взгляд. Черная занавесь на зеркале плясала, рыки неведомого существа леденили кровь в жилах. Ткань спорхнула на пол, и порыв ветра сорвал со стеллажей свитки, шумно бухнулись книги, подняв клубы пыли, жалко разлетелось стекло колб.
   Инконню, разглядев в сердцевине зеркала оскаленную пасть, содрогнулся. Серебряная рама накалилась, по стене потекли оранжевые струи расплавленного металла. Бертран пустым взглядом смотрел в зеркало, меч опустил. Рыцарь помялся, решительно шагнул за порог.
   За спиной раздался мерзкий хруст и звон стекла. Мимо промчался вниз карл – глаза вытаращены, рот распахнут, в руке золотой кинжал.
   Башню трясло, тяжелые толчки выбивали из-под ног ступени. Рыцарь помчался прыжками, за спиной нарастал чудовищный рев. Чаши светильников звонко прыгали по ступеням, горящее масло жадно вгрызалось в дерево. Затылок опалило жаром.
   Вышиб плечом створку входной двери, выбежал во двор. Рыцари Сноудона еле сдерживали животных, со страхом глядя на дрожащую башню. Выбитая дверь подпрыгивала на трясущейся земле.
   – Что происходит, сэр Инконню? – спросил Рейнольд.
   – Скорее уходим! – крикнул юноша, прыгая в седло.
   Из окон вырвались языки пламени, рев неведомого чудовища стих, и башня, тяжко вздохнув, стала осыпаться. Со свистом падали острые булыжники, земля тяжко охала, открывала черные раны. Рыцари пришпорили коней.
   Деревья на холмах зашевелились, жуткий рев заставил сердца на миг остановиться. Башня осела до основания, и в спину конникам ударило пыльное облако, перевитое золотистыми бликами.
   Хвост коня Лонфола затлел, спину рыцаря опалило, страшно хрипя, животное ушло от гибельного облака. Безумная скачка закончилась на опушке.
   Рейнольд, тяжело дыша, осматривал отряд: все были целы, но таращили испуганные глаза.
   – Сэр Инконню, благодарю, что покарали труса и предателя, – пропыхтел Рейнольд. – Но каким образом?
   Юноша на миг отвлекся от тяжких дум:
   – Заставил приглядеться к отражению.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация