А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Турнир" (страница 9)

   У шатра Вовку поджидал неприятный сюрприз. Двое стражников в красно-синих камзолах затаскивали яростно сопротивляющегося Яна в карету, а рядом стоял ухмыляющийся монах из темницы в окружении еще трех воинов.
   – А ну стоять, козлы! – рыкнул Вовка, не обращая внимания на обнаженные мечи. – Ручонки свои блудливые убрали от пацана!
   – От кого? – удивленно переспросил монах.
   – Мальчишку отпустил по-шустрому! – с угрозой повторил Вовка.
   – Мальчишку?! – расхохотался монах и, обернувшись к своим бойцам, коротко приказал: – Арестовать!

   Глава седьмая

   Сай-Дор, столица Империи, темница «Плач вдовы»,
   шестой день месяца харризан
   Дубовая, обитая железными полосами дверь закрылась с противным скрежетом, в лицо плеснула удушливая волна запахов потных, немытых тел. Несколько мгновений Вовка стоял на пороге, привыкая к тусклому полумраку, потом, сделав шаг вперед, вежливо поздоровался:
   – Привет честной компании.
   – И тебе не хворать, мил-человек, – с притворной лаской отозвалась горилла с бугристым лысым черепом и лохматыми бровями над близко посаженными глазами. – Проходи, устраивайся.
   Вовка окинул взглядом предложенное место (второй ярус, рядом с парашей) и отрицательно мотнул головой. Имелось и еще одно свободное, прямо над гориллой, но, судя по кривым ухмылкам застывших в ожидании потехи уголовников, за это место предстояло пободаться. Вовка подобрался, недобро усмехнулся в ответ, зябко переступил босыми ногами по холодному каменному полу и спокойно спросил:
   – Смотрящий кто?
   Горилла одобрительно крякнула, почесала седую волосатую грудь, во всю ширь которой раскинулась татуированная птица, и ехидно поинтересовалась:
   – Место не нравится?
   – Не по кайфу.
   – Тогда зачем явился непрошеным?
   – Мимо шел, решил зайти проведать, как вы тут без меня.
   Уголовники вразнобой, но одинаково мерзко гоготнули. Горилла растянула в усмешке тонкие губы, обнажая щербатые десна с гнилыми пеньками зубов, и приглашающим жестом хлопнула ладонью по своей лежанке. Выцветшие водянисто-серые глаза с изучающим прищуром наблюдали за гостем. Вовка неторопливо пересек камеру и молча опустился на нары.
   – За что же тебя, мил-человек, к нам поселили? Вон, знак у тебя на плече, властью ставленный. Для вашего брата другие казематы приготовлены… Не иначе как к нам на воспитание?
   Вовка сидел с невозмутимым видом, без особого интереса разглядывая окружающую обстановку. За длинным столом, стоявшим посредине камеры, играли в карты трое молодых парней, густо разрисованных татуировками. Остальные заключенные казались серой безликой массой и явственной угрозы не представляли. По крайней мере, Вовка на это надеялся.
   – Чего примолк-то? Тебе вопрос задали.
   – А ты че, прокурор? – небрежно осведомился Вовка.
   Смотрящий радостно заржал и дружелюбно хлопнул братка по плечу.
   – А ты, парень, не промах! Давай-ка хлопнем за знакомство… – и, приподнявшись с лежака, гаркнул куда-то в темноту: – Болт, чифирь сваргань по-быстрому!
   Выкатившийся на кривых ногах маленький мужичок ловким движением снял огрызок свечи со стены, и уже через минуту по камере поплыл аромат крепчайшего черного чая. Дрожащее пламя на миг осветило кирпичную кладку с выбитой, осыпавшейся от времени надписью: «АФФТАР! ВЫПЕЙ ЙАДУ И ПЕШИ ИСЧО!»
   – Это что за хрень? – с недоумением спросил Вовка.
   Смотрящий вылупился на надпись, словно видел ее впервые, и, пальцем поманив мужичка, просипел:
   – Слышь, Болт, че за малява тут накорябана?
   – О, это старая история… – затянул волынку мужичок, глубокомысленно почесывая подбородок. Легкий подзатыльник от пахана ускорил повествование: – Случилась она лет триста назад, еще до войны. Правил в ту пору князь Пыхтя, и была у него дочка неописуемой красы: черноброва, румяна, коса до пят… – Он на секунду примолк и, выразительно чмокнув губами, двумя руками изобразил в пространстве кувшин: – Вот с такой фигурой! И влюбилась она без памяти в деревенского пастушка. Хороший был паренек: пригож, чернобров, румян… тьфу, ты!.. строен, кудряв и на флейте играл – Дремлющему не снилось. Когда князь проведал об этом, сразу же забрил парня в солдаты и спровадил на войну. А через два месяца пришла весточка – так, мол, и так, сложил добрый молодец буйную головушку в неравной битве. Юная княжна как узнала об этом, погоревала седмицу-другую, слезами обливаясь, а затем бросилась с высокого утеса в холодную воду и утопла.
   Мужичок сноровисто разлил чифирь по кружкам, горестно вздохнул под пытливыми взглядами завороженных слушателей и неторопливо продолжил:
   – А по весеннему разливу вернулся пастушок, живой и невредимый. Не смогла перенести его безутешная душа горькой разлуки, заплыл он далеко в безбрежное море и нырнул, чтобы найти свою любимую в подводном царстве. Раз нырнул, другой и… И с тех пор его никто не видел… – шмыгнув носом, Болт тоном заправского конферансье закончил: – Вот такая вот случилась в наших краях печальная история.
   Некоторое время в камере стояла тоскливая тишина. Наконец, отгоняя видение, Вовка тряхнул головой и осторожно спросил:
   – Ну, а надпись-то здесь при чем?
   – Надпись? – недоуменно переспросил мужичок и, задумчиво почесав в затылке, небрежно пожал плечами: – Да хрен ее знает! Нацарапал какой-то урод, и всех делов.
   Заключенные грохнули дружным смехом. Отсмеявшись, Вовка задал давно интересующий его вопрос:
   – Скажи-ка, брат, а как тут у вас власть устроена?
   Смотрящий сердито засопел.
   – Ты че? Я главный в камере…
   – Да не-эт! – раздраженно перебил Вовка. – Я имел в виду государство.
   – А-а… – разочаровано протянул главный. – Тут все просто. Есть император – он типа бугор. Есть Кардинал – на нем власть духовная держится… Тайный Канцлер и Казначей тоже авторитетные пацаны. У них у каждого своя кодла псов цепных, лютых… – Он недоверчиво прищурился: – У тебя же наколка секретная на плече? Ты че пургу мне гонишь?
   – Тут, братуха, непонятка обломилась, – тяжело вздохнул Вовка, лихорадочно перебирая в голове всевозможные варианты. – По башке я мечом огреб нехило, и с тех пор половину помню, а другую… – Он выразительно постучал по гулко отозвавшемуся черепу.
   – Вон оно как… – сочувственно прогудел смотрящий. – Все ясно с тобой… Тогда слушай дальше. Есть министры всякие, но эти так, шныри на побегушках. – Он пренебрежительно махнул рукой. – Бакланы разные в Думе заседают, языками метут, что дворник метлой. А вся сила в руках местной братвы, что на кормление в городах ставлена. Вроде нашего градоначальника князя Кайты.
   – Это мэр, что ли? – уточнил на всякий случай Вовка.
   – Кто умэр? – опешил смотрящий. – Князь Кайта? Вчера ж еще живой был?
   – Я не о том, – поморщился попаданец. – Ты продолжай, давай не отвлекайся.
   – Дык, а че тут еще рассказывать? Есть еще бароны, графья – шушера, одним словом.
   – Это почему? – заинтересовался Вовка.
   Смотрящий с наслаждением почесал могучую грудь, прихлебнул из кружки и неторопливо пояснил:
   – Золота награбили и титулов себе поскупали.
   – Значит, любой может купить?
   – Любой, да не любой… Вместе с титулом деревенька дается аль село, но они все заняты. Если за год не прикончишь своего брата-барона, то титул теряется. И денежки тю-тю – из казны возврата нет.
   – Мудро тут у вас устроено! – искренне восхитился Вовка и пытливо продолжил: – А следак в сутане, это кто?
   – Серая братия, – помрачнел смотрящий. – Волки в рясах, Инквизиция ордена Серр. Есть еще магическая, но они нас не касаются – ведьмами занимаются да колдунами. А эти уроды…
   Закончить ему не дали. Вновь заскрежетала тяжелая дверь, через проем дохнуло прохладой, и знакомый стражник, выставив толстый кривой палец, хрипло приказал:
   – Ты! К отцу Амбросию на допрос!
   Вовке связали сзади руки, садистски затянули узлы и, подталкивая его в спину железными дубинками, повели извилистыми коридорами мрачного, пахнущего сыростью каземата. Давешний монах при виде пленника озарился радушной улыбкой. Тонкие бескровные губы растянулись до ушей, и серая пергаментная кожа, обтягивающая изможденное лицо, собралась морщинками, придав ему сходство с египетской мумией.
   – Вот мы и встретились, сын мой, – дребезжащим смехом приветствовал он узника. – Как ты и пожелал.
   Вовка угрюмо осмотрел допросную. Закопченные своды из серого гранита, чадящий факел в углу, ржавые цепи на стене, блестящие инструменты на тяжелом мраморном столе. Палач – с толстыми волосатыми ручищами, обвислыми небритыми щеками и детским наивным взглядом широко распахнутых глаз на простодушной деревенской физиономии. Такому что мясо рубить, что узника – все едино. Рядом – тюремный дознаватель отец Амбросий собственной персоной.
   – Свободны! – повелительно махнул рукой монах.
   – Отец Амбросий! – С укоризной протянул старший стражник, не двигаясь с места.
   – Ах да! – хлопнул себя по лбу следователь и вытащил из ящика невзрачный камень мышиного цвета, имеющий форму небольшого жезла. Легонько щелкнув по нему ногтем (от чего камень окутался роем мерцающих светлячков), монах повторил: – Свободны… – и, спохватившись, добавил: – Руки не забудьте ему развязать.
   Мгновенно исполнив приказ, конвоиры исчезли, неслышно притворив за собой дверь.
   – Имя и звание! – неожиданно рявкнул монах, вперив в узника немигающий взгляд. Довольно ухмыльнувшись, он деловито продолжил уже спокойным тоном: – Когда ты впервые изменил присяге? Кто тебе рассказал про княжну? – И вновь, без паузы, сорвался в крик: – Отвечай, тварь!
   Вовка с опаской шагнул назад – бешеный, не укусил бы невзначай. Княжну какую-то шьет… Вон, уже и пена изо рта показалась. Был у него такой в бригаде, на людей зверем кидался. Негромко кашлянув в кулак, он заботливо предложил:
   – Слышь, брат… – при этих словах дернулся уже монах, – может, тебя врачу показать? Голову подлечить, пока не поздно.
   – Я тебе подлечу, – зашипел дознаватель, перекосившись от ярости. – В ногах валяться будешь, о смерти умолять! В последний раз спрашиваю – твое настоящее имя и звание?
   – Звание тоже настоящее называть? – ухмыльнулся Вовка, по давней привычке прикидываясь шлангом. Этот допрос в жизни бывшего бригадира был далеко не первым.
   – Издеваться вздумал?! – Монах заверещал как недорезанный. – Сгною! До конца дней своих света белого не увидишь! – направив жезл на пленника, он сделал какое-то движение, и камень от этого засиял еще ярче.
   «Берегись, это шокер!» – заволновался Зануда. Вовка инстинктивно вскинул перед собой левую руку. Нежно-голубой луч, вырвавшись из жезла, ударился о перстень, срикошетил от стены и врезался палачу точно между глаз. Палач судорожно икнул и медленно сполз по стене, цепляясь за гранит обкусанными ногтями.
   – Лучшего костолома собственными руками… Да где я теперь другого такого найду? – бросив обескураженный взгляд на нечаянную жертву, впал в неистовство монах. Резким движением повернув кончик жезла вокруг оси, он злорадно пробормотал: – Ладно, сам напросился…
   Узкий рубиновый луч вылетел из жезла и ласковой щекоткой скользнул по груди. По телу прошла волна приятного тепла. Вовка блаженно вздохнул – ощущения оказались восхитительными. Неожиданно ожил перстень на пальце, легкой дрожью напомнив о себе.
   – Немыслимо! Неслыханно! Пятый уровень защиты… доложить его преосвященству… – дознаватель озадаченно вертел в руках жезл.
   Вовка шагнул вперед, схватил его за ворот и без усилий оторвал от пола.
   – Ты куда мальчонку дел, чмо в рясе? – почти дружелюбно осведомился он. Подумав секунду, оскорбительно ухмыльнулся: – Магистр Йода долбаный!
   – Ква…ква… – изобразил лягушку монах, позеленев всей физиономией; лишь губы остались белыми, змеиными. – К ва… вашему с-сведению, оскорбление действием лица духовного с-сана приравнивается к государственной измене. Статья восьмая «Уложения о н-наказаниях», п-пункт седьмой, – слегка заикаясь, выпалил он заученную скороговорку.
   – Измене какому государству? – неожиданно заинтересовался Вовка.
   – Великой Империи мира Араниэля! – воспрянул духом монах. Громко икнув, он неуверенно добавил: – Тебе голову отрубят… – и вновь забормотал: – Жезл не сработал… магия не подействовала… срочно доложить.
   – Значит, если я подданный другой империи, то измены имеет место не быть, – слегка встряхнув разговорчивого пленника, Вовка начал размышлять вслух казенным слогом. – А раз нет измены, то отсутствует и факт оскорбления лица… – запнувшись на полуслове, он радостно осклабился и деловито продолжил: – зеленого лица духовной национальности. Вычитание вышесказанного подразумевает правомерность совершения действия, если иное не вытекает из существа закона… Так? – почти ласково закончил он.
   – Так, – на всякий случай подтвердил ошеломленный монах, с опаской косясь на мучителя. – Если, конечно, не вытекает…
   Рука стала затекать, и Вовка разжал пальцы. Монах грохнулся на стул, звучно щелкнув челюстью. Потом, судорожно вздохнув, схватил жезл и вновь направил его на Вовку. Камень выплюнул бледно-розовый луч, почернел и безжизненно потух.
   – Батарейки кончились? – задушевно осведомился браток и выдернул жезл из рук монаха. – Дай сюда игрушку, пока не сломал окончательно.
   – Ба…ба.. – заблеяло напуганное лицо духовного сана, делая слабую попытку приподняться со стула. – Не-не может бы… бы…
   – Достал ты меня, ба-ба-баклан! – передразнил его Вовка. – Отдохни малость, поспи! – заботливым тоном сказал он.
   Увесистый кулак беззлобно опустился на макушку незадачливого дознавателя. Гипноз подействовал моментально – монах заснул, закатив к потолку поросячьи глазки. Быстро раздев палача (монах не подходил по комплекции), Вовка переоделся в кожаный камзол, натянул добротные сапоги и накинул черный плащ с капюшоном. Сунул в карман жезл, еще раз оглядел камеру (уходя, проверь – не забыл ли чужого!) и осторожно приоткрыл дверь. Пусто.
   Ссутулившись и надвинув капюшон на глаза, он шаркающей походкой неторопливо двинулся по коридорам каземата. Поворот, еще один, пять ступеней наверх, решетка. Два знакомых стражника по ту сторону мирно пьют пиво из глиняных кувшинов. На маленьком столике крохотной караульной горка красных вареных раков, истекающий жиром лещ и блюдо с сухарями. Лепота.
   – А-а, брат Дурилла… – звякнула связка ключей, и решетка со скрипом отъехала в сторону, спрятавшись в толще каменной стены. – Присоединяйся к нам, отдохни от трудов праведных, – стражник призывно махнул рукой.
   Две луженые глотки дружно забулькали в жалком подобии смеха. Вовка молча сел на лавку и резким движением (Гюльчатай, открой личико!) сдернул капюшон.
   – Ты?! – задохнулся от возмущения стражник, судорожно шаря рукой в поисках алебарды.
   – Караул! – прохрипел второй, пятясь назад вместе с табуреткой. – Побег…
   – Сидеть! – властно приказал Вовка, доставая жезл. – Придушу, как котят… в смысле поджарю, – быстро поправился он.
   Мясисто-багровые физиономии сморщились, сдулись, покрылись капельками пота.
   Вовка с хрустом оторвал клешню у крупного рака, с наслаждением разжевал и отхлебнул добрый глоток прямо из кувшина.
   – Мальчонку куда дели?
   Стражники недоуменно переглянулись.
   – Какого мальчонку, ваша милость? – осторожно молвил один, испуганно стрельнув глазами на жезл. – Никого, кроме вас, не привозили.
   – Яном кличут, – напомнил Вовка, вгрызаясь в леща, и недовольно сморщился. – Дерьмо у вас, а не пиво.
   – Дык, ваше сиятельство, – расплылся в угодливой улыбке первый стражник. – Их в Северный замок отвезли, сразу после ареста. Личный приказ его преосвященства.
   – Это где? – опорожнив кувшин, Вовка с сожалением глянул внутрь и отбросил жалобно звякнувшую посудину в угол. – В городе?
   – Никак нет, ваша милость, – сглотнул слюну второй стражник, жадным взором проводив остатки леща. – Верст двести отсель будет… – поймав вопросительный взгляд, торопливо пояснил: – Это не доезжая Лунных лесов, в Диких горах.
   Угу. Нижнее дупло крайнего дуба в третьем ряду. Спросить дятла… Вовка вытер руки о бороду испуганно отшатнувшегося стражника и резко спросил:
   – А там что?
   Головы стражников синхронно дернулись в указанном направлении и через мгновение с глухим бильярдным стуком отскочили друг от друга. Удовлетворенно крякнув, Вовка подхватил связку с ключами и, беспечно посвистывая, направился к выходу. На улице темнело.
   Как быть дальше, он не знал. Жаль мальчонку – зацепил его чем-то сорванец! – но тащиться за двести верст к черту на рога да без гроша в кармане… Наведаться к его дяде?
   «А ты уверен, что он не приложил руку к аресту?» – вылез Зануда.
   Уверенности не было.
   Перейдя на четную, неосвещенную сторону улицы, Вовка направился куда глаза глядят. А глаза глядели на смазливых горожанок, трактирные вывески и магазинные витрины. Внезапно тихая суета вечернего городка взорвалась тревожными криками, бряцаньем оружия и ржанием лошадей.
   Погоня. Сомнений в этом не было никаких.
   Вовка огляделся по сторонам. Ни переулков, ни проходных дворов. Прямая как стрела улица с плотно стоящими каменными зданиями. У парадных подъездов вооруженная охрана, возле магазинчиков – добры молодцы с увесистыми дубинками. Приплыли.
   Взгляд упал на небольшую лавку с тусклым фонарем над рассохшейся дверью. «Аптека Цириуса. Зелья и снадобья» – гласила обветшавшая вывеска. Воровато оглянувшись, Вовка осторожно открыл предательски взвизгнувшую дверь и крадучись спустился по каменным ступеням в полуподвальное помещение. В нос ударила волна лекарственных ароматов.
   – Чем могу служить, молодой человек? – прошелестел тихий голос. – Желаете зелье приворотное купить иль соперника отравить? Сразу хочу предупредить – яды без особого рецепта не отпускаю. Имеются свежие пиявки из болотной пади, клык зеленого дракона…
   – И яйца черепахи Тортиллы есть? – криво ухмыльнулся Вовка.
   Голос доносился из-за скудно освещенного дубового прилавка. Справа и слева от него высились до потолка полупустые стеллажи с банками, бумажными разноцветными свертками, склянками с подозрительной мутной жидкостью и прочей фармацевтической утварью. Остальная часть помещения тонула в полумраке. Аптека явно переживала не лучшие времена.
   – Кхе-кхе… – поперхнулся голос и осторожно спросил: – А что это за зверь? Никогда не слыхал о таком.
   Вовка скептически оглядел вышедшего на свет хозяина лавки. Вылитый Дуремар из «Золотого ключика». Даже колпак один в один. Вместо ответа молча выложил на прилавок жезл. Еще недавно черный камень отливал нежным голубоватым сиянием. Бережно взяв жезл в руки, аптекарь поправил пенсне и задумчиво пробормотал:
   – Интересно… очень необычно! Простой охранный артефакт, но цвет… первый раз такой вижу. – Оторвавшись от созерцания, он деловито спросил: – Хотите продать?
   – Хочу, – коротко ответил Вовка и, прислушавшись к шуму у входной двери, предупреждающе шикнул: – Шухер!
   Грозный кулак у носа аптекаря возник сам по себе.
   – Интересно… очень необычно.
   – Вы повторяетесь, милейший, – вежливо заметил Вовка, бесшумно вздыхая. Шум у дверей стих.
   Аптекарь отмахнулся от его слов, как от жужжания мухи, и вцепился в зависший у носа кулак. Осторожная попытка высвободиться из цепких пальцев успеха не принесла.
   – Скажите, любезнейший, как вам достался этот перстень?
   – Бабкино наследство, – соврал на всякий случай Вовка.
   Перстень на пальце отозвался легким уколом.
   – Бабушка, значит, – отпустив руку, аптекарь недоверчиво прищурился. – Тогда вам должно быть известно, что если перстень не признает нового хозяина, жить ему не более суток… Признайтесь честно, когда вы его купили?
   Твою мать! – ахнул про себя Вовка, лихорадочно считая в уме. Спустя секунду он облегченно выдохнул:
   – Два дня прошло.
   Аптекарь тенью метнулся к двери, с грохотом задвинул щеколду и неторопливо произнес:
   – Тогда, молодой человек, нам есть о чем побеседовать.
   И, плотоядно ухмыльнувшись, облизал языком длинные клыки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация