А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Власть подвала" (страница 19)

   9

   – Уже лучше, – услышал я женский голос. – Вот здесь, посмотрите на монитор.
   – Где?
   – Эти зубцы. Он возвращается к жизни. А веки. Его веки дрогнули.
   – Хорошо. Теперь мы останемся одни.
   – Еще не все.
   – Я сказал, оставьте нас.
   Шаги и скрип двери. Шаги, как удары молоточком. Я открыл глаза. Уродик сидел на полу и сосредоточенно сжимал кистевой эспандер. Хозяин вглядывался в экран монитора. Два представителя породы «человек».
   – Что здесь? – спросил я, – почему?
   – Это я хочу спросить что и почему. Ты был в коме четыре дня.
   – Всего четыре?
   – Тебе мало?
   – Я предупреждал, что буду выходить в астрал.
   – Твой прибор гудел так, что подвал чуть не развалился. Но, как мы ни старались, оживить тебя не удавалось. У тебя была клиническая смерть. Пришлось делать укол прямо в сердце. Я все это затевал не для того, чтобы получить труп.
   Поэтому я хочу объяснения.
   – Это был просто несчастный случай, – сказал я. – Моя работа опасна.
   – Нужно было предупредить. Я буду держать врача наготове.
   – Здесь есть врач?
   – Трое. Моя работа тоже опасна. Сейчас тебя осмотрит врач, а потом получишь первое задание.
   – Я еще не в форме.
   – Ничего. Дело срочное и ты постараешься.
   Врачом оказалась высокая старая дева дет сорока пяти, высохшая как таранка и злющая как скорпион. Еще один экземпляр породы «человек». Стоило лишь взглянуть на ее костлявое лошадиное лицо, как сразу пропадала охота иметь дело с медициной. К счастью, осмотр был недолгим. Напоследок экземпляр высказался в том смысле, что, раз я давно не был у врача, у меня наверняка куча болезней и среди них несколько смертельных. От этой фразы она получила явное удовольствие.
   Затем настал черед задания.
   Для начала мне нужно было всего лишь доказать свою силу и преданность хозяину. Доказать так, чтобы это увидели другие. Хозяин принес с собой пачку фотографий. Отобрал несколько.
   – Эту щелкнули только вчера, – сказал он.
   – Где это?
   – На курорте, в Тунисе.
   – Вы вчера были в Тунисе?
   – Прилетел только сегодня и сегодня же возвращаюсь. Смотри сюда. Меня интересует этот человек. Он начинает зарываться и его нужно, как бы это сказать, слегка успокоить. Поставить на свое место. Вот здесь его паспортные данные, номер машины и все остальное.
   – Это не нужно, если есть фотография.
   С фотографии глядела на меня типичная бессовестная жирная морда – из тех, что могут выйти из машины в семейных трусах, с мобильником на поясе, зайти в продуктовый и взять бутылку водки, не обращая внимание на очередь. Хотя сейчас, кажется, водку берут в специальных отделах. Бритый. Голова неправильной формы.
   На макушке шрам. Толстые ноги стоят в раскорячку. По-колени в воде. Рядом белокурая девочка с длинными волосами.
   – Имеет троих детей, – продолжал хозяин. – Старший сын меня не интересует, он живет с матерью в Израиле и сейчас служит в армии. Младшему сыну девять лет, компьютерный тупица. В девять лет едва умеет читать и совсем не умеет писать.
   Все что он делает – играет на компьютере. В школе за два года появился только один раз, первого сентября, там подрался и набил морду кому-то из старших. С тех пор не учится. Третья – девочка, эта, которая рядом. Двенадцать лет, физически выглядит на четырнадцать. Ничем не интересуется, очень глупа, хотя считает себя умной и способной. Старательно учится в школе, но ничего не знает и ничего не может. Девочку он любит больше всех.
   – Начать с нее? – спросил я.
   – С нее. Вчера был такой случай. Видишь, какие у нее волосы. Белые, длинные и очень гладкие. Как у куклы. В Тунисе таких не бывает. Местные негры думают, что эти волосы ненастоящие, но все равно им очень нравится. Они просят потрогать ее за волосы и она разрешает. Вчера один негр гладил ее по голове а потом предложил сбежать вместе с ним.
   – Негр молодой? – спросил я.
   – Старый.
   – Тогда не страшно.
   – Не страшно. Я даже не перевел его слов. Просто прогнал. Но может ведь появиться еще и молодой негр, который будет настойчив.
   – Как там, в Тунисе? – спросил я. – Жарко?
   – Ужасно. От самого моря начинается пустыня. Цены в отеле вздули десятикратно, а стоит что-нибудь купить на местном рынке, как сразу нарываешься на скандал. Верблюды воняют. В море купаться нельзя. Вода такая соленая, что стоит чуть поцарапаться и она сразу разъедает ранку. Мы обычно купаемся в бассейне.
   – А зачем ехать на море и купаться в бассейне?
   – Это не просто отдых. Это деловая поездка. Значит, что мне нужно: главное, чтобы быстро. Не тяни времени. Все должны остаться живы. Кроме негра, негр меня не волнует; делай с ним, что хочешь. Девочка пусть попадет в больницу. Может быть, всякие вывихи, кровоподтеки, сотрясения мозга. В общем, результаты насилия. Но так, чтобы все обошлось. Это должно выглядеть как предупреждение.
   – У меня может не получиться.
   – Тогда Сашенька тебя поучит и ты попробуешь еще раз. Сашенька остается здесь за главного, а я буду только звонить.
   – А не проще ли, – спросил я, – не проще ли взять и нанять негра, заплатить денег и пусть делает что надо?
   – Мне не нужен негр. Мне нужно доказать всем, что у меня есть ты и что ты можешь очень больно укусить. Мне нужна демонстрация силы. И я эту демонстрацию получу. Правда, Сашенька?
   Сашенька невозмутимо сидел на полу и продолжал сжимать эспандер.

   10

   Идея с изнасилованием мне совсем не нравилась. Хотя вся эта тупая семейка не пробуждала во мне ни малейших добрых чувств. Не эта неприятность – так другая. Не сейчас – так потом. Их все равно наколют на какой-нибудь вертел.
   И, вообще говоря, я не понимал образа жизни этих людей. Какой во всем этом смысл? Деньги? Но зачем деньги, если ты не можешь жить нормальной жизнью и никогда не уверен в завтрашнем дне? Зачем деньги, если завтра, послезавтра, через месяц или год тебя убьют? Зачем деньги, если твой друг организует изнасилование твоей дочери? Лучше быть нищим, но счастливым. А еще лучше не быть нищим и быть счастливым. Есть тысячи путей к этому. Наверное, деньги просто гипнотизируют, а большие деньги сильно гипнотизируют. Ты просто живешь в трансе и не понимаешь что ты делаешь.
   Но что-то нужно было предпринимать. Все это можно устроить иначе: продемонстрировать свою силу, но мягко, гораздо мягче и гораздо внушительнее, чем привыкли делать эти монстроиды. Но это не так-то просто сделать. О форме я не заботился: все детали действия выберет Кси, причем случайности обязательно сложатся неожиданным и красивым узором. Главной проблемой было составить текст заклинания. В этом случае текст получится довольно длинным. Но, чем длиннее текст, тем больше вероятность непредусмотренной трагедии. Раньше я никогда не пользовался заклинаниями длиннее четырнадцати слов. А тут дай бог поместиться в двадцать восемь.
   К сожалению, у меня не было словаря, хотя бы этимологического. Я попробовал объяснить уродику чего хочу и даже написал на бумажке, но он никуда не пошел. Увы, составлять заклинания, наверное, труднее, чем писать стихи. И безупречное заклинание не меньшая редкость, чем безупречное стихотворение. Я старался как мог, проверял слова во всех вариантах до тех пор, пока они совсем затерлись и смысл потерялся. Но что-то у меня получилось. Не идеал, но скорее всего сойдет. Я сделал все, что требовалась, и стал ждать результат.
   Двенадцать часов спустя я не выдержал и решил узнать сам.
   …В этот раз она стояла лицом ко мне, по ее плечам струились белые плотные волосы, похожие на волосы куклы. В этот раз она была девочкой – той самой девочкой, с фотографии. Даже в ее глазах застыла та же самая телячья пустота.
   – Ты все же не показала мне свое лицо, – сказал я.
   – А если у меня нет лица? А если у меня звериная морда или оскал черепа?
   Разве тебе бы это понравилось?
   Она медленно прошлась по залу и села на длинную спортивную скамью.
   – Тебе хочется знать, что случилось?
   – Я за этим пришел.
   – Нет, – сказала она, – не только за этим. У тебя получилось. Хочешь, я расскажу, как это было?
   – Да.
   – Эта бедняжка смотрела фильм в видеозале. Там было полно негров, они сидели прямо на полу у дверей, потому что не хотели платить за стулья. Их было так много, что, проходя мимо, их приходилось расталкивать своим телом. Неграм это нравилось и каждый раз они сдвигались плотнее и каждый раз они пытались потрогать ее волосы.
   – Все-таки негры?
   – Нет, это я к слову. Считай за описание обстановки. В фильме была сцена на фоне облаков. И вот девочке показалось, что облака выстроились в подобие замка – красивого розового замка, такого, где живут всякие сказочные королевичи и прочая мифологическая ерунда. Это был всего один кадр из фильма, или несколько кадров, но она запомнила замок из облаков. Психика девочки в двенадцать лет может быть очень восприимчива.
   – Даже тупой девочки?
   – Конечно. А после фильма она пошла домой. Был вечер, но не поздний вечер.
   Внизу, у набережной, завывал горячий прибой. Несло мидиями и навозом. На западе, со стороны мыса Эспартель, скалы были покрыты желтыми маргаритками. Бродили козы. Начинал дуть сильный ветер от Тибести.
   – Ближе к делу.
   – Был закат и облака были розовыми. Когда девочка переходила через мост, она посмотрела в сторону заката и на небе, прямо над акациями, она увидела тот самый сказочный замок из облаков, который только что появлялся в фильме.
   Случайность, просто несчастная случайность. Дальше все просто. Фильм был о человеке, который научился летать. На девочку что-то нашло. Она подошла к краю моста, пролезла под перилами и сделала шаг прямо в воздух. Ей показалось, что она сейчас полетит. Она и полетела, но вниз.
   – И что же?
   – Травматолог уже закончил свою работу, теперь работает психиатр. У девочки плохая наследственность: несколько алкоголиков в роду и один случай шизофрении.
   Прабабушка со стороны отца. Поэтому прогноз неутешительный. Она до сих пор верит, что может летать.
   – Она будет здорова?
   – А зачем? Пусть лучше она летает.
   – Смогу ли я ее излечить?
   – С моей помощью, – сказала она. – Смотри, здесь у меня открытый перелом.
   Она подняла руками свою страшно опухшую ногу и показала мне. Из разорванных мышц торчал розовый осколок кости. Впервые женская нога вызывала во мне такое отвращение.
   – Отлично выглядит, правда? Открытый перелом большеберцовой и двойной перелом лодыжки. Я не смогу прыгать со скакалкой целый год. А к тому времени я вырасту и мне уже не захочется прыгать со скакалкой. Никогда в жизни. Детство не повторяется. Разве это не печально?
   – Почему, – спросил я, – почему ты помогаешь мне только в злых делах?
   Почему ты отрицаешь добро?
   – А ты знаешь, что такое добро? Ты же не бог.
   – Я думаю, – сказал я, – что бог или та сущность, которую мы принимаем за него, не имеет знания добра и зла – сам бог ведь не скушал яблочка. Возможно, он и отличает добро от зла как красный цвет от синего или как семерку от двадцатки – но не более. Познать добро и зло он не может, потому что ему потребовалось бы познать боль. Это с одной стороны, а с другой – достаточно посмотреть на виражи человеческих судеб чтобы понять – добро и зло тут даже и рядом не сидели.
   – Логично, – сказала она, – но ты не знаешь, о чем говоришь. Ты еще только эмбрион с зародышами жабер, а пытаешься перемудрить древних мудрецов. Почему ты думаешь, что я творю зло?
   – Одно из возможных определений состоит в том, что добро это все то, что соответствует некоторой цели, а зло все то, что действует в противоположном направлении. Такой была библейская этика и коммунистическая: добро это все то, что помогает построить коммунизм или соответствует божественной цели для нашего мира. Но в первом случае была выбрана лишь одна из частных целей, каких можно придумать великое множество, а во втором – цель, которой мы не знаем. Но наш мир существует уже довольно давно и можно увидеть, если не конечную цель, то направление, в котором он движется. Он движется от хаоса ко все большей структуризации, от примитивности к усложнению структур, от медленного движения к убыстрению эволюции. Поэтому злом будет разрушение, а добром созидание. Ты разрушаешь.
   – То что зло для кошки, то добро для мышки, – сказала она. – Ты споришь только потому, что все еще чувствуешь себя человеком. Я хочу раскрыть тебе глаза. Люди спят, не правда ли?
   – Ну и что?
   – Больше никто не спит. Никто, кроме людей. Сколько бы миров ты ни посетил, ты никогда не увидишь спящего. Почему эволюция в вашем мире не создала неспящее или хотя бы малоспящее существо? Оно бы имело большие преимущества. Ведь во сне становишься беззащитен.
   – Наверное, иначе нельзя. Нужно отдыхать.
   – Нужно отдыхать, но спать необязательно. Все живые существа вашего мира были выведены искусственно. Все они, включая людей, всего лишь скот, всего лишь дойные коровки. Та информация, которую они накапливают за день, выкачивается из них ночью. Эта информация идет сюда. Вот зачем нужны сны. Вот почему в вашем мире нет неспящих существ. Ваш мир был задуман ограниченным, он как загон для скота. Оттуда невозможно выбраться. А границы между другими мирами прозрачны, в чем ты мог убедиться сам. Только ты можешь двигаться туда и обратно, но ты не человек. Поэтому ты мне нужен.
   – Вы высасываете информацию даже из младенцев?
   – Нет, к человеческому ребенку подключаются лишь тогда, когда он начинает проявлять индивидуальное сознание и становится интереснее животного: в возрасте двух или трех лет. Как раз в этом возрасте дети перестают любить ночной сон; они устраивают любые истерики, лишь бы не идти спать. Но это просто с непривычки.
   – Но, – сказал я, – если человечество это столь полезные дойные коровки, то зачем же его уничтожать?
   – Это стадо нужно заменить новым. Оно выродилось. Слишком сильно упало качество информации. Люди уже не видят, не слышат и не воспринимают реальных вещей, они ушли от реальности в свои выдуманные квазипространства. Вместо ценности у них деньги, вместо детства – учеба, вместо игры – спорт, вместо созидания – менеджемент, вместо информации – реклама, вместо зрения – компьютер.
   Вместо хороших книг – плохая музыка. И так далее. Люди потеряли свою ценность.
   Кроме того, человеческая техника так развилась, что вскоре позволит людям проваливаться сюда. Этого нельзя допустить. Мы сотрем эту расу и засеем землю семенами новой.
   – Мы? Это ты и я?
   – Не только. Но тебе предстоит стать ангелом смерти. Пока что ты лишь начинаешь шевелить зародышами своих крыльев, но я научу тебя, ты подрастешь, ты станешь страшен и могуч. Ты будешь почти всесилен. Они еще узнают, какой может быть власть подвала.
   – Я не хочу быть Антихристом.
   – Прийдется. Это ведь не подвал крепко держит тебя, и не человеческая злая воля. Тебя держу я, и держу так крепко, что ты даже пошевелиться не можешь без моего ведома и позволения.
   – Все это значит и еще кое-что, – сказал я. – Это значит, что, даже если я восстану против тебя, ты меня не убьешь. Ты будешь меня мучать и терзать, но не убьешь. Потому что другого, такого как я, у тебя нет. Поэтому я тоже буду ставить свои условия. Отойди с дороги, я пойду туда, куда мне захочется.
   – Да ради бога, иди.
   Она отодвинулась.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация