А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Бескровная охота" (страница 15)

   Глава тринадцатая: ближний космос.

   – Вы когда-нибудь покидали Землю? – спросил Охотник.
   Гравилет завис в метре от наружной террасы Башни. Он был не крупнее пассажирского самолета средних размеров и напоминал вытянутую каплю с бесформенным наростом на толстом конце – это был квантовый гаситель турбулентных потоков, абсолютно необходимый при скоростном старте в атмосфере. Гравилет мог взлетать в безинерционном режиме, то есть, мгновенно набирать первую космическую скорость. Без квантового гасителя обычный воздух при таком ускорении становится твердым, как сталь.
   – Я – никогда, я человек простой, мне ваш космос всегда был до лампочки, – ответила Лора.
   – Я дважды был в туре на Луну, – сказал Алекс, – Это был большой лайнер, шумный и бестолковый, как наша центральная площадь. Там невозможно было побыть одному. Плюс никакого нормального сервиса, и каждый старается тебя обжулить. Куча соседей по каюте, новые друзья, новые шутки, а потом ежедневные экскурсии и все такое. Я даже не помню, как выглядела настоящая Луна, хотя был там два раза. Все те же бары, аттракционы и боулинг-клубы, что и на Земле. Там была искусственная гравитация, на лайнере, то есть. Я надеюсь, нам не прийдется путешествовать в невесомости?
   – Нет, ведь это гравилет. Но мы вылетаем слишком поздно. Я боюсь, что ближний космос уже кипит от воюющих кораблей, ракет и снарядов. И наверняка их становится все больше с каждым часом. Мы, конечно, мирное гражданское судно, но я не уверен, что нас пропустят невредимыми в такой ситуации. Если нас даже пропустят свои, то чужие в нас точно пальнут.
   – И что тогда?
   – Будем прорываться, а что же еще? В безинерционном режиме. Мы можем мгновенно менять направление и скорость, а боевые ракеты – нет. Разве что у них найдется безинерционный истребитель с отличным пилотом, и тогда всем станет весело.
   – Особенно мне, – заметила Лора. – Ты всегда стараешься казать мне какую-нибудь гадость. Что это было? Какой-то странный треск. Как будто где-то рядом отклеиваются обои. Кто-нибудь еще слышал? Или у меня от вас уже глюки?
   – Начинает разрушаться башня, – ответил Охотник. – Когда корабль зависает, он создает гравитационную рябь, которую долго не выдержит ни одно здание. При старте будет ударная гравиволна, которая срежет верхушку этой башни. Этот аппарат может стартовать только со специальных площадок или на открытой местности, вдали от построек.
   – А еще его можно использовать как бомбу, – предположила она.
   – Конечно. Но это только в крайнем случае.
   Внутри корабль был довольно просторным. Центральную часть занимал салон с двумя рядами кресел из очень мягкой прозрачной голубоватой пластмассы, за ним, в отдельном отсеке, находились спальные комнаты и подсобные помещения, а в самом конце – технический отсек. Передняя часть гравилета представляла собой большой купол, прозрачный изнутри. Обзору мешал лишь квантовый гаситель, черный уродец расположенный как раз посредине. Но кресло пилота находилось внизу, вдали от этого слепого пятна.
   Охотник предложил чувствовать себя как дома, а сам сел в кресло пилота.
   – Здесь нет даже ремней, – сказал Алекс. – Я уже не говорю о антиперегрузочных камерах. Неужели ненужно даже пристегиваться?
   – Обратная гравитация гасит любую перегрузку. Вас даже не будет трясти и клонить в сторону при поворотах. Кстати, у нас должны были сохраниться запасы продуктов. Есть даже квазинатуральная пища. Хотите попробовать?
   – Не думаю, что она уж такая натуральная, – сказала Лора. – Но давай, попробуем.
   Пока Лора с Алексом пробовали, гравилет стартовал. Они не увидели, что случилось с башней, потому что корабль мгновенно оказался в облаках где-то над океаном.
   Здесь, как и везде, продолжался бой. Но здесь, судя по всему, было раннее утро, хотя солнце оставалось скрыто облаками. Воздух был необычного молочного цвета, даже с перламутровым оттенком – из-за нерассеявшегося дыма многих взрывов.
   – Мы сейчас на сороковой широте, – сказал Охотник. – Примерно посредине между Алеутами и Гавайями. Глубина океана здесь до шести километров, потому что мы находимся как раз над впадиной. Но вы угощайтесь, угощайтесь, в ближайшее время не будет ничего интересного.
   Они угощались грецкими орехами. Это вкусное занятие поглощало все их внимание. Грецкие орехи до сих пор оставались изысканным лакомством на Земле, но не потому, что их было мало, и не потому, что они были дороги, а только потому, что ленивое человечество до сих пор не придумало удобного способа их чистить.
   Сейчас они чистили орехи с помощью гравищупа. Этот прибор, изобретенный явно для других целей, был похож на небольшую толстую авторучку. Стоило прикоснуться острием к скорлупе ореха, как тот раскалывался под воздействием гравитационного толчка.
   – Какой удобный прибор! – удивился Алекс. – Жаль, что на Земле такого нет. Очень полезный в хозяйстве. Он может еще что-нибудь? Например, забивать гвозди?
   Охотник не ответил, и они продолжали колоть орехи. Из всех орехов, которые они съели, ни один не был испорченным, гнилым, заплесневелым или горьким. Все орехи были спелыми и большими.
   – Трудно поверить, что это пролежало столько лет в кладовых, – сказал Алекс, – я знаю, как трудно сохранить пищу, я же работал поваром. Спорим, что из натуральной пищи у них только орехи и сушеная рыба?
   – Квазинатуральной, – уточнила Лора, – не сомневаюсь, что мы сейчас жуем переработанную нефть или мазут.
   Они продолжали есть еще минут десять. Охотник поднял перегородку, закрывавшую от них кабину пилота.
   – Тебе не кажется, что орехи похожи на маленькие мозги? – спросил Алекс просто потому, что тишина стала слишком вязкой. – Я с детства ем их и представляю себе, что ем чей-то мозг, который умеет думать. Маленький, высохший мозг. Никто ведь не доказал, что растения думать не умеют. Я слышал, что деревьям нравятся музыкальные звуки.
   – Ага, и сексуальный шепот, – добавила Лора.
   – А чего ты злишься?
   – Как только мы окажемся в безопасности, он убьет одного из нас, – сказала Лора. – Нужно что-то делать.
   – Что ты предлагаешь? Бунт?
   – Бунт бесполезен.
   – Тогда что?
   – Есть несколько вариантов. Как ты мог заметить, наш хозяин очень уязвим. При всей его физической силе. Он способен смутиться от любой чепухи. Ты видел?
   – Да. И еще ты его все время достаешь. Это ты специально?
   – Догадайся с трех раз. Ты, конечно, думаешь, что это доставляет мне удовольствие. Просто я знаю, что делаю. Он ведь пообещал нам честный и непредвзятый выбор. Он пообещал, что выберет и убьет одного из нас. Но, если он будет ненавидеть одного из нас, то выбор не может быть честным. Ты, надеюсь, понял мою мысль? Дошло? Или твои мозги высохли так же, как и эти орехи?
   – Не совсем.
   – Ну, разумеется. Объясняю по простому, для чайников. Если он не сможет сделать честный выбор, то выбора не будет вообще. Он не убьет никого из нас.
   – Я все равно не понимаю, что помешает ему просто подбросить монетку?
   – Его собственный моральный кодекс. Для него каждая моральная заповедь в тысячу раз важнее жизни. Они так живут, там на своей планете, эти ненормальные. Он обещал нам честный жребий. Но, если он будет ненавидеть одного из нас, или просто относиться к нам по-разному, то любой жребий станет неравноценным. В физическом смысле все будет нормально. Например, монетка упадет орлом или решкой. Но он не воспринимает предметы в физическом плане, эти люди, или кто они там есть, они вообще не видят реальности. Он видит все сквозь туман своей идиотской морали. И в плане морали выбор не будет равноценным: если убить меня, он обрадуется; если убить тебя, он расстроится, потому что дальше ему прийдется иметь дело со мной. Как бы ни упала монетка, равного выбора не получается. Равного в моральном плане. Я должна заставить его меня возненавидеть. Если не получится, я заставлю его меня полюбить. Для женщины это нетрудно, особенно если она имеет дело с подобным ослом.
   – Неужели для него это так важно? Это ведь просто эмоции?
   – Важнее, чем ты можешь себе представить. Но он сам еще этого не понял. Я еще должна донести эту идею до него, должна заставить его задуматься.
   – Какая моя роль? – спросил Алекс.
   – Да никакая. Ты же ни на что не годишься. Даже орех не можешь расколоть нормально, смотри, застрял кусочек в скорлупе. Растяпа.
   – Хватит меня изводить, – сказал Алекс.
   – Да ты сам любого изведешь. Уже одним своим присутствием. Что-то долго мы никуда не летим.
   Она встала с кресла и подошла к перегородке. Заглянула за нее.
   – Иди сюда.
   Алекс подошел.
   – Что это значит, по-твоему? Только тихо, я не хочу его отвлекать.
   Охотник сидел в кресле, держа обе руки на пульте. Перед ним, за вогнутой полусферой центрального экрана, клубилась космическая тьма. Клубилась – потому что это была не просто тьма. В этой тьме не было обычной космической пустоты; рои, скопления, тучи разнообразнейших предметов перемещались во все стороны, сталкивались, вспыхивали, взрывались, освещая множества других таких же предметов, проносящихся поблизости.
   – Это значит, что мы уже в ближнем космосе. Смотри, вон там Земля.
   Голубая планета висела сбоку и медленно, но заметно поворачивалась. Казалась, она скорчилась об боли, которую причиняли ей укусы миллиардов космических комариков, – на самом деле, ее просто искажал плохо отлаженный экран. Планета двигалась; это означало скорость, примерно в пятнадцать раз большую, чем первая космическая: сто двадцать километров в секунду или около того. Земля была едва видна и временами она полностью терялась в черноте. Казалось, что она видима сквозь плотный черный снегопад: миллиарды снежинок неслись с громадной скоростью, почти закрывая планету.
   – Никогда бы не подумала, что мы можем взлететь так просто. Пол даже не покачнулся. Я не могу отделаться от впечатления, что на экране просто компьютерная игра. Может быть…
   В этот момент корабль так тряхнуло, что они отлетели в конец салона. На какую-то долю секунды мир вокруг налился красным туманом, невидимая рука так сжала ребра, что они затрещали. Потом все выровнялось. К счастью, кресла были мягкими.
   – Нас легонечко задели, – сообщил Охотник. – Пока ничего страшного, просто пришлось притормозить. Перегрузка была семи-с-половиной-кратная, большей бы вы не выдержали.
   – Если ты тормозил, то почему нас отнесло в хвост, а не вперед? – поднялась Лора; она держалась за ушибленное колено. Алекс отряхивался от кусочков ореховой скорлупы.
   – Потому что мы летим задом наперед. Я хочу видеть то, что позади нас.
   – Ну конечно, это и ежу понятно, – сказала Лора.

   Это был еще довольно боеспособный кусок ближней оборонительной сети. Сохранились пока шесть мозговых центров, три десятка кораблей-истребителей и множество ракет. Трое из шести компьютерных мозгов были выключены, для ремонта мелких повреждений. Первым среагировал мозг 1357И17. Он заметил, что земной корабль движется в сторону противника. Само по себе это не было ни криминалом, ни основанием для атаки. Однако и захватчики не собирались атаковать неизвестный аппарат. Значит, мы имеем дело со шпионом, – решил И-семнадцатый. Восемнадцатый и двадцать первый мозги с ним согласились. Для порядку они послали радиозапрос, но ответа не получили. Вслед за запросом полетели ракеты, но все они взорвались, еще очень далеко не долетев до цели.
   – Что это значит? – спросил мозг И-восемнадцатый.
   – Скорее всего они применили гравипетку, – ответил мозг И-двадцать первый.
   – Ты что, мозгами тронулся? – возразил мозг И-семнадцатый. – На Земле всего две гравипетки, закупленные по контракту. Обе сейчас задействованы.
   – Только не надо капать мне на мозги! – начал заводиться двадцать первый мозг. – Это у тебя мозги набекрень!
   – Ребята, не пудрите мне мозги, дайте подумать. Все же просто. Значит, это не земной звездолет, – предположил мозг И-восемнадцатый, – и он использует незарегестрированное оружие. Пожалуй, его обязательно надо сбить. Постараемся, ребята? Вправим ему мозги?
   И они начали стараться изо всех сил. Ситуация проняла их до мозга костей.
   Грвипетка была названа так по аналогии с обыкновенной пипеткой. Хотя на самом деле она напоминала не сколько пипетку, сколько яйцеклад. Продвигаясь в пространстве, корабль оставлял за собой что-то вроде гравитационных мин: микроскопические области измененной гравитации, которые постепенно рассасывались, за несколько часов. Если сложно устроенный технический объект проходил вблизи от такой мины, он разрушался. Если такой объект имел на борту оружие, он взрывался. Поэтому взорвались ракеты.
   Для того, чтобы пользоваться гравипеткой, корабль просто обязан был иметь на борту мощный гравипотенциал. Поэтому для охоты за противником мозги выделили один из двух гравиистребителей, способных двигаться в безинерционном режиме. Пораскинув мозгами, мозги к первому истребителя добавили и второй, для надежности. Через несколько секунд и противник, и истребители исчезли из обозреваемого ближнего космоса: оборонительная сеть оставалась на месте, а гравилеты умели двигаться исключительно быстро. Когда мозги потеряли последний сигнал, им не осталось ничего другого, как хорошенько обмозговать это дело, сделать соответствующие выводы и быстренько приготовится к эвакуации на дальние укрепленные позиции. Враг приблизился на расстояние четырех минут. Что ни говори, а перспектива быть расстрелянными в ближайшие минуты сильно давила им на мозги.
   Истребители сели на хвост врагу над Новой Каледонией. Враг сделал финт, вильнул в сторону Соломоновых островов и сразу же прыгнул с атоллу Суворова. Враг пока не уходил далеко от планеты, рассчитывая на гравискольжение на небольших высотах. Первый из истребителей почти догнал его и уже собирался выйти на расстояние прямого удара. Но враг сделал петлю, и истребитель развалился на части, пытаясь повторить его маневр. Когда гравилет делает петлю, почти мгновенно пересекая собственный курс, позади него остается точка двувекторного пространства, где вектор наведенной гравитации имеет два направления одновременно. Это делает невозможным, на несколько секунд, существование материи. Поэтому и развалился истребитель. Его хищно опущенный нос полетел по орбите, беспомощно переворачиваясь, и вскоре сварился в океан, не долетев до Галапагосов. Все остальные части были разорваны в мелкие клочки.
   Второй истребитель стал вести себя осторожнее. Его микромозг понял, что имеет дело с умелым противником. Истребитель начал позиционную игру. Вначале он оттеснил врага к северному тропику, туда, где две ветви океанского течения, движущиеся в противоположные стороны, создают устойчивый шум гравипомех. Враг просто обязан был подняться на еще на четыреста километров, чтобы уйти из этой опасной зоны. При этом он терял и скорость, и маневренность: на расстоянии примерно двухсот километров над поверхностью планеты есть область гравискольжения, в которой гравилеты получают дополнительную свободу движения. Поднявшись, враг дернулся в сторону пустыни Гоби и снова стал опускаться, но в этот момент он получил первую из шести гравикеток, которые истребитель имел на борту. Но микромозг не успел выпустить вторую: враг на мгновение вышел из безинерционного режима и сразу же потерялся в бесконечности пространства. Микромозгу оставалось лишь надеяться, что повреждения были велики и неизвестный пилот не справился с управлением. В этом случае он был убит инерционной волной. Еще несколько часов истребитель кружил над планетой в слое устойчивого гравискольжения, а потом был сбит одной из ракет захватчиков. Его остатки свалились в горы в районе Боготы и выжгли целый гектар сухого леса.

   – Здорово, – сказал Алекс. – Эти гравилеты просто отличные штуки. Не представляю, как люди когда-то обходились без них. Они, наверное, и не летали никуда дальше Луны или Юпитера.
   – Они вообще никуда по-настоящему не летали, – ответил Охотник. – Им мешало время. Все полеты, даже самые короткие, длились годы и годы. В полетах просто не было смысла. А потом оказалось, что гравитацию можно покорить, что гравитация – просто иная форма времени.
   – Это как? – не понял Алекс.
   – Так же, как материя это концентрированная форма энергии. Самая знаменитая теорема двадцатого века говорит, что энергия равна массе объекта, умноженной на квадрат скорости света. А в двадцать первом открыли, что время равно гравипотенциалу, умноженному на квадрат константы Чауза. Поэтому я и сказал, что гравитация есть концентрированная форма времени. Гравилеты в безинерционном режиме могут двигаться с бесконечной скоростью. С почти бесконечной. А все потому, что они движутся не только сквозь пространство, но и сквозь время. Когда-нибудь мы научимся двигаться сквозь время даже в обратном направлении. Тогда понятие больших расстояний вообще утратит смысл. Если мы вылетели в три часа утра, то на другом конце вселенной мы сможем оказаться уже в два, или даже в полночь.
   – Машина времени? – спросил Алекс.
   – Ничего подобного не изобрели до сих пор, хотя имеются все теоретические подходы. Люди стали слишком поверхностны, чтобы заниматься глубокой наукой.
   – А охотники?
   – У них другие приоритеты.
   – Но Лепории все же изобрели суточный возвращатель, – вмешалась Лора. – Это машина времени, которая возвращает тебя в собственное тело ровно на сутки назад. Если, конечно, ты не умер за прошедшие сутки. Воскресить она не может… Что ты на меня уставился?
   – Я удивлен, – сказал Охотник. – Я очень удивлен. Откуда ТЫ знаешь о суточном возвращателе? Лепории никогда об этом не распространялись. Кто тебя об этом сказал?
   – Я не помню, – ответила Лора. – И вообще, я не обязана терпеть этот допрос. Я ведь могу не отвечать на вопросы.
   – Лепории изобрели суточный возвращатель только для одной цели, – сказал Охотник. – Для ускорения научных исследований. Мыслитель трудится сутки без перерыва, а потом записывает на листке основные результаты этих суток. Потом он возвращается на сутки назад и читает результаты завтрашнего дня. И снова начинает работать, чтобы потом опять вернуться на сутки назад. Скорость научной мысли возрастает в миллионы раз, но мыслитель превращает себя в раба. Этот аппарат годится только для Лепориев. Ни земляне, ни охотники не умеют думать несколько тысячелетий без перерыва. К тому же, суточный возвращатель очень дорог. Один цикл стоит около ста тысяч ваших денежных единиц. Это не настоящая машина времени, это извращение разума, пригодное всего лишь для одной цели.
   – Кто знает? – заметила Лора. – Может быть, люди сумеют применить его еще для чего-то?
   – У людей нет этого прибора.
   – Значит, они его купят. И не надо на меня так подозрительно смотреть. Я ничего такого не сказала.
   – Все, хватит болтать. Теперь уходим от Земли, – сказал Охотник. – Нам здесь больше нечего делать. Дальше будет безопаснее.
   – С твоими способностями только на телеге ездить, – съязвила Лора.
   – Женщина, не надо меня раздражать. Это не кончится для тебя добром, – твердо, но туманно пригрозил Охотник, как делают сильные люди, не знающие, как им поступить.
   – А то что? Ты меня убьешь? Или накажешь? Сломаешь ногу, например? Или выбьешь глаз? Давай, ты же на это способен.
   – Ты путаешь меня с землянином.
   – Ты бы лучше делом занялся. А то только с бабами и можешь спорить. Я уверена, что нас серьезно подбили. Смотри!
   Она указала пальцем на кусочек ореховой скорлупы. Скорлупка медленно сползала к краю столика.
   – Ну и что? – не понял Алекс.
   – Дурень, это же вибрация! Если мы идем в безинерционном режиме, никакой вибрации быть не может. Вибрация означает, что нашу защиту все время пробивает. Я правильно говорю?
   – Правильно, – согласился Охотник. – Но все равно, дальше будет безопаснее. Я поставил управление на автопилот. Сейчас мы приближаемся к орбите Марса. Идем прямо сквозь самое плотное скопление вражеских кораблей. Но они до сих пор не проявили к нам ни малейшего интереса. Значит, не тронут нас и дальше. В принципе, этого можно было ожидать. Они не убивают. У них другие методы, не менее эффективные.
   – А вибрация?
   – Если она не будет усиливаться, то дотянем до одной из баз Большого Кольца. Там нас отремонтируют. Нас задела стандартная гравикетка, но в последнюю секунду я успел уйти от прямого удара.
   – Это твои проблемы, – сказала Лора. – Лучше ответь мне, что случиться, если вибрации БУДЕТ усиливаться?
   – Мы либо перейдет в обычный режим, либо вибрация станет такой сильной, что нас убьет. Наша кровь просто вспенится, она станет как взбитые сливки. В обычном режиме мы сможем двигаться со скоростью стандартной химической ракеты.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация