А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Человек-Нечеловек" (страница 2)

   – У меня есть хорошая подборка фильмов, – он подмигнул и обнял девушку за талию, – серия «Дискавери Наука» об американских космических кораблях!
   Девушка оказалась не против побывать в космосе.

   …Утро светило в окно, как следователь лампой. Заставило вспомнить Тихомирова то, что он делал вечером. Подследственный лежал в постели и невнятно мычал – отпирался или действительно ничего не помнил.
   Ноздри защекотал приятный съестной запах. На кухне кто-то гремел посудой.
   Никита осторожно выбрался из комнаты и заглянул за угол. Спрятался обратно, переводя дыхание. Возле холодильника хлопотала Тоня Сторонько – в его, Тихомирова, рубашке. Кроме рубашки, на ней ничего не было.
   – Ты уже встал? – спросила Тоня, которая, как любая женщина, чует пробуждение любимого мужчины на расстоянии. – Умывайся и садись завтракать.
   Тихомиров пополз по стене обратно в комнату. Под одеялом лежал кто-то еще – продолговатый и дышащий бугор.
   – Доброе утро, – зевая, поздоровался Нечеловек, – веселая выдалась ночка?
   Никита сел на пол. Несмотря на расцвет весны за окном и окончательную победу тепла над сыростью, линолеум оказался холодным. С похмелья случается так, что человек понимает: накануне перешел границу дозволенного. Тихомиров чувствовал себя дерзким контрабандистом – он не только внахалку пересек эту границу, но еще и пронес на ту сторону много запретного. Его обязательно поймают и накажут.
   – Это что же… – просипел хозяин. – С кем же я вчера?..
   Нечеловек откинул одеяло и с хрустом потянулся.
   – Ты – с ней, – Аникита махнул в сторону кухни, – а я – с ней, – он обрисовал в воздухе женскую фигурку и показал ладонями размер груди.
   Отравленный организм отказался воспринимать информацию. Тихомиров помотал головой, повторил про себя, шевеля губами «ты – с ней, я – с ней», и улегся на пол. Висок коснулся холодненького – сразу полегчало.
   – Ну, чего ты не понял? – донеслось сверху. – Думал, ты один хочешь быть таким, каким быть боишься? Она – тоже человек. И у нее есть комплексы.
   – М-м-м…
   – А насчет незнакомки – извини: человеку – человеческое, супергерою – супергеройское. Никакого смешения видов!
   Нечеловек поднял хозяина и отнес в ванную. Там Никита худо-бедно справился сам и вышел к столу почти мыслящим индивидом.
   – Садись быстрее, – пролепетала Тоня, нарезая хлеб, – у тебя же сегодня защита.
   «Худшее воспоминание этого утра», – пронеслось у Тихомирова в голове.
   Тоня подошла сзади, обняла его и поцеловала в шею. Мир заиграл красками, а в мыслях появилось много других образов, кроме бутылки пива.
   – Всю ночь шумели, бесстыжие, – проворчала соседка Зинаида Степановна, провожая Тихомирова взглядом из окна.

   Первым защищался Фесюк. Тихомиров не пошел в зал – готовился к выходу в подсобке за кулисами. Поедаемый тошнотой, головной болью и жаждой, в десятый раз повторял доклад и с каждым проходом все больше переживал. Через несколько минут он будет защищать дело всей своей прошлой жизни и, вполне возможно, жизни будущей. Впрочем, за последние сутки с ним случилось то, что поставило под удар стройность прежнего мировоззрения и еще сильнее запутало Тихомирова в непроглядной паутине бытия.
   – Для защиты кандидатской диссертации вызывается Никита Тихомиров, – сказали в микрофон, и аспирант вышел на сцену пред светлы очи комиссии.
   Волнение исчезло с первыми словами. Тихомиров докладывал четко и ясно, с изяществом перемещаясь от стендов с графиками к экрану проектора и обратно к трибуне. Импровизировал и даже сделал ироничное замечание сам себе со стороны воображаемого скептика. Настолько вошел в раж, что забыл о похмелье и раздвоении на человека и Нечеловека. Почувствовал себя звездой эстрады на сольном концерте, но вспомнил вчерашнее караоке и спустился на землю.
   Комиссия с умилением кивала в такт тихомировскому ритму, а председатель начал заполнять аттестационные документы КТН. Податливый, как обычно, молчал – вопросы на защитах не его конек, он и тему вряд ли запомнил. Считал, наверное, что-то в уме, благо с арифметикой у него всегда был порядок.
   Ответы на вопросы комиссии и оппонентов дались Тихомирову легко. В теме он купался, как профессиональный пловец в бассейне, а узкая специфика работы не подразумевала особых знаний со стороны вопрошавших. И когда председатель произнес: «На этом, пожалуй, закончим», из первого ряда раздался незнакомый голос:
   – А поясните, будьте любезны, почему у вас в самом начале, в третьей формуле, коэффициент равен именно десяти?
   Тихомиров рассмотрел задающего вопрос – пожилой мужчина с профессорской бородкой, в очках, возник рядом с Податливым ниоткуда. Честное слово, минуту назад его не было. Никита посмотрел в зал – там сидела восхищенная Тоня – и прошелся взглядом по комиссии. Никто не собирался отменять вопрос, наоборот – ждали ответа.
   Формула была простая – закон Вебера – Фехнера для силы ощущения от раздражителя:
...
L = 10 lg(I/I0)
   Выражение использовалось у Тихомирова на этапе обоснования выбора темы «Снижение шума в аппаратах пневмопривода» и воспринималось как аксиома, каждый компонент которой знаком еще с НИРСа. Спустя пять лет объяснять, что в формуле зачем, – даже неприлично. Равно как и то, что единица измерения шума – децибел.
   Никита знал, почему там стоит множитель 10. Но не мог вспомнить. Это все равно что спросить, почему Земля круглая. Всем ясно почему, но попробуй объяснить в двух словах.
   – Коэффициент равен десяти, потому что логарифм десятичный, – ответил Тихомиров, обливаясь потом.
   Его накрыла волна паники и страха. Похоже на девятый вал – видишь его, понимаешь величину надвигающейся силы и осознаешь, что бежать бессмысленно. Такое чувство Никита испытывал в школе: в себе уверен, но знания учителя кажутся подавляющими – все равно раздавит, как бы хорошо ни отвечал.
   – Неточно, – прокряхтел незнакомец и помахал крючковатым пальцем.
   Теперь на Тихомирова упали все похмельные гири разом. Перед глазами расплылось, пролетели в голове слова из доклада, появилось встревоженное лицо Тони.
   – Нечеловек… – прошептал Никита. Супермен появился по левую руку. – Помоги!
   Аникита посмотрел на развешанные плакаты и пожал плечами:
   – А чем я тебе помогу? Интеллект – твоя сила, я могу разве что бороду дедушке отрихтовать. И то если он мне по пути не задаст вопрос, от которого я потеряюсь в глубинах сознания. Он ведь супергерой, от Василия Евсеевича. Какой-нибудь человек-профессор – страшно умный. Страшно.
   Тихомиров увидел, как Податливый жмет дедушке руку: спасибо, мол, за работу.
   – Что поделать, – прокашлявшись, сказал председатель комиссии, – такой великолепный доклад вы, Тихомиров, подготовили и на таком простом вопросе запнулись… Придется отложить вашу защиту – азы нужно освежить в памяти.
   Никита пропустил разящий прямой удар, но держался на ногах. Бормочущего, его отвели за кулисы, дали стакан воды и усадили на стул в подсобке. Голова шла кругом.
   Дверь открылась, в проеме появился человек-профессор. Подошел к обессиленному Никите, склонился, ткнул пальцем в щеку и сказал пронизывающим до мурашек голосом:
   – Величина в децибелах – это 10 десятичных логарифмов отношения энергетических величин. Это надо зна-ать…
   Профессор наклонился к самому лицу. На Тихомирова противно пахнуло из стариковского рта. На лацкане штопаного пиджака блестел значок. Сначала Никита принял его за герб какого-то вуза, но сейчас рассмотрел стилизованную книгу с буквой «Н».
   Старикан находился для Тихомирова в фокусе, остальной мир вертелся киношным спецэффектом – размытым и плывущим фоном.
   – И что с того?! – закричал Никита, подаваясь вперед. Но оторваться от стула не получилось. – Что это меняет? При чем здесь формула?! Ведь совсем не в ней суть!!!
   Это было похоже на кошмарный сон, от которого нет сил пробудиться.
   – А суть в то-ом, – просипел дед и продолжил голосом Податливого, – что нечего ставить под сомнение слова преподавателя! А то случится беда-а. По закону по-одлости.
   Медленными движениями Профессор достал из кармана мел и что-то нарисовал на лбу Тихомирова. Тот противился, вертел головой, однако оказался бессилен против чужого Нечеловека.
   – Во-от твои деньги, – старик сунул за пазуху Никите тысячу. – Купи себе на них килограмм децибел!
   И Профессор разразился жутким хохотом, маша руками и показывая гнилые зубы.
   В бреду Никита сорвался и побежал, не разбирая дороги. Очнулся в сквере за институтом. На лужайке играли дети, судачили на лавочках мамаши. К Тихомирову подбежала девочка. Она держала в руках большую куклу – пластмассовые ноги почти касались земли.
   – Смотри, Клава, – сказала девочка кукле, – у дяди на лбу нарисована буква. Знаешь, как она называется?
   Игрушка промолчала, за нее ответил Аникита:
   – Иди, маленькая, к маме. Клава устала, ей нужно отдохнуть.
   Девочка поскакала к маминой скамейке. Нечеловек тронул Тихомирова за руку:
   – Как ты, старина, живой?
   Никита смотрел вслед девочке и пытался понять, кому тяжелее: ребенку, который говорит с безответной игрушкой, или кукле – знающей, но немой.
   Они дополняют друг друга, иначе неинтересно жить.
   – У детей тоже есть супергерои? – спросил Тихомиров, наблюдая, как девочка отвинчивает Клавину ногу.
   – Что ты! Дети – жестокий народец. И с мотивацией у них плохо. Кошек мучают ради забавы, за косички дергают просто так… для супергероев это не аргумент. Но и обижать детей мы не можем. То ли дело взрослые, – Нечеловек вытер со лба хозяина букву, – все то же, но как осмысленно!
   Разрезая телом воздух, словно кисель ложкой, Тихомиров встал и побрел никуда.
   – Я буду всегда видеть двойников? – пробормотал он.
   – Пока у тебя есть двойник – всегда.
   – И как мне от тебя избавиться?
   – Менять мир самому. Начиная с себя.
   Вокруг пестрели картинки – одна страннее другой.
   На перекрестке стоят два авто, попавшие в аварию. Водители сошлись грудь в грудь. За спинами нечеловеки спорят по-своему: бьют стекла битами и скачут на крышах.
   Два милиционера пытаются поднять пьяницу и требуют документы, а супермент избивает забулдыгу дубинкой. Или нет, этот, с дубинкой, – третий милиционер?
   Супермены нарочно сбивают на перекрестках пешеходов, идущих на красный; оставляют родителей на произвол судьбы; грабят обвесивших продавцов; бьют неверных жен; стреляют в наглых иностранцев…
   Ибо так устроен их мир, где каждому должно воздаться по заслугам.
   Перед Никитой падает молодой мужчина в военной форме. Он только что вылетел из маршрутки на полном ходу и держит в руках пенсионное удостоверение. На левой груди, рядом с орденами, висит медалька в виде буквы «Н».
   – Я тебе покажу, фашистская рожа! – кричит парень вслед автобусу и достает из-за пояса лимонку.
   Маршрутка останавливается на светофоре, солдат бросает гранату под колеса.
   Взрыв.
   Никита отворачивается.
   – Дай мне куртку, – просит он своего Нечеловека, – дай, я верну.
   Застегивает змейку красно-черной мастерки и ощущает невиданную силу в руках. Идет прямо к мужчине в военной форме.
   – Прошу прощения, служивый! Так вопросы не решают.
   Солдатик достает пистолет и целит в сторону горящего автобуса. Потом поворачивает дуло на Тихомирова.
   – Я – человек военный, – говорит солдат, – выполняю приказ. Других способов решать вопросы не знаю.
   Он присматривается к Никите, оценивает сочетание мастерки с отутюженными брюками и тверже перехватывает рукоять.
   – Слу-ушай, а это не ты ли размышлял над тем, что нынче в транспорте катаются только ветераны, пересидевшие войну в тылу?
   – Он, он, – подгавкивает давешний собачник, тыкнутый в дерьмо. Только теперь он стройный, в бальном костюме. На пряжке ремня сияет большая «Н». – Он и собак бродячих хотел пострелять!
   – А еще по ночам шумит! – добавляет девушка в пышном парике, коротком платье и туфлях на платформе. Пряжки на туфлях сделаны любопытно: две длинные вертикальные палочки, между ними – короткая горизонтальная.
   Кольцо супергероев вокруг Тихомирова сужается. Бежать бы, но солдатик держит на прицеле. Приходится отступать, двигая за собой живое окружение.
   – Насчет шума я согласен, Зинаида Степановна… или как вас там? – оправдывается Никита, прижавшись к холодной стенке киоска. – И насчет собаки, наверное, не прав. Да, у меня возникали мысли о лжеветеранах, но ведь тогда у меня не было супергероя! Я всего лишь думал, но ничего не делал!
   – Во-первых, не Зинаида Степановна, а Красотка Нелли… – Модница поправляет искусственную прическу.
   – А во-вторых, – вмешивается солдат, – не думал бы, так и Нечеловек у тебя не появился бы. Ты хотел наказывать и получил возможность. А теперь – мы тебя накажем!
   Он взводит курок и кладет палец на спуск. Получает удар сзади – от Аникиты.
   Нечеловеческий круг рвется, Тихомиров бежит в глубь района – спотыкаясь и падая.

   Никита пришел в себя на лавочке возле своего подъезда. На улице смеркалось. Весенние запахи умиротворяли и пьянили. Хотелось лечь на нагретую за день землю и уснуть. Так, чтобы никто не трогал – по обе стороны сознания.
   Возле «Москвича» Карпушкина, с той стороны машины, суетился какой-то тип. Он посветил фонариком в салон и ударил по стеклу – осколки упали без звука.
   Никита привстал.
   «Наконец-то Карпушкин поймет, что машину нужно ставить на платную стоянку!»
   Вор вытащил магнитофон, смахнул с курточки стекло и заметил свидетеля.
   – Чего смотришь, сопля? – рявкнул злоумышленик на Никиту. – Слово скажешь – убью!
   Развернулся и, оглядываясь, быстро пошел вдоль дома. Тихомиров думал: звать Аникиту или нет? Если позовет – опять придется смотреть на нечеловеческий хлам. Не позовет – вор уйдет безнаказанным.
   «Ну так Карпушкин получит по заслугам!»
   «Ну так завтра этот ворюга обчистит твою квартиру».
   Тихомиров рванул с места так, что на полной скорости сбил преступника с ног.
   – Милиция!!! – закричала Зинаида Степановна. Она наблюдала за двором из окна.
   Неужели Тихомиров понравился Красотке Нелли?
   Увы, обдумать это Никита не успел – удар по голове оборвал течение мыслей и ход времени.

   Через три месяца аспирант Никита Тихомиров снова стоял на остановке, обреченный на заклание маршрутному автобусу. В сумке, помимо ноутбука, болтались нарезанные Тоней бутерброды.
   И наушники Никита не забыл.
   Из милиции в институт прислали благодарность за помощь в поимке рецидивиста, и председатель комиссии разрешил Тихомирову защищать кандидатскую вместе с «осенним призывом». Тем более что и в первый раз работа оставила хорошее впечатление. Если бы не досадная ошибка имени Вебера – Фехнера…
   Никита отлеживался в больнице, когда Тоня принесла новость о том, что Податливый ушел на пенсию. Говорили, крайняя защита диссертаций отняла у старого бойца науки последние творческие силы. Он поселился в шикарном загородном доме, который купил на честно заработанные за многие годы служения техническим музам деньги.
   После травмы Человек-Нечеловек к Никите не являлся. Да Тихомиров его и не звал.
   Сидячего места в автобусе не хватило. Никита ухватился за поручень рядом с девушкой, у которой из-под плаща выпирал круглый животик.
   – Молодой человек, – обратился Никита к раскинувшемуся на сиденье бородатому крепышу, – будьте добры, уступите даме место.
   Мурло посмотрело с презрением. Хмыкнуло и нехотя встало, удивляясь, что повинуется никчемному заморышу, у которого из мужских достоинств – лишь большой нос.
   Беременная улыбнулась Никите и тоненько сказала: «Спасибо».
   С чувством восстановленной справедливости Никита уставился в окно. Думал, как хорошо творить добро своими руками.
   И еще размышлял, почему Тоня прячет красивые ноги под длинной юбкой или джинсами. И почему вдруг она перестала быть для него тощей и стала стройной?
   «Честное слово, женюсь, – пообещал себе Никита, – по закону «Об актах гражданского состояния».
Чтение онлайн



1 [2]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация