А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не пытайтесь это повторить" (страница 19)

   Мы вышли в коридор. И поразились тому, как много здесь маячило всяких уродов. Это что же, все сны? Интересно, а нормальные сновидения кому-нибудь из окружения губернатора снятся?
   Юля решительно сплела пальцы и произнесла заковыристое заклятие. От этого заклятия уроды исчезли. Коридор был чист.
   – Надо проверить другие этажи, – азартно произнесла ведьма.
   Ирина растолкала спящего дворецкого (ему снились цветущие розы) и заставила ходить с нами по всему дому. И везде Юля приканчивала сновидения. Как вдруг…
   В закутке за напольной вазой оказалось совсем не сновидение. А самое настоящее привидение! Оно выглядело как маленькая девочка с распущенными волосами и в длинной белой рубашке. Понимаю, вам сразу вспомнился фильм «Звонок». Но эта девочка с девочкой из фильма не имела ничего общего.
   – Кто ты, кроха? – ласково обратилась к привиденьицу Юля. – Не бойся, мы тебя не тронем. Как тебя зовут?
   – Лина, – ответила малышка, и тут я увидела, как по ее призрачному платьишку расползается багровое пятно.
   – Тебя здесь убили? – прошептала Юля.
   – Да. Лина убита, убита…
   – О господи! – прижала пальцы к губам Ирина.
   – Лина, отведи нас к тому месту, где покоится твое тело, – сказала Юля.
   – Невозможно, невозможно, Лина не может туда пройти…
   И привидение растаяло, слившись со стеной.
   – Я ничего не понимаю, – пробормотала супруга губернатора. – В этом доме убили ребенка?
   – И похоже, не одного, – пробормотала Юля. – Вот что. Ваш супруг поклоняется вибутянской богине Квалу…
   – Я об этом ничего не знаю…
   – Лжете. Где святилище богини?
   – Мне запрещено…
   – Я покажу, – сказал морок Елены Нейс. – Я помню дорогу.
   И мы пошли к святилищу Квалу. Ирина дрожала как осиновый лист и все повторяла слова о том, что муж ее убьет.
   Наконец мы вошли в святилище. Постамент уже остыл, да и пепел от развеянной богини лежал холодным слоем.
   – На самом деле муж приносит в жертву богине разных одаренных людей, – пробормотала Ирина. – Детей, взрослых. Он принес в жертву Савву Кулебякина…
   – Но Кулебякин жив! – воскликнула я.
   – Это морок, которого создал по просьбе моего мужа колдун Котоха.
   – Котоха? Что-то знакомое, не могу вспомнить, – пробормотала Юля.
   – Мой муж собирается принести в жертву вас, Елена, – сказала Ирина мороку примадонны. – Завтра, после концерта, когда гости разъедутся. Ой! А где же статуя?
   – Статуи больше нет, – сказал морок Леканта. – Она уничтожена, и вместе с нею уничтожено то зло, которое она несет.
   – Но когда это увидит мой муж, он будет в ярости! – прижала холеные ладони к холеным щекам Ирина. – Вы уничтожили статую?
   – Я, – сказал лже-Лекант.
   – Мой муж растерзает вас, – тихо застонала Ирина. – У него целый штат всяких громил и костоломов.
   – Посмотрим, как это у него получится, – рыкнула Юля.
   Остаток ночи мы провели в личных покоях Ирины. Мы не стали говорить ей, что Лекант и Елена – мороки. Ирина не понимала:
   – Я же все рассказала вам, почему вы не убегаете, не скрываетесь, как все нормальные люди?
   – А мы не люди, – сказала Елена. – Мы хотим раз и навсегда вывести вашего мужа на чистую воду.
   Подошло утро. Вместе с первыми лучами солнца в парк губернатора въехал и его черный лимузин.
   – Прикатил, – с ненавистью пробормотала Ирина.
   Огромный дом просыпался. Гости губернатора выползали из комнат на балконы и лоджии, грели косточки, просили опохмелиться и вообще вели себя малопристойно. Мы ждали губернатора в музыкальной гостиной.
   – Господа и дамы, как я рад вас всех видеть! – пропел Никита Сергеевич. Приложился к ручке лже-Елены. – А вас, примадонна, я рад видеть особенно. Ведь вы нам споете?
   – Спою, – кивнула певица.
   – Что ж, тогда поторопимся с завтраком. Господа, господа! Все в столовую!
   Роскошный завтрак начался опять с молитвы богине Квалу. Из вредности я в это время прочла молитвы Исиде и Осирису. Чтоб эта Квалу не выпендривалась!
   После завтрака вслед за губернатором все пошли в парк. Здесь была устроена импровизированная сцена, на которой и предстояло петь примадонне. Губернатор с женой сели в первом ряду, гости расположились кто как, а мы все прятались за сценой, чтобы наблюдать за Леной из-за кулис.
   Наконец под гром аплодисментов морок Елены Нейс вышла на сцену. Она сказала несколько приветственных фраз, затем дала знак оркестру и запела.
   Да, пела она, конечно, похуже настоящей Елены, но неспециалист не отличит.
   Мы стояли и болели за нашего морока, как вдруг за сценой объявился Павел – муж примадонны.
   – Люди, – сказал он. – Беда!
   – Что стряслось?
   – Это не настоящий губернатор. Это морок!
   – Откуда ты знаешь?
   – Я только что видел настоящего губернатора идущим по коридору к святилищу Квалу. С ним был какой-то тип, которого он называл Котохой.
   – Быстрее, за ними! – приказала Юля.
   Когда мы снова оказались в святилище Квалу, сцена нам предстала такая.
   На выдвинутом из стены обсидиановом столе лежала бесчувственная, связанная Елена Нейс. Настоящая Елена Нейс. По обе стороны от этого алтаря стояли колдун Котоха и сам губернатор.
   – Как? – только и вымолвила Юля.
   Губернатор рассмеялся:
   – Думаете, моему личному колдуну трудно было привесить маячок к капсуле телепортации? Нетрудно! Котоха – мудрый колдун.
   – Я узнала тебя, Котоха! – выкрикнула Юля. – Ты бывший мэр нашего города Торчков!
   – Это ничего не меняет, – усмехнулся губернатор. – У господина Котохи теперь более выгодная должность.
   – Мы за вами проследили, – сказал Котоха. – Видели, как вы создали мороков. И решили провести свой эндшпиль. Пока на сцене поет морок, мы принесем в жертву богине настоящую Елену Нейс. И от этого ваша жизненная сила, господин, стократно возрастет.
   – Это мы еще посмотрим, – фыркнула Юля. – Пока я здесь, жертвы и разрушения ждут вас.
   – Ха-ха, – надменно заявил губернатор.
   – Подождите, как же так, – медленно промолвила я. – Ведь Елена была не одна. Ее должен был охранять Лекант!
   – Увы, ошибочка, мадемуазель, – змеею изогнулся Котоха. – Когда мы пришли за Еленой Нейс, никакого Леканта в квартире не было!
   – Как? – прошептала я. – Не может быть! Вот его морок!
   – Ну морок погоды не сделает. Бах – и нет его!
   И колдун Котоха поджег платок, на котором была кровь Леканта.
   И тогда морок развеялся.
   – А платочек с кровью Елены Нейс мы побережем. Совершенно не надо никому знать, что настоящей Елены больше нет в живых.
   – Кстати, господин! – воззвал Котоха. – Вместе с Еленой мы можем принести в жертву способную ведьму – вот эту Юлю Ветрову, которая попила мне много крови, а заодно оборотня, умертвие и парочку вампиров. Богиня будет довольна.
   – Да, – послышался премерзкий хохоток. – Я буду довольна.
   И пред нашими изумленными очами предстала восьмирукая богиня Квалу – не изваяние, настоящая. Ее глаза горели огнем, с ожерелья из языков сочилась кровь, а восемью руками она недвусмысленно показывала нам, что с нами со всеми будет.
   – Что, теперь вы без Светозарного? – расхохоталась Квалу. – Предупреждаю, вам придется туго.
   – Ну это как сказать! – рявкнула Юля.
   И запустила такой молнией! Только не в людей.
   А прямиком в обнаженную богиню.
   Вся Квалу заискрилась, как новогодняя елка. Это было даже красиво, если б не было так ужасно. Запахло палеными волосами.
   – О, Квалу! – преклонил колени перед богиней лукавый губернатор. – Покарай этих негодяев!
   – Счас, счас, – кивнула богиня. – С кого бы начать?
   – Начни с меня, – предложила Юля и запустила в Квалу еще одной молнией.
   Что-то гулко загудело. Богиня зашаталась.
   – Падме твааха! – вскричала она. В ее руках появились восемь мечей. И таким образом вооруженная, она бросилась на Юлю. Но Юля тоже была не лыком шита. Стоило ей хлопнуть в ладоши, как в руках у нее засверкали две самурайские катаны, безумно острые на вид.
   – Можете делать ставки, кто кого! – крикнула Юля.
   Что-то много в моей повести обнаруживается сцен фехтования. Но что ж поделать!
   В общем, Юля фехтовала гораздо лучше означенной богини. Та рубила как мясник, но Юля ловко изворачивалась.
   – Берегите нервы, граждане! – звонко крикнула нам Юля и одним движением смахнула богине голову, как кочан с грядки.
   Безголовая Квалу постояла, шевеля руками. И рухнула. Падая, она уже рассыпалась в прах.
   – Так будет со всеми, кто не почитает нормальных богов, – нравоучительно заявила Юля и обратила свой пылающий взор на губернатора. – Ну, Никита Сергеевич, ваше последнее желание рассмотрит суд!
   – О, Квалу, помоги мне! – завопил губернатор. А потом достал пистолет и принялся стрелять.
   В нас.
   Слава богу, промазал.
   И получил плазмоидом по кумполу. Растительность там начисто выжгло.
   – Котоха, сделай что-нибудь! – завопил Никита Сергеевич, объятый пламенем. – Приказываю тебе убить их!
   И тут закипел новый бой. В результате мы украсились боевыми шрамами и отметинами, но подавили-таки противника. Елена Нейс, кстати, тоже очнулась и стала постреливать своим фейным волшебством. В конце концов (не получаются у меня описания битв, что ж поделать!) Котоху и губернатора связали заклятиями и уложили на обсидиановый стол. Вышли из комнаты и тоже запечатали ее заклятием. Неразмыкаемым.
   – А вот хрен теперь у кого получится их оттуда вызволить, – самодовольно сказала Юля.
   Но меня сверлил только один вопрос: где Лекант?
   Именно этот вопрос я первой задала Елене Нейс, когда мы всем скопом вернулись в Юлину квартиру.
   – Я сама не знаю, – пожала плечами она. – Он вдруг сделался весь как из пламени, и эти его крылья… А потом исчез.
   – Весь как из пламени, – тупо повторила я.
   Горе накрыло меня черной шалью.
   – Лекант! – закричала я, распахивая окно. – Лекант!
   Кто-то положил руку мне на плечо.
   Я обернулась.
   Юля.
   – Тийя, не волнуйся, – попыталась утешить она. – Что-то с ним произошло важное, иначе он не оставил бы тебя.
   – Он любил меня!
   – Он любит тебя и сейчас, поверь. Просто… у мужчин иногда случается работа.
   Я села на пол и принялась раскачиваться из стороны в сторону, как гуру во время медитации. Лекант. Лекант. Лекант.
   Исчез.
   О, Златоперый, что ты сделал со мной?!

   В конце концов я ушла от Юли, оставив там чету вампиров и оборотня с Еленой. Я шла домой, пошатываясь как пьяная. И немудрено, что в таком виде я загремела прямо под ноги местному патрулю.
   Они тоже были умертвия. Но отнеслись ко мне непреклонно.
   – Девушка, пройдемте в отделение, – сказали они.
   – А что, это идея, – вяло парировала я. – Я хочу сделать заявление.
   – Обязательно, – заверили меня менты.
   Они доставили меня в ближайшее отделение милиции, проверили, есть ли у меня документы (а их при себе не было), и начали составлять протокол о задержании. И тут я сказала:
   – Хрен ли вам меня задерживать? Я не пьяная и не унюханная. Я сама хочу сделать заявление.
   – Ну давай, – с интересом посмотрел на меня оборотень-майор. – Делай, красивая.
   – Дело не в том, красивая я или нет, – назидательно заявила я. – Дело в другом: у меня пропал любимый человек.
   – Как пропал?
   – Да вот так, взял и пропал. Весь сделался как пламя, и еще крылья у него…
   Я заплакала, вспомнив, какие у Леканта были крылья.
   – Погоди, погоди, – заявил мне майор, – какой же это человек, если у него крылья?
   – А я сказала, что он человек? – всхлипнула я.
   – Так точно.
   – Нет, он не человек. Он дхиан.
   – Кто-кто?
   – Дхи-ан. Существо высшего порядка. Он из Шамбалы.
   – Понятненько. И что же он у нас в Щедром делал? Регистрация у него была?
   – Не было у него регистрации. Мы хотели, да вот не успели.
   – И что, вообще у него никаких документов не было?
   – Никаких. Я же вам объясняю, он существо высшего порядка, ну какие у него могут быть документы?
   – Так, понятно. Хорошо.
   – Чего уж хорошего…
   – Говори приметы.
   – Чьи?
   – Ну не мои же! Хахаля своего говори приметы.
   – Он не хахаль, – вскинулась я. – Он мой возлюбленный навечно.
   – Извиняюсь. Так какие приметы? Рост, вес, синяк под мышкой?
   – Рост у него высокий, метр восемьдесят девять – метр девяносто. Вес не знаю, он же дух…
   – Так, стоп. Мы кого, духа или дхиана разыскиваем?
   – Он дхиан, то есть воплощение света звезд, и дух, то есть дыхание святых Шамбалы. Вообще он имеет плоть, но она какая-то эфемерная.
   – Какая?
   – Ну словно призрачная.
   – Черт-те что ты мне городишь, девушка. Глаза какие?
   – Голубые и сверкающие, как сапфиры…
   – Ох ты, мать твою! Мне бы кто-нибудь про мои глаза так загогулил! Нос там, подбородок?
   – Нос прямой, узкий. Как на иконах византийского письма. Подбородок волевой, решительный, с ямочкой.
   – Особые приметы.
   – У него иногда появляются крылья. Большие и из золотых перьев. Его поэтому зовут Златоперый.
   – А вообще-то как имя его?
   – Лекант.
   – Л-е-к-а-н-т. Что ж, будем искать. А ты сама-то что ж в такое непотребное время в непотребном виде шляешься?
   – Я от горя. Он пропал, и вот…
   – Ну ты не грусти. Хочешь, в кафешку сходим? Я тебя коктейлем угощу.
   – Мне нельзя ничего водосодержащего. Я же умертвие.
   – А, ну да. Ладно, я скажу ребятам, чтобы они тебя до дому проводили. Мало ли чего.
   – Ну спасибо.
   Когда я в сопровождении милиции появилась дома, у мамы чуть не случился нервный срыв. Милиция ушла, откозыряв, мама напилась корвалолу, а папа сказал:
   – Мы требуем объяснений.
   И я рассказала, как мы попали на бал к губернатору, как освободили Елену Нейс, как все запуталось и как пропал Лекант.
   – А теперь отпустите меня, – жалобно попросила я. – Я буду спать.
   Я сбросила с себя платье и туфли и, сжавшись калачиком под одеялом, попросила всех богов, какие только есть, вернуть мне Леканта.
   Боги не услышали меня. Лекант мне даже не приснился.

   На следующий день город гудел от двух новостей: пропал губернатор вместе со своим приближенным – колдуном Котохой – и Елена Нейс ошеломила Щедрый актом неслыханной щедрости (простите за тавтологию): она на свои средства решила провести в нашем городе Фестиваль русского романса. Такого у нас не было никогда!
   Но я не особенно вслушивалась в эти сообщения. Меня больше всего волновал Лекант. Но волнуйся не волнуйся, а на работу идти надо.
   Я натянула джинсы и рубашку, самые скучные и траурные, какие только у меня были, и пошла в музей.
   Здесь все было по-прежнему. Бродили экскурсии, девочки из отдела систематизации чинно сидели за компьютерами. Я прошла в свой отдел, и первым, кого увидала, оказался Дима Санников.
   Выписался, значит. Это, конечно, хорошо, вот только мне сейчас совершенно не улыбается перспектива с ним разговаривать.
   – Привет, – сказал он мне.
   – Привет, – кивнула я. – Выписали тебя, значит.
   – Да.
   – Ну и как самочувствие?
   – Не жалуюсь. Тийя, я…
   – Что?
   – Я хотел перед тобой извиниться.
   – За что?
   – Ну за то, что повел себя тогда так глупо. Разозлился, обиделся… Я еще не понимал, что любимую девушку надо завоевать, а не просто предложить ей руку и сердце.
   – И ты решил меня завоевывать? – с непроницаемым лицом спросила я.
   – Да.
   – Димка, ты просто сумасшедший. Я ведь не люблю тебя.
   – Зато я тебя люблю. Это все уравновесит.
   – И ты не отступишься?
   – Не отступлюсь.
   – Тогда тебе грозит участь пополнить золотой фонд городских сумасшедших.
   – Ничего. Может, сумасшедшим я тебе больше понравлюсь. А теперь рассказывай.
   – Что? – Я чуть не села мимо стула. Вовремя опомнилась. – Что рассказывать?
   – Про своего возлюбленного. Я хочу знать, чем он так тебя привлек. Кстати, где он?
   – А откуда ты про него знаешь?
   – Да весь музей жужжит о твоем новом парне с синими глазами.
   – Он не новый. Он первый и единственный. Ясно?
   – Ясно. Так где же он?
   И тут я не выдержала и расплакалась – сухим бесслезным плачем.
   – Он пропал. Исчез, и все. Стал как пламя и…
   – Миленько. – Димка по-хозяйски положил мне руку на плечо. – Не кисни, Тийя. У тебя есть я.
   Я сбросила его руку со своего плеча:
   – Знаешь, эта перспектива меня вовсе не радует.
   Дима посерьезнел:
   – Тийя, дай мне шанс. Хоть маленький-маленький шансик на то, что я сумею тебе понравиться.
   – И что же ты собираешься делать? В процессе завоевания моего сердца?
   – Я собираюсь пригласить тебя в театр.
   – Я не люблю наш драматический театр. Мне не нравится основной состав.
   – А я и не предлагаю тебе драматический. Мы пойдем с тобой на премьеру студии «Маска». Они как раз сегодня дают драму Надежды Колосковой «Орифламма».
   – Что?
   – «Орифламма». Не «Орифлейм», конечно.
   – Я знаю, что такое орифламма, не дура. Все-таки музейный работник.
   – Эта пьеса о Жанне д’Арк. Тебе ведь нравится французская история.
   – Нравится. Уговорил. Идем смотреть пьесу. А пока садись за свой комп и не мешай мне работать. У меня каталог органических редкостей запущен так, будто в нем сто лет никто не разбирался. Мне за это влетит.
   – А знаешь что?
   – Что?
   – Говорят, режиссер этой «Маски» великий волшебник. И у него роли часто играют не живые люди, а привидения.
   – Ну становится все интереснее. Ладно, Дима, я пойду с тобой. Но только не вздумай потом тащить меня в какой-нибудь ресторан.
   – Почему?
   – Я на особой диете.
   Остаток дня я провела за каталогом, хотя мысли мои были далеко. Пальцы стучали по клавиатуре, глаза пялились в экран, а на самом деле я превратилась в один сгусток боли и тоски с воплем: «Где ты, Лекант?!»
   Наступил вечер. Я позвонила своим родителям и сказала, что иду с Димой Санниковым развеяться в театр. Мама осторожно переспросила насчет театра, но я твердым голосом дала ей понять, что она не ослышалась.
   Театральная студия «Маска» располагалась в фешенебельном районе нашего города. Здесь было полно кафе, ресторанов и богатых магазинов. И заправляли тут гномы.
   – Слушай, – спросила я Диму, чтобы хоть как-то заполнить исходящую от меня мертвую тишину, – а в театре тоже играют гномы?
   – Нет.
   – Просто я подумала, что раз это гномский квартал…
   – Тут арендная плата ниже. Вот Валерьян Борисыч и снял здесь подвал под студию.
   – Мы идем в подвал?
   – Да. Там знаешь как здорово!
   – Не сомневаюсь.
   Наконец мы остановились у кованой двери. Возле нее маячил охранник.
   – Ваши билеты!
   Дима протянул ему билеты.
   – Добро пожаловать на премьеру!
   Дверь перед нами распахнулась, и я увидела кабину лифта.
   Мы вошли в нее, дверь за нами закрылась. Лифт поехал вниз, и ехал долго.
   – Какой же глубины этот подвал? – изумилась я.
   – Не знаю, – пожал плечами Димка. – Известно только то, что его гномы выкопали.
   Лифт остановился. Двери разъехались в стороны, и перед нами бледно-серой дырой замаячил коридор, украшенный факелами с люминесцентными лампами. Мы медленно пошли по нему. Здесь было много паутины, к стенам привалились скелеты в лохмотьях, и вообще антураж был самый что ни на есть готический. Коридор закончился дверью. Но перед ней стояло кресло с высокой резной позолоченной спинкой, а в кресле сидел весьма пожилой и представительный вампир. То, что он вампир, а не зомби или оборотень, было ясно по его глазам и шикарному камзолу, расшитому черными и белыми шелковыми нитками.
   – Приветствуем вас, маэстро, – произнес Дима, изящно кланяясь и слегка подталкивая меня к тому же. Я не стала чваниться и поклонилась. А когда подняла голову, то увидела, что никакого кресла и сидящего в нем вампира нет и в помине. Просто видение.
   – Это главный режиссер театра, – почти благоговейно сказал Дима. – Вернее, его привидение. Он здесь всех так встречает. Надо ему поклониться, и тогда двери в зал откроются.
   – Замечательно. Только смотрю, что-то никто особо не ломится в эти двери на просмотр спектакля. Не сказала бы, что «Маска» популярна среди местного населения.
   – Популярна, популярна. Просто все уже внутри. Мы запаздываем. Идем.
   Дима толкнул двери руками, и те легко распахнулись. Меня сразу накрыл шум сотен перешептываний, легкого смеха, покашливания, шуршания бумаги. В зале было темно, поэтому я не видела, сколько именно там людей, но чувствовалось, что немало. Я также уловила запах полудюжины зомби и пришла к выводу, что театр действительно популярен. Ни одного среднестатистического зомби не заманить на какое-нибудь общественное мероприятие, они до безумия стеснительны. А уж если пришли на спектакль, значит, оно того стоит.
   Мы с Димой, пару десятков раз извинившись, пробрались на свои места и сели. Полуосвещенная сцена была прямо по центру перед нами. Она не закрывалась классическим занавесом, видимо, это был еще один признак модерновости театра.
   – Сейчас начнется, – возбужденно сказал Дима и взял меня за руку. – Ой, Тийя, а почему у тебя такие руки холодные?
   – Потому что я мертвец, если ты помнишь, – ледяным тоном сказала я и отняла у него свою руку. – Во мне нет крови, которая согревала бы организм. Надеюсь, сей факт внушит тебе здоровое отвращение ко мне. А то ты мне уже все уши пропирсинговал своей любовью.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация