А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дети шпионов 2008" (страница 2)

   Глава II
   ХОЛЕСТЕРИН СО СКОРЛУПОЙ

   На пригорелую кашу Вика не пришла. Она пришла на следующий день. Мамы дома не было, и Алешка взял на себя проблему угощения бывшей американки.
   – Холестерин будешь? – спросил ее Алешка.
   На нашем домашнем языке мы называем так яичницу. С папиной легкой руки. Как-то в каком-то ток-шоу какая-то ведущая допрашивала какого-то писателя – что он «кушает на завтрак».
   – Яичницу из шести яиц! – гордо ответил какой-то писатель.
   – Это же сплошной холестерин! – в ужасе всплеснула руками какая-то ведущая и прижала их к побледневшим щечкам.
   А папа тут же сказал:
   – Я бы этому холестеринчику с лучком очень бы порадовался.
   И мама пошла жарить ему яичницу. Из шести яиц и с лучком.
   А Вика, конечно, Лешкин вопрос не поняла и гордо ответила. Как писатель:
   – Мы лекарства на завтрак не едим.
   – Мы тоже, – сказал Алешка. – Только на ужин. Перед сном.
   Вика обошла всю нашу квартиру.
   – У вас – ничего, – сказала она. – Уютненько. Зато у меня есть своя комната. А у тебя, Алекс?
   – Конечно! – ответил Алешка. – И у Димки – тоже. – И ведь, по сути, не соврал. У нас с ним одна комната на двоих. Зато самая веселая.
   Алешка пошел на кухню – жарить холестерин, а меня оставил развлекать гостью.
   – А это стол Алекса? – спросила она. – Можно за ним посидеть? Ой, какой у него беспорядок!
   – Зато ничего не теряется, – заступился я за младшего брата. – А если мама порядок наведет, так потом ничего не найдешь.
   – Миленький столик. – Вика уселась и стала перебирать Алешкино имущество. – Не теряется! А мой календарик он потерял.
   – Он не потерял, – опять заступился я. – Он его выбросил. Нам чужие Деды Морозы не нужны. Своих хватает!
   – Как же можно выбрасывать чужую вещь?
   – А как же можно дарить чужую вещь?
   Вика не очень-то меня слушала, она все время шарила руками по столу.
   – А можно, я посмотрю, что у него в ящиках? Там такой же беспорядок?
   – Там еще лучше, – сказал я. – Но я тебе не советую туда лазить. У него там граната. Как рванет!..
   Вика испуганно вскочила со стула и отошла подальше от стола. Что мне и было нужно. Но я не соврал. У Алешки и правда в ящике валяется граната. Но она не настоящая, учебная. Ему подарил ее наш дядя Боря, командир мотострелкового полка. Однажды этой гранатой Алешка разогнал целую банду, впрочем, я уже об этом когда-то рассказывал. Вика немного успокоилась и опять стала подбираться к столу. Что-то она надеялась там найти. Но тут пришел Алешка и позвал ее в кухню.
   – Я тебя покормлю, – сказал он. – А то что-то ты похудела в своей Америке.
   – Ну, ты сказал! У меня прекрасная фигура!
   – Загляденье, – сказал Алешка. – С такой фигурой хорошо в прятки играть. Пошли в кухню.
   Алешка добросовестно и гостеприимно покормил Вику. Правда, не пригоревшей кашей, а горелой яичницей с осколками скорлупы, зато вволю напоил ее чаем из большой папиной кружки.
   И тут я заметил одну странную вещь. В разговоре с Викой Алешка к месту и не к месту (чаще не к месту) стал вставлять те немногие английские слова и выражения, которые ему удалось запомнить на уроке. «Фейсом об тейбл! Вау! Хай!»
   Вика немного морщилась при этом, иногда даже вздрагивала, а потом не выдержала:
   – Ну и произношение у тебя, Алекс.
   Я думал, что Алешка обидится, взорвется и достойно ответит, так, что ей мало не покажется. Но он смиренно вздохнул и жалобно признался:
   – Да, я не очень способный к языкам. Тупой даже. Тормоз. А сейчас без знания иностранного языка никуда не сунешься. Даже в магазин. – И тут он подмигнул мне. Два раза. Правым и левым глазом. И, как ни странно, я его понял. И сказал:
   – Вика, ты бы помогла ему. Ты же хорошо знаешь и русский, и английский. У тебя получится.
   Вике это понравилось. Но она для вида поломалась немного.
   – Ну… если Алекс будет меня слушаться. Он ведь у вас такой неуправляемый.
   – Я буду умненький и благоразумненький! – поспешно выпалил Алешка. – Я даже руки буду мыть перед едой.

   А дальше Алешка завел какую-то пустую болтовню. За его хитрым многословием я с трудом уловил главную мысль. Она сводилась к тому, что, во-первых, теперь Вика должна пригласить его к себе в гости, желательно на обед, а во-вторых, что в нашей квартире совершенно нет условий для занятий английским языком и делать это лучше всего у Вики дома.
   – Я у вас буду лучше усваивать английские слова, – убедительно заявил Алешка. – А тут нам Димка будет мешать.
   Вика согласилась не сразу:
   – Мой папа тобой недоволен.
   – Ничего, – беззаботно отмахнулся Алешка. – Он ко мне привыкнет. Узнает получше – и привыкнет.
   «Скорее наоборот», – подумал я, внутренне улыбнувшись.
   Тут пришла наша мама, принюхалась к запаху горелой яичницы и упрекнула Алешку:
   – Чем же ты девочку накормил? Вика, хотите пшенной каши?
   – Не хочет, – твердо сказал Алешка.
   – Хочу! – неожиданно заявила Вика.
   – Она пригорелая, – предупредил Алешка.
   – Я как раз такие каши люблю. И Славика к ним приучила.
   И тут выяснилось, что Вика живет с папой без мамы. Мама почему-то осталась в Америке. Наверное, ей по магазинам надо еще походить. А Вика, кроме занятий в школе, следит за домом и готовит пригорелые каши.
   Маму все это тронуло, и она решила Вику как следует покормить. Мне кажется, и Вике было приятно посидеть в семейном кругу, где хозяйничает за столом хоть и чужая, но все-таки – мама.

   В одно прекрасное утро – прямо среди белого дня, после школы, – Алешка вдруг поскреб джинсы щеткой, потер кроссовки тряпкой и заявил:
   – Я пошел умываться и чистить зубы.
   – Что с тобой? – спросила, обеспокоившись, мама. – Ты не заболел?
   – Он влюбился, – сказал я.
   – Еще чего! – фыркнул Алешка. – Я иду в гости. По делу. Буду осваивать английский язык. Американским способом.
   – Давно пора, – сказала мама. – А то тебя в ванную не загонишь.
   – Не загонишь, – разворчался Алешка. – Все из-за вашей школы! Или учись, или мойся.
   – Это как? – не поняла мама.
   Алешка доходчиво объяснил:
   – Утром некогда – в школу бежать надо. Днем тоже некогда – уроки делать надо. Вечером надо пораньше спать ложиться, чтобы утром в школу не опоздать.
   – Замкнутый круг, – вздохнула мама. – Как же тебе, бедному, живется? Надо школу бросать.
   – Правда? – оживился Алешка. – Мам, я тогда хоть целый день буду в ванной сидеть.
   – Кораблики пускать, – сказал я.
   – Подводную лодку, – поправил меня Алешка.
   Да, кораблики он уже оставил, еще в раннем детстве. Сейчас он, попутно с самолетом, строил модель подводной лодки. В натуральную величину. Васек не возражал. «Нам все сгодится, – говорил он. – Хоть космический корабль».
   – А как же английский? – спросила мама. – Тогда он ни к чему.
   И вот тут я удивился. Алешка вдруг заволновался и поспешил объяснить:
   – К чему, к чему! И школа к чему. Когда-нибудь знания все равно пригодятся. Мам, дай мне сколько-нибудь денег.
   – На цветы Вике?
   – Еще чего! На подарок.
   – А что ты ей хочешь подарить?
   – Ничего! Это ее папе подарок. Календарик такой новогодний. Он их собирает. У него сдвиг по фазе – коллекция называется.
   Лешка в принципе никогда просто так не врет. Всегда для пользы дела. Но это бывает редко. Зато врет он так плавно и гладко, что звучит это всегда убедительно.
   Алешка уже жеребенком топтался возле двери, когда мама дала ему какую-то толстую книгу:
   – Подаришь Вике. Это кулинарная книга. Здесь подробно написано, как варить всякие каши, чтобы они не пригорали.
   – А тебе она разве не нужна?
   – Ты на что намекаешь? – рассердилась мама. – Да я любую кашу могу сварить с закрытыми глазами!
   – А я – с завязанными руками, – хихикнул Алешка.
   Мама тоже хихикнула, дала ему денег, и он усвистел. На занятия английским языком. С репетитором.
   – Что-то тут неладно, – задумчиво проговорила мама, закрывая за ним дверь. – Ты в курсе, Дим?
   Наивная у нас мама. Даже если бы я и был в курсе, то, конечно, Алешку бы не заложил.
   Но я был не в курсе. И поэтому опять залез в Алешкин стол. Раскопал там спрятанный в коробочку из-под чая календарик и стал его изучать.
   Ничего особенного. Так, типа маленькой открыточки. На одной стороне – Санта-Клаус, в очках и с бородой, а на другой – календарь. Дни и месяцы.
   До сих пор не знаю, что меня заставило внимательно разглядеть числа. Так, из любопытства – какие у нас теперь красные числа календаря, какие праздники? Все праздники были на месте. Но все-таки чего-то не хватало. Триста шестьдесят пять цифр – каждая на своем месте. Но что-то мне казалось неправильным. Я даже разозлился. И вдруг – удивился. В марте было всего тридцать дней! А я знал точно – их тридцать один. Помню, как мама учила нас по косточкам кулака определять, в каком месяце сколько дней. Это было очень просто. И точно. Косточка выступает – длинный месяц, в тридцать один день; вмятинка между косточками – короткий месяц. В тридцать дней. Но я вдруг засомневался. И это понятно. Сколько тысяч лет, например, люди считали, что Солнце вращается вокруг Земли, а потом вдруг оказалось, что это не так! Совсем наоборот. Впрочем, и сейчас многие люди считают, что не Земля вертится вокруг Солнца, а Солнце крутится вокруг Земли. Наш Алешка, например. Хорошо еще, что он согласен с тем, что Земля имеет форму шара. Согласен, но не совсем уверен. И предпочитает на эту тему не спорить. «А мне все равно», – говорит он при этом. Да и мне тоже.
   Но тут… Тридцать дней в марте… Я засомневался в себе и в своих косточках. И пошел в кухню.
   – Мам, сколько дней в марте?
   – Один, – сказала она. – Зато самый хороший. Восьмое число. Женский праздник.
   У меня сам собой распахнулся рот. Еще одна новость! Я не сразу сообразил, что мама говорит образно.
   – А всего? – спросил я. – Хороших и плохих?
   – Тридцать один, – сказала мама, переворачивая картошку на сковородке. – Пора бы знать! Хочешь, я научу тебя по косточкам определять, сколько дней в каждом месяце!
   – Научила уже, – вздохнул я.
   – Плохо научила, – вздохнула и мама, – если ты уже забыл. Не веришь мне – позвони папе.
   Папе я звонить не стал. Еще чего! Звонить в Министерство внутренних дел полковнику Оболенскому с таким нелепым вопросом!
   (А этот вопрос, как выяснилось гораздо позже, очень даже его касался. И не только полковника, но и генерала. И не только МВД).
   Я вернулся в нашу комнату и снова стал разглядывать календарик с неправильным мартом. Может, там и в других месяцах такое же вранье? Нет. Другие месяцы оказались в порядке.
   А вот сам календарик – не в порядке. С какой-то щелочкой. Словно он был склеен из двух половинок – на одной половинке Санта-Клаус, на другой – сам календарь. Я эту щелочку зачем-то расширил… Из нее выпала какая-то узенькая полупрозрачная пленочка.
   Я посмотрел ее на свет. Ничего не разглядел. Похоже, на пленочке есть какие-то тоненькие царапинки. Увеличить бы…
   И тут меня осенило! Увеличитель! Лешка быстрее меня сообразил. И засуетился. А после того, как Алешка засуетился с увеличителем, он очень изменился, загадочный такой стал. И задумчивый. Как верблюд в пустыне. Заблудившийся. И английским решил заняться (не верблюд, конечно).
   Я быстренько пошарил в ящиках его стола и в книге «Три мушкетера» нашел сложенный листок бумаги. На нем Алешкиной рукой была нарисована некая сложная, совершенно непонятная схема с какими-то буквами, цифрами и значками. Одно только слово было понятно. И это слово было – «Аленка».
   Ясно, что схему Алешка, увеличив изображение, срисовал с этой полоски-пленочки.
   Я пытался хоть что-то, кроме Аленки, понять на схеме. Не получалось. Но почему-то все тревожнее становилось на душе. Не простой, однако, календарик!
   Мне никак не удавалось разгадать эту схему, но все время казалось, что нечто подобное я уже видел. И даже где-то на чердаке памяти вертелось название такой вот штуки.
   Еще чуть – и я вспомню! Но тут явился Алешка. С ускоренных курсов английского языка.
   – Би хэппи! – сказал он с порога.
   Ни фига себе – «хэппи»! Скорее – хиппи. Весь какой-то встрепанный, взъерошенный и без двух пуговиц на куртке.
   – А пуговицы где? – спросил я.
   – В кармане, – Алешка присел, переобуваясь, – я их подобрал.
   – Подрался?
   – Поспорил.
   – С кем? С бульдозером?
   – С Липошкой. Он без очереди лез.
   – В книжном магазине, за календариком?
   – В квартиру к Витьке.
   Липошка – это Костя Щедрин, Лешкин одноклассник. Страшно умный и грамотный. Он научился читать раньше, чем говорить. К первому классу он прочел уже всего Шекспира и Льва Толстого. И еще у него был прекрасный почерк. Каллиграфический, как говорит Любаша. Этот почерк и подвел Костю.
   Ему понадобились деньги на какую-то редкую книгу. Родители ему денег на книги больше не давали, их квартира и так уже напоминала городскую библиотеку среднего масштаба. И Костя пошел на рынок, наши ребята иногда там подрабатывают. Пустые коробки на склад отнесут, товар помогут с тележки в ларек занести, метелкой могут помахать и всякое другое. А Косте повезло больше всех. Мама ему наказала, чтобы он заодно купил на рынке кое-какие продукты, и Костя аккуратно все записал, чтобы не забыть, на клочке бумаги. И эту записку увидел хозяин нескольких торговых точек – Азебарджан, – так он себя сам называл.
   – Вах! Какой красивый буквы! – И предложил Косте написать «красивым буквом» ценники на товары. Костя обрадовался и согласился. И написал под его диктовку этих ценников десятка три. Или даже пятьдесят. Очень красиво и старательно написал. Азебарджан ему заплатил и потом водил всех своих коллег любоваться на ценники. Они, эти коллеги, любовались, цокали языками и восхищались на «азебарджанском» языке. «Красивый буква – красивая товар!» И покупателям эти ценники тоже понравились: «Фарел» (форель, значит), «Кифал» (кефаль), «Шпанат» (шпинат), «Перашки» (пирожки), «Подсливочная масла» (подсолнечное), «Липошка медальной» (лепешка миндальная, пирожное такое), «Дынии сладкий», «Сёмка» (семга). Все читали их с улыбками и хорошо раскупали товар.
   Но вот что произошло потом. На рынок пришла Любаша. Она прочла эти ценники и чуть не упала в обморок. И набросилась на Азебарджана:
   – Как вам не стыдно! Вы калечите русский язык!
   – Зачем, скажи, калекчите? Куда калекчите? Ты кто такой, красивый девушка? Учител? Какой плохой учител! Зачем так плохо малчик учишь? Тебе стыдно! Два раза стыдно.
   Любаша, не сделав покупок, прилетела в школу, провела следствие и без труда вычислила Костю – по каллиграфическому почерку. Но тот был безмятежен. Ему не было «два раза стыдно».
   – А что такого? Как он диктовал, так я и писал.
   – Эх, ты! – Любаша не находила слов. – Липошка медальной!
   Так Костю в школе и прозвали. Но он не обижался. Он вообще весь в себе был. В литературе, в Шекспирах и Чеховых. Он даже разговаривал одними цитатами. Его спросишь: «Липошка, в бассейн пойдешь?» Он задумается, как знаменитый Гамлет, и ответит: «Плыть или не плыть?.. Достойно ль – в бассейн ходить помимо книжной лавки?»
   Вот с ним Алешка и поспорил на пороге Викиной квартиры. Правда, она теперь уже была не Викой, Алешка стал ее называть попроще – Витькой.
   – И что? – спросил я.
   – Что-что? Ему Любаша поручила Витьку по русскому подогнать. Витька говорит хорошо, а пишет с американским акцентом. Вот мы с ним и поспорили. В подъезде.
   – А он свои пуговицы собрал? Сколько ему не хватило?
   – А я знаю? Я их считал, что ли? Он там так разорался!
   – И что же он орал?
   – Он, Дим, орал, что, прежде чем учить английский, нужно свой родной язык изучить. И обозвал меня.
   – Неприлично? – удивился я. Костя неприличные слова никогда не употреблял. А когда их слышал, то хмурил брови и сжимал кулаки.
   – Еще как, Дим! Он, знаешь, как меня обозвал? – Алешка наморщил лоб, вспоминая. – А! Вот как: «Ты чЕрезвычайно перЕспективный жентельмен!» Клево, да?
   Похоже, Алешке эта «обзывалка» очень понравилась. А у нее была своя предыстория, Алешка мне рассказывал.
   А как получилось? Ихняя Любаша дала им письменное задание. Написать, что они смотрят по телевизору и почему. Костя так и написал: «В нашей семье телевизор никто не смотрит. И пока там не заменят безграмотных дикторов, которые говорят: „чЕрезвычайный, перЕспективный и коНпеНтентный“, мы его включать не будем».
   Но, в целом и в общем, они помирились, собрали оборванные пуговицы и договорились, что один из них будет учить Вику русскому языку, а она будет переучивать Алешку на английский.
   – И с чего начали? – спросил я Алешку.
   – С английского, – Алешка помолчал. – Ты знаешь, Дим, какая у них классная квартира?
   Я думал, он сейчас станет рассказывать про классную мебель, про всякую технику в кухне, а он как-то спокойно, будто знал это заранее, сказал:
   – Это, Дим, не просто квартира. Это, Дим, шпионское осиновое гнездо!
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация