А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Стрельба в горах" (страница 1)

   Алексей Яковлевич Корепанов
   Стрельба в горах


   Кого там видели одновременно в нескольких местах: Сен-Жермена? Калиостро? Антихриста из пророчества Даниила Андреева?..
   Не Калиостро я, нет. И не Сен-Жермен. Но как же тогда, почему же тогда?.. Двойник объявился? Или брат-близнец, о котором мне неведомо?
   Стою возле серой Мишкиной «иномарки», мимо снует городской люд, октябрьское солнце уже не то, но все-таки тщится доказать, что не все пропало, что еще повоюем… Мишка бьет ладонями по рулю, Мишка недоуменно качает головой и недоуменно смотрит на меня, как на фокусника. Мишка, вечно спешащий по своим коммерческим делам, затормозил здесь из-за меня – и теперь я стою и смотрю на него. Тоже недоуменно. Потому что Мишка уже успел сказать, что только что встретил меня кварталах в десяти отсюда, садясь в свою «иномарку» у банка. От банка Мишка гнал по прямой, не давая никому себя обойти (клиент ждал!) – и вот опять увидел меня. Я шел ему навстречу по забросанному опавшей листвой тротуару. А ведь обогнать его я никак не мог – это говорит Мишка и вновь недоуменно качает головой.
   – Обознался? – неуверенно спрашиваю я.
   – Как так обознался?! – вдруг взрывается Мишка. – Третий день ни глотка, даже пива. Мы же с тобой поздоровались там, возле банка. Обознался! У меня пока крыша не едет.
   Я пожимаю плечами. Я понимаю, что не могу быть одновременно в разных местах. И Мишка это тоже понимает.
   – Ладно. – Он срывает «иномарку» с места, унося свое недоумение.
   А мое остается со мной.
   И не только недоумение. И даже не столько недоумение. Со мной остается смутная тревога, она серой дымкой колышется в глубине, выдавливаясь из бездонных ущелий подсознания, и в этой серой дымке проступают едва уловимые неузнаваемые образы, которые, быть может, проявлялись уже в моих снах, да так и не проявились – и растворились при пробуждении.
   Смутная тревога как-то связана с тем, что я услышал от Мишки. К добру ли появление двойника? И дело, в общем-то, не в двойнике – мало ли что могло почудиться третий день не пьющему Мишке! – а дело в том, что мои внутренние сущности, мои многочисленные, разбросанные по ущельям подсознания «я-я-я» знают что-то такое, чего еще не постиг я-внешний, отгороженный от глубин.
   А если попробовать пусть не преодолеть барьер, но хотя бы отыскать щелочку, попытаться хоть что-нибудь разглядеть, хоть что-нибудь услышать?.. Уловить хотя бы намек на направление дальнейших своих действий. Поиграть с внутренними «я» в слова-образы, в словообразы, и методом «холодно-теплее-горячо» нащупать-таки подсказку…
   Но где?.. Шуршат под ногами прохожих листья; волнами, повинуясь однообразной игре светофоров, накатывается автомобильно-троллейбусный гул; вразнобой хлещет музыка из разноцветных будок господ коммерсантов. А хорошо бы – тишину; пусть даже подобие тишины…
   Что ж, такое желание вполне осуществимо.
* * *
   Сижу за столиком в маленьком кафе. Толстое оконное стекло – как стенка аквариума, в котором утонул шумный уличный мир. В углу кто-то задумчиво, отрешенно изучает наполненный до краев стакан с водкой – то ли заряжается, то ли после вчерашнего «встает на нейтрал». Пусть себе медитирует, лишь бы не лез с разговорами.
   Ну что, погрузимся, попивая кофе, в мир свободных ассоциаций? Поиграем, избудем тревогу, извеем серую дымку… Приступим, с Богом…
   «Окно… Что приходит на ум в связи с окном? Рыбы. Ну, это ясно, ведь окно – это стенка аквариума. Пойдем дальше. Кофе. Хороший, крепкий кофе… Сигарета. Конечно – понятия неотделимы друг от друга, как полюса магнита. Сначала кофе, потом сигарета. Кофе – сигарета – февральская Ялта с дождем, растрепанное море… Покрытые ледяной коркой склоны… Море, теперь уже летнее, плоский остров под солнцем… Джарылгач… – медузы – чайный гриб в большой банке на кухонном столе… Девушка в красном плаще (там, за окном, в уличном мире) – аэропорт – облако, похожее сбоку (пролетаю мимо) на профиль Пушкина… «Александр Сергеич, не езжайте – вас убьют…» Еще дальше, за новыми ассоциациями. Перевернутая лодка на берегу пруда в онемевшем безветрии парка… Белый «жигуль» за окном – Мишкина «иномарка» – двойник… Двойник – зеркало – Алиса… Чеширский Кот… «Чем шире рот, тем чеширей кот…»
   Пью кофе, перебираю образы, скольжу по цепочкам, а они ветвятся, разбегаются в стороны многочисленными переходами необъятного лабиринта, уходят в просторные освещенные залы и в бесформенные проходные каморки, где стены скрыты неподвижной пеленой, в подземные пещеры и к застывшим озерам с бледными лицами утопленниц у самого дна… Сдвигаются и расползаются пласты, дробятся, рассыпаются стеклышками разбитого калейдоскопа, и воссоздаются бесконечной мозаикой, витражами, местами – ярко, местами – потусклее…
   Некто в углу медитирует уже над вторым стаканом. И я тоже – над чашкой кофе.
   «Прокуренный тамбур… Звезда над водой… Мокрое шоссе… Переполненный зал… Костер в ночном лесу… Зеркало – двойник – зеркало… Зеркало поперек равнины… Зеркало поперек мира… Зеркало на стене прихожей, над полкой, а на полке телефон… Телефон – «Вы ошиблись номером» – ночные звонки – «Более подробно можно узнать, позвонив нам по телефону. Наш номер…» Будка телефона-автомата без стекол – (землетрясение, упавший со стола аквариум, рыбки среди осколков, разбитое зеркало на полу) – комната с треснувшими зеркалами, и в них отражаются телефонные аппараты… Снова будка телефона-автомата в начале длинного темного бульвара… Зеркало – будка – Вера… Стоп! Вера. Всё».
   Возвращаюсь в реальность. Допиваю кофе и выхожу под октябрьское солнце, в прозрачный день. Понимания пока нет, но дано направление. Внутренние мои «я-я-я» наперебой уверяют меня, что направление верное. Что ж, посмотрим…
* * *
   Оказалось, что я не забыл ее номер. Оказалось, что я все время хранил его на какой-то темной полочке памяти. И вот извлек на свет. Через два… нет, почти через три года, через три года после того последнего разговора, который как-то сам собой вдруг исчерпался, иссяк («разговор исчерпался вдруг – ненужный – и остался в объятьях вьюг – недужный») и мы ушли от той скамейки на бульваре, каждый в свою сторону – две единицы, так и не ставшие двойкой, два человека, сблизившиеся на короткий срок, как две лыжни… Но лыжни разошлись в глубине холодного зимнего леса.
   Набираю номер, вслушиваюсь в далекие гудки, а за спиной все тот же жесткий шорох листьев под ногами прохожих и эхо разухабистой музыки.
   – Слушаю. – Далекий голос. Все тот же голос…
   – Здравствуй, Вера…
   Только сейчас спохватываюсь, что совершенно не продумал разговор. Собственно, что я хочу узнать или о чем сообщить? Не заявлять же, что внутренние мои «я-я-я» уверены в безупречности метода свободных ассоциаций и убедили меня-внешнего в правильности моих действий… Зачем нужен мне этот звонок? «Зеркало – двойник – Вера…»
   Слова Веры вмиг отсекают все сомнения.
   – По-моему, мы уже виделись сегодня, – говорит Вера, и я чувствую усмешку в ее голосе. Теплую усмешку. – Ты что-то забыл мне сказать?
   Понимание грохочет в мои двери.
   – Да нет, я просто…
   Вера смеется далеким смехом.
   – Ладно, подробности расскажешь, когда придешь. – Она кладет трубку.
   А я продолжаю стоять с трубкой в руке.
   «Зеркало – двойник – Вера…» Понимание готово ворваться в мой дом. Отражение! Отражение… Мое… Или я – его?..
* * *
   Дом, в котором живет Вера, – обычная девятиэтажка с потеками на серых стенах. Несколько деревьев, многочисленные крышки погребов, сломанные качели… Сижу на бортике песочницы. Жду его возвращения. Хочу увидеть его. Поговорить с ним.
   А ведь он почему-то не пришел ко мне. Он почему-то пришел к Вере.
   Не желал встречи со мной? Чего-то опасался?
   Зеркало… Нет, отнюдь не зеркало. Вот оно – истинное понимание! Наконец-то добрался до дна…
   Мир по сути своей симметричен, и есть иная Вселенная, во всем подобная нашей, Вселенная по ту сторону оси; и в той, иной Вселенной, стоит такая же исполосованная потеками девятиэтажка, нависая над неуютным двором с серыми крышками погребов, там так же шуршат по асфальту сухие листья, и такое же октябрьское солнце висит над телевышкой, вонзившейся в холодную вышину. Там, по ту сторону незримой оси, существует каждый из нас, живущих на земле…
   Почему? Потому что симметричные системы обладают меньшей энергией, чем ассимметричные, а значит – более устойчивы. Закон симметрии – один из основных законов мироздания, того мироздания, что существует и по эту, и по ту сторону оси.
   Вот что, оказывается, скрывали от меня-внешнего мои многочисленные внутренние «я-я-я»… И потому так быстро пришло прозрение – ведь я уже давно знал все это, знал там, в глубине, но глубинное мое знание не добиралось до поверхности, не выплескивалось на берег осознанного, оставаясь потенцией, кругами от камня, который еще не бросили в воду…
   А он-я по ту сторону всеобщей оси сумел ухватить это знание и совершил то, чего не постиг еще я-здешний: он-я сумел перебраться из своего мира в другой, лежащий за осью. В мой мир.
   Но тогда, выходит, нет полной, «жесткой» симметрии, охватывающей все процессы по обе стороны оси? Выходит, мы с ним хоть немного, но разные, коль он обрел знание раньше меня и совершил то, чего не совершил я? Выходит, допустимы отклонения?.. И не тем ли он занят сейчас в моем мире, что бродит по улицам, стараясь отыскать эти слабинки в невидимых нитях, связывающих каждую пару в обоих мирах? Тополь вместо дуба в сквере за мостом… белые, а не красные розы на площади… груда развалин на месте снесенного позавчера старого купеческого дома на набережной, снесенного ЗДЕСЬ, а ТАМ пока что уцелевшего…
   Единое тело Мира, две беспредельные сферы, разделенные перегородкой, сквозь которую, оказывается, все-таки удается проникнуть… И можно расширить древний принцип оккультизма: «как вверху, так и внизу», можно сказать по-иному: «как ЗДЕСЬ, так и ТАМ». Не случайно в своем поиске за чашкой кофе я натыкался на зеркало. Образ неточный, но давший возможность добраться до истины.
* * *
   Прохаживаюсь вдоль подъездов. Жду. Солнце уже скрылось за крышей, и во дворе, в тени дома, сразу стало холодновато. Из окна первого этажа, раздвинув занавески, за мной настороженно наблюдает старуха с обмотанной платком трясущейся головой. И такая же старуха (или не совсем такая? в другом платке?) сидит у окна там, за воображаемой осью… Хожу… Жду…
   …Он вышел из-за угла, совсем близко от меня, и я сразу узнал его. Узнал… себя. Хотя он, конечно же, немного отличался от моего отражения в зеркале – ведь он все-таки не был моим отражением; он был мною-из-за-оси.
   Остановился. Сделал шаг назад. В глазах – растерянность и беспокойство.
   – Подожди, – говорю я и приближаюсь к нему. – Что-то не так? Боишься, что мы с тобой взорвемся при соприкосновении?
   Он молчит.
   – Ну как, удалось найти слабинки? – спрашиваю я, не решаясь все-таки дотронуться до него.
   – Не в этом дело, – наконец отзывается он, и я слышу чужой голос (ну да, я ведь никогда не слышал себя со стороны). – Возможно, нам нельзя встречаться… ни здесь, ни там…
   – Поэтому ты – к Вере, а не ко мне?
   Он молча кивает.
   – Но ты же видишь – мы с тобой здесь стоим, а мироздание и не думает рушиться на наши головы. – Я улыбаюсь. – Мы с тобой всего лишь две незаметные пылинки, и не нам потрясать основы. Это же не в горах стрелять – никакой лавины не будет…
   Я понимаю теперь его беспокойство, но не склонен разделять его. Наша встреча по одну сторону оси не может нарушить всеобщую симметрию Вселенной столь основательно, чтобы грозить какими-то мировыми катаклизмами. Слишком ничтожны я, он, мы оба вместе по сравнению с непостижимым в своей сложности и мощи Универсумом…
   Мы почти одновременно протягиваем руки и касаемся друг друга…
   И – ничего. Вселенная не дала даже легкого крена, мир не дрогнул, не пошел вразнос.
   – Ну вот и порядок, – опять улыбаюсь я. – Ты меня научишь пересекать ось?
   Он вновь кивает и тоже улыбается.
   Все по-прежнему. Как всегда этой порой, тонко звенят в глубине своих воздушных норок печальницы-плериарии. Упорно карабкаются вверх по наклонным плоскостям среднего уровня лиловые таскуны, то и дело исчезая в разноцветье танцующих выбросов. Подрагивают уплывающие столли.
   И в вышине над нами привычно брызжет лучами огромное зеленое светило.
   – Все в порядке, – повторяю я, и он согласно раздувает крайний загубник…

   Украина, г. Кировоград
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация