А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Власть подвала" (страница 24)

   18

   – А ты подумал, что будет, когда я отберу у тебя все, что дала? – спросила она.
   Сейчас она предстала в виде старухи, очень древней, но с молодыми глазами и точным движениями иссохших рук. Она стояла в длинной белой рубашке и расчесывала седые волосы; волосы идеальной седины, я бы сказал. На ее лице от морщин не осталось свободного места.
   – Взлетевший всегда рискует упасть, – ответил я.
   – Тогда ты умрешь, замурованный в этой коробке.
   – А тебе прийдется искать нового апостола. Но мы ведь не будем ссориться?
   – Кто знает. Как твои поиски? Ты уже нашел свою родину?
   – Нет, но я много узнал.
   – Ну-ну.
   Она прямо на глазах стала стариться; сейчас ей было лет сто, не меньше. Я еще никогда не видел такой старой женщины. Сейчас она была сама смерть.
   – Как я тебе нравлюсь? – спросила она.
   Теперь от нее остался лишь скелет, обтянутый чем-то вроде желтой тонкой бумаги.
   – Почему ты пускаешь меня туда? Если я не вернусь?
   – Погибнуть можно на каждом шагу. Там, здесь, где угодно. Можно упасть с любимого стульчика и убиться насмерть. Но осторожный проживет долго. Считай, что это тренировка. Она тебе еще пригодится.
   – Зачем?
   – Люди умеют больно кусаться, особенно если чувствуют для себя угрозу. Но сегодня ты действовал хорошо. Так как надо. Без колебаний, быстро, на одном инстинкте, на пределе возможностей.
   – Ты хочешь сказать?
   – Конечно. Последний из миров, тот, где нужно было убивать. Это был всего лишь тренировочный стенд. И тренировка не пропала зря.
   – И все остальные миры тоже были декорациями?
   – Нет. Остальные настоящие. Но какая тебе разница, если ты еще не научился их различать?
   – Я научился. Дело в людях.
   – Вот именно, дело в людях. Ну ладно, иди порезвись. Ты ведь хотел спросить разрешения. Я разрешаю.

   19

   Первый мир, в который я попал, поначалу показался мне просто замечательным.
   Я оказался в курортном городе: что-то вроде Ялты, но не так много народу и не так много пошлых прелестей современной цивилизации. Во всем хороший вкус.
   Никакой дряни, пьяни и разбогатевших уголовников. И, в то же время, никакой чопорности и закомплексованности. Все просто, красиво и естественно. Везде цветущие деревья неизвестных мне пород, отдаленно напоминающие крымские. Пляжи бесплатны.
   Все это я выяснил, гуляя по городу и покупая различные лакомства и сувениры здесь и там. Мои карманы оказались набиты местными деньгами. Я купил себе новый костюм, рубашку и туфли. Купил небольшую спортивную сумку, мыло, зубную пасту и другие мелочи. Надо сказать, что во время моих странствий по новым мирам ногти и волосы не расли. Не росла и щетина на щеках. Совершенно не представляю старел я или нет. На одежде почти не оставалось грязи. Но все-таки мои брюки успели истрепаться, а рубашка была разорвала в двух местах. Теперь, после сделанных покупок, я выглядел отлично. Этот мир мне определенно нравился.
   Когда я остановился у книжного киоска, мне пришла в голову идея.
   – У вас есть карты? – спросил я.
   – Какие вы хотите?
   – С самым большим масштабом и самым мелким.
   Карты нашлись. Я устроился на скамье под огромным, метра четыре в поперечнике, местным растением и стал изучать карту этого мира. Первая же карта меня удивила. Насколько я понял, весь мир состоял только из прибрежной зоны, шириной километров в двести, и моря. Береговая линия, равномерной волной, как синусоида, уходила на бесконечность в обе стороны. Чем дальше от моря, тем выше поднимались горы и в конце концов они обрывались в пустоту. Обрывались в ничто – так показывала карта. Весь мир был сплошным, беспредельным, линейно построенным, курортом. Его карту можно было свернуть в рулон.
   Затем, в поисках ручья, я начал изучать топографическую карту. Для того, чтобы уйти отсюда, мне нужен был ручей, хотя бы один ручей. Я нашел музеи, стадионы, библиотеки и даже ипподромы. Но я не нашел ни одной реки и ни одного ручья. Отсюда не было выхода. Подумав, я решил зайти в краеведческий музей.
   Музей представлял собой небольшой белый домик, стилизованный под старину.
   Посетителей не было и единственный гид, изнывающий от жары, начал рассказывать мне все те вещи, которые можно услышать в любом курортном городке.
   – Восемнадцать отелей, все на триста шестьдесят пять мест, – сказал он.
   Я автоматически среагировал на цифру.
   – Сколько?
   – 365.
   – Но это слишком мало для такого города.
   – Ну что вы, два или три отеля обычно совершенно пусты и простаивают.
   – Это значит, что вы слишком вздули цены.
   – Цены? – его глаза просто полезли на лоб от удивления. – Какие же в отелях могут быть цены?
   – Вы хотите сказать, что отели бесплатны?
   – Ну конечно. Вы что, встречали платные отели?
   – Действительно, это было бы смешно, – согласился я. – Никто на такое не пойдет.
   Он продолжил свой рассказ. Итак, одну зацепку я уже имел. Бесплатные гостиницы на таком курорте – это обязательно что-то да значит. Проверим.
   Соединим приятное с полезным.
   – Я устал от моря, – сказал я, – я бы хотел отдохнуть где-нибудь у реки или у лесного ручья. Вы не подскажете, где я найду такое место?
   На этот раз я встретился с полным непониманием. Он даже не знал значение слова «ручей». Вот это называется, приехали. Тогда я пошел на пролом. Если я не найду ручья, то останусь пленником здешнего мира и всех его условностей.
   – А где вы берете пресную воду?
   – В кранах, где же еще.
   – Что вы думаете о числе «пи»? – спросил я.
   Он рассмеялся.
   – Я понял, вы меня разыгрываете, – сказал он. – На работе я не думаю о числах. Если честно, на работе я думаю о своей жене.
   Мы немного поболтали о жизни и расстались. «Дело в людях», – говорила она.
   Люди этого мира были настоящими. Они умели удивляться, смеяться, сердиться и даже думать на работе о жене.
   Я сидел на скамейке и разглядывал женщин, проходящих мимо. Они были привлекательны, но не больше чем женщины на обычном земном курорте. Разве что поменьше пошлости и побольше хорошего вкуса. Ни одной вульгарно накрашенной, ни одной с бутылкой пива в руке. Но это еще ничего не значит. Наверняка при близком знакомстве большинство из них окажутся злыми змеенышами, самоуверенными квохтушками и безмозглыми куклами Барби. Поживем – увидим. Наверняка этот мир не тот, который я ищу. Если это так, то через две недели я почувствую что он мне опостылел. Я никогда не выдерживал больше двух недель морских купаний. Но – к тому времени я должен найти ручей. Или хотя бы то, что заменяет его здесь.
   Я выбрал наугад одну из гостиниц. К слову сказать, выбирать было нечего – все отели казались мне совершенно одинаковыми: одинаковая архитектура, одинаковый фасад, одинаковые призывные плакаты, одинаковая близость к морю.
   Различались они лишь названиями. Та, которую я выбрал, называлась «Кочующий альбатрос». Альбатрос, так альбатрос.
   В холле, когда я заполнил карточку и поставил подпись, меня все же предупредили, что гостиница не совсем бесплатная. В последний день пребывания в ней с меня все-таки потребуют плату, небольшую и неденежную. Какую именно – секрет. Это будет сюрпризом. Я попробовал было настоять на своих правах.
   – Вы уже поставили подпись, – сказали мне, – но, если вы настаиваете, то мы разорвем карточку. Вы можете найти и другие гостиницы в нашем городе.
   Я согласился остаться. Наверняка в других гостиницах я найду то же самое.
   Номер оказался просторен. В нем были тяжелые портьеры, деревянная мебель, выглядевшая почтенной, но не старой, встроенный в стену телевизор, настоящий камин и несколько довольно условных березовых чурок возле него.
   Вечером я искупался в теплом море, сыграл партию в теннис, причем партнеры оказались превосходны, и посмотрел какую-то ерунду в видеозале. Ночью я читал книги, которых в моей комнате нашлось целых шесть полок. Книги были написаны неземными авторами. Та, что мне попалась, была оригинальна, но скучна. Я никак не мог привыкнуть к отсутствию сна. Исчез не только сон. Исчезли те видения, которые я без труда умел вызывать в своей земной жизни. На земле, стоило мне сосредоточиться и пожелать, как я видел калейдоскоп картин на мягкой черноте изнанки своих век, потом этот калейдоскоп превращался в стартовую точку знакомого пути и по знакомой дороге я уходил в другие миры. Это стало для меня привычным и почти автоматическим навыком. Здесь же, сколько я ни старался, перед моими глазами не возникало ничего. Чернота оставалась чернотой.
   После нескольких часов стараний я был в панике. Чернота перед глазами означала, что не могу вернуться отсюда на землю, вернуться привычным путем, тем, которым пришел. До сих пор я был уверен, что, как только я сосредоточусь, то сразу же попаду в синий зал, где ждет меня женщина, меняющая облик, а оттуда – знакомой дорожкой домой. Теперь это было невозможно. Оставался еще и аварийный путь, не самый приятный. Но аварийная сигнализация сработает только тогда, когда я буду умирать. И, зайдя слишком далеко, я могу просто не услышать тихого зова с родной планеты. Я умру здесь, а мое тело умрет там, в подлунном мире, замурованное в бетонную капсулу. Спокойно.
   Спокойно, – сказал я сам себе. Возможно, это просто особенность местного мира. Возможно, в следующем мире будет все в порядке. Просто я очень далеко ушел. Я ведь не знаю здешней топологии, не знаю, что здесь ближе, а что дальше. Даже если ни в одном из следующих миров не будет возможности вернуться, нормально вернуться, я что-нибудь да придумаю. Как-нибудь сложится само. Это было слабым утешением, но мир, в который я попал, казался спокойным, мирным и безопасным.
   Всего лишь казался.
   Около двух часов ночи я услышал крик. Несколько секунд тишины упали как капли в колодец. Затем новые жуткие крики разорвали ночь. Я быстро встал, привел себя в порядок и открыл дверь. В коридоре уже было несколько человек. Они возбужденно переговаривались.
   – Вы слышали?
   – Это на втором этаже.
   – А мне говорили, что один из гостей сумасшедший.
   – Так это он кричит?
   – А если он кого-то убил?
   – А вам не кажется странным, что здесь только одноместные номера?
   Народ болтал языками, но никто ничего не делал. Эти люди были изнежены.
   Они не привыкли боятся, но они не умели и действовать. Я оставил их и спустился в холл. Там сидел невозмутимый дежурный. Он листал журнал с фотографиями автомобилей.
   – Вы слышали крики?
   – Да-да.
   – Вы уже выяснили что случилось?
   – Да ничего не случилось, обычное дело. Убивают всегда по ночам. Иногда с криками, иногда без. Вы привыкнете.
   – Что это значит?
   – Ничего. Я и так сказал больше чем нужно.
   – Я хочу вызвать полицию.
   – У нас только внутренний телефон, – ответил дежурный.
   – Но делаете же вы что-то в случае чрезвычайных обстоятельств!
   – У нас не бывает обстоятельств.
   Он снова уткнулся в свой журнал. Когда я поднялся к себе, в коридоре уже никого не было. Эти свиньи уже успокоились.
   С утра все говорили только о ночном происшествии. Впрочем, никто не был особенно обеспокоен, даже женщины. Женщины делали круглые глаза и выдумывали совершенно невероятные версии, но, по правде говоря, им было все равно, о чем болтать. Глядя на них, я все больше убеждался, что попал в совершенно чужой мир, причем неизвестно насколько хороший и удобный для жизни.
   Все же нашлись двое мужчин, скорее истеричных, чем решительных, которые заявили, что хотят покинуть отель. Не знаю, что произошло, но обоих я видел поздним вечером в баре. Они так никуда и не уехали. Зато выглядели они как оплеванные.
   Вторую ночь я провел так же как и первую. Я взял другую книгу и, еще не перелистнув первую страницу, понял нечто важное. Комнат в гостинице 365. 365 гостей. Книг тоже должно быть 365. Но 365 – это не просто число. Это число дней в году. Сейчас идет две тысячи первый, не високосный год. Значит, число дней ровно триста шестьдесят пять. При подписании бумаг в первый день мне сказали, что время пребывания в отеле может быть произвольным, но не больше года. Никто не задерживается здесь больше года. Я пересчитал книги. Шесть полок. На каждой – шестьдесят одна книга и лишь на самой верхней – шестьдесят.
   Все точно. Число книг совпадает с количеством дней. Но оставим эту загадку на утро.
   В двенадцать минут третьего я снова услышал крик и понял, что все время ожидал этого. На этот раз кричала женщина и кричала долго. Крик доносился сверху и был приглушен расстоянием. Наверняка пятый или шестой этаж. Мой отель имел не только шесть полок с книгами в каждой комнате. Здесь было еще и шесть этажей с жилыми комнатами. Сейчас я был уверен, что на каждом этаже шестьдесят один одноместный номер и лишь на верхнем – шестьдесят. Мне даже не нужно было считать.
   В этот раз ни один человек не вышел из своей комнаты. Я шел по совершенно пустым ночным коридорам. На всякий случай я захватил с собой изогнутый стальной прут, которым, теоретически, можно было помешивать угли в камине. Теоретически – потому что было лето и все камины стояли выключенными. В начале и в конце каждого коридора светила контрольная лампочка, а пространство посредине было погружено во тьму. Я поднялся лифтом на пятый этаж и сразу же заметил кровавые следы на полу. Это были следы босых женских ног. Женщина бежала неравномерными прыжками, дважды падала на колено, но ни разу не оперлась на пятки, чтобы отдохнуть. Судя по количеству вытекавшей крови тело будет лежать недалеко.
   Я попробовал прут в руке. Вес около килограмма или полутора.
   Всего лишь; но смертельное оружие в умелых руках. Моя рука была умелой: вот уже больше тридцати лет я регулярно играю в теннис, поэтому ударить таким прутом смогу точно и сильно. Это не труднее, чем бить ракеткой по мячу.
   Тело я нашел на лестнице. Кажется, жертва пыталась сбежать по ступеням, но силы оставили ее и она свалилась головой вниз. Она была явно мертва; лежала спиной кверху. Руки в стороны, шея подвернута и возможно, сломана. Вся спина ее была в глубоких разрезах. Не знаю, чем можно такие разрезы сделать. Во всяком случае, не ножом. Я прислушался: никаких звуков. Ни убийц, ни свидетелей, одни равнодушные, закрывшиеся в своих комнатах, как моллюски в раковинах. Второй раз в жизни я видел так близко перед собой тело, из которого только ушла жизнь. Но сейчас это была не мгновенная, безболезненная смерть, а концентрированный ужас и боль. На это было страшно смотреть. Это ведь совсем не то, что видеть смерть издалека, по телевизору, или читать кровавый детектив.
   Вероятно, наш мозг был первоначально рассчитан на гораздо большую событийность.
   Наши предки, как и дикие животные сейчас, постоянно находились под прессом страха, под угрозой смерти – как смерти от голода, с одной стороны, так и смерти насильственной, с другой. Как только человек создал себе более-менее комфортные условия, в нем проснулась тоска по ужасному – как по естественной для себя среде. Он почувствовал себя, как морская рыба в пресной воде – и стал сам добавлять соли. Может быть, в этом причина непрекращающихся войн и иных жестокостей, которые сопровождают нашу историю, причина того, что нам нравятся детективы, ужастики и приключенческие романы. И того, что радостно хохочет ребенок, когда взрослый делает из пальцев козу, которая идет ребенка забодать.
   Зло даже приятно, когда оно топчется в отдалении и лишь шевелит своими ложноножками. Но вблизи оно отвратительно и тошнотворно.
   Убедившись, что ничем уже помочь нельзя – пульса и дыхания нет, зрачки расширены, кожа холодная – я отправился обратно по кровавому следу. Пускай здесь никому нет дела до происходящего. Но здесь есть я, существо иной крови, живущее по собственным законам. И я буду делать то, что считаю правильным. След вел к комнате номер двести восемьдесят девять. Дверь была приоткрыта; у входа лежали куски битого стекла.
   Битое стекло – что может быть обычнее? Битое стекло – примета нашей эпохи.
   Если археологи будущего раскопают культурные слои наших времен, то они порежут себе пальцы. Главное, что они здесь найдут, это битые стекла. Они есть везде, от них никуда не деться. Пожалуй археологи назовут наши века эпохой битых стекол.
   Но это были не обычные осколки.
   Я присел и стал внимательно рассматривать стекло. Света здесь посредине коридора почти не было, но меня выручало мое умение видеть в темноте. Если бы не оно, я бы вообще вряд ли бы что-то заметил. Это не было оконное стекло; это не было стекло зеркала, стакана или лампы. Эти осколки выглядели и лежали так, как будто здесь разбили стеклянную сосульку. В отличие от обычной сосульки, эта раскалывалась вдоль, а не поперек. Я очень осторожно, чтобы не порезать пальцы острыми гранями, взял кусочек и положил в карман. Осмотрим на досуге.
   В комнате я нашел еще несколько подобных осколков. Стулья были перевернуты, кровать вся в крови. Покушение наверняка произошло здесь. Больше ничего необычного.
   На следующее утро отель снова наполнился болтовней о ночном происшествии.
   Теперь уже большая группа гостей выразила желание уехать. Я присоединился к ним. Расследование расследованием, но, в сущности, своя жизнь всегда дороже.
   За ночь я многое передумал. Все, что мне нужно от этого мира – выход. В отеле выхода не было. Значит, мне нужно покинуть отель. А все те, кому дорога своя шкура, пусть уходят тоже. Кому не дорога – пусть остаются. Имеющий разум – да задумается. Я последний раз искупался в море, последний раз полюбовался видом со своего балкона и собрался в путь. Чемоданов у меня не было, поэтому я пошел налегке, прямо по берегу.
   Навстречу мне попался сосед по этажу. Он выглядел рассерженным.
   – Нет, вы посмотрите, что это такое! – возмутился он.
   – А что такое?
   – Вы еще не в курсе? Они нас не выпускают. А вы подойдите, туда, подойдите!
   Мы подошли вместе. Несколько сердитых и сбитых с толку гостей топтались у невидимой преграды. О существовании преграды говорила лишь геометрически правильная вдавленная полоска на песке; эта же полоска уходила в море и там заворачивала. Ее можно было проследить по тому, как разбивались мелкие волны.
   Я протянул руку и моя ладонь встретила жесткое невидимое препятствие. Похоже, что вокруг отеля поставлена невидимая стена, сквозь которую не пройти.
   Сняв обувь, я зашел в море по щиколотки и нашел камешек. Бросил его как можно выше; камешек отразился от невидимого препятствия на высоте метров в десять. Возможно, эта стена накрывает отель как колпаком.
   – А если в ней есть дверь? – предположил я.
   – Ищут с самого утра.
   – Вы говорили с администрацией?
   – Конечно! И вот что они заявляют. Вы, видите ли, еще не заплатили. Есть некоторая плата, которую вы должны внести в последний день. Но ваш последний день еще не наступил.
   – Последний день? – спросил я.
   – Ну да.
   – Триста шестьдесят пять гостей и столько же дней в году. Каждый расплачивается в свой последний день, а через год отель готов к новому заезду.
   Вам это ни о чем не говорит?
   – Нет.
   Полное недоумение.
   – Это значит, – продолжил я, что, раз прошло два дня, то двое из нас уже заплатили. Их последний день уже настал. Надеюсь, вам понятно, чем они заплатили? Ту же самую плату потребуют с нас.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация