А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дети шпионов 2008" (страница 9)

   – Ну, раз у папы в кабинете… Не беспокойтесь, хлопцы. Все сделаю, как надо. А потом – ключом по башке!
   – Не стоит, – вздохнул Алешка. – Он и так уже наказан.

   Глава IX
   ЛИПОШКА К ЧАЮ

   Алешка волновался. Он даже с самого утра, как он похвалился маме, почистил уши и вымыл зубы. Хотя зубы у него и так как на рекламе «Блендамеда», а уши слышат за сотни верст то, что им надо. И что не надо – тоже.
   Такое впечатление, что у Алешки сегодня – личный праздник. Вроде дня рождения. Такой праздник у папы на работе называется «следственный эксперимент». Когда все подозрения превратились в доказательства и остается только убедительно их зафиксировать.
   – Дим, как ты думаешь, – спросил Алешка, – вот эта дырка, она бросается в глаза?
   Он подсунул руку под свитер, где-то на уровне живота, и высунул в дырку палец:
   – Как?
   – Если палец уберешь – нормально.
   Алешка убрал палец. Полосочки на рубашке совпали с полосочками на свитере. Не совсем, конечно, но на первый взгляд дырку не увидишь.
   – В консерваторию собрался? – спросил я.
   – Важное дело, Дим. Надо выглядеть!
   Он выдвинул ящик своего стола, покопался там и достал из конверта календарик. С американским Дедом Морозом. Прямо у меня на глазах проверил – находится ли внутри микропленка и, капнув каплю клея, скрепил обе половинки календарика.
   – Это что? – недоуменно спросил я.
   – Это помощь шпионам. У них, Дим, и так беспокойная жизнь. Полная трудностей и опасностей! Пусть погуляют немного. Пусть подышат свежим воздухом перед тюрьмой.
   Загадки, загадки… А на меня угрожающе надвигается сочинение по бессмертному роману Льва Николаевича Толстого «Война и мир».
   – Я пошел, – сказал Алешка. – Если я не вернусь через годик, объявляй меня в розыск.
   – Что так мрачно? – Я не сдержал улыбки.
   – Иду в осиновое гнездо. Я им там… сегодня… они там у меня…
   Здорово сказал! Я даже подумал – не позвонить ли папе? Однако передумал, потому что увидел в окно, что «главарь осинового гнезда» мирно сражается в шахматы в нашем дворе.

   Алешка вернулся довольно скоро. Под мышкой – толстенная книга.
   – Это что? – спросил я.
   – Подарок, – небрежно объяснил Алешка. – От Витьки. Английский словарь. На сто тысяч слов. Дим, а что, как ты думаешь, у англиканцев есть сто тысяч слов? Как же они их запоминают?
   – За что подарок-то? В честь окончания курсов?
   – За календарь. Посмотри в окно.
   Я послушался. Шахматисты спокойно сидели за столом. Время от времени они переставляли фигуры и подпирали подбородки ладонями – в раздумье. Над ними порхали листья и воробьи. Шляпа Славика лежала на скамейке вверх дном. Один воробей даже залетел в нее на минутку. То ли что-то в ней нашел склюнуть, то ли просто покакал.
   Вдруг Славик захлопал себя по своему телу – по груди, по ногам, по бокам. Я догадался – ищет в карманах зазвеневший мобильник. Нашел. Послушал. Встал, вежливо поклонился Полпалычу и куда-то двинулся.
   – Домой пошел, – сказал Алешка. – Это ему Витька звонила. У них семейная радость – календарик нашелся.
   И он мне рассказал об очередном уроке английского языка.

   – Гуд монинг, ивнинг, – сказал Алешка, когда Вика открыла ему дверь. – Ай рад тебя ту си.
   – Не ивнинг, а дарлинг. Зачем приперся? Сегодня среда.
   – У тебя неприемный дэй, что ли?
   – Мы с Липошкой русским занимаемся.
   – Чистописанием? «Перашки» кушаете, с «подсливочным» маслом?
   Они прошли в кухню. Занятия русским языком шли полным ходом: посреди стола возвышался наполовину уничтоженный торт.
   – Этот торт всехний? – спросил Алешка. – Или только для медальных Липошек?
   Липошка радушно подвинулся и положил перед Алешкой на тарелку кусок торта. Похоже, пуговицы в этот раз у обоих останутся целыми.
   Алешка любит эффекты. И они у него получаются. Он не торопясь, со вкусом съел один кусок торта и показал Липошке глазами на второй. После третьего куска Алешка небрежно достал из кармана календарик и протянул его Вике.
   – Завалялся где-то. Обрадуй своего дэда.
   Вика покраснела от радости, хлопнула в ладоши и чмокнула Алешку в щеку через весь стол.
   – Я тебя умоляю! – сказал Алешка, стерев со щеки ладонью поцелуй. (В переводе: «Вот дура-то!») – Поцелуй лучше Липошку.
   – Я тоже так считаю, – кивнул зардевшийся Липошка.
   Но Вика так не считала:
   – Алекс! Что я тебе теперь за это должна? Все, что хочешь!
   Алешка мне признался потом, что едва не попросил Вику погасить наши долги. Но удержался. Он только снаружи хулиган, а внутри – джентльмен (не жентельмен, однако!).
   – Ты за это, – сказал он, задумчиво поглядывая на остатки торта, – ты за это сегодня вечером позвонишь нам домой.
   – И все?
   – Почти. – Тут Алешка стал по-настоящему серьезным. – Это очень важно для всей твоей фэмили! Как по-английски «врубилась»?
   – Никак. Я врубилась по-русски.
   По-моему, она не врубилась, а влюбилась. Не в Липошку, конечно. Хотя и он достоин славы и любви. Он так красиво пишет, столько книг прочитал… Я вас умоляю!

   День был решающий, итоговый даже отчасти, но мы занимались обычными делами. Уроками, например. Но терпение наше было на пределе. Вернее, не терпение, а волнение.
   Больше всего меня тревожило то, что мы с Алешкой фактически пропустили в секретную лабораторию вражеского агента. Конечно, мы сделали это не за деньги, а для пользы страны. А вдруг что-нибудь сорвется? Вдруг у этого Славы в глазу не фотоаппарат, а взрывное устройство?
   А кто виноват? Димка с Лешкой. Лешка-то выкрутится, а я выкручиваться не умею.
   Чтобы не маяться без дела, я навел порядок на книжных полках, разобрал все в своем столе, почитал «Войну и мир», почти до третьей страницы. В основном сноски, где давался перевод с французского. Алешка в этих делах участия не принимал, он переживал и волновался по-своему: затаился в уголке тахты и помалкивал – что для него очень небычно.
   Когда я все переделал в нашей комнате, пошел в кухню. И со скуки перемыл посуду, нажарил сковороду холестерина и пошел за Алешкой. Я даже немного беспокоился за него.
   И напрасно. Алешка, оказывается, безмятежно спал, свернувшись в клубочек, как одинокий котенок. Даже запах яичницы его не потревожил.
   Зато потревожил телефонный звонок. Алешка тут же подскочил и сказал:
   – Васек!
   Алешка не ошибся. Это звонил Васек:
   – Все в порядке, хлопцы. Айда в школу, все расскажу.

   Васек ждал нас в подвале, сидя на верстаке и болтая одной ногой – той, которая больная, он ее разрабатывал. Рядом с ним лежал тяжелый гаечный ключ. Мы испугались.
   – По башке? – спросил Алешка.
   – Еще чего! Инструмент портить об его башку! Я все сделал, как вы просили. Садитесь, расскажу.

   – Сначала, хлопцы, все шло нормально. Он такую лекцию закатил – закачаешься! Он, конечно, литературу здорово знает и любит. Он говорил, что наша литература – самая лучшая в мире. Самая мудрая и глубокая. Что во всем мире еще не создано ни одного произведения, достойного русской классики. Что ни одна литература в мире не воспитывает столько доброго, умного и светлого в душе человека, как наша… В общем, здорово он все рассказывал. Мы прямо заслушались.
   – А потом?
   – Потом все и началось. Его все благодарили, а он, осторожно так, стал намекать: что вот он поделился своими знаниями, но и вам, ученым, тоже есть чем гордиться. У вас такой замечательный коллектив, такое уютное здание. Прямо вот так и хочется пройти по нему и посмотреть… то, что можно посмотреть. Например, в каких условиях трудятся наши ученые при рыночной экономике? Я даже думаю, сказал он, что мои американские коллеги с удовольствием помогут оснастить лабораторию новым оборудованием за свой счет.
   – А он не очень глупый, – сказал Алешка. – Но немножечко подлый. А дальше что?
   – А дальше руководство лаборатории пошло ему навстречу. Его поводили по зданию, показали буфет, комнату для настольного тенниса, туалеты… Я с него глаз не спускал. А он все время по сторонам глазами шарил. Наверное, все старался запомнить. Только, наверное, без особой пользы. Там, хлопцы, на дверях ни одной надписи нет, даже номеров. Одни символы. Ну, там – радиация, например. Молния в кружочке – значит, подстанция. У них же некоторые исследования ведутся непрерывно. Вдруг свет отключат – не страшно, своя маленькая электростанция есть. Ну и все такое прочее. На дверях даже ручек нет, сплошные кодовые замки. В общем, не очень-то он поживился.
   – Я так не думаю, – сказал я. – Знающие люди во всех этих значочках разберутся.
   – Да? Значит, зря я его по башке не погладил?
   – Не зря, – сказал Алешка. – Все идет по плану. Спасибо, товарищ летчик Васек, счастливых вам полетов под солнцем Родины. – И без всякого перехода: – А у тебя, Васек, машина есть?
   – Есть, а что?
   – А как ты на ней ездишь с одной нормальной ногой?
   – Нормально я езжу. А куда надо ехать? – Вот это человек!
   – За город – слабо́?
   Васек так глянул на Алешку, что тот даже заморгал от смущения.
   – Нужно ехать в Малаховку. Но – хвостом.
   Что такое «хвостом» – Васек понял сразу. А я – нет. Я это понял только тогда, когда мы пристроились в хвост одному… Впрочем, об этом – в свое время, в нужном месте…

   Наступило «сегодня вечером». Вика сдержала свое слово, позвонила.
   – Гуд найт, – сказал ей Алешка. – Папа дома?
   – Чей? Твой или мой?
   – Про своего я сам знаю.
   – Дома.
   – Что делает? Райт или дроу?
   – И то и другое: что-то пишет, что-то рисует. К лекции готовится.
   – Скажи ему, что ты идешь к нам.
   – Надолго, Алекс?
   – Еще чего! Нам самим здесь тесно. На тридцать две минуты.
   – Гуд лак!
   – Би хэппи! Мы тебя вейт.

   – Хай! Голодная?
   – Ты меня позвал, чтобы накормить?
   – Тебя накормишь! Иди в нашу комнату.
   Алешка усадил Вику в кресло, поплотнее прикрыл дверь.
   – Ю! – чисто по-американски ткнул он в ее сторону пальцем.
   – Ну? – чисто по-русски отозвалась Вика.
   – Ю вонт спасти своего отца от тюрьмы, а свою фэмили – от позора?
   – Я тебя умоляю! – способная девочка, сразу перехватила. – Ай вонт! Даже очень!
   Я никогда не думал, что мой брат – маленький разбойник – способен на такую деликатность. Он так бережно и осторожно рассказал Вике о ее отце, что она даже не заплакала. И тут же согласилась участвовать в операции под кодовым названием «Перехват». Это название Алешка придумал.
   – «Хват», – сказал он, – это еще как-то туда-сюда. А вот «перехват» – это круто!
   Викина роль была не опасна. Но и не проста. Она должна была проследить за отцом. Как только он изготовит схему здания и соберется выйти из дома, Вика тут же сообщает нам об этом условной фразой.
   – Знаешь, Дим, – сказал мне Алешка, – мне вдруг нашего папу стало жалко.
   Я сначала чуть не упал, а потом чуть не подпрыгнул.
   – А маму тебе не жалко?
   – И маму жалко. Но папу больше. Мама, Дим, с нормальными людьми общается: с папой, с нами, с подружкой Зинкой. А папа – с преступниками. А они, Дим, бывают разные. Одни – такие, что я их ногами бы растоптал! А другие, Дим, не очень-то и виноваты. Ты понимаешь? А папе приходится с ними разбираться и сажать их в тюрьму. У него, наверное, из-за них каждый раз сердце болит.
   Ни фига себе – заявочка! Мне бы и в голову такое не пришло. Хотя… если глубоко задуматься… Лучше не задумываться.
   – Тебе Славика жалко?
   – Он дурак, Дим. А дураков всегда жалко.
   Вот и поговорили.
   Хорошо, что затрезвонил телефон.
   Алешка схватил трубку и услышал «знаковую» фразу:
   – Я тебя умоляю!
   – На чем? – задал он дикий вопрос.
   И ответ был ему под стать:
   – На машине.
   Она его умоляет на машине! Я, наверное, так громко хлопал глазами, что мама прибежала из кухни и сердито спросила:
   – Опять форточку не закрыли? Что у вас тут стучит?
   – Это стучит Димино сердце, – сказал Алешка. – Я тебя умоляю.
   – На машине, – тупо добавил я.
   – Мам, – сказал Алешка. – Мы – в школу.
   – Что вдруг?
   – Полы мыть. У нас поломойка сломалась. Как раз в нашем классе. Димка сказал, что он помоет.
   – Вы бы дома что-нибудь почаще мыли, – вздохнула мама. – Уши, что ли.
   Когда мама ушла на кухню, Алешка тут же позвонил в школу:
   – Васек, ты готов?
   – Всегда готов!
   – Подавай к нашему подъезду.
   – Есть, командир.
   – А полы мыть? – тупо спросил я.
   – Потом помоешь. После Нового года.

   – Куда едем, командир?
   – В Малаховку.
   – Нет проблем. Я там неподалеку на летчика учился.
   – Из тебя, Васек, хороший летчик получился, – похвалил его с тайной мыслью Алешка. – А вот какой ты водитель – будущее покажет.
   Мы сидели в машине Васька, недалеко от Викиного подъезда, и не сводили глаз с красного «Форда», возле которого суетился Славик. Он протирал стекла, проверял работу «дворников» и все время поглядывал по сторонам, думая, что делает это незаметно.
   Когда вдруг вдали показался наш участковый, Славик застыл возле раскрытой дверцы и, как кролик, завороженный змеей, неотрывно смотрел на его приближение.
   Участковый прошел мимо, вежливо поздоровавшись, а Славик долго провожал его взглядом и даже как бы сделал легкое движение ему вслед. Но он остановил это движение, махнул рукой и сел за руль. «Форд» проехал вдоль дома и скрылся за его углом.
   – Садимся на хвост, – весело сказал Васек и тоже тронул машину.
   Я думал, что «ехать хвостом» – это означает пристроиться почти вплотную к багажнику преследуемой машины и повторять все ее маневры. Но оказалось, все совсем не так. Хвост хвостом, но ведь водитель, за которым ведется преследование, не должен этого заметить.
   Васек то нагонял «Форд», то обходил его, то прятался за попутные машины, то, как мне казалось, безнадежно отставал, но Славика мы ни на минуту не теряли из виду. Куда ни посмотришь – вперед, назад, в сторону – везде маячит красивая красная машина.
   Но вот когда мы влились в плотный поток на Рязанском шоссе, ситуация изменилась. Васек «повертелся» меж попутными и встречными машинами, а потом сказал:
   – И что мы вертимся? Он же в Малаховку едет, факт. И куда он денется? Лучше мы его там подождем. Леха, нет возражений? Что нам будущее показывает?
   – Я согласен, – важно кивнул Алешка. – Идем на обгон.
   На обгон мы не пошли. Васек свернул куда-то, покрутился между домами, нашел какое-то узенькое пустое шоссе и газанул по нему:
   – Огородами проберемся. Тайными тропами.
   – А вам больная нога не мешает? – спросил я.
   – Когда я за рулем или за штурвалом, мне ничего не мешает.
   – Не дергайся, – вдруг сказал Алешка и шлепнул себя по карману.
   – А я и не дергаюсь, – удивился Васек.
   – Это я не тебе. Это я еще одному своему человеку.
   …Будущее показало: в Малаховку мы приехали раньше шпиона Славика. Машину с Васьком мы оставили на стоянке, а сами помчались к мостику.
   По осеннему времени, по близости к вечеру, здесь оказалось довольно безлюдно – спрятаться было негде. Хорошо еще, что на краю моста топтались оба коммерсанта: бабуля с семечками и дед с шустрыми раками. Они бурно беседовали, наверное, об Америке: водятся ли там раки и почем семечки?
   Мы их обошли, поздоровавшись, и пристроились позади. Если не особо приглядываться, не больно-то нас и заметишь. Но Славик как раз будет приглядываться особо. И сразу нас опознает. И весь наш «Перехват» свалится с моста и уплывет в дальние края.
   Что было делать! Мы отошли подальше и прислонились к отдельно росшему дубовому дереву лиственной породы. Отсюда нам хорошо было видно, как бабуля кормит раков семечками, но четвертый столбик перил просматривался слабовато.
   – Это не страшно, Дим, – сказал Алешка. – Главное – чтобы он приехал.
   Славик приехал. Подогнал машину почти вплотную к мостику.
   – Боится, – прошептал мне Алешка. – Смотри как следует!
   Славик вышел из машины, надел шляпу и прошелся по мостику, купил семечек. Пошел обратно. У четвертого столбика остановился и защелкал семечками, сплевывая шелуху в воду. Это продолжалось довольно долго.
   – Он что, – зашипел Алешка мне в ухо, – за семечками приехал?
   Не за семечками. Славик нервно заозирался. Потом рывком вытащил из столбика затычку (обертку «Аленки»), что-то сунул в дырку и вернул Аленку на место. И быстро зашагал к машине. И тут же уехал.
   Мы отделились от лиственного дерева и дунули на мост. Алешка обогнал меня. И проделал ту же операцию. Выдернул «Аленку», что-то выхватил изнутри, что-то впихнул внутрь и вернул «Аленку» на место.
   – Все, – сказал он, обернувшись ко мне.
   Ловушка захлопнулась. Я вас умоляю! А в засаду я своего человека посадил.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация