А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Железная скорлупа" (страница 16)

   – Мы выбрались! – завопил рыцарь восторженно. – Хелия, мы выбрались!
   Грохот оглушил, шлем загудел от жестоких ударов. Снежный кулак сшиб седоков с коня. Визг фрейлины слился с лошадиным ржанием. Инконню слез с девушки, хлопками по спине помог ей выплюнуть белую кашу. Огнистый конь, грузно поднявшись, кинулся вниз по склону.
   Рыцарь завертел головой: зыбкий проход близко, но сапоги утопали в мягком покрове, натруженные ноги еле держали, норовили разъехаться. Он подхватил Хелию на руки, с надсадным хрипом пошел к выходу.
   Льдистый глаз Синей Ведьмы загустел, она досадливо сорвала платок, и снежные космы затрепетали на ветру. Старуха с широким замахом швырнула посох в серебряное небо.
   Инконню при виде летящего бревна расширил глаза. С отчаянным криком двинулся быстрее, но увяз, как муха в меду. До выхода осталось совсем немного…
   Со страшным свистом посох воткнулся в верхушку холма, от него, как от камня, брошенного в пруд, расплылось голубое кольцо. Воздух захрустел, осыпаясь льдинками.
   Визжащая Хелия, мелькнув в воздухе, скрылась за пологом марева. Спину рыцаря ожгло смертельным холодом, он с надсадным криком скакнул вперед и колобком покатился по снегу.
   В лицо повеяло теплом, затих разочарованный рев… Рыцарь ошарашенно взирал на цветущую лужайку.
   – Хватит валяться, сэр Инконню! – сказала фрейлина. – Боже, совсем не умеете обращаться с дамами. Надо же додуматься – швырнуть леди, словно мешок с картошкой.
   Рыцарь оглядел заиндевелые сапоги. Фрейлина недовольно трогала пряди волос, ощупывала лицо.
   – Как ужасно я выгляжу, – вздохнула она и повернулась к рыцарю: – Сэр Инконню, я выгляжу ужасно?
   – Как скажете, леди, – прокряхтел юноша, поднимаясь.
   Девушка, возмущенно фыркнув, отвернулась и зашагала прочь. Рыцарь заковылял следом.…
   – Господи, куда подевалась весна? – вздохнула фрейлина огорченно, рассматривая тусклый осенний лес.
   Инконню промолчал, лихорадочно вспоминая, где оставил лошадей: надо уходить скорее, пока не выслали погоню.
   Пошел наугад, фрейлина плелась сзади. Когда за деревьями мелькнул белый круп, рыцарь обрадованно вскрикнул.
   – Не машите руками, сэр Инконню, – сказала девушка сердито. – Вы гоните волны вони. Держитесь от меня на расстоянии. Как хочется побыть подальше от вас.
   «Мне тоже!» – подумал рыцарь, свирепея.

   Глава восьмая

   Лабораторию ярко освещали свечи: блестели колбы и тигли, сложные алхимические приборы, россыпи золотой пыли сверкали по углам. Один угол занавешивала плотная темная ткань. Эверейн прислушался к звукам, пробивающим изредка полотно, и поежился.
   – Ты что-то хотел, братец? – спросил Мэйбон, не отрываясь от большой шахматной доски.
   Зрелище поединка брата с вороном умиляло. Мэйбон сидел на длинноногом табурете, подобрав полы халата, а ворон, шаркая по столу, внимательно косился на фигуры и хрипло покаркивал.
   На клетчатом поле переминались с ноги на ногу живые существа: у Мэйбона одетые щеголевато в яркие ткани, в шляпах с перьями, с надушенными бородами, кружками с пивом в маленьких ручках, – ирландские гномы клариконы, хранители винных подвалов. На стороне ворона – грязные, нечесаные, в мрачной одежде и со свирепым взглядом боггарты.
   Мэйбон подтолкнул в спину разряженного хлыща-пехотинца: кларикон, хлобыстнув из кружки, утер усы и хлестким ударом в челюсть отправил угрюмого боггарта в нокаут. Клариконы радостно заорали, вскинули кружки, а сторона боггартов вздохнула удрученно. С потолка спустилась пара сприганов, подхватив беспамятного под мышки, они свалили его в кучу других поверженных. Очнувшиеся боггарты угрюмо зыркали на доску, тиская кинжальчики на поясе, а клариконы орали песни, звякали кружками, сочно булькали пивом.
   Ирландский гном, отличившийся ударом, занял клетку, под гром пьяных голосов и раздраженное ворчание выбивал чечетку.
   – Хм, четко! – восхитился Эверейн, ворон каркнул. Из занавешенного угла донеслись замогильные звуки и слабо пахнуло гнилью.
   Мэйбон глянул недовольно:
   – Хочешь что-то сообщить?
   Эверейн стер ухмылку:
   – Король упустил сладкую парочку.
   Мэйбон с рассеянным кивком вернул взгляд на доску. Ворон ткнул клювом в спину боггарта, одетого в броню: тот со злобным рыком вспушил грязную бороду, скользящим шагом пересек три поля, и после его мощного удара от кларикона на клетке остались только башмачки, а безвольное тело врезалось в ряды соратников. Боггарты злобно заржали, глядя на свалку. Ворон каркнул довольно.
   Клариконы огорченно смотрели на пролитое пиво, а ренегаты, упиваясь удачным ходом, показывали жестами неприличное. Ирландцы с возмущенными воплями ринулись на обидчиков, и закипела драка стенка на стенку, даже выбывшие взбирались на доску, спеша отмутузить недругов.
   Мэйбон поморщился, щелкнул пальцами:
   – По местам!
   С неохотным ворчанием клубок франтов и грязнуль распался. Чары высушили доску, убрали черепки кружек и выбитые зубы, и гномы заняли места, почесывая синяки и распухшие губы. Мэйбон хмуро посмотрел на ворона, птица отвернулась смущенно.
   – Опять жулишь, – укорил колдун.
   Щелчком сшиб боггарта с чужой клетки. Гном сплюнул, потирая ушиб, пошел на место. Эверейн сказал раздраженно:
   – Брат, прости, что отрываю, но я сказал…
   – Я слышал! – перебил Мэйбон зло, и гномы от испуга затихли. – Я знаю о твоих неудачах. Я просил не распылять силы.
   Эверейн, сглотнув ком, ответил:
   – Разбойников купить оказалось несложно, так, страховочный вариант. Но скажи, разве я виновен, что сайды их упустили?
   Колдун пристально посмотрел на брата:
   – Может, и не виноват. Хорошо, теперь моя очередь. Натравлю на них существ пострашнее сайдов с тухлой кровью. Они, кстати, клянчат младенцев?
   – Конечно, – хмыкнул Эверейн, – и сулят золотые горы.
   – Пусть засунут бесполезный метал в тигли, – сказал колдун презрительно. – Будем надеяться, что мои ставленники справятся.
   – Может, поддержать их, отправиться к ним?
   Мэйбон тряхнул головой:
   – Ты нужен здесь. Завершим эксперимент.
   – Какой? – насторожился брат, кивая на занавешенный угол. – Этот?
   Мэйбон кивнул:
   – Можешь посмотреть.
   Эверейн подошел к занавеси, слуха коснулось тоскливое бессвязное ворчание, звон цепей, поневоле его сердце сжалось. Сладкий запах толченых корней мандрагоры и молотых драконьих рогов, витающий в лаборатории, смела нечистая струя.
   Колдун откинул плотную ткань, раздался страдальческий вопль, полный ярости. Эверейн, отшатнувшись, закрутил головой.
   – Разве такое возможно? – спросил изумленно.
   Мэйбон пожал плечами:
   – Как видишь.
   Эверейн, опасливо поглядев на занавесь, за которой хрипело и билось страшное существо, содрогнулся.
   – Пойду я, – промямлил он. – Буду нужен – позови.
   Мэйбон рассеянно кивнул: на доске вновь завязалась шумная драка.

   Инконню осторожно открыл дверь. Стоявшая у открытого окна фрейлина осталась к его приходу равнодушна. Рыцарь подошел к узкой кровати, сев на краешек, украдкой осмотрел обнову: перчатки, купленные по сходной цене на городском рынке.
   – Не хотите похвастаться?
   Рыцарь от неожиданности вздрогнул.
   – Перчатки как перчатки, – буркнул он.
   Фрейлина, перестав рассматривать город, накрытый хмурым небом, подошла к рыцарю.
   – Теперь у вас руки не будут мерзнуть, – сказала равнодушно. – А одеяла купили, сэр Инконню?
   – Еще вчера, леди.
   После сожжения чумных одеял осталось одно. Рыцарь готов был спать и без него, но фрейлина предложила укрываться одним. Во сне брыкалась, стягивала одеяло на себя. Рыцарь, проснувшись от холода, потянулся за краешком и чуть не оглох от оглушительного визга.
   Пять дней тому выбрались из Гиблого леса, миновали несколько деревень, остановились в гостинице торгового городка, а фрейлина использовала любой момент напомнить о «посягательстве на невинность».
   «Да кому вы нужны?!» – отвечал рыцарь мысленно.
   Она прочла нечто в его глазах, нахмурившись, отвела взгляд. Инконню обрадовался первой победе, но девушка тут же произнесла ехидно:
   – Сэр Инконню, вы случаем не собрались яйца высиживать? Близится полдень, а мы торчим в этой дыре, в то время как Сноудон раздирает черная магия, люди вопиют от несправедливости…
   – Леди Хелия, я велел оседлать лошадей, – прервал рыцарь недовольно. – Позвольте облачиться в броню, и сразу поедем.
   – Перебивать даму невежливо, сэр Инконню. Господи, с каким грубияном приходится делить дорогу. За такие муки я достойна рая на земле.
   – Вы очень мужественны, – согласился рыцарь.
   Девушка испепелила его взглядом. Рыцарь поежился, молча взял котт-де-май, надел на отстиранный гобиссон, поправил капюшон. Многострадальный супервест пришлось оставить на тряпицы, новой накидкой прикрыл кольчугу.
   – Сэр Инконню, – продолжила издеваться фрейлина, – мытье в бадье не истребило крепкий мужской запах, я по-прежнему буду сторониться вас.
   Рыцарь стиснул зубы.
   «Если бы знал, что быть рыцарем так тяжело…» – вздохнул Инконню, застегивая пояс. Меч дружески хлопнул по бедру.
   Хелия не унималась:
   – Все? Гм, признаться, чуть дольше моих сборов.
   Городок стоял на пересечении путей, в окружении деревень, сюда стекались товары, естественно, что вилланов пруд пруди, но морщиться при виде крестьян, как это делала фрейлина, – грешно.
   Рыцарь против воли устыдился быть защитником Хелии.
   – Что морщитесь, сэр Инконню? – спросила она ядовито. – Надеюсь, ничего купить не забыли?
   «А вот не сорвусь, – поклялся рыцарь. – Хоть желчью изойдите, леди, я буду хранить спокойствие, надлежащее рыцарю».
   – Нет, милая леди, – произнес. – Прошу, нас ждет долгая дорога к благородной цели.
   Хелия почему-то обиделась.
   – Ах, сэр Инконню, как вы жестоки, – сказала она грустно. – Признайтесь, частенько думаете, что было бы лучше, останься я в плену сайдов.
   – Не признаюсь, – буркнул рыцарь.
   Инконню распахнул дверь скромной комнатки, где, благодаря скудости денежных запасов, провел ночь на полу, и в уши ворвался шум обеденного зала на первом этаже.
   Народу здесь было мало, поздняя осень отогнала фермеров, остались ремесленники. Звенел грубый смех, стукались пивные кружки, от ароматов нечистого мяса и кислого хмеля свербело в носу. Служанки повизгивали, когда мозолистые руки шлепали по их задам. Мужчины громко смеялись.
   – Бесстыдницы! – прошипела Хелия. – Им явно нравится, пищат притворно.
   Рыцарь пожал плечами: какое нам дело?
   Спустились на первый этаж. Мужланы провожали Хелию сальными взглядами. Из-за стойки выскочил небритый хозяин.
   – Благодарим, что посетили наш скромный приют. Непременно побывайте у нас еще раз.
   – Вот спасибо, – фыркнула фрейлина. – В твоем клоповнике, полном козлиного смрада и блох, я больше не появлюсь!
   Она смерила хозяина уничтожающим взглядом.
   «Вот ведьма!» – восхитился Инконню.
   Бросив на владельца гостиницы сочувственный взгляд, он отворил перед леди дверь. Отправился на конюшню, оставив фрейлину топтаться посреди двора.
   Двор, полный людей, гудел от разговоров. Женщины таскали корзины, свертки, а двое вилланов катили по грязи бочку. Хелия надменно задрала головку, в гиацинтовых глазах отразилось хмурое небо, морщила она носик от тяжелых запахов немытых тел и грязной одежды.
   – Леди, дайте монетку.
   Взору предстал чумазый ребенок лет восьми, не сразу понять какого пола. Фрейлина брезгливо оглядела грязную одежонку, отдернулась от испачканной ручки.
   – Не прикасайся! – сказала злобно. – Какое право ты имеешь, худородный?
   Ребенок смутился:
   – Простите, миледи. Не могли бы вы дать мне монетку, семья голодает.
   – Какое мне дело до грязных вилланов? – изумилась девушка. – Ступай и скажи родителям, чтобы тебя выдрали за то, что докучаешь благородной даме. Брысь!
   Ребенок с громким плачем исчез. Хелия, рассерженно одернув плащ, прокляла медлительного рыцаря.
   – Эта, что ли? – пробасил мужчина.
   Двор замер, любопытные взгляды царапали фрейлину. Она удивленно воззрилась на крепкого виллана, держащего за руку чумазого ребенка.
   – Как смеешь тыкать в меня пальцем? – спросила девушка возмущенно.
   За спиной виллана собрались зеваки. Она оглянулась беспомощно.
   – Леди, – пробасил отец, по виду плотник или бочар, – зачем ругать сына, а?
   Взгляд фрейлины хищно блеснул.
   – Не указывай, чернь, что мне делать!
   Вилланы рассерженно загудели.
   – Церковь говорит, что чванство – грех, леди, – возразил плотник.
   – Замолчи, не то я велю хозяину земли тебя повесить.
   Вилланы взорвались криками:
   – Во-во, горбатишься от зари до зари, чтобы накормить господ, а вместо благодарности – виселица!
   – Х-ха! А кто пахать будет, ваше благородие?
   – Совсем зажрались нашими страданиями!
   – С-сучка!
   – Шлюха лощеная!
   – Ишь, монетки жалко, тьфу!
   Побледневшая Хелия в страхе оглядывала разъяренную толпу.
   – А ну – замолчали!
   Вилланы испуганно притихли, а фрейлина, облегченно всхлипнув, с трудом удержалась от того, чтобы не броситься рыцарю на шею. Инконню отпустил поводья лошадей, заслонил девушку, выхватив меч:
   – Я смотрю, языки у вас наточены, легко ранят беззащитную деву. Теперь поспорьте с моим, он тоже остр.
   Вилланы мигом превратились в кучку дрожащих особей. Задние ряды потихоньку подались назад. Инконню, вложив клинок в ножны, развязал кошель, и под ноги мальчика упала серебряная монета.
   – Получите, что хотели.
   Ребенок присел, поднял монетку и с искаженным от злости лицом швырнул ее в девушку. Фрейлина дернулась, лицо посерело. Плотник, с широкой улыбкой подхватив сынишку на руки, подбросил его, смеясь.
   – Ты у меня молодец, – сказал он.
   Двор незаметно опустел. Рыцарь, пряча глаза, помог даме взобраться в седло. Хелия выглядела подавленной. Инконню захотелось отогреть ее дыханием.
   Еще долго ловили они на себе насмешливые взгляды: весть молниеносно разнеслась по городку. Люди тыкали пальцами в Хелию и глумливо хохотали. Инконню ехал с каменным лицом, но внутри кипели противоречивые чувства.
   Город остался позади, копыта топтали жухлое поле. Хелия оставалась хмурой, как и небо, готовое просыпаться мелким дождем. Инконню ерзал в седле, наконец не выдержал и остановил коня.
   – Знаете, леди Хелия, – сказал он жестко, – быть защитником дамы в трудном пути почетно для рыцаря. Но сегодня я этого устыдился.
   Фрейлина вскинула голову, губы ее задрожали. Она заплакала. Инконню растерялся.
   – Простите, леди Хелия, – пробормотал он. – Простите.
   Фрейлина зарыдала сильнее, жалко вздрагивая, и сердце рыцаря облилось кровью. Подведя белого коня к кобылке, рыцарь перенес девушку к себе, прижал к груди.
   – Простите, леди, простите, – шептал он, ласково гладя головку, укрытую шапочкой.
   Фрейлина вздрагивала, каждая ее слезинка оставляла на сердце рыцаря кровоточащую рану.
   Тучи наконец пролились дождем. Инконню прикрыл рукой ее голову, покачивал, как ребенка. Скорлупа надменности разлетелась, рыцарь видел перед собой беспомощную девочку, несчастную и одинокую.
   «Да, не простит, что видел ее слабость», – поежился он.
   Хелия постепенно затихла, приникнув к груди Инконню. С сожалением он выпустил девушку, когда она оторвалась от его груди, прошептала:
   – Нам пора в путь, сэр Инконню. Позвольте мне пересесть на свою лошадку, или я заподозрю вас в нехорошем.
   – Вижу, вы в порядке, – хохотнул рыцарь.
   Фрейлина посмотрела хмуро, но, не выдержав, устало улыбнулась.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация