А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не пытайтесь это повторить" (страница 15)

   – Я хочу знать, какое это будущее, – серьезно сказал Лекант. Я же окаменела, потому что Предсказательница говорила каким-то другим голосом.
   – Лекант, не надо, – пролепетала я.
   Но он не услышал.
   А Предсказательница сообщила ему:
   – Тебя ждет бессмертие, слава и разлука, Златоперый. Их не избежать.
   А потом…
   Я даже не знаю, как это произошло. Статуя начала трескаться и рассыпаться.
   Мрамор крошился на мелкие кусочки, поднимая пыль. Лампочки замигали и погасли.
   И снова раздалось гудение, похожее на пение высоковольтных проводов.
   Меня охватил страх. Что-то непонятное творилось вокруг нас, а Лекант был так недостижимо спокоен!
   – Лекант, я не хочу с тобой разлучаться! – воскликнула я и обняла его. Я обнимала его так, как плющ обвивает дерево. Я вцепилась в него и молила, сама не зная о чем. У меня была форменная истерика. Но я успокоилась, едва Лекант взял меня на руки.
   – Тише, Тийя, – прошептал он и поцелуем приник к моей шее. – Все будет хорошо. Мы не расстанемся.
   – Уйдем отсюда, – попросила я. – Нам, наверное, пора в ресторан.
   – Хорошо, уйдем.
   «Ушли» мы недалеко. Мы уселись в сквере на ближайшей скамейке, я прижалась к Леканту всем телом, а он торопливо покрывал поцелуями мое лицо. И вот…
   Снова это!
   Вспышка неведомого Солнца!
   Ярость все сметающего света!
   Я без сил соскользнула в траву. Закрыла глаза. Трава приятно холодила мои обожженные щеки, а перед опущенными веками плясали протуберанцы.
   – Тийя, прости, – покаянно подхватил меня Лекант и снова водрузил на скамейку. – Я не смог сдержаться.
   – Это снова был… акт твоей любви?
   – Да.
   – Ничего. Я привыкну.
   Хотя привыкнуть к этому было невозможно.
   Может, все-таки насчет «Камасутры» это идея?
   Я посмотрела на часы. Была половина десятого.
   – Лекант, идем. Пора. Нехорошо опаздывать.
   – Да, да, идем, – сказал он, а сам приник губами к моей шее.
   – Лекант, – простонала я, – так нельзя.
   Он искренне удивился:
   – Почему?
   – Ну потому… Потому что мы еще не женаты.
   – Что значит «женаты»?
   Я опять застонала – теперь уже от бессилия объяснить Леканту такое простое понятие.
   – Женаты – значит принадлежим друг другу навсегда и всецело.
   – Но я уже принадлежу тебе навсегда и всецело, милая. А разве ты не принадлежишь мне?
   – Мм, принадлежу.
   – Тогда почему ты против моих поцелуев? Мои поцелуи так плохи?
   – С ума сошел! Твои поцелуи великолепны! Но я…
   – Что?
   – Я хочу, чтоб в моей голове оставалось еще хоть что-нибудь, кроме желания с тобой целоваться.
   Лекант рассмеялся:
   – Хорошо, Тийя. Идем туда, куда нас пригласила певица.
   И мы пошли.

   Ресторан «Надежда» весь был освещен огнями по случаю того, что в нем давался ужин для примадонны. Вокруг заведения толпился разный народ – начиная от простых зевак и заканчивая переодетыми фээсбэшниками – они, видимо, ждали, что на бедную Елену Нейс снова будет совершено покушение. Мы с Лекантом прошли как сквозь строй навстречу улыбающемуся метрдотелю.
   – Господа, вы куда? Сегодня в ресторане ужинает только мадам Елена Нейс и ее близкие друзья.
   – По счастливой случайности мы и есть друзья госпожи Нейс. Пропустите нас, иначе будут проблемы.
   Метрдотель посмотрел на сверкающие крылья Леканта и молча с поклоном посторонился.
   Мы вошли в банкетный зал. Здесь, во главе поставленного буквой П стола, сидели Елена Нейс и ее муж. Больше никого не было.
   – Добрый вечер, – сказали мы им.
   – Благословенны будьте, – отозвалась Елена, а Павел встал и снова пожал Леканту руку. – Садитесь поближе. Здесь очень неуютно из-за размеров этого кошмарного стола. Так и кажется, будто на тебя пялится сотня глаз.
   – Дорогая, – улыбнулся Павел, – но ведь во время концерта на тебя тоже пялится сотня, а то и поболее, глаз.
   – То концерт, – вздохнула Елена. – Там я сама себя забываю. Садитесь, садитесь.
   Мы не стали чиниться и сели.
   – Я взяла на себя смелость заказать вам ужин, – сказала Елена. – Вам, Светозарный, я выбрала меню по-европейски, а вам, Тийя, – средиземноморский туф и песчаник. Согласны ли вы с моим решением?
   – Конечно, согласны, – ответила я. – Ничего не едала вкуснее средиземноморского туфа!
   Официанты принесли блюда и вина. Мы принялись за ужин, перебрасываясь ничего не значащими фразами и дежурными комплиментами. Наконец, когда с едой было покончено, Павел сказал:
   – Мы с Леночкой были небескорыстны, приглашая вас на этот ужин. Дело в том, что мы боимся.
   – Да, мы боимся, – подтвердила красавица Елена, и только сейчас я заметила, как она бледна.
   – Сегодня, перед концертом в филармонии, нас посетил один весьма высокопоставленный чиновник из местной администрации. Он пригласил Елену спеть для губернатора нашей области. Послезавтра. В шесть вечера. Губернатор предоставляет для нас свою загородную резиденцию в Кулибинке. Слушать будут он сам, его семья и самые близкие люди…
   – Я согласилась спеть для губернатора, – сказала Елена Нейс. – Но теперь я боюсь.
   – Чего? – спросила я.
   – Того, что на меня снова будет совершено покушение.
   – Но у губернатора такая охрана!
   – У меня тоже была охрана, – ровным голосом сказала Елена. – Но после сегодняшнего инцидента в филармонии они все уволены.
   – Толку-то от них, – рыкнул Павел. – Только кормились от Леночкиных гонораров…
   – Я понял, чего вы хотите, – промолвил Лекант. – Чтобы я охранял госпожу во время концерта.
   – И до и после него, – добавил, кивая, Павел. – Мы хотим, чтобы вы поехали с нами в резиденцию губернатора.
   – Выручите нас, – сжала ладони Леночка. – Я спою у губернатора на вечере, и мы тут же уедем отсюда. Нас ждут во Флоренции.
   – Хорошо, я буду охранять, – просто сказал Лекант.
   – Спасибо!
   – А во Флоренции? – спросила я. – Во Флоренции не может быть опасно?
   – Флоренция – город фей, – сказала Елена Нейс. – Там у нас с Павлом усадьба. Самая высокая степень безопасности.
   – Во Флоренции я постоянно могу пребывать в своем волчьем облике, – сказал Павел. – А волком я чувствую опасность куда лучше, чем человеком.
   – Помогите нам, – заключила Леночка, – и Небо благословит вас.
   – Все уже решено, – кивнул Лекант. – Я помогу. Значит, послезавтра в шесть вечера. А завтрашний день как вы проведете?
   – Мы будем безвылазно у родителей Павлика, – ответила Елена Нейс. – Не думаю, что кто-то посмеет…
   – Будем надеяться, что не посмеют, – вздохнул Павел. – Лекант Светозарный, если бы ты знал, как тяжко любить женщину и понимать, что не можешь ее от всего уберечь!
   – Я знаю это, – тихо сказал Лекант, и его крылья сложились и исчезли. – Я сам люблю и любим. Но уберечь смогу.
   И они с Павлом выпили на двоих бутылку коллекционного шардоне.
   Ни я, ни Елена не мешали мужчинам упиваться. Пусть хоть немного расслабятся. А мы в это время тоже расслабились – болтали о всякой всячине: о нарядах, о диетах, даже немножко о сексе, и тут я призналась, что у нас с Лекантом в этой области не все в порядке.
   – Это бывает, – кивнула Леночка. – Несовпадение по вектору бытия. Не надо грустить. Главное, что вы любите друг друга. Тебе несказанно повезло, Тийя, любить дхиана, любить бессмертного и светлого. Впрочем, пусть он думает, что повезло ему. Мужчины все, даже дхианы, очень самонадеянны и, заполучив нашу сестру, быстро, как бы это сказать…
   – Наглеют?
   – Не совсем. Забываются, так точнее. Устают беречь нас, переживать за нас. Так что не давай своему дхиану забыться, Тиечка.
   – Хорошо, – усмехнулась я.
   Когда ужин закончился, мы с Лекантом проводили Елену и Павла до гостиницы, в которой те остановились. Не в «Цепеш». Но это был тоже неплохой отель.

   – А теперь идем ко мне домой, – сказала я тоном, не терпящим возражений. – А то родители уже наверняка волнуются за нас.
   – Тийя, – возразил Лекант ласково, – я провожу тебя до дома, но сам туда не войду.
   – Это еще почему?!
   – Я должен выполнить свой долг.
   – Господи, какой долг?
   – Я должен поговорить с тем, кто сегодня покушался на жизнь Елены.
   – Лекант, с этим без тебя разберутся. Милиция, ФСБ.
   – Я должен.
   Ну твердолобый!
   – Хорошо же, – сказала я. – Но мы пойдем вместе. Я тебя не оставлю.
   – Но, Тийя…
   – И не спорь. Ты еще не знаешь людей так, как знаю я.
   – Тийя, это неверно.
   – Лекант, идем вместе. Только погоди, я позвоню родителям. Скажу, что мы задерживаемся.
   Я достала мобильник (Лекант поглядел на него, как на экзотическое растение) и позвонила домой.
   Бесполезно. Трубку никто не брал.
   – Блин! – простонала я. – Кажется, мама и папа решили вспомнить молодость и погулять, как и мы. Надеюсь, с ними все будет в порядке. Ну а теперь идем в отделение милиции.
   – Куда?
   – Ну туда, куда предположительно отвезли убийцу. Или, как говорят, подозреваемого.
   – Зачем идти? Мы переместимся прямо туда, где он сейчас находится.
   Лекант свел ладони…
   …И в следующее мгновение мы уже оказались в довольно невзрачном помещении, которое я опознала как тюремную камеру. Вдоль стены стоял топчан, на котором распростерлось мужское тело.
   Это и был давешний несостоявшийся убийца.
   Только он был мертв. Мертвее не бывает. Это я просекла сразу.
   – Лекант, похоже, мы опоздали, – сказала я возлюбленному.
   Он подошел к трупу и возложил на него руки. Труп дернулся, но не ожил.
   – Бесполезно, – сказала я. – Он покончил с собой.
   – Да, – кивнул Лекант, отнимая ладони. – Я это чувствую. Страшный грех.
   – Самоубийцы не восставляются, – для чего-то пробормотала я. – Их души сразу идут в ад, без всякого суда и следствия. Видимо, он работал на кого-то очень могущественного, если решился ради его спокойствия наложить на себя руки.
   Тут дверь в камеру со скрипом распахнулась, и на пороге появился охранник.
   – Черт! – рявкнул он. – Вашу мать, вы как здесь оказались? Кто вы такие?
   – Это неважно, – сказала я. – Мы уже уходим.
   – Стоять! – заорал охранник, шаря по бедрам в поисках пистолета. – Стоять, вашу… так и разэтак!
   – Замолчи, злоречивый, и пригласи сюда лекаря, – мрачно приказал Лекант. – Этот человек покончил с собой. Мне нужно знать, как он это сделал.
   – Не нужно, Лекант, – прошептала я. – Улетаем. Мы уже ничего не сможем изменить.
   Хотя охранник наставил на нас пистолет, мы ушли. Тем же способом мгновенного перемещения.
   И оказались у меня дома. Лекант был мрачен.
   – Я должен был это предвидеть, – сказал он. – Этот человек… Но кто мог знать, что самоубийство он почтет лучшим выходом?
   – Лекант, не грызи себя, – попросила его я. – Лучше скажи мне, где мои родители. Не знаешь? Вот и я не знаю.
   И тут зазвонил домашний телефон.
   Я кинулась к нему, схватила трубку.
   – Алло?
   – Доченька! Ты уже дома?
   – Мам, глупый вопрос! Раз я взяла трубку, то, конечно, уже дома. А вы где пропадаете, интересно? На часах полночь!
   – Милая, после концерта мы встретили дядю Сашу и тетю Любу. Они пригласили нас к себе попить чаю и посмотреть их новый мебельный гарнитур. Мы у них переночуем, так что не волнуйся.
   – Надеюсь, гарнитур стоит того.
   – А?
   – Ничего, это я так. Ладно, отдыхайте. Мы тоже отдохнем.
   – Кто это «мы»?
   – Мам, ты что, уже забыла про Леканта?
   – Ах Лекант. Ну удачи тебе, дочка. Только обещайте, что кровать будет цела.
   – Мама! Что за пошлости!
   – Это не пошлости, это жизнь, дочка. Все, до скорого.
   И мама повесила трубку.
   Я тоже положила телефонную трубку на рычажки и посмотрела на Леканта.
   – Родители задержались у знакомых. Моя квартира и остаток ночи в твоем распоряжении. Что будем делать?
   Лекант прояснел лицом. Улыбнулся.
   – Целоваться, – хитро сказал он.
   – Ну нет, – храбро возразила я, хотя у самой внутри все заныло от вожделения. – Мне надо выспаться. Ты не забыл, что нас завтра ждут на телевидении?
   – А, это тот мужичок с бумажками, очень говорливый.
   – Именно.
   – Как его имя?
   – Акакий Кашкин.
   – Труднопроизносимое имя. Так могли бы звать демона.
   – О! Ты знаешь что-то о демонах?
   – Мне вдруг вспомнилось, как я боролся с ними.
   – Боролся с демонами? Где?
   – На подступах к Древу Дара. – Лекант вдруг замкнулся. – Не надо об этом, любимая.
   – Хорошо, – согласилась я и прижалась головой к его плечу. – Вот, кстати, я хотела тебя спросить: а ты читать умеешь?
   – Конечно, – немного удивленно ответил Лекант.
   – И на русском языке?
   – На каком языке?
   – На том, на котором мы сейчас говорим.
   – Да.
   – А откуда в тебе эта способность?
   – Не знаю. Я просто чувствую, и все.
   – А кстати, какой ты национальности? Или у дхианов не бывает национальности?
   – Я не знаю, что такое национальность, – как-то хитровато сказал Лекант. – Объясни.
   – Как объяснить?
   – Мм, поцелуем.
   – Лекант, что ты со мной делаешь…
   Его руки легли мне на талию.
   – Тийя, я тебя обожаю.
   Некоторое время мы целовались, забыв обо всем. Потом я побоялась, что будет еще одна вспышка сверхновой, и тихонько отстранилась от Леканта. Он все понял и не стал настаивать, только грустно посмотрел на меня.
   – Однако вернемся к чтению, – сказала я хрипловато. – Не хочешь этим разнообразить свой досуг?
   Я подвела его к шкафу с книгами.
   – Это книги? – чуть удивленно спросил он.
   – Да. – Я достала томик стихов Надежды Колосковой. – В Шамбале книги выглядят иначе?
   – Ага.
   – Хочешь, почитаю?
   – Почитай.
   Я раскрыла наугад и прочла:

Отзвонили в преддверии праздника.
Колокольня – оплывшей свечой.
В этой жизни случается разное,
Не жалейте, мой друг, ни о чем.


Улыбнитесь в ответ на проклятия,
Это, право, несложно суметь.
Пусть сегодня с советом некстати я,
Сберегите в душе и в уме —


Пригодится. Ведь столько нам вынести,
Перекладины плечи натрут…
И никто не воскликнет нам: «Вы ести
Миру свет». Только пыль на ветру.


Соль – глазам. Ох, как маяться много нам
По дорогам под вечным дождем…
Но не стоит возиться с итогами.
Наше время придет. Подождем.

   – Хорошо, – улыбнулся Лекант. – А теперь, позволь, почитаю я.
   Он взял у меня из рук книгу и, пролистав, нашел:

Жребий короля или поэта
Ни к чему. И мне ли выбирать?
Дал мне Бог печалиться за этот
Мир, в котором нечего терять.


Если б не холмы Твои, не горы,
Если б не пруды, как зеркала.
Никуда бы дальше Вокулёра
Я, Владыка, в жизни б не пошла.


Но душа осмелится и кинет
Всех и вся, что были ей дружны…
Отчего у ангелов такие
Лица – словно радуга нежны?


Это все лишь по Господней воле.
Опустите меч. Окончен бой.
Если б не сады Твои, не поле,
Не разлив небесно-голубой!


Как сияет небо на востоке!
Я уйду. Не будет больше битв.
Дал мне Бог молиться за жестокий
Мир, в котором некому любить.

   Лекант читал не как профессиональный чтец или диктор. Но от его голоса у меня мурашки бежали по коже. И стихи из цикла «Песни Жанны д’Арк» звучали совсем по-новому. А потом Лекант сказал:
   – Я знал ее.
   – Кого?
   – Жанну. Орлеанскую девственницу.
   – Правда?
   – Да. Я никогда не лгу, Тийя. Дхианы никогда не лгут.
   – Тогда расскажи мне про Жанну. Я очень люблю ее и жалею. Я даже сочинила пьесу про нее. Правда, ее нигде не напечатали…
   – Хорошо, расскажу. Но ты вроде бы хотела спать…
   – Передумала. Высплюсь как-нибудь потом.
   Мы раздвинули диван и улеглись рядом. Лекант обнял меня за плечи и стал рассказывать о том, как юной Жанне явился архангел, как она отправилась в свой нелегкий путь, целью которого было коронование дофина Карла… Я жадно слушала, и сна не было ни в одном глазу.
   А потом я спросила:
   – Скажи, а разве это было невозможно?
   – Что?
   – Чтобы ее не сожгли?
   Лекант помолчал немного, а потом ответил:
   – Ее судьба уже была написана и завершена. Я не мог ее спасти.
   – Ты?! Но ты пытался?
   – Да. Она была мне другом.
   – Ты любил ее?
   – Не так, как тебя, Тийя. Жанна, она… Ее невозможно было желать.
   – А меня ты желаешь?
   – Больше всего на свете, Тийя. Наверное, ни один мужчина не желал женщину так, как я тебя.
   Лекант прижал меня к груди и вздохнул.
   – Спи, Тийя, – прошептал он. – Тебе нужно отдохнуть.
   И на меня навалился сон.
   Проснулась я от аромата кофе и разговора.
   Боже, который час?!
   Ф-фу, половина девятого утра… А то я испугалась, что мы на телевидение опоздаем.
   Хотя… Может, не стоит туда вообще ходить?
   Но вроде пообещали.
   И потом, меня немного грела мысль, что мы с Лекантом засветимся на телеэкране. Все-таки какая-никакая, а слава.
   А я, если честно, сама не своя до славы.
   Я оправила на себе вечернее платье, в котором так и улеглась спать, и вышла на кухню.
   Там родители пили кофе и угощали Леканта.
   – О! – поприветствовала я их. – Так вы вернулись от дяди Саши?
   – Да, – сказала мама. – Ох, зачем мы только пили рислинг! Такая изжога!
   – Пить вредно, – наставительно произнесла я. – Кофе спасает?
   – Спасает, – засмеялся папа. – Мы с Лекантом пьем уже по третьей чашке. Кстати, мы сказали дяде Саше и тете Любе, что ты скоро выходишь замуж.
   – А они что?
   – Они пообещали прийти на свадьбу.
   – Ну кто бы сомневался! Ладно, пойду в ванную, и надо переодеться. Сегодня нам с Лекантом предстоит оказаться на телевидении. Как это получилось – потом расскажу.
   И я направилась в ванную.
   Там я сняла вечернее платье, привела себя в порядок, подправила макияж и набросила старый ситцевый халатик. Пока родители и Лекант кофеманили (из кухни доносились звуки песен «Белой гвардии» и веселого разговора), я пробралась в свою комнату и выбрала одежду для интервью: темно-зеленые расклешенные брюки плюс салатного цвета шелковая блузка и черненький жилетик. Выглядела я в этом – просто закачаешься. Последним штрихом стали сухие духи. Я нанесла их на запястья и на мочки ушей. Все завлекаю Леканта, завлекаю. Чтобы от меня ему не было передышки!
   Леканту я достала свежую рубашку. У папы было их много, еще в упаковках, и я подумала, что он не обеднеет, если поделится одной. А размер подходящий.
   Лекант допил кофе, облачился в новую сорочку, оценивающим взглядом окинул меня и мой наряд и сказал:
   – Идем?
   – Да, пора. А то Кашкин изволнуется весь.
   – От тебя пахнет новым ароматом.
   – Это духи «Маркиза». Нравится?
   – Конечно. Но больше всего мне нравится запах твоего тела без духов.
   Я расцвела.

   Телецентр у нас располагался на Крестовоздвиженской площади. Раньше в этом здании размещался молельный дом адвентистов седьмого дня, а потом они не выдержали и сбежали из нашего города. Здание же было хорошим, с налаженной инфраструктурой, вот туда мэр и засунул телевизионщиков.
   Мы вошли в полутемный прохладный вестибюль, и на нас тут же обрушился Акакий Кашкин.
   – Привет! – жизнерадостно пролаял он. – Я вас уже заждался. Ну пошли в предбанник.
   Предбанником оказалась большая комната, одной своей половиной представлявшая гримерную, а другой – склад микрофонов и старых акустических колонок. Не очень-то это роскошно выглядело. На стене висел плакат с изречением из «Опытов» Мишеля Монтеня: «Чувство диктует нам более повелительно, чем разум». Что ж, в моем случае это совершенно справедливо.
   – Девочки, – сказал Кашкин двум молоденьким гримершам, – займитесь нашими гостями. А я в студию.
   Гримерши кивнули, но на Кашкина посмотрели без приязни. Видимо, он тут у всех сидел в поджелудочной железе.
   Нас усадили в продавленные кресла перед зеркалами и принялись за работу.
   – Вы оба очень бледные, – сказала одна из гримерш, раскладывая свой арсенал кистей, пуховок и спонжей. Я мельком взглянула на Леканта. Несмотря на природную смуглость, он сегодня действительно выглядел бледнее обычного. – Вам подойдет тональная основа номер один «Айвори Роуз». Вы что, не загораете?
   – Я вообще-то загорать не могу, – сказала я. – Бесполезно. А мой друг… Ему не до этого.
   Пока нас гримировали, я думала о Елене Нейс и предстоящей поездке к губернатору. Далеко же меня занесло! И когда я только буду работать в музее и писать диссертацию?
   Пуховки и кисти невесомо щекотали мое лицо, я искоса поглядывала в зеркало и понимала, что из нормальной, довольно симпатичной девушки превращаюсь в какую-то вампиреллу.
   – Может, хватит тонального крема? – робко вякнула я.
   – Да, пожалуй что и хватит, – деловито сказала гримерша и повернула мое кресло к креслу Леканта: – Ну посмотрите друг на друга, какие вы стали сногсшибательные.
   Я взглянула на Леканта, он – на меня. Я еле сдержалась от хохота: передо мной сидел не сын света звезд, а какой-то спецназовец! Потом я заметила, что и он едва скрывает улыбку. Хм, представляю, как я выгляжу.
   Мы поблагодарили девушек, сдерживаясь от хохота изо всех сил. Но когда покинули гримерную, дали волю эмоциям. Встали около мраморной колонны и принялись хохотать, положив друг другу руки на плечи.
   Такими нас и обнаружил Кашкин.
   – О, вы смеетесь! Хорошее настроение, понимаю. Очень здорово, что к нам на передачу придут такие позитивно настроенные люди.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация