А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Твои дни сочтены" (страница 9)

   – Поехали домой. Я что-то захмелела, – сказала я. – Лучше бы устроил мне завтра очную встречу с Милехиным и Кристиной. А сейчас мне пора баиньки.
   – Подожди, – Григорий придвинулся ближе и нежно взял мою руку в ладони. – Почему бы нам не поехать ко мне и не провести приятно ночь? О многом бы поговорили.
   «Как ты предсказуем!» – мысленно усмехнулась я, а вслух спросила:
   – О чем, например?
   – Например, о том, как продвигается твое расследование гибели Олеси Милехиной, что тебе удалось узнать и чем тебе еще предстоит заняться, – сказал Привольнов.
   – Мы уже говорили, – напомнила я. – Плохо продвигается, почти никак. Я же говорила, что никто ничего не знает, не видел и не слышал. Может быть, девчонка действительно покончила с собой, а мы тут из-за нее головы себе морочим. Единственное, что мне удалось узнать, – это то, что мать у нее редкостная дрянь, отец любящий и заботливый, а жених – надежный и хозяйственный. Дальше этого не движется.
   Я выдала набор стандартных сведений об Олесе, обнародование которых никак не могло помешать мне в расследовании. К откровенности с Привольновым я не была готова и не считала это полезным.
   – Не может быть, чтобы у тебя не оказалось зацепки, – Григорий тоже проявлял упрямство.
   – Увы – нет! – Я обреченно вздохнула. – На сей раз я действительно проиграла. Первый раз за все время! Я же привыкла иметь дело с крутыми ребятами, с киллерами и мафиози. А тут все просто – и я не знаю, что делать.
   Для меня было совершенно очевидно, что Привольнов нервничает, ведет себя неестественно и настойчиво пытается выведать информацию. Причем по заданию своего младшего брата. При всем при этом они не знакомят меня с главным заказчиком…
   Все это очень подозрительно. Я не собиралась ничего говорить о ходе расследования. Лучше сделаю-ка очень скорбное и озабоченное лицо…
   Привольнов обнял меня за плечи:
   – Успокойся, детка, не переживай так.
   Терпеть не могу подобный слащаво-покровительственный тон! Я сбросила с плеч его руку и потребовала:
   – Отвези меня домой. Я хочу спать.
   – Поедем ко мне? – предложил непробиваемый Привольнов.
   – В следующий раз. Я здорово перепила и отключусь, как только доберусь до постели, – покривила я душой.
   Григорий помрачнел, кивнул головой и поднял руку, подзывая официанта, чтобы расплатиться.
   Между тем в зале развернулось захватывающее действо. Дама, сидевшая за соседним столиком с молодым любовником, тоже собралась уходить. Пока он расплачивался, она выскочила в центр зала и, не имея ни слуха, ни голоса, запела во все горло, приплясывая:
   – А в ресторане, а в ресторане, а там гитары, а там цыгане!..
   Мужчина несколько раз пытался увести ее, но она каждый раз вырывалась и неистово вопила, приплясывая так лихо, что туфли слетели с ее ног и разлетелись в разные стороны. Невольные зрители бесплатного концерта только что не лежали от смеха. Даже оркестр, покоренный столь мощным талантом, стыдливо замолчал.
   Я не узнала, чем все закончилось, потому что мы с Привольновым отправились по домам. Услышала только, как кто-то посоветовал молодцу вызвать такси, затем унести даму из ресторана, перебросив через плечо. Впрочем, дальнейшая судьба парочки волновала меня меньше всего.
   Уже выходя из зала, я увидела горевший от нетерпения взгляд Кристины, проводивший нас с Привольновым до двери. Похоже, что она заинтересована в моей работе больше, чем Привольнов. А вот Милехину, похоже, все равно. И вообще, у меня складывалось впечатление, что заказал дело Алексей Привольнов, а Милехин вообще не в курсе того, что затеял его адвокат. И, скорее всего, он даже не знал, что Привольнов пригласил меня к себе на вечеринку с пивом «Богемия»! Только вот зачем Алексей позвал меня? Да просто для того, чтобы я пообщалась с Григорием Привольновым! Надеялся, наверное, что я вспомню прошлое, размякну, потеряю бдительность, и Григорию потом не составит труда выуживать из меня конфиденциальные сведения. Значит, обаяшка-бизнесмен у нас засланный казачок…
   «Не на ту напали, братцы-кролики!» – подумала я.
   Однако загадок наличествовало куда больше, чем разгадок. И я подумала, что в этом вопросе нужно непременно посоветоваться с костями, причем сразу по возвращении домой: гадать при Привольнове не казалось мне хорошей идеей.
   Шофер терпеливо ждал нас. Мы с Григорием сели в машину, и Привольнов приказал ему ехать к моему дому. Разговаривать мне не хотелось, и я сделала вид, будто сплю. «Разбудил» он меня только возле дома. Поспешно распрощавшись с Привольновым и игнорируя его намеки напроситься ко мне «на чашку кофе», я поднялась к себе в квартиру и, стягивая на ходу костюм, устремилась в душ. Приняв его, облачилась в свободную домашнюю одежду, сварила кофе и с наслаждением прилегла на диван.
   «Мне и в одиночку приятно его попивать, уважаемый Григорий Николаевич, – усмехнулась про себя. – И в вашем обществе я не нуждаюсь».
   А нуждалась я сейчас в совете гадальных косточек, и именно к ним обратилась сразу после того, как опустела моя чашка. Меня мучил вопрос: что же явилось мотивом преступления? Кому и чем могла помешать Олеся Милехина настолько, что ее пришлось убить? Мысленно задав этот вопрос, я бросила кости на подушку:
   «28+10+20» – «Бесцеремонное вторжение соперников в ваши дела и притязания на вашу собственность».
   На чью собственность? Олесину? Что имеется в виду? Может, просто финансовая? Но единственным, кто вымогал у Олеси деньги, была ее непутевая мамаша в компании своего Вовика… Тот, правда, более пассивно, но все же… Неужели это все-таки их рук дело?
   «Нет, нет, не то! – останавливала я саму себя, невольно раздражаясь. – Они зависели от нее, зачем им? В случае смерти вся ее собственность уплывает от них навсегда! Нет, кости имели в виду что-то другое!»
   Компьютер? Кстати, может быть. Ведь это собственность Олеси. Но что-то пока незаметно, чтобы на него кто-то «притязал».
   Наследство? Но что оставалось после смерти Олеси? Квартира?
   Так-так, квартира, в которой проживала Олеся, была ее собственностью, подаренной ей отцом. Так мне говорил адвокат Привольнов. Теперь, очевидно, она вернется в распоряжение Владимира Петровича Милехина. Но предполагать, чтобы отец решил убить дочь, чтобы вернуть старую квартиру, – бред сивой кобылы.
   Вообще, убить человека, чтобы завладеть его квартирой, – мотив, конечно, пошлый. Но! Один из самых распространенных в наше циничное время. По своему опыту знаю, что чаще всего преступления совершаются из-за таких простых, банальных вещей, как жилплощадь, накопленные средства, наследство и прочие материальные блага. Мне, кстати, подобные дела никогда не были интересны, но ведь это не гарантия, что на этот раз мне не попалось именно такое!
   Но кому это могло быть выгодно, кому?
   И тут я вспомнила об учительнице Маргарите Андреевне Зеленцовой, с которой еще не успела познакомиться. А зря, персонаж весьма интересный… И у нее есть сын Никита. Сын Владимира Милехина. С Владимиром Петровичем отношения плохие, после того как тот женился на другой. Может быть, он вообще отказывается им помогать, и Маргарита Андреевна решила обеспечить будущее сына таким вот варварским способом? Зная, что Олеся ей доверяет, беспрепятственно проникла в квартиру, а там уже довела дело до конца, пользуясь наивностью девушки. Рассчитывая, вероятно, что после смерти дочери Милехину будет безразлична эта квартира и можно будет убедить его передарить ее сыну. Правда, Зеленцовой вроде бы не было в городе на момент гибели Олеси, но все это нужно проверить! И познакомиться с этой женщиной непременно следует как можно скорее!
   С намерением осуществить это завтра я и направилась спать.

   ГЛАВА ШЕСТАЯ

   Проснулась я рано утром от сильного голода. Мой желудок после вчерашнего ужина в ресторане уже пришел в норму и требовал пищи. Я отправилась в кухню и приготовила себе легкий завтрак из овсяной каши и чашки кофе, собираясь после этого отправиться в школу, где работала Маргарита Андреевна.
   Но едва успела позавтракать, как раздался телефонный звонок. Это был Андрей Мельников. Он дружелюбно приветствовал меня и буквально сразу сказал, что сведения, которые я просила его узнать, оказались весьма интересными.
   – Так что приезжай, Таня, – заключил подполковник. – Об этом лучше при личной встрече.
   – Что ж, при личной так при личной, – не стала я возражать и пошла собираться.
   Добраться до УВД на «Ситроене» не составляло много времени, вскоре я уже входила в кабинет Мельникова на втором этаже. Подполковник восседал за своим столом с важным и самодовольным видом. Пригласив меня устроиться напротив, он достал из лежащей перед ним папки фотографии, оставленные вчера мною:
   – Никто из этих людей не был замечен ни в приобретении наркотиков, ни среди торговцев. Видимо, у них другая сфера деятельности.
   – И это все, что ты хотел мне сообщить? – разочарованно протянула я.
   – Не спеши, дорогая Татьяна! – с загадочным видом приподнимая указательный палец, посоветовал Андрей. – Ты же сама прекрасно знаешь, что спешка хороша лишь в исключительных случаях, не станем их перечислять.
   Подполковник между тем раскрыл папку, достал листки бумаги и принялся зачитывать:
   – А вот молодой человек по имени Владимир Кутепов, двадцати трех лет, в подростковом возрасте стоял на учете в детской комнате милиции за мелкие кражи. В основном воровал ручки, тетрадки, мелкие деньги и пирожки в школьной столовой. Причины поступков непонятны, так как рос в благополучной и материально обеспеченной семье. Это первое.
   – Да этот парень не очень-то меня и интересовал, – призналась я насчет Кутепова. – Это я так, для проформы.
   – А теперь самое главное…
   Подполковник сделал паузу, давая мне возможность приготовиться к сюрпризу. Чего-чего, а сюрпризы он преподносить любит. Прямо-таки балдеет от счастья. Проглотив печенье и сделав глоток чаю, он сказал:
   – Теперь Кристина Воронкова. Лет десять назад в одном из центральных районов нашего города существовала молодежная группировка, во главе которой стоял уголовник Романов. Возраст членов группировки – от тринадцати до восемнадцати лет. Численность колебалась от пятнадцати до тридцати человек. Первое время романовцы занимались мелким воровством, хулиганили в общественных местах, отнимали у школьников деньги и дорогие вещи, избивали неугодных и непокорных. Затем группировка перешла к более серьезным «делам» и была разгромлена после одного громкого преступления: вооруженное ограбление знаменитого коллекционера, в результате чего было похищено много ценных и редких предметов старины, а также изнасилованы и жестоко избиты дочери коллекционера. Сам владелец и его зять получили тяжелые ранения. На беду романовцев, младшая дочь коллекционера в одном из нападавших узнала брата своей одноклассницы.
   – И к чему это ты все мне рассказываешь? – воспользовавшись паузой в достаточно нудном и официозном докладе Мельникова, спросила я.
   – Имей терпение, – ответил Андрей. – Группировка, как я уже сказал, была разгромлена. Каждый романовец получил по заслугам, но двоим членам группировки удалось избежать наказания, а именно: Воронковой Кристине, по причине малолетства, и некоему Алексею Привольнову, юноше восемнадцати лет. Он не принимал активного участия в преступлениях, а всего лишь присутствовал. Его отец в то время занимал высокий пост, поэтому по нажиму сверху участие Привольнова в ограблении было скрыто, а самого Алексея отец быстренько «сплавил» в армию. К чести Привольнова, ни в каких других правонарушениях он замечен не был. Видимо, встал все-таки на путь истинный.
   – Более того, сейчас он адвокат, – поведала я.
   – Неисповедимы пути Господни, – спокойно отреагировал Мельников.
   «Так вот что связывает Алексея и Кристину! – подумала я. – Дела давно минувших лет, и дела весьма щекотливые, криминальные…»
   – Но если участие Привольнова в преступлении замяли, то каким образом ты о нем узнал? – спросила я.
   – Я разговаривал с человеком, который вел это дело, – ответил Андрей.
   – А что показало вскрытие тела Олеси Милехиной?
   – То, что и должно показать: острое отравление наркосодержащим веществом, – ответил Мельников.
   – И это все? – возмутилась я. – В таком случае либо экспертиза вообще не проводилась, либо проводилась кое-как.
   – Почему ты так думаешь? – заинтересовался Андрей.
   – Потому что Олеся Милехина была беременна, а об этом ни слова!
   – Ты-то откуда знаешь?
   – Мне сказал жених Олеси.
   – Но это все равно особого значения не имеет, – скептически скривился Мельников.
   – А я думаю, что имеет, – возразила я.
   – Почему?
   – Потому что начисто отметается версия о самоубийстве. Нормальная женщина не может пойти на такое, будучи беременной. Это уже инстинкт материнства – против природы не попрешь.
   Мельников снова скептически посмотрел на меня, но возражать ничего не стал.
   – Что ж, можешь сама съездить к судмедэксперту и все выяснить, – пожал он плечами. – Человек опытный, уважаемый… Предположить, что он мог «не заметить» беременность, – нонсенс!
   – Ладно, выясню, – вздохнула я. – Ну что, у тебя все?
   – А тебе мало? – возмущенно-обиженно вопросил Мельников.
   – Нет-нет, что ты! Более чем достаточно! – успокоила я его и распрощалась.
   Теперь у меня было еще больше оснований для того, чтобы поехать в школу, где учились Олеся, Привольнов и Кристина Воронкова. И беседа с Маргаритой Андреевной, да и не только с ней, но и другими учителями, выходила на первый план. Я села за руль и собралась ехать в школу.
   «Стоп! – неожиданно обожгла меня мысль. – А что, если Олеся была беременна… от своего отца?! И решила избавиться от нежелательной беременности! Поэтому на момент убийства ее уже и не существовало!»
   «Но почему тогда она сообщила Елисею?» – возразил внутренний голос. Совершенно нелогично получается! И, со вздохом констатировав, что опять ничего не понятно, я нажала педаль акселератора.
* * *
   «Да, надо отдать должное Милехину: все его женщины – красавицы», – подумала я, глядя на женщину лет тридцати пяти, со стройной фигурой и миловидным лицом.
   Учительница внимательно глядела на меня огромными серо-голубыми глазами, словно пытаясь угадать, кто я – друг или враг. Маргарита Андреевна Зеленцова представляла собой тип настоящей русской женщины с той неяркой красотой, которую не сразу-то и приметишь, а приметив, не оторвешь глаз.
   Я заехала в школу, где некогда учились Олеся Милехина, Кристина Воронкова и Алексей Привольнов, сразу после того как распрощалась с Мельниковым. Дальше мой путь должен был лежать в Зональный в поисках Александра Замараева. Что же касается файлов в персональном компьютере Олеси Милехиной, то, снова набрав номер хакера Дараева, я поняла, что придется ждать до завтра. С самим Милехиным и Кристиной я тоже решила встретиться позже, рассчитывая на дополнительную информацию из персоналки Олеси.
   – Вы пришли вовремя, – сказала Зеленцова. – Я как раз собиралась уходить: у меня уроки закончились. Подождите минуту, я сейчас найду место, где мы могли бы поговорить.
   Маргарита Андреевна вышла, но уже через несколько минут вернулась обратно:
   – Пойдемте со мной. Завуч разрешила нам воспользоваться ее кабинетом.
   Я вошла в небольшую комнату, где стояли два письменных стола, шкаф и несколько стульев. Сев на стул, еще раз внимательно посмотрела на учительницу. Впечатление та, конечно, производила приятное. Но мало ли было случаев, когда под ангельской внешностью скрывалась злобная натура?
   – Маргарита Андреевна, как долго вы знали Олесю Милехину? – начала я с невинного вопроса.
   – С семи лет, – ответила учительница. – Я в тот год только что окончила институт и пришла в школу. Олеся попала в мой самый первый класс. Я сразу ее полюбила. Олеся воспитывалась отцом и, видимо, испытывала потребность в материнской заботе, потому что все время ласкалась ко мне. Я в то время была уверена, что у меня никогда не будет своих детей, и отдала свое сердце Олесе.
   – Почему вы думали, будто у вас не будет детей? – удивилась я.
   Маргарита Андреевна замялась:
   – Знаете ли, это очень личное.
   – Пожалуйста, расскажите, – попросила я. – Меня интересует все, что связано с Милехиным.
   Учительница после некоторой задумчивости пожала плечами и стала рассказывать:
   – За два месяца до того, как устроиться на работу в школу, я вышла замуж. Скажу сразу: мы с мужем не любили друг друга, но были хорошими друзьями. Я вышла за Константина из жалости: он был безумно влюблен в одну мою подругу, которая морочила ему голову, подавая надежды, а сама взяла и выскочила замуж за другого. Он же был совершенно одинок: его мать к тому времени умерла, сам он был ее единственным, к тому же внебрачным ребенком, родных никого. Мне было его жалко до боли в сердце, вот мы и поженились. Буквально через месяц после свадьбы Константин попал в аварию и стал инвалидом: у него отнялись ноги. Я решила всю себя посвятить мужу, но в тот же год встретила Милехина и полюбила его.
   Она помолчала.
   – Ваш муж знал о том, что вы любите другого? – негромко спросила я.
   – Да, знал. Костя был умным человеком и все понимал. Он много раз предлагал мне разойтись, но я не соглашалась, зная, что у мужа никого нет, кроме меня. Родители тоже предлагали мне развестись с мужем, говорили, что сами будут заботиться о нем, но я и на это не пошла. Целый год боролась со своим чувством к Володе, но потом поняла, что больше ничего не могу с собой поделать, и стала его любовницей. Самое удивительное – это то, что все друзья и знакомые сразу признали нас парой, нас никто не осуждал, а если и осуждали, то до наших ушей это не дошло. И рождение Никиты восприняли как нормальное явление.
   – Какую фамилию носит ваш сын? – спросила я.
   – Раньше носил фамилию Константина, – ответила Маргарита Андреевна. – Но как только тот умер, Владимир усыновил Никиту, и теперь он Милехин. Мы же с Владимиром не стали вступать в законный брак, потому что решили соблюсти обычай – год траура. Но теперь уже, похоже, и не поженимся: мне больше нет места в его жизни, там прочно обосновалась Кристина.
   – Вы знаете ее?
   – Лучше спросите, кто ее не знает, – с усмешкой ответила Маргарита Андреевна. – Ужасная девица! Вечная головная боль нашей школы.
   – Как получилось так, что Милехин, который вас любил, вдруг увлекся ею?
   Зеленцова вздохнула и с горечью сказала:
   – А пойди их, мужчин, пойми! Наверное, с развитием своего бизнеса у Владимира Петровича изменились приоритеты. Стало важным то, как он выглядит на фоне других – а среди его коллег многие завели себе молодых. Ну а Кристина времени зря не теряла. Она из тех самых ранних девчонок, которые еще с подросткового возраста понимают, что хотят. Они знают, как заполучить мужчину, особенно при такой внешности, как у нее.
   – Какие отношения были у Олеси Милехиной с Кристиной? – спросила я.
   – Они были подругами в свое время, – ответила учительница. – Но потом Олеся не поняла поступка отца. И отношения их охладели.
   – Маргарита Андреевна, вы можете мне объяснить, почему у хорошей девочки Олеси не было близких подруг? Как оказалось, мне даже не с кем о ней поговорить.
   – Олеся была несколько замкнутой девочкой, – объяснила Зеленцова. – До восьмого класса дружила с Ксюшей Лопатниковой. Но потом они сильно поссорились, после этого близкой подругой Олеси стала Наташа Рогачева. К сожалению, с Наташей вы не сможете поговорить: два года назад она вышла замуж и уехала в Германию.
   – Да, жаль, – кивнула я. – А скажите, вы знали о том, что Олеся нуждалась в деньгах?
   – Да, знала, и однажды мы даже едва не поссорились из-за этого, – ответила Зеленцова. – Отец давал ей много денег, но они уходили как песок сквозь пальцы. На что она их тратила – непонятно. Говорила, что проедает, но я не верила: она же была худенькая, как тростиночка. И ей приходилось подрабатывать.
   – Где Олеся подрабатывала? – изумилась я.
   – Везде, где можно: писала курсовые, оформляла стенды, расклеивала объявления и одно время продавала газеты. Но когда Олеся стала жить с Елисеем, она перестала этим заниматься.
   – Вам нравился этот летчик?
   – Да, нравился. Хороший такой, симпатичный… – улыбнулась учительница. – Надежный, а это главное в семейной жизни. Такой не предаст, не бросит.
   – Вы знали о том, что Милехин мечтал выдать дочь замуж за адвоката Привольнова?
   – Да, знала. Алексей мне тоже нравится, и я даже жалела, что у Милехина одна, а не две дочери. Простите, мне тяжело говорить об этом, – на глазах учительницы появились слезы. – Я любила Олесю как дочь. И она меня любила, звала «мама Мара». Что бы там о ней ни говорили, я ничему не верю. Олеся не была наркоманкой. Ее убили. Но вот кто это сделал и за что – вам, видимо, и предстоит узнать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация