А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Власть подвала" (страница 11)

   25

   До завтрашнего вечера оставалась уйма времени и я решил проконтролировать другие дела. Я заявился на улицу Продольную, 148, в квартиру 43. Коля был дома, и ничем не занимался, как я ему и приказал. Он явно обрадовался моему приходу.
   В углах под потолком сидели голодные пауки; пол давно не метен; сильный запах борща.
   – Скучно. Кушать будете?
   – Борщ? – спросил я.
   – Телепатия?
   – Нет, просто нюх. Давай что-нибудь простое. Например, чай с бутербродами.
   – Тогда я быстро. Что с вашими руками?
   – А что с моими руками?
   – Они все в синяках.
   – А, это. Несчастный случай. Я бы сказал, производственная травма. Ничего серьезного.
   – Вы часто так деретесь?
   – Раз в неделю, если время позволяет.
   Он ушел, оставив на столе раскрытую общую тетрадь. Он только положил сверху ручку и листок бумаги. Не годится подсматривать в чужие записи, но я все же заглянул. Ничего серьезного этот юный мечтатель писать не мог. И в самом деле, это были стихи, кажется он пытался написать поэму на антивоенную тему.
   Сплошной пафос, но очень оригинально. Звучало это примерно так:

Помидор упомидорил в помидорную страну,
Где семь тысяч помидоров собирались на войну.
Там чужие помидоры проросли в родной лесок,
Где зеленым помидором он копил томатный сок.

   и дальше, через пару страниц:

…дайте в руки автомат,
Я вас, пестики-тычинки, порубаю на томат! 

   Автоматом, конечно, не рубят, и тем более, не рубают. Хотя идея интересна.
   Я перелистнул еще несколько страниц. На страницах пылали звезды и свечи вперемешку с лампадами, неслись необъезженные кони и юные рыцари завоевывали любовь прекрасных дам. На рассветах и закатах пели соловьи и не разу не орали лягушки, как это бывает на самом деле. Юные девы в это время выходили из вод нагими, нисколько не опасаясь комаров. Все это было совершенно беспомощно.
   Я сосредоточился и тихо произнес слова заклинания:
   – Пусть он хотя бы раз в жизни напишет хорошее стихотворение.
   Совершенно бесплатно. Это будет мой ему подарок.
   Вскоре он принес из кухни чай с блинчиками и мы мило посидели. Он предложил выпить, но я отказался. Я уже пять лет не беру в рот ни капли спиртного. При моей работе это обязательно. Вначале было трудно, но потом привык. Теперь этот запах даже вызывает у меня отвращение.
   Он подробно рассказывал о своей жизни и, в частности, как раз о том, что мне было нужно: о взаимоотношениях с соседом из сорок шестой. Как то было и нужно, они сразу невзлюбили друг друга. Несколько раз были легкие столкновения, а вчера дошло до того, что Дина (или Диана) чуть было не бросилась на обидчика.
   – Он не испугался? – спросил я.
   – Еще как испугался. Он просто позеленел.
   – Значит, так ему и надо.
   – Еще бы! Он постоянно подстраивает мне разные гадости. Но Дина защищает.
   – Кстати, где она?
   – Спит на кухне. Умирает от жары, а кухня все-таки на теневую сторону.
   Положила голову на подоконник и спит.
   – Она даже не вышла посмотреть, кто пришел.
   – Да она и так знает.
   Мы поболтали еще немного и я вдруг заметил в нем необычную перемену. Будто нашло облако.
   – Что случилось?
   – Ничего. Пропало настроение.
   – На тебя непохоже.
   – Не знаю. Как будто что-то случилось. Как будто пролетел печальный ангел, и махнул крылом.
   – Печальных ангелов не бывает.
   – Может быть. Но я же романтик, мне так чудится. Крыло у него белое и пушистое, к нему не прилипает грязь.
   – А когда он дышит на стекло, стекло становится мокрым? – спросил я.
   – Не надо шутить, я ведь серьезно. Я пишу стихи. Хотите прочитать?
   Он протянул мне тетрадь.
   – Может быть, не надо? Это все-таки личное.
   – Поэт не может быть личным. Пишут всегда для кого-то. Я пока уйду, чтобы вам не мешать. Вы потом скажете как понравилось, ладно?
   – Я ничего в этом не понимаю.
   – Все равно, так даже лучше.
   Он ушел на кухню, а я стал читать. Я добросовестно пытался найти хотя бы одну хорошую строку. Так и не удалось. Рифмы сбивались, размер прыгал, а некоторые, особо модернистские строфы звучали так, что правильно произнести их мог бы только паралитик, бьющийся в судорогах. Это напоминало попытки немого заговорить. Всего стихов было сто сорок шесть. Ни один из них не поддавался ремонту.
   – Ну, как вам понравилось? – спросил он.
   – Отдельные строки ничего. Но в целом, еще надо много работать.
   – Я так и думал. Но это хорошо, работать я люблю. Я мечтаю написать стихотворение, которое бы состояло только из ударных слогов. Как вы думаете, это возможно?
   – Возможно, – ответил я. – Есть, например, такое: «Бег дев на луг был быстр и дик». Мне пора идти.
   Я положил тетрадь на стол. Обычная общая тетрадь неопределенного серо-красно-зеленого цвета. Девяноста шесть листов, исписаны почти все. Кто бы мог подумать тогда, что из-за этой тетрадки случится столько неприятностей?

   26

   Устройство действительно было готово к вечеру следующего дня. Правда, пришлось раскошелиться, на несколько лишних приборов. Теперь я имел дома маленький медицинский центр. Нашелся даже человек, предлагавший мне хороший энцефалограф и всего за две тысячи долларов. От энцефалографа я отказался, потому что не умею им пользоваться и слышал, что он бьется током. Компьютерный умелец всегда работал по максимуму. Сейчас, кроме пульса, компьютер контролировал давление, частоту дыхания и температуру кожи. Даже некое, неизвестное мне КГР. Каждый из параметров можно было задать заранее. В случае выключения электричества автоматически врубалась сирена. Сирена гудела от аккумулятора. Я выставил колонки на полную мощность и попробовал: орет так, что не только мертвого разбудит, тут целая братская могила вскочит на ноги, построится в шеренгу по два и побежит на плац. Прежде чем пуститься в путешествие, я полистал справочник по математике и нашел нужную теорему.
   Теорема оказалась страшненькой и в задней части немного похожей на свою тезку из ноль-мира.
   Я без приключений проделал знакомый путь и оказался в том же самом месте и в той же самой ситуации: двое вооруженных мужчин преследовали меня, я бежал через парк и приближался к области искажения смысла. Но на этот раз Область не вращалась. Она все же выдавала себя: теперь вместо опавших листьев там и сям лежали мандарины и лимоны, а дворники сгребали их в кучки и пытались сжечь, при этом ворчали, что плоды не горят – потому что кислые.
   Юркнув сквозь дыру в оградке, я убедился, что попал не туда, куда собирался. На месте старой Области находилась новая. Знание теоремы здесь мне совершенно не поможет. Ну что же, будем надеяться на систему спасения.
   Место совершенно незнакомое. Дикий урбанистический пейзаж. Ни людей, ни птиц, ни насекомых. Неестественный, слишком равномерно дующий ветер – как будто включен огромный, но бесшумный вентилятор. Вместо теоремы здесь может встретиться любое другое чудище. Я осмотрелся, но нигде не увидел границы – пейзаж из мусорных куч и высоких кустов простирался во все стороны. Здесь был жаркий разгар лета, несмотря на мокрую осень, стоявшую снаружи.
   Местность представляла собой пустырь, засыпанный строительным мусором.
   Поверх мусора поднимались молодые деревья, в основном акации и клены. На вид им было лет семь или восемь. В таком месте прекрасно могли бы жить какие-нибудь слоны или жирафы. Солнце палило немилосердно. Погони не было. Мои преследователи на этот раз оказались осмотрительны и не пошли за мною в Область.
   Либо что-то напугало их, либо они знали, с чем могут здесь встретиться.
   Мелкие деревья заслоняли видимость со всех сторон, а неровные куски бетона здесь и там заставляли идти осторожно. Я больше смотрел под ноги, чем вперед. И вдруг я увидел монету.
   Монета была золотой и довольно большой. Она слишком ярко блестела: так, будто ее только что отчеканили и специально положили сюда. Через пару шагов я нашел еще одну монету, а потом еще две. Постепенно мои карманы наполнялись.
   Как-то у меня совсем вылетело из головы, что взять деньги с собой в нормальный мир я не смогу. Я собирал монеты как грибы и с каждой новой находкой все дальше уходил внутрь Области. Область оказалась очень большой.
   Когда мои карманы были набиты тяжелым металлом, я попробовал складывать деньги за пазуху и сразу же обнаружил там пачку банкнот. Это были рубли 1920го года. Во всяком случае, я так прочел. Совершенно бесполезные бумажки. Вскоре я увидел полностью разрушенный первый этаж дома, хотя над ним нависали совершенно нормальные другие этажи. Штук восемь или девять. Я даже увидел людей в окнах, люди были одеты по-деловому. Из-за развалин вышли две очень симпатичные девочки с китайским разрезом глаз, похоже, близняшки. Одна из них заплакана.
   – Вы не находили… – начала она.
   – А что если и находил, кто тебе скажет? – перебила ее вторая.
   – Вы не находили здесь денег, очень много денег?
   – Нет, – ответил я и удивился сам себе. Что-то происходило. Я становился иным. Я становился не собой.
   – Мы потеряли здесь деньги, – сказала первая, – а деньги нам очень нужны.
   – Я не находил, – повторил я.
   – Но что же нам делать?
   Что-то вырастало внутри меня, что-то совсем чужое и черное сейчас контролировало мои поступки. Я больше не мог двигаться, говорить, действовать по своей воле. От меня осталась только оболочка. Сейчас прорвется и она. Я достал из-за пазухи пачку бумажных денег.
   – Но мы потеряли золотые деньги…
   – Эти еще лучше. Бумажные больше стоят, – сказал я.
   – А вы уверены, что они настоящие? Мы не знаем здешней валюты.
   – Настоящие, самые лучшие, – сказал я и дал одной из них десятку, потом еще десятку. Они ведь не знают, что деньги старые и негодные. Одной рукой я давал ей десятку за десяткой, а второй гладил ее плечо. Потом начал ее целовать, но она стала сопротивляться.
   – Я дал тебе денег! – сказал я совершенно чужим голосом, холодным и жестоким. На моих руках выросли длинные ногти и на пальцах появилась рыжая щетина. Кажется, я становился выше ростом. Что-то происходило с моим лицом – как-то странно двигались челюсти, мне казалось, что они расширяются.
   Несомненно, я превращался в другого человека или в не-человека.
   – Я дал тебе денег! – закричал я и начал рвать на ней платье.
   – Дай мне денег, я согласна, согласна! – кричала вторая и прыгала вокруг.
   Я услышал отдаленный звук, который принял вначале за гудок поезда. Звук был таким тихим, что привлек мое внимание лишь удивительной знакомостью. Я никак не мог вспомнить, что же этот звук означает. И только поэтому отпустил китаянку (не столько отпустил, сколько толкнул на землю) и прислушался. Она упала и покатилась по щебенке, задирая ноги. Вторая присела и начала орать, выставив перед лицом растопыренные пальцы. Она смотрела на меня. Я поднял свою лапу…
   Это было подобно разрыву снаряда. В тот же момент я нашел себя в плюс-мире, лежащим на поролоновом коврике. Я был ужасно слаб, стучало сердце, но я задыхался. Мне казалось, что сердце перекачивает не кровь, а воздух. Наконец, я приподнялся, встал на четвереньки, подполз к столу, протянул руку и нажал ESK, выключая сирену.
   Навалилась звенящая тишина. Но тишина длилась недолго: соседи снизу начали тарабанить в потолок, выражая свое возмущение. Я думаю, сирена была такой громкой, что ее слышали даже в соседних домах. От этого звука мои уши до сих пор болели, я ощущал в ушах что-то вроде тампонов. И, тем не менее, – там – этот звук был едва слышен. А чтобы случилось, если бы я не обратил на него внимания?
   Через несколько минут мне стало легче и я сел в кресло. Я боялся взглянуть на свои руки. Затем, все так же не глядя на руки, подошел к зеркалу. Оттуда на меня глядело чужое лицо.
   То есть, чужим мог назвать это лицо только я. Я слишком хорошо знал себя, чтобы усомниться. Это было мое лицо, но с явным, хотя и неопределенным налетом чего-то чужого. Сейчас в нем появилось то, чего раньше не было. Я продолжил осмотр.
   Загар стал чуть темнее и более равномерным. Более того, полностью исчезла светлая полоска – там, где я обычно ношу часы. Это было доказательством. Еще одним доказательством были отросшие ногти, хотя свои я срезал только сегодня.
   И, наконец, я обнаружил, что из моих зубов исчезла одна пломба (еще две остались), а вместе с пломбой исчезла, кажется, и дырка. Вот вам и революция в медицине. Еще никому на свете до меня не удавалось вылечить кариес с помощью медитации. К сожалению, мое открытие не удастся использовать в стоматологии.
   Да и открытием это останется лишь для меня.
   Но, что бы ни случилось с внешностью, это не катастрофа. Главное – моя личность, мой характер, моя память, мое я. Во мне есть многое, есть плохое и хорошее, я надеюсь, что хорошего больше. Но есть и самое страшное: красный дракон ярости. Когда этот дракон кусает, я схожу с ума. В детстве у меня был даже сломан нос, потому я что я бросился на старшего громилу, посмеявшегося надо мной. Что стало с этой чертой характера?
   Я порылся в памяти, пытаясь найти события и факты, не связанные со мной, но не нашел. Память, кажется, не задело, или задело совсем чуть-чуть. Возможно, что чуть-чуть задело и характер. Интересно, это изменение навсегда или оно выветрится через несколько дней?
   И все-таки.
   То, что я сделал сегодня, было подобно взрыву атомной бомбы. Это означало конец старой и начало новой эпохи. Все чудеса, которые я совершал до сих пор, были просто удачными стечениями обстоятельств. Я заставлял совершиться вещи, которые были вполне возможны, хотя и маловероятны. Вещи, которые могли свершиться и без моего вмешательства, сами собой. Я не создавал событие, я его лишь подталкивал. Теперь я сделал то, вероятность чего в нашем мире равна нулю.
   Я совершил настоящее чудо, – чудо, взламывающее все законы нашего мира.
   Истинное чудо. Но чудо это было неконтролируемым, так же, как и ядерная реакция при взрыве бомбы.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация