А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Человек-Нечеловек" (страница 1)

   Александр Григоров
   Человек-нечеловек

   Аспиранта Никиту Тихомирова проглотил маршрутный автобус. Пережевал, отнимая плату за проезд, протолкнул по проходу между сиденьями и переварил на галерке. Так и осел Тихомиров в желудке у чудовища – придавленный щекой к стеклу: маленький, робкий и скукоженный. В таком унизительном положении заведенные с утра пассажиры запросто могли пнуть несимпатичную бактерию, невесть как попавшую в автобусный организм.
   Еще и возле окна уселся, тварь дрожащая. Видела бы его сейчас Тоня Сторонько, наверняка изменила бы свое отношение.
   Автобус тем временем поглощал новую порцию пассажиров с привычным утренним аппетитом. Когда еда полезла горлом, скрипнула дверь, и перекошенный на правую сторону монстр двинулся в путь, едва не задевая брюхом асфальт.
   Преломленные стеклом лучи апрельского солнца мигом нагрели лицо Тихомирова. Наверное, так себя чувствует бутерброд в микроволновой печи.
   И еще: он забыл дома наушники – и тут же был наказан. Две девушки на сиденьях впереди, словно по команде, достали телефоны и принялись наперебой рассказывать, «как клево мы вчера оттянулись в клубешнике» и «какой козел этот Павлик, а я – дура, потому что с ним связалась». Стоящие в проходе бабушки (льготникам принципиально не уступали места) тоже скучали недолго. Сначала одна толкнула другую, потом обе извинились, и пошло: цены невозможные, демократы продали страну, вы посмотрите, какой порядок в Китае – знакомая звонила, рассказывала.
   Никита достал телефон и открыл читалку, пытаясь скрыться в тексте от радиационного фона автобусных событий.
   Какой там…
   Спереди донеслось бабское визжание. Смеялись подростки, перемежая рассказ жирной матерщиной. Справа заиграла бессмысленная по мотиву и беспощадная по смыслу музыка – кто-то хотел поделиться ею с окружающими через внешний динамик.
   Ситуация напоминала Тихомирову ад, по которому он путешествует, проезжая все девять кругов до конечной.
   Когда автобус сделал остановку и прошипел передней дверью, по салону пошло шевеление. Как бульдозер по свалке, по проходу двигался молодой человек в черном спортивном костюме с красными вставками. Встал, осмотрелся, заметил Никиту и подмигнул. Тихомиров не узнал спортсмена, но вежливость заставила кивнуть в ответ.
   Новопоглощенный автобусом пассажир сначала попросил ребят на передней площадке выражаться скромнее. Те обложили моралиста лихо и витиевато. Спортс-мен ненадолго исчез за спинами, а когда вернулся, спереди слышались сдавленные стоны.
   – Вот так с ними и надо, – одобрили поступок старушки, – как в Китае!
   Бабушкам тоже досталось. Молодой человек обернулся на звук и с ясностью мысли, несовместимой со спортивным костюмом, произнес:
   – А вам, уважаемые, если так нравится Китай, взяли бы и поехали туда. Или обсуждали бы эту тему там, где никто не слышит. Что, забыли сталинских стукачей? – Спортсмен говорил гладко, но немного в нос. – Честное слово, лучше бы героям сериалов косточки перемывали.
   Не успели старушки собраться с умственными силами и выдать что-нибудь едкое в ответ, как наглец вновь выкинул штуку, от которой они онемели.
   – А вы, красавицы, чего расселись? – Это он девушкам с телефонами. – Ну-ка, уступили старшим место! И хватит рассказывать всему автобусу о своем нижнем белье. Нам это неинтересно. Лучше так же громко поведайте, что вы в последний раз читали, кроме глянцевых журналов и смс. Ничего? Значит, стойте и молчите. Десять минут без телефона потерпеть не можете!
   Открыв рты и повинуясь неведомой силе, девушки встали. Бабушки садиться не спешили – мало ли что им грозит, если усядутся. Салон притих, словно в ожидании – кого следующего постигнет неудержимая кара в спортивном костюме? В тишине шуршали шины, скрипели тяги и хрипел динамик у меломана-эксгибициониста.
   – Мужчина, – сказал спортсмен и похлопал слушателя по плечу, – отчего вы навязываете мне именно этот стиль музыки? Поверьте, у нас разные вкусы.
   Из-под длинной челки послышалось невразумительное бурчание.
   – Я понимаю ваше желание показать свою продвинутость, – заверил патлатого спортсмен, – но будет лучше, если вы будете слушать музыку вот так…
   Человек в спортивном костюме схватил сидящего за руку, в которой был телефон, и резко поднес ее к уху слушателя. Меломан вскрикнул, а потом завопил, но спортсмен не спешил отпускать его. А когда дал слушателю свободу, тот еще долго не мог убрать трубку – на щеке остался красный след, по контуру аппарата.
   Автобус приехал на конечную, двери открылись, но выходить никто не рванулся.
   – Ну, чего встали, обыватели-гегемоны? – с озорством выкрикнул красно-черный. – Давайте выходить! Вам еще в метро предстоит показать, какое вы быдло!
   Эти слова пассажиры восприняли с радостью. Вырвались на волю и, пригибаясь, как под пулями, засеменили в метро.
   Тихомиров вышел последним. Человек в спортивном костюме ждал у подножки.
   – Ну что, пошли? – предложил он.
   – Пошли, – ответил Никита.
   Спортсмен вел себя спокойно. Они зашли в метро и сели на лавочку в ожидании поезда. Рядом стояли те самые девицы из маршрутки – с телефонами. Они, казалось, забыли о произошедшем, и появление спортсмена их не смутило.
   – Здорово ты их там, в автобусе, – нарушил Никита неловкое молчание.
   Спортсмен с укоризной во взгляде рассматривал окружающих.
   – Вообще-то это не я, а ты.
   Тихомиров не успел осмыслить фразу – подошла электричка. Вновь пришлось проявить ловкость, чтобы превратиться в пищу железного зверя, а не стать его отрыжкой. Спортсмен вошел внутрь без суеты и непостижимым образом проник в середину вагона, где было свободнее. Никита плелся за красно-черной спиной, как катер за ледоколом.
   – Чего молчишь? – спросил спортсмен, когда поезд тронулся.
   – Не люблю разговаривать в транспорте, – ответил Никита и включил читалку.
   – Я знаю, – ответил красно-черный, – но сейчас нас никто не слышит.
   Он говорил тихо, непривычно для гулкого метро. Тем не менее Никита все слышал, будто ему шептали на ухо.
   – Ты тоже не ори, – продолжил спортсмен, словно прочитав мысли, – главное, чтобы сам себя слышал.
   Никита опустил взгляд и заметил, что на сиденье развалился неопрятный подвыпивший мужчина. Даже в такой толчее садиться рядом с ним никто не собирался.
   Спортсмен схватил пьяного за грудки, поднял и понес к двери, тем же чудесным образом, что и раньше, преодолевая плотность толпы. На станции дал алкашу пинка, тот вылетел на перрон и кубарем закатился под лавку.
   – Продолжим, – сказал спортсмен, когда вернулся.
   Пассажиры заняли освободившееся место.
   – Ты сказал, что это я геройствовал в автобусе, – Тихомиров говорил одними губами. – Но я просто сидел, по законам логики, я не мог одновременно…
   – Все дело в том, кто я и кто ты, – прервал красно-черный.
   – И кто ты?
   Спортсмен усмехнулся и невзначай поправил вышитую на груди эмблему. Такой марки Никита раньше не видел – буква-логотип: толи «эн», толи «эйч».
   – Я – супергерой, – без патетики ответил спортс-мен. – Человек-Нечеловек.
   «Доучился», – подумал Тихомиров. В последнее время он и вправду пересиживал за компьютером, готовясь к защите кандидатской диссертации.
   – В смысле – супергерой?
   – Да в прямом. Есть Человек-Паук, Человек – Летучая Мышь, Человек-Кошка. А я – Человек-Нечеловек. Между прочим, очень завидное качество. Что непонятно?
   «Все понятно, – подумалось Тихомирову, – таки подвинулся рассудком. И как не вовремя – накануне защиты…»
   Нечеловек прочитал растерянность в глазах Никиты и счел нужным пояснить:
   – Я делаю то, что хотелось бы тебе и чего сам ты никогда не сделаешь.
   На следующей станции вагон почти опустел, и Тихомиров с Нечеловеком присели. Слева от спортсмена сидели две модные болтушки. Одна из них повернулась к Нечеловеку спиной и чуть наклонилась к подруге – под джинсами с низкой посадкой стали видны салатного цвета трусики.
   – Так бывает, – продолжал Нечеловек, – умному не хватает здоровья, сильному – эрудиции, старому – молодости… – Он заметил нижнее белье соседки, протянул руку и хлестко щелкнул резинкой трусиков по спине болтушки. – Застенчивым – смелости.
   Девушка повернулась, посмотрела почему-то на Никиту, но тот сидел слишком далеко и был вне подозрений. На спортсмена пострадавшая не обратила внимания.
   – А настоящее имя у тебя есть? – спросил Тихомиров, наблюдая, как болтушка целомудренно подтягивает джинсы.
   – Конечно, есть. Тебя как зовут?
   – Никита.
   – Значит, я – Неникита. – Спортсмен задумался. – А лучше – Аникита!
   Пожали друг другу руки – вот и познакомились.
   – То есть по закону аналогии ты – мой личный супергерой?
   – Ну, именно!
   – Разве так может быть? Я думал, супергерои – они общие…
   – Ничего похожего. Бэтмен – это персональный герой Брюса Уэйна. А то, что он истребляет Джокера там или Мистера Фриза якобы на благо общества, – личное дело обладателя. Мог бы висеть себе вниз головой и горя не знать.
   Тихомиров и Нечеловек вышли из метро и направились к институту.
   – А почему ты раньше не являлся? – Никита понизил голос, чтобы прохожие не подумали, что он разговаривает сам с собой.
   – Ждал, пока созреешь. У каждого человека есть такая черта, после которой ему просто необходим Нечеловек. У тебя это случилось в автобусе. Типа Рубикон.
   – То есть ты делаешь то, чего я боюсь?
   – То, что ты считаешь правильным как средства, оправдывающие цель.
   По тротуару шел дородный мужчина с породистой собакой. Она села под деревом и наделала кучу.
   – А можешь ткнуть его носом в дерьмо? – поинтересовался Тихомиров.
   – Нет, так нельзя – просто ткнуть. Ты аргументируй. Или не трогай человека.
   Тихомиров остановился, отошел от людского потока и закурил. Привычка эта привязалась недавно – как дань свободе, отнятой родителями в школе, и финансовой самостоятельности, забранной ими же в институте. Лишь в аспирантуре Тихомиров стал подрабатывать и даже снял однокомнатную квартиру в панельном доме рядом с институтским общежитием.
   Нечеловек прислонился к стене рядом с хозяином.
   – Все очень просто, – пуская дым, рассуждал Никита. – За оправление в общественном месте наказывают – чтобы было чисто. Собачье дерьмо в этом плане ничем не отличается от человеческого. Животное не виновато – оно заложник варварской традиции держать собаку в городской квартире. Но собаку я и не прошу наказывать. Я хотел сунуть мордой в это безобразие хозяина. Он ведь отвечает за питомца, не так ли?
   – Пожалуйся в милицию, – вяло парировал Нечеловек.
   – А то ты не знаешь, что они ответят. И потом, по закону Ома: зачем мне тогда нужен супермен – лишний резистор в цепи?
   Аникита скривился, оттолкнулся от стены и подошел к поводырю. Тихомиров наблюдал за сценой со спины Нечеловека и потому увидел только, как собачник вдруг согнулся пополам, упал на колени и уткнулся лицом в еще теплую кучку.
   Справедливость восторжествовала, но Тихомирову стало не по себе – шел человек, гулял с собакой, а тут такая неприятность по его, Никитиному, велению. Впрочем, он давно мечтал об этом – во дворе шагу некуда ступить, все загажено.
   Надо сказать Нечеловеку о «Москвиче» соседа Карпушкина. Ставит, гад, прямо перед подъездом – к двери не пройдешь.
   С этими мыслями Тихомиров не заметил, как добрел до института. Нечеловек между тем куда-то исчез.
   «И хорошо, – решил Никита, – не хватало мне прослыть сумасшедшим».

   В кабинете заведующего кафедрой Василия Евсеевича Податливого пахло деньгами. Запах, который посетители ошибочно принимали за смесь затхлости, бумажной пыли и смрада гниющего дерматина, в действительности был именно запахом денег. Обставь рабочее место современной техникой, отделай стены венецианской штукатуркой и вставь стеклопакеты – вмиг объявят взяточником. Лучше сэкономить на удобстве, чем объясняться и делиться.
   – Таблицы, схемы, диаграммы и графики у вас, Тихомиров, таксыть, хорошие, – подвел итог Василий Евсеевич, отодвигая ноутбук. Компьютеров он боялся, как прихода КРУ, и потому относился к ним с опасливым презрением. – Оппоненты в курсе, отзыв ведущей организации есть, автореферат на руках. Защищаетесь завтра, пойдете вторым.
   Тихомиров принялся складывать ноутбук, а Василий Евсеевич взял пожелтевший от налета графин и налил из него в треснувший стакан. Над столом мелькнули потертые рукава засаленного темно-синего пиджака. В одежде заведующий прихотливостью тоже не отличался – опять же вынужденно.
   – Жаль, Тихомиров, что вы после защиты у нас не остаетесь…
   Податливый задумался, считая в уме, насколько именно ему жаль в денежном эквиваленте. Впрочем, заведующий и слова-то такого не знал – «эквивалент». Просто прикинул потери на сборах с аспирантов.
   – Да я уже рассказывал: меня берут в международный исследовательский центр только с ученой степенью. В институте хорошо, но в материальном плане, сами понимаете, условия не ахти. Приходится выбирать по закону наименьшего сопротивления.
   – Не спорю, не спорю, – Податливый допил из стакана и махнул рукой. – Вам, молодым, все деньги подавай. А так, чтобы ради науки…
   Тихомиров едва сдержал нервный смех. Василий Евсеевич в институте слыл отменным дельцом и безграмотным преподавателем. Он путал сопромат с САПРом, интеграл – с интерференцией и молибден – с молебном. Что, между прочим, не мешало ему использовать эти слова в произвольном смысле, к месту и не совсем. Зато каждый год на его кафедре делался капитальный ремонт и обновлялись ненавистные компьютеры. В науке распределения материальных средств и направления финансовых потоков Податливому равных не было.
   – Тут еще вот какое дело, – промямлил заведующий, улучив момент. – Вы же понимаете, что после защиты в столовой состоится маленький фуршет – для комиссии, оппонентов, гостей, таксыть… – Василий Евсеевич нашел точку под столом и не отрывал от нее глаз. – В эту честь надо собрать с соискателей по тысяче.
   Тихомиров чуть не выронил сумку.
   – Так мы же сбрасывались на фуршет неделю назад! По полторы тысячи с каждого, Фесюк ходил в столовую, договаривался…
   Удивлению Василия Евсеевича не было предела. Что за непонятливый народ пошел? Сами сбрасываются, сами договариваются…
   – Я в курсе, – Податливый нашелся мгновенно, хотя ни черта он не был в курсе. – Но количество гостей изменилось, к нам приедут люди из области, да и продукты сейчас дорожают сами знаете как – не угонишься.
   Никита почувствовал себя тлей – более ничтожной, чем та, которая сидела в автобусе у окна. Он, Тихомиров, пять лет учился на «отлично», три года отпахал в аспирантуре, читая практику в неудобное для других преподавателей время, ишачил на стороне, чтобы не помереть с голоду. А вот эта замечательная сволочь с одной извилиной в голове отбирает у него деньги на ровном месте. И попробуй не отдай – прахом пустит многолетние усилия. Шепнет проректору, и завернут диссертацию на доработку.
   Тысячу Тихомиров с собой взял, и была она, слава богу, не последней. Но до чего же мерзок этот Податливый! И главное – ничего с ним не сделаешь.
   «Чтоб ты подавился», – подумал Тихомиров, отсчитывая требуемую сумму.
   Когда аспирант вышел из кабинета, Василий Евсеевич сгреб со стола деньги и вприпрыжку направился к сейфу. Открыл дверцу, положил купюры и сделал шаг назад – рассматривал в прорези железного ящика, как в раме, милую душе картину.
   А в дверях тем временем стоял новый посетитель и с улыбкой наблюдал за наблюдающим. Говорят, весьма изысканное удовольствие.
   Тихомиров был уже возле выходной вертушки, когда на втором этаже зашумело. По лестнице в холл слетел Витя Фесюк, размахивая телефоном:
   – Там Податливый по коридору бежал… я заснял! За рот держится, а изо рта – деньги во все стороны! Он – в туалет, там закрыто. – Фесюк прыснул. – Туалет-то преподавательский, а Евсеич ключ забыл! Его прямо перед дверью и вырвало бумажками! Там как раз первый курс аудиторию ждал, и все – с телефонами. В сеть выложат – вот смеху будет!.. Чего ты такой заторможенный? Не понял юмора, что ли?
   Тихомиров понял. Оттого и не смеялся. Он рванул бегом на второй этаж и на лестнице столкнулся с Аникитой.
   – Твоя работа? – спросил Тихомиров, тяжело дыша и показывая в направлении туалета. Там кружком стояла толпа, ощетинившаяся вытянутыми руками с телефонами.
   – Моя? – удивился Нечеловек. – Скорее твоя. Я оценил идею – достаточно остроумно. И с оправданием никаких вопросов – поделом старому жмоту.
   Податливый вырвался из окружения и спешил в кабинет, собирая на ходу купюры. Никита хотел скрыться, но ему стало до того смешно, что он уткнулся в перила и не смог сделать ни шагу. За спиной Податливого звучал дружный гогот. Прикрываясь ноутбуком, Тихомиров сползал вниз по лестнице, пока шеф не заметил его.
   – Вы мне ответите за эту выходку! – пригрозил Василий Евсеевич, от переживания забыв вставить неизменное «таксыть». – Я вам устрою!
   И прошуршал потрепанными брюками к обшарпанной двери кабинета.
   Тихомиров стоял на ступеньках, раскрыв рот. Только что Податливый пугал совсем не аспиранта, а молодого человека в черно-красном спортивном костюме.

   – Меня видит только тот, у которого есть свой супергерой, – вещал Аникита, выпивая вслед за Тихомировым пятую рюмку. – Он может перепутать меня с обычным человеком, если не заметит буквы «Н». – Спортсмен ударил себя по вышитой на груди эмблеме.
   Сидели в студенческом кафе – рядом с домом Тихомирова. Вокруг раскинулся спальный район, вопреки названию пробудившийся к вечеру. События минувшего дня навалились тяжким грузом, и сбросить его Никита собирался с помощью спиртного.
   Налили по следующей.
   – Мне теперь постоянно смотреть на твою рожу? – спросил Тихомиров сквозь икоту.
   – И чем тебе плоха моя рожа? – отозвался спортсмен. Водка его, кажется, не брала. – Кому ты нужен, кроме меня?
   Никита поднес рюмку ко рту и замер в размышлении. Чего вдруг его понесло пьянствовать? Никогда ведь не любил этого. Хотел порой сорваться, но представлял себя подшофе, вспоминал школьные ощущения и отказывался.
   – Кому я нужен? – Тихомиров опять задумался. – Маме нужен, папе… о! Тоньке Сторонько нужен!
   Нечеловек вышел из ступора, в который вводит пьяный треп, и приободрился:
   – Что за птичка?
   Тоня училась на пятом курсе в группе, где Тихомиров вел практику. Маленькая, тихая отличница, затюканная глупыми однокашниками, всегда сидит на первой парте, слева от Никиты. Смотрит внимательно большими и добрыми глазами. Само собой, с аккуратностью ведет конспект. Не сказать, что красивая, но что-то таинственное и потому волнующее в ней есть.
   Тихомиров в жизни бы не подумал, что у него появилась воздыхательница, – эту новость принес Фесюк. Он со студентками вел себя менее церемонно, они и нашептали.
   – Так я не понял, – уточнил Нечеловек, – она тебе нравится?
   Что тут ответить, если женское внимание обходило Тихомирова десятой дорогой? В школе девчонки подсаживались только чтобы списать, в институте Никита учился в мужском коллективе, на студенческие вечеринки его не звали.
   – У нее ноги некрасивые! – резюмировал Тихомиров. – Она потому и ходит в длинной юбке или джинсах. По закону подобия геометрических фигур. А фигура у нее – тьфу! – тощая какая-то…
   Аникита похлопал его по плечу:
   – Да ты, брат, переборчив! Не боишься обломаться? С твоими-то внешними данными? А то гляди, принцесса на белом коне, может, так и не явится!
   Тихомиров хотел возмутиться и даже встал для этого во весь свой небольшой рост, но тут как раз появилась принцесса. Она сидела через два столика, а теперь встала и подошла к Никите.
   – У вас не занято? – промурлыкала она и поправила мини-юбку.
   Все, что ниже и выше, Тихомиров оценил на «отлично» подогретым алкоголем и потому быстрым взглядом. И хотя Никите не нравились татуировки на женском теле, он закрыл глаза на рисунок, украшающий предплечье незнакомки. Что-то очень похожее на иероглиф или букву в замысловатых вензелях.

   Тихомиров был великолепен – во всяком случае, так казалось ему самому. Он цитировал классиков, сыпал научными знаниями и рассказывал анекдоты. Представлял себя большим и сильным, но при этом начитанным и остроумным мачо с громадным опытом. Незнакомка слушала раскрыв рот. Смеялась ровно тогда, когда было уместно. Исчерпав запас денег и коронных тем, Никита подошел к аппарату караоке и специально для очаровательной дамы (вон за тем столиком) исполнил популярную до заезженности песню.
   Дама аплодировала стоя.
   После закрытия кафе они вышли на свежий воздух, и Никита предложил незнакомке зайти к нему в гости.
Чтение онлайн



[1] 2

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация